«Помнишь?»

Зима набирала обороты. Морозы становились крепче, дни — короче. Они всё так же учились в одном классе, хотя их общение стало более поверхностным, более осторожным. Чонгук всё ещё общался со старшими, всё ещё просил жвачку и домашку. Тэхён продолжал давать ему жвачку — вкус клубники и черешни, потому что однажды услышал, как Чонгук сказал, что не любит мятные. Он запомнил это и с тех пор покупал только фруктовые. Маленькая, незаметная забота, которая была для него способом оставаться рядом. В один из особенно холодных дней, когда ветер пронизывал до костей, а термометр показывал минус двадцать семь, Чонгук подошёл к Тэхёну в коридоре. Он был без куртки, в одной тонкой кофте, и слегка дрожал. — Тэхён, можно я надену твою куртку? — спросил он, виновато улыбаясь. Тэхён посмотрел на него. Чонгук стоял, обхватив себя руками. Жалкий и красивый. — Бери, — сказал Тэхён. — Надевай. Чонгук надел её. Тэхён смотрел на него и думал о том, что ему нравится видеть на Чонгуке свои вещи. Как будто тот часть его. Как будто они связаны чем-то невидимым. На Новый год они решили устроить праздник в классе. Сдвинули парты, накрыли стол скатертью, принесли еду и напитки. Чонгук был главным распорядителем: он раскладывал еду, наливал сок в стаканы, суетился, командовал. Тэхён просто сидел за столом, наблюдая за ним, и его сердце сжималось от нежности. Чонгук, такой сосредоточенный, такой заботливый, нёс тарелку с чипсами и улыбался своим мыслям. Тэхён поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на это вечно. Когда Тэхён встал, чтобы выбросить мусор в угол коридора, в узком проходе стоял Чонгук. Он накладывал на тарелку еду и не замечал Тэхёна. Вместо того чтобы просто сказать: «Подвинься, пожалуйста», Тэхён решил прошмыгнуть рядом. Он вжался в стену, пытаясь протиснуться между ней и Чонгуком. И в тот момент, когда он почти проскочил, его тело на секунду прижалось к спине Чонгука. Тепло через ткань рубашки, запах его одеколона, — Тэхён замер на мгновение, чувствуя, как его сердце пропускает удар. А потом он отшатнулся и быстро прошёл мимо. Чонгук даже не заметил. Или притворился, что не заметил. После того как все поели, включили музыку. Кто-то начал танцевать прямо между партами. Тэхён стоял у стола, сжимая в руках пластиковый стаканчик с апельсиновым соком, и просто смотрел на происходящее. Он не любил танцевать, чувствовал себя неловко, неуклюже. Вдруг он почувствовал чью-то руку на своём предплечье. Тёплую, сильную, с длинными, тонкими пальцами. Он обернулся. Чонгук стоял рядом, его глаза блестели в тусклом свете новогодних гирлянд. — Пошли танцевать! — сказал он, улыбаясь своей самой обаятельной улыбкой. Тэхён замотал головой. — Я не хочу, Чонгук. Правда. — Ну давай, — настаивал Чонгук, слегка потянув его за руку. — Все танцуют. Будет весело. — Я не хочу, — повторил Тэхён твёрже, отводя взгляд. Чонгук посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но он не стал настаивать. Он отпустил руку Тэхёна и ушёл танцевать с другими, оставив его стоять у стола. Тэхён остался один, чувствуя на своём предплечье ожог от его прикосновения, который не проходил ещё несколько часов.