Хотела бы я вспомнить. Хотел бы я забыть.

      — Когда мы познакомились? — спрашивает Гермиона, принимая из рук стюардессы стакан воды. Сам же Малфой предпочёл выпить немного виски в надежде, что это поможет успокоить нервы.       — Нам было по одиннадцать лет.       — Но разве в школу не поступают раньше? — подозрительно спросила Гермиона, не сводя с него глаз.       Драко набрал в лёгкие побольше воздуха, размышляя. Есть ли смысл врать? Да, он не собирался говорить ей о существовании магии, тем более в самолёте. Но был ли смысл утаивать от неё название школы и прочее? Ведь, задумываясь о будущем, Малфой хотел сделать всё возможное для того, чтобы память к ней вернулась. Так что чем меньше он врёт, тем больше очков зарабатывает.       — Это особая школа, — аккуратно начал он.       — Особая?       — Для самых смышлёных и талантливых детей, — он улыбнулся. Наверняка он сейчас выглядел нелепо, но произносить эти слова оказалось приятно.       — Ладно, — протянула Гермиона, явно формулируя в голове следующий вопрос. — Мы дружили? — выпалила она.       Малфой поджал губы. Перед глазами начали проноситься картинки их перепалок. И если раньше это вызывало в нём раздражение, то сейчас же мысли об этом отдавались теплом где-то в районе груди. Чёрт, кажется, он скучал по их вражде. А может, он просто скучал по ней.       — Нет, Грейнджер, мы не дружили, — покачал он головой.       — Нет? — Ему показалось, что её это поразило. И поэтому ему пришлось приложить усилия для того, чтобы снова не улыбнуться. Гермиона Грейнджер, которая искренне удивляется тому, что не дружила с Драко Малфоем в школьные годы. Мерлин, он хочет сохранить это воспоминание на всю оставшуюся жизнь.       — Ты удивишься ещё больше, когда я скажу, что мы пребывали в статусе врагов.       — Мы враждовали?       Чёрт, интересно, он может сделать запись её удивлённого голоса и слушать каждый вечер перед сном?       — Мы учились… в разных классах, — тщательно подбирает слова Драко. — Ты была лучшей в своём классе, а я в своём. Так что…       — У нас было что-то вроде соперничества?       — Да. Да, Грейнджер, точно.       — И ты всегда звал меня по фамилии?       — Я делал это из вредности, — задумывается Малфой. — А потом как-то привык. Кажется, я ни разу не назвал тебя по имени во время учёбы.       — Ну, раз мы теперь будем жить вместе, у тебя найдётся время, чтобы попрактиковаться, — усмехается она. В её глазах пляшут озорные огоньки, и он любуется этим. Утопает в её взгляде, узнавая ту самую Гермиону, в которую влюбился в школе, каждый день выискивая способ, чтобы её задеть, обратив на себя внимание.       — Ты права, — соглашается он, внутренне ликуя от того, что она приняла факт их проживания на одной территории.       — Значит, мы не были близки.       — Нет. Так что я не знаю всех подробностей твоей жизни. Но обещаю, что постепенно расскажу обо всём, о чём вспомню, — он говорит искренне и надеется, что Грейнджер это чувствует.       — Спасибо.       — Не за что, Грейнджер.       Она медлит. Драко видит, как она сражается с собой, словно бы хочет задать какой-то вопрос, но почему-то останавливает себя.       — Спрашивай уже, Грейнджер, — он снова усмехается, запоминая её потрясающие эмоции, танцующие в глазах.       — Мы враждовали. И я активно принимала в этом участие?       — Я был зачинщиком, признаю, — легко произносит он. — Но ты почти всегда отвечала. И один раз даже врезала мне по лицу.       — Что? Я… Я ударила тебя?       — Да. Это было на улице, недалеко от школы. Из моего рта вылетали очередные идиотские шутки, и ты просто не выдержала. Чёрт, ты была так зла, что я на самом деле думал, что ты меня прикончишь.       — Ты серьёзно?       — Ну, несмотря на моё ужасное поведение, внутри я был тем ещё трусом, — он впервые признаётся в этом. Даже своим друзьям он никогда не говорил таких слов. Но сейчас, сидя перед ней, слова вылетают сами собой и почему-то дарят облегчение.       — Тебе было больно?       — Да, Грейнджер, было очень больно. А ещё стыдно. Мне ведь врезала девчонка, ещё и на глазах других людей.       — Прости.       — Сейчас это даже весело вспоминать.       — То есть сейчас… — Она снова медлит, поджимая губы.       — Что? Есть ли вражда между нами прямо сейчас?       — Да. Прости за вопрос.       — Ну, между нами никогда не было примирения. Но когда мы виделись в последний раз, то было понятно, что мы это переросли.       — Я очень рада этому, — произносит она.       — Да, Грейнджер, я тоже.       Она вдруг улыбается. Качает головой, а затем делает ещё один глоток воды.       — Что? Почему ты так странно улыбаешься?       — Потому что теперь мне на самом деле хочется дождаться момента, когда ты впервые назовёшь меня по имени.       Он собирается ответить, но их прерывает стюардесса. Она останавливается около кресла Драко, предлагая завтрак. И на этот раз Гермиона соглашается, расслабляясь. И его это радует. Возможно, он ошибается. Но прямо сейчас Грейнджер выглядит иначе. Уже не та потерянная бледная девушка, что встретила его в приюте. Теперь в её глазах есть блеск, а на щеках румянец. И если он поможет ей стать прежней Гермионой, то будет считать, что совершенно не зря прожил эту жизнь. Возможно, он даже исправит часть ошибок, которые сотворил в прошлом. Хотя недавно ему казалось, что это абсолютно точно невыполнимо.       — Мне казалось, что я буду засыпать тебя вопросами без остановки. Но я растерялась, — признаётся она, разворачивая салфетку и помещая её на колени.       — У нас ещё будет время поговорить, не нервничай. Просто позавтракай спокойно, потому что совсем скоро мы будем на месте.       — Ну, не так уж и скоро, — подмечает она.       — Такая же зануда, — шепчет Малфой и уже через секунду слышит её искренний смех. — Раньше ты бы испепелила меня взглядом за такие слова, — подмечает он.       — Раньше, Малфой, — отвечает она, замирая. — Я тоже называла тебя по фамилии?       — Ага, — довольно отвечает он. — Видишь, память может вернуться.       — Ты не только помогаешь мне. Ты даришь мне надежду, которую я очень давно утратила, — серьёзно и грустно произносит она, и настроение вокруг тут же меняется. Сейчас уже будет сложно вернуться к шуткам.       — Не думай о плохом, Грейнджер. Мы обязательно всё решим.       Она опускает голову, принимаясь за завтрак. Ему кажется, он видит слёзы в её глазах. И именно по этой причине она сейчас смотрит вниз и не произносит ни слова. Малфой начинает паниковать. Думает, как всё можно исправить. Но в голову не приходит ничего путного, и это и его начинает вгонять в отчаянье.       — Слушай, как на счёт прогуляться по ночному Лондону сегодня?       К счастью, это работает. Грейнджер наконец поднимает на него взгляд, продолжая медленно пережёвывать яичницу с беконом.       — Я.. Я не знаю, если честно.       — Возможно, это поможет тебе что-то вспомнить?       — Думаешь?       — Ну, ты ведь вспомнила, что звала меня по фамилии.       — Ну да. — Лёгкая улыбка трогает её губы.       — Так ты согласна?       — Согласна, Драко, — отвечает она, и её голос наполнен такой нежностью, что его сердце начинает радостно петь.       «Согласна, Драко».       Чёрт, эта фраза была в его самых тайных снах. Но имела совершенно другой смысл.