Астрид: свет, что не боится ночи

К облегчению Астрид и миссис Уизли, Артура вскоре выписали из Мунго. День выписки был какой‑то странно светлый: даже коридоры, привыкшие к стонам и запаху зелий, казались менее давящими. Артур, всё ещё бледный, но уже вполне бодрый, поправлял на себе вязаный свитер с буквой «А», а Молли обмахивалась платочком, будто ей было жарко, хотя в коридоре тянуло прохладой. Он, как и его жена, начал было благодарить Астрид за проявленную заботу. Ему достаточно было вспомнить, как часто он видел её, постоянно крутящуюся вокруг его палаты: то она проверяет показатели, то спорит с каким‑то молодым целителем, то тихо накладывает очередные чары. — Астрид, — сказал он, чуть смущённо почесав затылок, — я… даже не знаю, как… — он покосился на Молли, которая уже открыла рот, чтобы начать своё «мы тебе так благодарны», — ты, наверное, это всё уже слышала раз десять. Но всё равно. Спасибо, — он улыбнулся, искренне, по‑домашнему. — Даже если ты будешь говорить, что «просто делала свою работу». — Я как раз хотела это сказать, — не удержалась Астрид, но всё же тепло ответила улыбкой. — Идите уже домой, мистер Уизли. У вас там семеро поводов пить чай на кухне. — Восемь, — поправила Молли, взглянув на неё очень мягко. — Тебя, милая, я теперь тоже туда зову, когда только представится возможность. Астрид только покачала головой, пряча облегчение за привычной иронией. В школе же всё было без изменений. Если только не хуже в несколько раз. Сначала Амбридж, в своей новой гордой должности «Генерального инспектора Хогвартса», обходила с проверками всех преподавателей. Об этом Астрид узнала сначала из газет: в «Ежедневном Пророке» напыщенно писали о «повышении стандартов образования». А затем — и от Снейпа, после очередного собрания Ордена Феникса. Он сидел в гостиной Гриммо, в своём привычном углу, словно специально занял самое тёмное место. Астрид поставила перед ним чашку с чаем — крепким, с какой‑то травой, которую она считала полезной для нервов, — и только тогда он удостоил её явным вниманием. — Пришла ко мне на урок, — сухо начал он, как будто продолжал какую‑то внутреннюю мысль, — начала выпытывать у учеников о несчастных случаях, — он презрительно скривил губы. — Словно я, извините, детский сад веду, а не уроки зельеварения, — он отхлебнул чай, одобрительно кивнул и продолжил: — Начала спрашивать меня, почему я всё ещё на должности зельевара. — Надеюсь, ты утопил её в котле, Снейп, — горько заметил Сириус, как раз проходя мимо и не упустив случая вставить свою реплику. Снейп хотел было сказать что-нибудь едкое, но он неожиданно передумал. Только махнул рукой, словно отгоняя комара. — Сириус прав, вообще‑то, — не удержалась Астрид, устроившись напротив. — Грех было не воспользоваться такой возможностью. Сделали бы — и вам памятник при жизни поставили, — она чуть склонила голову набок. — По крайней мере, в Хогвартсе точно. Сириус на этих словах буквально подавился от смеха. Он закашлялся, прислонился к дверному косяку, вытирая глаза. — Представляю, — выдавил он, — мраморная Амбридж, торчащая из котла… и табличка: «В благодарность профессору Снейпу от признательных учеников». — Вы оба смешны, — холодно сказал Снейп, но в уголках рта у него на секунду дрогнула что‑то вроде почти невидимой усмешки. — Как дети, мечтающие, что кто‑то другой за них уберёт мусор. Жизнь тем временем продолжала идти вниз по наклонной. Постепенно сошли на нет и собрания нелегального кружка Гарри. То, что они там делали, уже не называли кружком, а шёпотом — «отрядом», но сути это не меняло. Амбридж, как и следовало ожидать, в какой‑то момент узнала, где они собираются, и нагрянула прямо в разгар занятия. Этот скандал Астрид запомнила надолго, хотя она не была его непосредственным свидетелем. Гриммо в тот вечер походило на улей с пчёлами, в который кто‑то швырнул камень. Люди приходили и уходили, громко хлопали дверьми, кто‑то вещал в кухне, кто‑то спорил в гостиной, Кикимер шептал себе под нос проклятия и прятался за шкафами. На этот раз в дом пришла Макгонагалл — строгая, ещё более собранная, чем обычно. Плащ был сброшен едва ли не на ходу, очки сверкали, как два лезвия. — Амбридж теперь стала директором школы, — коротко известила она собравшихся, словно отрезала ножом. — А сам Дамблдор… — она сжала губы, — Дамблдор покинул школу. Официально — «сбежал». Сириус метнулся к ней ближе, глаза вспыхнули. — Что значит «сбежал»? — почти рыкнул он. — Дамблдор не… — Это формулировка Министерства, — резко перебила его Макгонагалл. — Я говорю о том, как это преподносится, — она выдохнула, немного сбросив остроту. — На деле… он ушёл, чтобы им не дать возможность арестовать его прямо в замке. Он сказал… — в её голосе на секунду дрогнула эмоция, — что не время для героических поз, когда нужны холодная голова и свобода передвижения. Затем они узнали, что Гарри и близнецов отстранили от квиддича. Новость пришла почти сразу, как только Макгонагалл ушла, — через сову. В этот день Сириус разнёс полдома. Сначала — кухню: стул, который давно скрипел, наконец, не выдержал его удара и развалился. Один из шкафчиков лишился дверцы, когда он слишком резко его захлопнул. Потом — гостиную, где из ваз в полёте вышли неплохие мишени. Кикимер, завидев это, забился куда‑то в дальний угол и бормотал: «Мадам Блэк никогда бы не допустила…» — Отстранить их от квиддича! — в ярости ходил по комнате Сириус, размахивая руками. — Это же единственное… — он запнулся, — ну ладно, не единственное, но из лучших… — он сбился, сжал кулаки. — Они там живут, — он выругался, не особо подбирая выражения. — Сириус, — пыталась его в какой‑то момент приструнить Астрид, — мебель тебе что сделала? — Она была не на их стороне, — огрызнулся он и швырнул подушку в стену. А потом он просто исчез. Кто‑то успел заметить, как он, всё ещё кипящий, вылетел во двор, вскочил на мотоцикл, и через секунду над площадью раздался рёв двигателя. Он улетел в неизвестном направлении, оставив после себя запах бензина и магии. Вернулся он поздно, когда дом уже немного притих. Всё такой же злой, с потемневшим взглядом, но уже поутихший. Мотоцикл, судя по всему, помог ему вымести часть ярости. — Ну? — только и спросила Астрид, когда он вошёл в гостиную, бросив на стул перчатки. — Катался, — коротко ответил он. — Городом, окраиной, по памяти, — он устало опустился в кресло. — Если бы не вернулся… — он пожал плечами, — всё равно бы нашли, — и, помолчав, добавил уже тише: — Они отбирают у детей всё, что делает их собой. Это… — он зло хмыкнул, — медленная казнь. Дом снова затих, но это было уже другое затишье — не перед бурей, а внутри неё. И Астрид всё больше ощущала, что живёт не просто между Мунго и Гриммо, а в самом центре постепенно сжимающегося кольца. Но самое грандиозное происшествие было ещё впереди. Как верно предполагала Астрид, близнецы и вправду что‑то задумали. Разозлившись на то, что Амбридж ограничивает их свободу, закручивает гайки на каждом шагу, они сделали то, что умели лучше всего: превратили её порядок в хаос. Устроили фейерверк прямо в Большом зале — такой, что, по словам очевидцев, потолок ещё долго вспыхивал остатками заклинаний. Выкрали мётлы из кабинета директора, и, не оглядываясь, рванули из школы. Письмо с описанием их «последнего номера» добралось до Гриммо быстрее, чем успели остыть стены Хогвартса. Когда миссис Уизли узнала об этом окончательно — с подробностями, со всеми «драконами» и «пылающими троллями», которые рассказывали ученики, — она чуть не упала в обморок. — Они что?.. — голос у неё сорвался. — Они же… они… — Молли схватилась за спинку стула, и глаза у неё на секунду закатились. Астрид подлетела к ней почти раньше, чем сама осознала, что делает. Аккуратно подхватила под локоть, усадила в кресло, как будто Молли была ещё одним пациентом в Мунго. — Дышите, — спокойно сказала она, привычно. — Глубже. Да, вот так. Молли вцепилась в подлокотники, пытаясь взять себя в руки, но по лицу было видно: её одновременно трясёт от ужаса и гордости. Она просто ещё не решила, чему именно дать выйти наружу. Астрид уже другой рукой вытаскивала из внутреннего кармана маленький флакончик. — Так, — пробормотала она, привычно оценивая. — Успокоительное. Лёгкое. Без побочных эффектов в виде желания кого‑нибудь прибить, — она повернулась к Молли: — Откройте рот. — Я… сама ещё… кого угодно прибью, — пробурчала та, но послушно сделала глоток. Астрид начала вслух отчитывать, сколько успокоительного зелья собирается в неё влить, как будто читала рецепт: — Одну дозу выпили… вторую не будем, а то уснёте, а вам ещё Сириуса слушать. Этого вполне достаточно. Этого стоило ожидать, миссис Уизли, — мягко, но твёрдо сказала она, когда Молли немного пришла в себя. — Вы же знаете Фреда и Джорджа. Она не давала им заниматься тем, что они любят, ввела сотню запретов, включая на общение с родственниками, — Астрид подняла бровь. — Близнецы такое не спустили бы с рук. Это был вопрос времени. — Они ведь не доучились, — вяло запротестовала Молли, всё ещё хватаясь за эту мысль, как за последнюю ниточку нормальности. — Оставалось совсем немного, потерпели бы… — голос её дрогнул. — ЖАБА… экзамены… — Твои сыновья — легенды, — громко, почти торжественно заявил Сириус из угла, где до этого хоронил своё терпение. Он вышел вперёд, опираясь на спинку стула, глядя на Молли серьёзно, но с явным восхищением. — Даже мы такого не устраивали в своё время, — он хмыкнул. — Хотя, казалось бы, планка была высоко. Ты должна гордиться их поступком. — Гордиться… — Молли всплеснула руками. — Они бросили школу! Они… полетели Мерлин знает куда! — она резко повернулась к Астрид: — Ты понимаешь, что они сделали? — Понимаю, — спокойно ответила та. — Они ушли красиво, — и, чуть улыбнувшись, добавила: — И очень по‑своему. В этот момент в дверях появилась Макгонагалл. Она вошла так, словно уже слышала половину разговора ещё на лестнице. — Они действительно ушли… впечатляюще, — сухо сказала она, но в её голосе было что‑то, очень похожее на уважение. — Я бы сказала — с размахом. Сириус обернулся, вскинул брови: — Признайтесь, профессор, — в голосе его прозвучала почти мальчишеская радость, — вам понравилось. Макгонагалл посмотрела на него, затем на Молли, и, к удивлению всех, медленно кивнула: — Благодаря им и остальные ученики сопротивляются режиму Амбридж, — её губы чуть дрогнули, словно удерживая улыбку. — Даже Пивз пел серенады в их честь, летая по коридорам и взрывая какие‑то фейерверки, — она вздохнула, но в этом вздохе не было осуждения. — Так что, тебе, Молли, стыдиться нечего. — Пивз… серенады… — Молли беспомощно оглянулась, как будто надеясь, что кто‑то скажет, что это всё шутка. — Да, — подтвердила Макгонагалл. — Он пел громко и очень плохо, но с душой, — она чуть смягчила голос: — Твои сыновья сделали то, на что многие взрослые сейчас не решаются. Они открыто сказали «нет». Пусть и… несколько фейерверочным образом. Сириус посмотрел на мать Уизли с выражением лица, на котором крупно читалось: «Я же тебе говорил». Он даже не стал это вслух произносить, только развёл руками. — Видишь? — всё-таки не удержался он от короткого комментария. — Официальное подтверждение. Профессор Макгонагалл одобряет. — Я этого не говорила, — моментально отозвалась она, но в глазах у неё вспыхнул тот самый огонёк, который иногда появлялся, когда она вспоминала о былых проделках Мародёров. — Я сказала, что понимаю. Это разные вещи. — Для нас — почти одно и то же, — мурлыкнул Сириус. Молли посмотрела на всех по очереди: на Сириуса, на Макгонагалл, на Астрид. В глазах у неё всё ещё блестели слёзы, но плечи понемногу переставали дрожать. — Они… правда… легенды? — тихо спросила она, как будто боялась, что это слово прозвучит слишком громко. — Они давно уже легенды, — тихо сказала Астрид. — Просто теперь об этом узнают не только близкие. Молли закрыла лицо руками, выдохнула, потом медленно опустила ладони. В её взгляде по‑прежнему было беспокойство, но к нему примешалось ещё и что‑то тёплое, осторожная гордость за двух рыжих идиотов, устроивших салют посреди войны. — Кстати говоря, — проговорила профессор Макгонагалл, чуть приподнимая подбородок, — я надеюсь, вы в курсе, где сейчас находятся Фред и Джордж? В комнате на секунду стало тише. Сириус перестал ерзать на месте, Астрид ощутимо напряглась, а Молли только ещё крепче сжала платочек в руках. — Что вы имеете в виду, Минерва? — осторожно спросила она, уже явно готовясь к ещё одной порции новостей, которые её сердцу могли не понравиться. — Я имею в виду вот это, — сухо ответила Макгонагалл. Она плавно засунула руку в широкий рукав мантии, пошуршала там — будто в каком‑то личном тайнике — и достала свежий выпуск «Ежедневного пророка». Газета была сложена пополам, но уже по тому, как Макгонагалл её держала, стало понятно: там что‑то не про политику. Профессор развернула номер и молча показала первую страницу. На ней огромными, вызывающе радостными буквами красовалось объявление: «Добро пожаловать во «Всевозможные волшебные вредилки»! Под заголовком вспыхивали нарисованные искры, какой‑то нарисованный шляпник взрывался конфетти, а чуть ниже, в аккуратной рамочке, значился адрес их местонахождения в Косом переулке. — О, Мерлин… — выдохнула Молли и привстала, будто собиралась вырвать у Макгонагалл газету и убедиться, что это иллюзия. — Они… они… магазин?! — голос у неё дрогнул на последнем слове. — Да, — подтвердила Макгонагалл, сдержанно, но уже не совсем строгим тоном. — Магазин. Официально зарегистрированный, — она чуть тряхнула газету. — Судя по всему, с неплохим клиентским потоком. Сириус фыркнул, не выдержав: — Ну, я говорил, что они легенды. Легенды обычно рано или поздно обзаводятся собственными логовами. — Логовами… — Молли обернулась к нему, явно разрываясь между возмущением и тем, чтобы спросить, как там вообще всё устроено. — Они же… они же дети! — Дети, которые открыли бизнес, — тихо заметила Астрид, заглядывая в газету через плечо Макгонагалл. Она пробежала глазами текст, улыбнулась, увидев внизу подпись: «Ф. и Д. Уизли». — И довольно… специфический. — Они продают… вредилки, — почти жалобно сказала Молли. — То есть они… зарабатывают на том, чтобы устраивать… неприятности? — Они зарабатывают на том, что умеют лучше всего, — спокойно отозвалась Макгонагалл. — И, смею заметить, делают это весьма профессионально, — она перевела взгляд на Молли уже мягче: — Я заходила к ним, — Молли вскинула брови так, будто эту фразу она никак не ожидала услышать. — Не как покупатель, — быстро уточнила Макгонагалл, — а как… бывший преподаватель, который счёл нужным убедиться, что они хотя бы не свалились в какую‑нибудь совершенно незаконную деятельность. — И? — Молли впилась в неё взглядом. — И, — профессор чуть сжала губы, — у них всё организовано. Они знают, что делают. У них контракты с поставщиками, у них продумана система безопасности, они относятся к своим товарам серьёзно, — на на секунду задумалась. — Возможно, даже серьёзнее, чем относились к моим заданиям по превращениям. Сириус прыснул. — Отнимаете у меня все лучшие реплики, профессор. Астрид вытянула руку, плавно взяла газету у Макгонагалл и ещё раз взглянула на объявление. Между строками явственно читалось: «Мы ушли, но мы живы. И мы себя не бросили». — Миссис Уизли, — тихо сказала она, — они не на улице. Не в подворотне. Не в «Кабаньей голове» без денег. Они… в Косом переулке, у них свой магазин, — она кивнула на адрес. — Они рядом. Молли опустилась обратно в кресло, пальцы у неё дрожали, но уже по‑другому — не только от ужаса, но и от эмоций, которые она никак не могла рассортировать. — Фред и Джордж… владельцы… «Вредилок», — медленно произнесла она, будто училась заново произносить имена своих детей. — Они же… не закончили школу… и… — она запнулась, а потом неожиданно тихо добавила: — И, кажется, им это… не помешало. — Иногда образование — это не единственное, что определяет, кем человек стал, — заметила Астрид. — И, к слову, — она чуть приподняла брови, — мы можем лично убедиться, что они живы, здоровы и не взорвали весь квартал, и заглянуть к ним. Молли перевела взгляд то на газету, то на Макгонагалл, потом на Астрид, которая стояла рядом. — Загляну, — наконец выдохнула она, и в голосе её зазвучала всё та же старая Молли, которая, как бы ни возмущалась, в итоге всё равно приносила детям еду и тёплые свитеры. — Но сначала я их… — она сжала платочек, — обниму. А потом уже… буду кричать. — Звучит как здоровый план, — одобрил Сириус, улыбнувшись. — Главное — в правильной последовательности.

***

В магазин они пошли вдвоём. Макгонагалл только сухо напомнила Молли про «правильную последовательность» — сначала обнять, потом кричать, — и отпустила их. Астрид шла рядом, не совсем как сопровождающая, скорее как та, кто приглядит, чтобы Молли не развернулась на полдороге. Ну и, конечно, как подруга близнецов. Косой переулок жил обычной жизнью: люди с пакетами, кто‑то тащил сову в клетке, где‑то ругался продавец мантии, что «у вас дети так быстро растут, миссис, я не успеваю шить». Но уже на подходе к «Всевозможным волшебным вредилкам» было понятно: этот уголок жил на другой скорости. — Это всё… к ним? — недоверчиво произнесла Молли, когда они увидели очередь, растянувшуюся почти до ближайшего книжного. Вывеска над дверью переливалась так, что даже если бы кто‑то очень хотел её проигнорировать, у него бы не получилось. Яркие буквы «Всевозможные волшебные вредилки» время от времени вспыхивали искрами, а в углу вывески какой‑то нарисованный человечек взрывался хлопушкой, собирался обратно и снова взрывался. В витрине крутились сами собой коробки, ленты, какие‑то жужжащие шарики. Иногда что‑то выстреливало конфетти, и дети визжали от восторга. Снаружи толпились подростки, парочки родителей, пара ведьм в строгих мантиях, которые делали вид, что просто «случайно здесь проходили», но при этом явно поглядывали на витрину. — Дела идут, — тихо сказала Астрид, оглядывая толпу. — Дела… идут, — повторила Молли, всё ещё не веря. — У моих… — она запнулась, — у моих старших сыновей очередь до улицы. — В её голосе звучала смесь ужасного материнского волнения и почти детского изумления. Они протиснулись ближе к двери. Стоило им только переступить порог, как их накрыл целый водопад звуков: свист, хлопки, чей‑то восторженный крик, смех. Магазин внутри был больше, чем казался снаружи, — или это близнецы так умело использовали пространство. Полки вдоль стен ломились от коробок: «Нуга‑Носилщики», «Карамели‑Рвотики», пиротехнические шары, которые переливались всеми цветами радуги, ухмыляющиеся маски, невинно поблёскивающие одеколоны с явно не невинным содержанием. В центре стояли высокие витрины с «товаром недели», и вокруг каждой кружились дети. С потолка время от времени срывались мини‑фейерверки: маленькие дракончики из света, парочки купидонов, стреляющих конфетти, и какой‑то особенно наглый гном, который периодически показывал язык и растворялся в воздухе. — Добро пожаловать в царство хаоса, — вполголоса сказала Астрид, но улыбка у неё при этом была самая настоящая. Молли стояла на пороге, как вкопанная. Она медленно поворачивала голову, словно всё ещё пыталась найти доказательства того, что это какой‑то розыгрыш. Но вместо этого видела: золото, звон монет на прилавке, людей, которые уходили с полными пакетами. — Смотрите, мама, — где‑то из глубины послышался знакомый голос, — мы ещё и налог оплачиваем, представляешь? Фред вынырнул из‑за соседней стойки, не извиняясь, не оправдываясь, а просто — как хозяин, который увидел дорогого гостя. За ним, с другой стороны, появился Джордж, с подносом, уставленным пробниками каких‑то новых сладостей. — Мама, — сказал Джордж. Его голос звучал звучал… взрослым. Радостным — да, но уверенным. — Ты добралась, — он поставил поднос на ближайшую полку, игнорируя толпу, и шагнул ближе. — Добро пожаловать в наше скромное гнёздышко, — добавил Фред, разводя руками, как будто представлял им сцену театра. Молли смотрела на них несколько секунд в полной тишине. Очевидно было, что она вспоминает: как доставала из сундука их первые школьные мантии, как штопала носки, как отчитывала за «маленькие взрывы» в доме. А теперь перед ней стояли они же — те же рыжие вихри, только теперь вокруг них был целый шторм из людей, денег и магии. — Это… всё… ваше? — наконец выговорила она, тщательно проглатывая слова. — Ну, Пивз считает, что всё это его духовное наследие, — не удержался Фред, — но формально — да, наше. — Мы в доле с самим хаосом, — добавил Джордж. Астрид невольно хмыкнула и слегка прикрыла рот, чтобы не выдать себя полностью. — И вы… — Молли прищурилась, — вы не оправдываетесь, — в её голосе прозвучало удивление: она явно ожидала увидеть хотя бы тень «мам, оно само». — Обычно вы… — Мам, — мягко, но очень твёрдо сказал Джордж. — Мы уже всё решили. Мы не вернулись из Хогвартса, чтобы проситься обратно, — он кивнул в сторону витрины, где двое мальчишек спорили, какие жвачки купят. — Мы здесь. И мы… на своём месте. Молли стояла молча. В обычный день она уже бы кричала, махала руками, говорила про «образование» и «доучиться». Но сейчас её глаза медленно наполнялись слезами, и это были не только слёзы тревоги. — Вы… живёте… на этом? — спросила она почти шёпотом. — Более чем, — уверенно ответил Джордж. — Аренда, налоги, закупки — у нас всё расписано, — он достал откуда‑то маленький блокнот, помахал им. — Мы даже научились считать, представляешь? — Профессор Макгонагалл проверила наши счета, — гордо вставил Фред. — И не сказала, что мы идиоты. Это, между прочим, официальное признание. — Она сказала, что вы «неполные безумцы», — уточнила Астрид, не удержавшись. — Для нас это звучало как благословение, — подхватил Джордж. Толпа вокруг слегка зашумела, кто‑то позвал: «Эй, мистер Уизли, а эти фейерверки не взорвут мне дом?» Фред, не отвлекаясь от матери, крикнул через плечо: — Только если вы попросите! — и снова повернулся к Молли. Та глубоко вдохнула, выдохнула, сделала шаг вперёд. Астрид автоматически приготовилась к тому, что сейчас будет либо подзатыльник, либо лекция. Но вместо этого Молли просто обняла обоих. Сразу. Лихо, по‑матерински, притянув к себе, прижав, как будто им снова по десять лет. — Если вы… — она уткнулась лицом в чью‑то плечо, — если вы хоть раз… — голос дрогнул, но она выровнялась, — не будете писать мне неделю — я сама сюда примчусь и устрою вам такую ревизию, что ваши «вредилки» покажутся вам невинной шалостью. Я ясно выражаюсь? — Да, мама, — одновременно ответили Фред и Джордж, причём без тени издёвки. Они не оправдывались. Не пытались сказать «ну это всё из‑за Амбридж» или «нас вынудили». Они стояли в собственном магазине, с очередью до улицы, и воспринимали это как свою жизнь, а не временный побег. Молли отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони, оглядела прилавки, витрины, посетителей. — Я… в приятном шоке, — призналась она, не сразу веря, что говорит такое своим сыновьям. — Это… это всё… — она вздохнула, — ужасно. И восхитительно. Одновременно. — Добро пожаловать в мир наших товаров, — театрально поклонился Фред. — Ну что, миссис Уизли, — тихо сказала Астрид, наклоняясь к ней, — кажется, ваши «легенды» официально вышли в розничную торговлю. Молли тихо фыркнула сквозь слёзы. Толпа вокруг будто сама по себе втягивала Молли глубже в магазин. Кто‑то уже спрашивал её, не «та ли она самая миссис Уизли», кто‑то просто уступал ей дорогу, уважая мать двух хозяев. Астрид чуть отступила в сторону, давая им пространство. Она отошла к одной из витрин, где ярко мигали таблички «НОВИНКА!» и «НЕ ПРОБОВАТЬ ДОМА (если вы не мы)», и взялась рассматривать товар, честно пытаясь представить, как всё это вообще придумалось. — Посетители, мисс Мур, обязаны держаться подальше от особо опасных секций, — тихо прозвучал у неё за спиной знакомый голос. Астрид обернулась — Джордж стоял буквально в полушаге, всё с тем же подносом в руках, но уже без пробников: пустой, как предлог уйти с рабочей позиции. — Пойдём, я тебе покажу, чем мы тут действительно занимаемся, пока мама отвлечена на Фреда. Она было возразила, что не хочет мешать, но Джордж уже ловко перехватил её за локоть, мягко, без давления, просто обозначая направление. — У меня официальный выход на обед, — быстро пояснил он. — С часу до двух и по мере необходимости. — Он блеснул глазами. — А сейчас как раз… необходимость. — Врать мне вредно, — предупредила Астрид, но не стала сопротивляться. — Я и не вру, — заявил он вполне серьёзно. — Врать целителю — себе дороже. Он повёл её вдоль полок, привычно лавируя между покупателями. Где‑то по пути отвесил: «Марта, не бери сразу три коробки — мать тебя убьёт», в другой стороне подкинул мальчишке монетку на скидку, а кому‑то просто кивнул — мол, да, видел, что ты тут. — Вот, — он остановился у первой витрины. — Это наш гордость и кошмар преподавателей — серия «Быстрая отмазка», — он взял с полки маленькую коробочку цвета уголька. — Карамели, от которых у тебя на десять минут ломается голос. Хрип, кашель, слёзы — полная иллюзия «умираю, профессор, дайте мне уйти». — Очаровательно, — не без сарказма сказала Астрид. — А побочные эффекты? — Шоколадный привкус во рту и лёгкое чувство вины, — без паузы ответил он. — Мы работаем над тем, чтобы второе убавить. — Надеюсь, безуспешно, — буркнула она, но глаза всё равно засверкали. Он чуть наклонился ближе: — Я всё ещё помню, как ты смотрела на меня, когда мы в Хогвартсе опробовали первую партию, — он улыбнулся, в голосе прозвучала тёплая насмешка. — Там, в коридоре, после твоей обхода… Ты так на нас посмотрела, что Фред потом три дня не решался чихнуть в твоём присутствии. — Я была уверена, что вы себя угробите, — сухо ответила она. — И мне придётся объясняться с вашей матерью. — А теперь ты стоишь в нашем магазине, — мягко подытожил он. — И всё ещё жива. Заметь. Он повёл её дальше, к секции, где витали маленькие дымные шары, время от времени вспыхивающие мини‑фейерверками. Она посмотрела вокруг: на живой, шумный магазин, на очередь, на то, как он порой автоматически кидает взгляд на кассу, на работников, как перестраивается между «шутником» и «хозяином». — Впечатляет, — честно сказала она. — И… — чуть помолчала, подбирая слова, — немного пугает. — Это нормально, — мягко ответил он. — Меня тоже пугает, — он улыбнулся, уже по‑другому, спокойнее. — Но мне менее страшно, когда ты рядом. Фраза прозвучала просто, без пафоса. И от этого — сильнее. — Джордж… — она хотела было что‑то сказать, но он поднял ладонь. — Не отвечай, — он чуть покачал головой. — Это не вопрос и не просьба. Это… факт, — он выдохнул. — Когда ты пришла сейчас с мамой… — он кивнул в сторону, где Молли уже рассматривала какие‑то безопасные на вид наборы, — я вдруг понял, что больше всего боюсь, что ты посмотришь и скажешь: «Ну… детский сад». — Он пожал плечами. — А ты… не сказала. — Я не сказала, потому что это не детский сад, — тихо ответила Астрид. — Это… — она чуть усмехнулась, — детский кошмар. Для всех, кроме вас. Он рассмеялся, но смех получился коротким, тёплым. — Останешься ещё немного? — спросил он, уже чуть легче. — Я покажу тебе лабораторию. Там, где мы всё это варим, — он подмигнул. — Обещаю: ни одного взрыва без предупреждения. Она кивнула, чувствуя, что внутри всё ещё немного дрожит — от шума, от его слов, от самого факта, что он так прямо, без обычных слоев шуток, показал ей часть себя. Но шагнула вперёд. — Веди, Уизли, — сказала Астрид. — Посмотрим, какой кошмар ты устроил за кулисами.