Формула Николь

      Утром она проснулась пораньше, даже застала за тем, как мужчина складывал матрас.       — Доброе утро, — машинально сказала она, прежде чем осеклась.       Мужчина лишь коротко кивнул ей.       — Доброе.       — Вы решили? — обратилась она к нему снова.       Но вместо ответа мужчина сперва усмехнулся, качнув головой, будто бы показывая ей, что такие решения не принимаются за одну ночь.       — Я сообщу после обеда, — вот сейчас он решил установить четкое время, а вроде и нечеткое. Николь понимала, что он может сообщить и в обеденное время, или же, как вчера, почти к ночи.       — Хорошо, — но ей оставалось лишь смириться и согласиться. Ведь иного выбора у неё в любом случае нет. — Я тоже хочу помыться.       Мужчина не стал задумываться, натянул рубашку поверх майки и кивнул.       — Хорошо, я прикажу, чтобы тебе подготовили воду и полотенце.       — Спасибо.       Они на секунду пересеклись взглядами, и мужчина отвернулся первым, накидывая сверху рубашки китель.       «Ледышка», — думала Николь, смотря на то, как он покинул шатёр.       Стоило ей остаться одной, она не знала, чем себя занять. Николь первое время просто сидела в шатре, а позже сама не заметила как уснула. Её разбудил адъютант, кашлянув пару раз возле плотного полога.       Он принёс ей воду для мытья, а спустя полчаса — завтрак. Вроде Николь должна радоваться, что её тут хотя бы кормят, но голова уже болела от вечного безделья, а брезентовые стены давили на виски. Ей хотелось выйти из шатра на свежий воздух, но она понимала: ей тут не рады, да и что она будет делать? Только будет путаться под ногами рабочих.       Николь решила дожидаться мужчины. В ожидании она навернула пару кругов, сидела на заправленной кровати, думала о своём, даже успела снова поспать, а позже хмурилась, когда голова уже болела от сна. Но ожидала она не только мужчину, но и обещанную ванну.       Всё тело было грязным, даже волосы, обмазанные жирным блеском, заставляли Николь чувствовать себя настоящей беглянкой. Если бы прошлая она знала, что в будущем будет бежать из родного дома и скитаться в грязи, она бы, скорее всего, себе не поверила.       Ванну принесли только к вечеру, после ужина. Двое женщин тащили раскладную деревянную ванну, пыхтели, ухали и ахали, зло косясь на Николь. Та же сидела на кровати, поджав колени к груди, и наблюдала за ними.       — Смотри, сидит, а-ля принцесса. Мы ей прислуги, что ли? — фыркнула полноватая женщина низкого роста.       — Молчи, Ирэн, — вторая полноватая, краснощекая женщина наполняла ванну теплой водой. — А то генерал услышит, накажет тебя, — она не защищала Николь, наоборот, насмехалась над ней.       Николь делала вид, что не понимает их речи, и медленно перебирала пальцы, разглядывая грязь, скопившуюся под ногтями. Тем временем женщины продолжали свою ругань:       — Тц, кожа да кости, не припоминаю, чтобы наш генерал такими увлекался, — вторая женщина не унималась, цокала и бросала редкие, острые взгляды в сторону девушки.       — Пф-ф-ф, слышала, что наши говорят?       — Нет, а что говорят?       — Немки, это… в этом хороши. В ублажении мужчин, — они противно захихикали, а Николь прикусила нижнюю губу и сразу же отдёрнула себя от подобного. Она подметила, что эти работницы обожают сплетни.       — Наш генерал даже приказал ей достать новое полотенце из арсенала, эта девка, кажется, мощная в постели, аж бесит. Хочется вцепиться в её белокурые волосы и вырвать их, — женщины не умолкали, называемая Ирэн зло, но тихо рассмеялась.       Николь напряглась, услышав подобный ужас. Её волосы стали дыбом, как и волосы по всему телу. Она, не привыкшая к подобной жестокости, не могла даже понять от чего они бесятся?       — Пошли отсюда, надо её вещи принести потом, — кинула вторая женщина; несмотря на свои ужасные слова, она бережно сложила полотенце рядом с ванной, и они поспешили выйти.       Николь облегченно вздохнула, когда осталась одна в шатре.       «Такие злые люди», — подметила она, поднимаясь на шатающихся ногах. Она не думала, что чужие слова смогут так сильно повлиять на неё, но её тело сжалось в страхе, а колени предательски задрожали.       Николь раздевалась быстро, нервными движениями бросая платье на стул и снимая с себя белье. Ткань была грязной, и сама Николь чувствовала отвращение к себе. Была бы возможность помыться — она бы давно попросила ванну у этого мужчины. Николь посмотрела на хозяйственное мыло… точнее на то, что осталось от мыла. Маленький кусок, похожий на пожелтевший, обточенный водой камешек гальки. Он был таким тонким, что, казалось, растает в ладонях, стоит только сжать пальцы крепче.       «Ладно. Мне хватит», — она подавила отчаянный вздох и принялась намыливать тело, размешивая мыльную пену с водой.       Почти горячая вода расслабила её напряженное тело. Николь даже могла прикрыть веки, чувствуя, как её тело обмякает.       Хотелось просидеть так целую вечность, но, зная, что те женщины вернутся совсем скоро, она поспешила намыливать и волосы. Николь смывала образовавшуюся пенку, наливая сверху на голову маленьким ковшиком.       Она напряглась вновь, когда позади послышались знакомые голоса. Это были те женщины, которые обсуждали уже другое, и, кажется, несли вещи Николь в шатёр.       Николь рванулась, чтобы одеться, но не успела. Полог откинулся, и женщины переглянулись, улыбаясь гадкой улыбкой.       — Эй, любовница генерала, тебе помочь? — это был голос Ирэн, она поставила дорожную сумку Николь возле стула и встала напротив неё.       Николь хотела мотнуть головой, но она сдержала порыв.       — Я вас не понимаю, — сказала она на немецком, и женщины, казалось, вот-вот плюнут на пол от отвращения.       — Смотри, какая сука немецкая, — качнула головой вторая женщина и встала позади Николь. Девушка напряглась, поджала колени к груди и обхватила их руками, надеясь, что они отстанут.       — Мы тебе поможем помыться! — проговорила Ирэн, растягивая каждое слово. — Ай, всё равно не поймет. Анна, давай мыть её.       Николь хотела встать, оттолкнулась от деревянного дна, но чужие крепкие руки заставили её обратно упасть.       — Куда собралась? Мы тебя помоем, сиди и не рыпайся, — Анна, стоявшая сзади, с силой надавила на плечи, так что Николь ахнула от боли.                    — Смотри, какая она нежная, — цокнула Ирэн, беря жесткую щетку, что лежала рядом с мылом.       Николь вскрикнула от боли, когда по её коже грубо повели грубой щеткой, оставляя после себя красные отметины.       — Хватит… — её голос дрогнул, слёзы выступали в уголках глаз.       — Что она несет? — Ирэн цокала, беспощадно натирая кожу девушки.       — Ого, у неё тут шрамы, — Анна отодвинула волосы девицы и удивилась. Николь не выдержала.       — Я же прошу остановиться! — крикнула она по-немецки. Женщины от неожиданности выпучили глаза, и Николь вырвала руку, поднялась, переступила через бортик ванны и потянулась к полотенцу.       Она думала, что её оставят в покое, что женщины уже наигрались, но она даже не поняла, что своим криком лишь подлила масла в огонь.       — Ах ты подстилка немецкая! — Ирэн зло бросила щетку в сторону, крепкой хваткой вцепилась в мокрые волосы Николь и отбросила её вперёд.       Николь больно врезалась в стул, всхлипнула позорно. Слёзы текли вниз, обжигая глаза и щёки. Она не хотела плакать или показывать слабость, но слёзы текли сами, и она не могла их остановить. Чувство обиды и беззащитности охватывали её сердце в болезненными тисками.                    — Хватит… — шепнула она, снова ощущая железную хватку на затылке.       Ирэн сжимала до боли, до болезненных стонов Николь.       — Мы тебя моем! Ты должна быть благодарна нам!       Анна не влезала и не добивала, просто стояла рядом, усмехаясь под нос. В душе она была рада такому раскладу, ведь немцев она ненавидела больше всего на свете, а эту девицу, которая посмела посягнуть на сердце их генерала, — ненавидела больше всего. И проучить её доставляло ей и Ирэн огромное удовольствие.       Слишком увлекаясь забавой, они даже не услышали, как полог откинулся.       — Что за шум? — жестокий знакомый голос заставил Ирэн разжать хватку и вскочить в сторону, опуская взор вниз.       Анна испуганно сделала шаг назад, склонив голову.       — Генерал! — женщины в испуге переглянулись и снова устремили взор вниз, на деревянный пол. — Мы лишь помогали вашей гостье в принятии ванны, — Ирэн то нервно терла пальцы, то поднимала взгляд, то стыдливо опускала, потому что вынести взор голубых глаз было невозможно.       — Так вы помогаете? — мужчина обвел взглядом Николь, у которой плечи дрожали. Та тихо всхлипывала, и генерал раздраженно вздохнул. — Уйдите. Наказание вынесу завтра утром.       — Н-но… — Ирэн хотела возразить, но её грубо перебили.       — Сгиньте! — мужчине пришлось повысить голос.       Женщины кивнули и поспешно покинули палатку. У выхода они заметили, что возле шатра генерала собралось немало солдат.       — Что смотрите? Работайте! — Ирэн раздраженно бросила, отталкивая солдат и возвращаясь к себе. Анна молча шла за ней, прикусывая губу от предстоящего наказания и страха.       Когда в шатре они остались наедине, униженная и разбитая Николь совсем забыла про шрамы на спине — она просто не могла унять слёзы и крупную, бьющую тело дрожь. А генерал… он молча рассматривал её. Уродливые отметины на коже переплетались, складываясь в единый рисунок. Мужчина сделал пару шагов вперед и наклонился к ней. Его не смущали ни нагота девушки, ни её тихие всхлипы — холодный взгляд голубых глаз был прикован исключительно к её спине.       Он коснулся её волос. Движение вышло совсем невесомым, но Николь всё равно испуганно вздрогнула от этого прикосновения. Генерал аккуратно перекинул её пряди через плечо, открывая шрамы целиком.       Забыв о том, что секундой ранее задыхалась от обиды и плакала, Николь рванулась в сторону, пытаясь закрыться.       — Что вы себе позволяете?.. — прошептала она. Внутри всё сжалось от ужаса, что этот человек сейчас тоже начнёт издеваться над ней.       Но генерал не спешил с ответом. Он медленно выпрямился во весь рост, так и не сводя с неё тяжёлого взгляда. Николь пришлось обернуться. Встретившись с ним взглядом, она заметила, что в полумраке шатра его глаза казались гораздо темнее. Ей было не под силу разгадать, о чём он думает, глядя на её изувеченную кожу. Что он скажет? Что сделает? Гадкий интерес перевесил её недавний страх и обиду.       Однако приказ Варки прозвучал совсем не так, как она ожидала:       — Встань и оденься, — мужчина позволил себе короткий, оценивающий взгляд, скользнувший по её фигуре от плеч до пят, после чего снова посмотрел ей в лицо.       Николь даже не успела вспыхнуть от смущения — генерал резко развернулся и покинул шатёр.       «Этот мужчина...» — мысль оборвалась на полуслове. Оставшись одна, она поспешно поднялась и принялась судорожно размазывать ладонями слёзы по щекам.

***

      Вокруг лагеря уже было темно. Только маленькие керосиновые лампы давали немного света. Мужчина сидел под большим открытым шатром. Он смотрел на карту, лежавшую на огромном круглом столе. По плану он должен был решить, куда дальше отправится, и выбрать обходной путь для возвращения, но все его мысли занимали символы, вычерченные на спине той девушки.       На первый взгляд это казалось обычными шрамами, оставленными… при чудовищных обстоятельствах. Но если приглядеться, то можно понять, что это не просто шрамы.       Мужчина не знал, что и думать: была ли она просто несчастной девушкой, получившей ужасные увечья, или за ней скрывается нечто большее — зловещая тайна, которую кто-то отчаянно пытался спрятать?       Он прикрыл глаза, опуская руки на стол и опираясь на них. Усталость уже брала верх. Виски давило тупой болью, требуя немедленного отдыха.       «Амелия», — вспомнил он вранье девушки и хмыкнул под нос.       Ироничная ложь смогла задеть сердце генерала.              «Если бежит — значит, есть причина».       Её ответ о том, что она бежит от войны, казался сейчас настолько неубедительным, что он лишь качнул головой.       — Лукас! — позвал он своего адъютанта, который стоял поодаль и чистил оружие.       Названный Лукас сию же минуту бросил свое занятие. Услышав строгий голос генерала, он встал рядом и вытянулся, отдав честь.       — Принеси ручку и бумагу. Живо.       Получив немедленный приказ, адъютант снова отдал честь и поспешил к исполнению, оставив генерала наедине с тяжелыми мыслями. Взгляд мужчины повернулся к освещенному изнутри пологу соседнего шатра.       Он гадал — не ошибается ли насчет неё? Если да, то не везет ли он её на верную гибель?       Мужчина зажмурился на секунду и резко мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Её испуганное лицо и этот тон... тон настоящей аристократки, который она так неумело пыталась скрыть, напрочь обезоружили его. Разжаловали его собственное сердце, заставив искренне, по-человечески её пожалеть. Но разве не так было с самой первой их встречи? Стоило ему увидеть её возле конюшни, окруженную двумя бандитами, он просто не смог пройти мимо.       Если честно, сначала он собирался оставить её там. Ему не было дела до нападавших, которые наверняка вернулись бы пару часов спустя, и уже не одни. Если девчонка не глупа, она сбежит вовремя, сольется с ночной темнотой и не дастся им в руки. Так он думал.       Ровно до того момента, пока к его ногам, тихо звеня, не покатилось её фамильное кольцо. Генералу хватило и трёх секунд, чтобы понять: это не обычная безделушка из городской ювелирной лавки и уж точно не краденая вещь. Настоящее, баснословно дорогое украшение, которое явно передавалось из поколения в поколение.       То ли солдатская хитрость, то ли профессиональное чутьё сработали мгновенно — он в ту же секунду принял решение забрать её в свой лагерь. Конечно, он прикрылся заботой о её безопасности и отдыхе, но в первую очередь им двигал холодный расчет: генерал жаждал разузнать всё, что возможно, о немецкой аристократии. О том, какую роль эти люди играли в затянувшейся войне. И, главное, как их влияние можно было использовать.       Но эта девушка не знала ничего, сколько бы вопросов он ей ни задавал. В конце концов, ближе к утру он отчетливо понял одно: она действительно чиста. Она будто бы выращенная роза в тепличном саду. Так, по крайней мере, он видел её. Белокурая немка, которая одним своим присутствием умудрилась взбудоражить и солдат, и тех немногих женщин, что были в лагере.       — Генерал Варка, ваш приказ исполнен, — голос появившегося рядом Лукаса заставил его оторваться от мыслей.       Адъютант аккуратно положил на край стола чистую бумагу и чернильную ручку, после чего послушно отступил на пару шагов назад.       Варка посмотрел на чистый лист. Если она действительно ни в чем не замешана и ничего не знает о политических играх... стоило ли вообще писать это письмо? Не правильнее ли будет просто отпустить её?       Но что значат эти символы?       Разве это просто обычные шрамы? Если сейчас он отпустит её, то враги, немцы, а может, и вовсе другие недоброжелательные люди приберут её к рукам? И начнется еще более ожесточённая война?       Сдерживая вздох, он принялся писать письмо маршалу Альбиона.       Когда письмо было крепко запечатано, он передал его посыльному. Молодому парню, который горел глазами и в ту же секунду оседлал своего верного коня.       Ему пришлось вернуться в шатёр под покровом ночи. Лампа давно не горела, но та девушка еще не спала. Лежала, отвернувшись ко входу спиной.       «Амелия», — повторил он её ненастоящее имя на уме и сдержал вздох, увидев, как её плечи под одеялом дрогнули.       «Плачет?» — задался он вопросом, принимаясь стягивать китель.       — Я поговорю завтра с Ирэн и Анной, — он не думал отчитываться, но, раз уж сам забрал её в свой лагерь, чувствовал ответственность и задетую гордость от того, что не смог обеспечить ей полную безопасность.       Девушка молчала, но её плечи перестали подрагивать.       Варка принялся расстилать свой матрас, периодически бросая взгляд на девушку.       Он не знал, что ему сказать, и стоит ли её вообще утешать? Мужчина не мог понять, почему он вообще задаётся этим вопросом.       Когда шатёр погрузился в мрак, Варка лежал на жёстком матрасе, которым редко пользовался до её появления. Закинув руки за голову, он смотрел на тёмный потолок, вслушиваясь в дыхание девицы.       Эта «Амелия» периодически вздыхала, кажется, что хотела домой.       «Отпустить?» — задумался он, ощущая непривычную жалость к ней. Но задумываться о подобном было уже поздно. Возможно, что посыльный уже далеко, и за ним не угнаться.       Варка отчаянно давил в себе настойчивый голос совести, не позволяя мыслям скатиться в бесплодное «а что, если». Это ведь война, здесь старые правила морали не работают. Стоит лишь на миг поддаться сомнениям, ослабить хватку и позволить себе человеческую слабость — и реальность тут же нанесёт неожиданный, отрезвляющий удар. Выживали только те, кто умел становиться камнем.       «Прости, Амелия», — он позволил себе мысленно попросить прощения у неё, зная о том, что её жизнь теперь не будет принадлежать ей самой.

***

      Ранним утром солдаты уже были на ногах. Было необычайно шумно из-за утреннего приказа генерала. Он сам тоже был на ногах, следил за процессом сбора. В карте чётко было отмечено место, куда они отправятся в путь. Он отчетливо знал, что ответит маршал, и решил действовать наперед.       — Генерал Варка, — рядом появился юный солдат, чётко вставая в стойку и отдавая честь.       — Вольно.       — Повозки готовы. Необходимо загрузить ваши вещи, если позволите!       Варка лишь коротко, ровно кивнул, и солдат тут же направился к единственному несобранному шатру.       Вчерашнего сомнения будто и не было в помине. Варка не стал оборачиваться к своему шатру, где Амелия, скорее всего, уже проснулась. Он вспомнил, как утром, едва открыв глаза, даже не позволил себе взглянуть на неё спящую, и поспешил сразу уйти.       Эта странная девчонка вызывала внутри давно забытые, пугающие чувства — жалость к врагу. И лучше будет, если Варка сразу же начнет её игнорировать. Обрубить всё на корню, пока не поздно.       И будто в ответ на эти мысли, полог шатра отодвинулся. Появилась она. Амелия.       Она сильно хмурилась и нервно жевала губы от волнения, но тут же испуганно отдёргивала себя, пытаясь скрыть страх. Варка стоял чуть поодаль, возле круглого стола. Он молча скрестил руки на груди и наблюдал за ней из-подлобья, уже по одному её взвинченному виду понимая, что именно эта девица собирается ему сказать.       — Я хочу уйти, — твердо отчеканила она, стоило встать напротив него.       Варка считал её забавной, не потому что была красивой девушкой, а потому что она боялась, её пальцы и колени подрагивали от волнения и страха, но она твердо стояла на своём и не хотела прогибаться под решения собственного врага. Даже её щеки и уши были пунцовыми, кажется, что она чего-то стеснялась. Варке не понять.       — М-м-м, что же делать? — он не хотел говорить подобным тоном, будто разговаривает с маленьким ребенком, но Амелия так мило надула губы, что он не мог сдержаться. — Я уже написал письмо маршалу. Он ждёт нас в Альбионе.       — Ч-что? — Николь, охваченная паникой, пошатнулась назад.       Варка заметил это мгновенно. Ему стоило огромных усилий сжать руки в кулаки, усмиряя дурацкий, слепой порыв — пальцы уже сами потянулись к ней, пытаясь подхватить и удержать.       — Вы не спрашивали моего мнения! Это дурной тон! Я не желаю никому зла или смерти, я не участвую в войне, как и моя семья! Отпустите меня! — Николь тараторила от страха. Глупый, болезненный спазм сжал горло, заставив её в конце перейти на писк.       Варка сдержал вздох, лишь облизнул сухие губы и отвёл взгляд от её лица.       «Никогда не думал, что кто-то вроде неё снова заставит моё сердце сомневаться в моих решениях», — подумал он, возвращая взор к её испуганному лицу.       — Прости, красавица, но в этом лагере существует только одно мнение.       Наверное, Варка пожалеет, что решил ответить подобным образом, но милое, нахмуренное лицо девицы отчасти позабавило его. Хотя это было странно.       — И это мнение — ваше? — Николь почти прошипела.       Варка не спешил отвечать на столь явный вопрос. И девушка вздохнула, оглядываясь. Вокруг собрались толпы зевак, которые наблюдали за их утренним разговором не только с любопытством, но и с отвращением. Местные женщины продолжали ненавидеть её и крыть оскорблениями, но Николь нашла в себе силы стоять чётко на ногах и посмотрела в голубые глаза генерала.       — Вы невыносимо грубы! — бросила Николь в порыве злости и подавила в себе желание толкнуть мужчину в грудь. Она бросилась прочь обратно в шатер, и неважно, что там солдаты собирали вещи.       Варка же продолжал стоять на месте и проводил её спину своим тяжёлым взглядом, пока та не скрылась за пологом. И только позже позволил себе тяжело вздохнуть.       «Женщины», — подумал он, отворачиваясь от собственного шатра. В этой женщине, нет, в девице было что-то странное, что будоражило сердце Варки. Это не было влюбленностью. Нет-нет, это совсем уже бредни. Просто… в этой конкретной девице было что-то… необъяснимо трогательное. Она злится, а он чувствует себя виноватым. Хотя, казалось бы, в чём его вина?       В это время полог шатра с глухим хлопком упал, отрезая её от взгляда генерала и шёпота солдатской толпы. Николь поборола своё желание осесть на пол и оглянула двух солдат, которые уже собрали всё в шатре.       «Так быстро?..» — подумала она, прикусывая нижнюю губу и задумываясь над следующим действием.       Выйти из шатра ей казалось неловким поступком после того, как она оставила генерала снаружи, но и стоять в пустом шатре, где даже складную кровать собрали, она не могла.       Она вспоминала чужие слова.       «Маршал», «Альбион», «Красавица», — слова мужчины намертво засели в голове, превращаясь в единый отвратительный кокон. Эти слова физически было невыносимо перенести после вчерашнего. Николь до жути боялась, что мужчина догадался о её шрамах, но и какая-то девичья часть стеснялась взгляда мужчины.       «Дура!» — говорила она себе, пока солдат, закрывавший старый сундук, услужливо подвинул к ней складной стул.       — Госпожа?       Николь растерялась, но всё же тихо поблагодарила его на своём языке. Стул она немного отодвинула в сторону, чтобы не мешать военным. Но сидеть в одиночестве ей не дали. Буквально пять минут спустя полог откинулся, и в пустеющий шатёр вошёл генерал. Девушка стиснула руки в кулаки. Она смотрела на мужчину снизу вверх, внутренне сжимаясь в ожидании очередного приказа.       Однако Варка просто прошёл мимо, будто её здесь не было. Солдаты, подхватив тяжёлый сундук с двух сторон, молча покинули шатёр. Оставаться с ним наедине было невыносимо, и Николь растерянно опустила глаза, не зная, куда деть собственный взгляд.       — Амелия, — вдруг подал голос мужчина.       Девушка едва не вздрогнула от неожиданности.       — Держи, — коротко бросил он.       Николь успела лишь тихо ойкнуть, когда ей на колени прилетел свёрток ткани.       — Накинь на себя, когда выйдешь из шатра.       И пока она в замешательстве рассматривала тяжёлый тёмно-синий плащ, генерал уже стремительно вышел наружу.       — Какой он всё же… — Николь так и не смогла подобрать правильное слово.       Она поспешно поднялась и накинула плащ на плечи. Несмотря на страх перед неизвестностью, Николь ощущала странное облегчение: по крайней мере, теперь она наконец-то покинет этот шатёр и сможет подышать свежим воздухом. Пусть даже в дороге. Пусть даже эта дорога ведёт прямо в логово её врага.       «Странно», — подумала она, осматривая тёмно-синий плащ. Ткань была новой, но явно не дорогой. — «Я должна ощущать страх, что меня ведут к врагу, но…»       Николь не могла понять свои собственные чувства. Вроде она должна чувствовать неприязнь к альбионцам и яро противиться этому генералу, который принял решение за неё, но…       — Госпожа? — солдаты, что отнесли сундук, вернулись в шатёр, и девушка неловко отступила назад.       Её мысли были прерваны, от чего она неловко вышла из шатра, подхватив свою сумку с вещами.       На улице уже почти все собрались. Несмотря на недавний приказ генерала, Николь решила попытаться поговорить с ним еще раз. Она сразу же увидела высокий силуэт мужчины — не заметить его было просто невозможно.       Рядом уже выстроился целый военный обоз. Все вокруг суетились, собирая вещи и загружая их в деревянные повозки. Лошади стояли в упряжках, и даже её кобылу привязали к центральной повозке. Либерта, её кобыла, увидев Николь, заржала, поднимая морду ввысь. Казалось, что она хвасталась тем, что ей дали достойную работу.       «Боже, тише, девочка…» — подумала Николь, подходя к генералу, который повернулся к ней лишь наполовину.       — Главное, проследите за провизией…       Она встала рядом с ним, чувствуя себя неловко. Не зная, куда деть свои руки, она опустила их вдоль тела и покорно ждала, пока он закончит.       — Понял! — солдат выпрямился, отдав честь.       — Что такое? — теперь Варка смог повернуться к девушке и увидеть её лицо. Смотря сверху вниз на неё, он отметил её чуть оттопыренную нижнюю губу. Она была недовольна чем-то. Снова. А тёмно-синий плащ нагонял еще большей тоски, хотя, честно признаться, он тускнел на фоне её красивого, хоть и обиженного, лица. Варка был готов облизнуть губы и усадить девицу на караван, лишь бы та не мешалась.       — Господин, — начала она, сжимая лямку своей сумки и заглядывая ему в глаза. — Я всё же надеюсь, что это лишь небольшое недоразумение и…       Варка сразу понял, к чему она клонит, и коротко мотнул головой:       — Амелия. Садись сюда.       Выслушивать её речи о том, чтобы отпустить её, он не мог. Не сейчас, когда был по уши занят подготовкой. Эта девица… не то чтобы мешала, но дико отвлекала его.       Николь растерялась. Генерал подошёл к центральной повозке и требовательно похлопал ладонью по облучку. Она на секунду подумала, что этот человек, генерал альбионцев, предлагает ей лично управлять целой повозкой, отчего неловко оглянулась по сторонам.              — Сядь, — повторил Варка уже жестче.       Николь подавила вздох и послушно шагнула к нему. Стоило ей приблизиться, как Варка протянул широкую ладонь. Принимать его помощь не хотелось — особенно от мужчины, который упорно игнорировал её просьбы. К тому же, в глубине души она оставалась гордой аристократкой и ей страстно хотела доказать самой себе, что справится без чужих одолжений.       Крепко ухватившись за деревянный борт, она поставила ногу на колесо и подтянулась. Только вот, успешно перекинув первую ногу, Николь напрочь запуталась в подоле и совершенно не поняла, куда девать вторую. Так и зависла в этом неловком положении на пару секунд.       Варка сдержал усмешку, проведя языком по внутренней стороне щеки. Не раздумывая долго, он легко подхватил её за талию и уверенно усадил на облучок.       Николь мгновенно вспыхнула — то ли от стыда за свою неуклюжесть, то ли от чужих пристальных взглядов, а может, от всего разом. Она поспешно отвернулась и принялась судорожно поправлять плащ.       — Я бы и сама справилась, — с трудом, почти пищащим от смущения голосом проговорила она.       — Конечно, — согласился генерал абсолютно серьезно, без тени иронии. И тут же отвернулся, продолжая раздавать приказы.       Но даже спустя несколько минут Николь кожей чувствовала взгляды солдат. На неё смотрели с любопытством, а кое-кто — с откровенной насмешкой.       «Опять я дала им повод для новых слухов», — подумала она, обречённо опуская голубые глаза на свои руки. Николь принялась судорожно поглаживать пальцы, отчаянно пытаясь не думать о том, о чём шепчутся эти солдаты и лагерные женщины.       Сама мысль о том, что вокруг вовсю полощут их несуществующий роман, заставляла сердце болезненно сжиматься от обиды. Но на кого ей было обижаться? На этого непробиваемого генерала? На сплетников? Или на саму себя?       Уже совсем скоро с подготовкой было покончено. Рядом с Николь поднялся один солдат, который и взял поводья упряжки. Николь взглядом искала генерала, который стоял поодаль; хотелось задать один единственный вопрос: «Я выживу?» Но она проглатывала этот вопрос, боясь услышать ответ.       Она невольно проследила за тем, как молодой конюх передал генералу поводья его вороного коня, отдавая отчёты. Мужчина слушал внимательно, поднялся на седло с такой легкостью, будто весил всего немного.       Генерал слушал отчёт, а позже говорил сам. Николь никак не могла услышать их речи, но она догадывалась, о чём они толковали. Мужчина кивал в сторону повозок, и конюх закивал головой, как болванчик.       Варка, чувствуя пристальный взгляд, поднял взгляд, и их глаза пересеклись.       — Мг… — Николь не посмела отвернуться, заставила себя смотреть в чужие глаза пристально. Отвернуться сейчас означало бы проиграть в их безмолвной битве.       — Что-то случилось? — Варка подошёл к ней верхом.       — Эм, мне просто сидеть тут? — осторожно спросила она.       — Да, это твоя задача. Не свалиться, и… не убегать, — последнее слово мужчина сказал с веселой усмешкой, заставив её недовольно надуть губы на секунду.       Николь не нравился его тон, но не так, чтобы начать ненавидеть этого глуповатого генерала… просто… это было смущающее? Учитывая, какие слухи ходят тут, в лагере, и какие взгляды бросают рыцари и женщины. Этот мужчина будто бы специально подливал масло в огонь своими взглядами и эдакой заботой, заставив её сидеть и ничего не делать.       «Опять это странное чувство», — подумала она, качая головой.       — Ладно. Я постараюсь, — её ответ вышел резче, чем хотелось бы. Николь осеклась, но извиняться не решилась. Не перед этим генералом и не перед офицерами чужой страны!       Варка лишь усмехнулся. Он уже не в первый раз находил Николь забавной — и, кажется, эта поездка обещала быть в разы интереснее, чем все предыдущие.       Мужчина развернул коня и, выпрямившись в седле, вскинул руку.       — Выдвигаемся! — громом разнёсся его командный голос над притихшим лагерем. — Держать строй!       По цепочке солдат полетели отголоски приказов, захлопали кнуты, и тяжелые деревянные повозки с натужным скрипом тронулись с места. Рядом с ней на облучке поудобнее перехватил поводья молчаливый солдат, а впереди, возглавляя колонну, уверенно шёл вороной конь генерала. Силуэт Варки в лучах утреннего солнца казался вылитым из тёмной стали.       «Напоминает рыцарей из моих книг», — невольно подумала она и плотнее закуталась в плащ, пряча лицо от поднявшегося ветра.       Впереди их ждал Альбион — логово врага, неизвестность и маршал. Её до сих пор трясло от страха, а сердце глухо билось о рёбра, но, глядя на широкую спину едущего впереди мужчины, она поймала себя на странной, пугающей мысли.       Рядом с этим невыносимым, жёстким и одновременно странно заботливым человеком ужас перед будущим почему-то отступал, уступая место чему-то совсем иному. Чему-то, чему она пока не могла подобрать названия.       Николь тяжело вздохнула и закрыла глаза, отдаваясь мерному покачиванию повозки.       Назад дороги не было.