Природа нашей связи

— Твой брат приедет за тобой? — спросил Цзян Чэн у Не Хуайсана в последний день их обучения в Облачных Глубинах. Не Хуайсан нахмурился, снова вспомнив странное письмо, полученное из дома. — Нет. — Мой отец тоже за мной не приедет, — сказал Цзян Чэн. — Наверное, не захотел снова проделывать весь этот путь после того, как несколько месяцев назад ему уже пришлось забирать Вэй Усяня. Не Хуайсану страшно захотелось высказать Цзян Фэнмяню всё, что он думает. То, как глава ордена обращался с собственным сыном, пробуждало в нём защитные инстинкты альфы. Обычно Не Хуайсан не позволял себе рычать или обнажать клыки, стараясь не подпускать раздражение настолько близко, чтобы оно управляло его поведением. Но после изгнания Вэй Усяня из Облачных Глубин они с Цзян Чэном стали гораздо ближе. Цзян Чэн тоже был альфой, причём намного более типичным, чем сам Не Хуайсан: сильным, гордым и вспыльчивым. Однако временами — как сейчас — в Не Хуайсане всё равно поднималось желание его защитить, хотя он прекрасно понимал, насколько Цзян Чэну это не понравилось бы. — Значит, он тебе доверяет, — сказал Не Хуайсан, подавляя праведный гнев. — Знает, что тебе не требуется сопровождение на пути домой. Похоже, Цзян Чэну такое объяснение понравилось. Его напряжённые плечи немного расслабились. — А с тобой так же? Твой брат наконец начал тебе доверять, раз ты всё-таки выдержал обучение Лань Цижэня? — Нет, — надулся Не Хуайсан. — Он присылает за мной одного из командиров. Почему нельзя было отправить Яо-гэ? — Яо-гэ? Это тот омега, который представлял вместе с тобой дар? Неужели в голосе Цзян Чэна прозвучала ревность? Или Не Хуайсан просто слишком много себе придумал? — Да, Мэн Яо. Он помощник моего брата. Очень умный и вежливый. Наверное, да-гэ надеялся, что он не позволит мне опозориться. — Ты тоже умный и вежливый, — отозвался Цзян Чэн. — Когда это действительно нужно. Не Хуайсан спрятал лицо за веером, неожиданно тронутый. — Цзян-сюн слишком добр ко мне, — пробормотал он. Уши Цзян Чэна покраснели. Он смутился? Некоторые альфы считали похвалу в адрес другого альфы чем-то унизительным. Отношения между двумя альфами встречались редко, и далеко не все смотрели на них с одобрением. Не Хуайсан уже много лет понимал, к кому его влечёт, но предпочитал об этом молчать. Разумеется, некоторые догадывались. Он никогда не участвовал в альфьих состязаниях и играх за превосходство, а перед более властным альфой мог без особых возражений открыть шею. Цзян Чэн был совсем другим. Возможно, причиной являлось воспитание наследника Цзян, но Не Хуайсан не мог представить, что тот добровольно подчинится другому альфе. Впрочем, это ничуть не ослабляло его чувств. Не Хуайсан с радостью согласился бы играть подчинённую роль в их возможных отношениях — лишь бы Цзян Чэн однажды посмотрел на него не только как на друга. Цзян Чэн отступил. — Мне лучше идти, — сказал он, всё ещё избегая взгляда Не Хуайсана, словно догадался о направлении его мыслей и не желал давать ложную надежду. — Конечно, — ответил Не Хуайсан. — Увидимся на следующем совете орденов? Цзян Чэн коротко кивнул. Он отошёл на три шага, затем остановился и обернулся. — Ты мог бы и сам приехать в гости, если захочешь. Всё равно кому-то нужно развлекать Вэй Усяня, чтобы он не действовал на нервы матери. — Я с удовольствием приеду, — совершенно искренне ответил Не Хуайсан. Оставалось лишь убедить да-гэ его отпустить. — И писать буду, — добавил он. — Этому идиоту понравится. — Тебе тоже, Цзян-сюн. Я буду писать вам обоим. Цзян Чэн отвернулся, но Не Хуайсан успел заметить, как сильно покраснело его лицо. Неужели он раздражался из-за навязчивости? Или этот румянец был мягче и теплее? Не Хуайсан отчаянно хотел знать. — Хорошо. Звучит неплохо, — хрипло произнёс Цзян Чэн. — До встречи. — До встречи! Не Хуайсан смотрел ему вслед, пока Цзян Чэн не прошёл через ворота и не исчез из виду. Затем с резким щелчком закрыл веер, позволив себе короткую вспышку досады. Жаль, что Цзян Чэн не остался рядом, пока он ждал Не Цзунхуэя и неизвестно какого количества сопровождавших его стражников. Оставалось надеяться, что людей будет немного. Теперь им не требовалось производить впечатление на церемонии открытия, поэтому в многочисленной свите не было смысла. Однако Не Минцзюэ порой проявлял излишнюю заботу. Наверное, брат стал бы меньше беспокоиться, согласись Не Хуайсан наконец научиться сражаться. Но он категорически отказывался брать в руки саблю. Не Хуайсан был совсем маленьким, когда умер их отец, но прекрасно помнил, что родовое оружие с ним сделало. Вот родись Не Хуайсан омегой, он сумел бы убедить брата, что его таланты лежат в управлении орденом. Не заставлял же Не Минцзюэ Мэн Яо осваивать боевые искусства? Конечно нет. Способности Мэн Яо соответствовали его вторичному полу. Один Не Хуайсан оказался неправильным. — Ты всё ещё здесь, Хуайсан? — раздался голос Лань Сичэня. Не Хуайсан немедленно улыбнулся, чтобы тот не стал спрашивать о причинах плохого настроения. Обсуждать подобное с одним из Двух Нефритов Лань совершенно не хотелось. Возможно, Не Хуайсан мог бы поговорить с Лань Ванцзи. Тот тоже часто вёл себя противоположно тому, чего от него ожидали. Только Не Хуайсан был слабым альфой, а Лань Ванцзи — сильной омегой, сражавшейся лучше большинства альф и отказывавшейся подчиняться кому-либо, кроме дяди и старшего брата. Впрочем, стоило представить, как Не Хуайсан жалуется Лань Ванцзи на несоответствие общественным ожиданиям, а тот молча смотрит на него с осуждением, как по спине пробежала дрожь. Не Хуайсан никогда не понимал младшего Нефрита. — Я просто жду сопровождающих, Сичэнь-гэ. Ой, нет… Цзэву-цзюнь! Он поспешно поклонился, пытаясь скрыть оговорку. В детстве Не Хуайсан обращался к Лань Сичэню неформально, но теперь, когда они выросли, ему полагалось проявлять больше уважения. — Я не возражаю, если ты продолжишь называть меня Сичэнь-гэ, — сказал Лань Сичэнь. — Да-гэ считает это неуважительным. Лань Сичэнь с нежностью покачал головой. — Минцзюэ-сюн уже глава ордена. Но мы с тобой пока лишь наследники, разве нет? Не Хуайсану захотелось захихикать. Он любил редкие мгновения, когда наружу прорывалась озорная сторона Лань Сичэня. Большинство людей видело в прославленном Цзэву-цзюне лишь безупречную, бесстрастную фигуру, но Не Хуайсан знал его лучше. Не Минцзюэ никогда не стал бы настолько близок с человеком, лишённым живых чувств. — Как скажете, Сичэнь-гэ, — почтительно согласился он. — Кто за тобой приедет? Не Хуайсан плохо понимал Лань Ванцзи, зато прекрасно читал выражения его старшего брата. Сейчас Лань Сичэнь явно на что-то надеялся. Не Хуайсан внезапно вспомнил короткое происшествие между ним и Мэн Яо во время церемонии открытия. Неужели Лань Сичэнь надеялся снова его увидеть? — Не Цзунхуэй, — ответил он. — А-а, — произнёс Лань Сичэнь. Лишь благодаря давнему знакомству Не Хуайсан сумел заметить тень разочарования, мгновенно промелькнувшую на его лице. Как интересно. — Что ж, передай Минцзюэ-сюну и его помощнику мои наилучшие пожелания. Не Хуайсану стоило огромных усилий не поднять брови до самой линии волос. — Я непременно передам да-гэ и Яо-гэ! Он сделал вид, будто не заметил в просьбе ничего необычного, и спрятал хитрую улыбку за веером. — Вам следует приехать в Нечистую юдоль. Да-гэ всегда пребывает в хорошем настроении, когда вы рядом, а Мэн Яо наверняка будет рад снова с вами поговорить. От необходимости отвечать Лань Сичэня спасло появление Не Цзунхуэя и двух сопровождавших его стражников. Жаль. Судя по розоватым кончикам ушей, ответ мог оказаться чрезвычайно занимательным. Не Хуайсан попрощался и забросил дорожный узел на плечо. — Ты знаешь, почему да-гэ не смог приехать за мной? — спросил он у Не Цзунхуэя, когда они прошли ворота и оказались достаточно далеко от Лань Сичэня и дежуривших учеников. — Он обещал: если я выдержу обучение, то сам меня заберёт и по дороге домой отвезёт на мой любимый рынок в Ланьлине. Не Цзунхуэй посмотрел на него так, словно вопрос был чрезвычайно глупым. — Наверное, забыл из-за всего, что сейчас происходит. — Из-за чего именно? — Из-за свадьбы и ребёнка. — Из-за чего?! --- — Да-гэ! Мэн Яо поднял взгляд от документов. — О, молодой господин Не вернулся. — Тебе следует называть его Хуайсаном, — сказал Не Минцзюэ. — Теперь он твой младший брат. — Да, разумеется. Мэн Яо собирался продолжить, но в этот момент Не Хуайсан стремительно ворвался в комнату. — Да-гэ! — произнёс он таким тоном, в котором звучало нечто почти опасное. — Что это я слышу о твоей свадьбе? Ох. Мэн Яо с самого начала считал ошибкой скрывать от него новости. Но Не Минцзюэ настаивал, что расскажет всё при личной встрече. В дверях за спиной Хуайсана показался Не Цзунхуэй, выглядевший виноватым из-за случайно выданной тайны. Мэн Яо незаметно махнул рукой, приказывая ему уйти, пока глава ордена не решил разобраться с вестником. Не Цзунхуэй был одним из любимых командиров Мэн Яо и не заслуживал гнева господина. Не его вина, что Не Минцзюэ решил скрывать брак от младшего брата целых четыре месяца. — Хуайсан… — начал Не Минцзюэ. Мэн Яо ещё никогда не видел его настолько неловким. Даже наутро после того, как они выбрались из тумана течки и гона, глава ордена выглядел увереннее. Мэн Яо опустил руку на округлившийся живот. Он уже заметно вырос: на пятом месяце беременность невозможно было скрыть даже свободным одеянием. Последние месяцы в роли супруга Не Минцзюэ и будущей матери его наследника оказались совсем не такими, какими Мэн Яо мог их представить. Глава ордена постоянно находился поблизости, раздражённо одёргивал его при малейшем подозрении на переутомление и заставлял проходить осмотры у Не Чжихао гораздо чаще, чем действительно требовалось. Это выводило из себя. Теперь Мэн Яо прекрасно понимал, почему Не Хуайсан временами убегал и запирался в собственных комнатах, едва старший брат начинал проявлять чрезмерную заботу. И всё же… иногда это было приятно. Впервые в жизни кто-то настолько сильно о нём беспокоился — пусть даже лишь из-за ребёнка, которого он носил. Не Хуайсан зашипел на старшего брата, вырывая Мэн Яо из размышлений. Он ещё никогда не слышал, чтобы младший альфа так обращался с Не Минцзюэ. Судя по выражению лица главы ордена, подобное действительно случилось впервые. Мэн Яо быстро поднялся и обошёл стол. — Молодой господин Не… Не Минцзюэ бросил на него недовольный взгляд. — Хуайсан, — поспешно исправился Мэн Яо. — Прошу, не сердись на брата. Это по моей вине мы не смогли тебя пригласить. Не Хуайсан повернулся к нему, и Мэн Яо увидел мгновение осознания. Его взгляд опустился с лица на выступающий живот и снова поднялся. — Яо-гэ, ты?.. — Я отведу Хуайсана в его комнаты и помогу устроиться, — сказал Мэн Яо. — Если супруг не возражает? Он обращался к Не Минцзюэ подобным образом всего несколько раз, прекрасно понимая силу одного-единственного слова. Сейчас оно снова подействовало. Не Минцзюэ коротко кивнул и отвернулся к документам. Мэн Яо видел, как трудно он сдерживает вспыльчивость. Большинство альф ответило бы на вызывающее шипение младшего агрессией, но Не Минцзюэ слишком сильно любил брата, чтобы напасть на него, как наверняка требовали инстинкты. Не Хуайсан не стал сопротивляться, когда Мэн Яо вывел его из зала. Всю дорогу по коридорам молодой альфа молчал. Мэн Яо был ему благодарен. Нельзя было позволить слугам услышать предстоящий разговор, и такая редкая осмотрительность со стороны избалованного юноши оказалась весьма кстати. Молчание сохранялось до внешних комнат Не Хуайсана. Тот лениво взмахнул веером, отпуская слуг, разбиравших вещи, и жалобно заявил, что наведёт порядок позже. Мэн Яо сел возле чайного столика, хотя на нём не оказалось ни чаш, ни чайника, которыми можно было бы занять руки. — У меня неожиданно началась течка, — прямо сказал он, когда Не Хуайсан повернулся к нему. — К несчастью, она совпала с гоном твоего брата. Глаза молодого альфы сузились. — Не пойми неправильно, всё случившееся было добровольным, — поспешно добавил Мэн Яо. — Насколько вообще подобное может считаться полностью добровольным. Но мы не обдумали возможные последствия, и я… Он положил ладонь на живот, не заканчивая фразу. — Поэтому да-гэ на тебе женился, — сказал Не Хуайсан. По его лицу было невозможно определить настоящие чувства. Мэн Яо даже не подозревал, что молодой альфа настолько хорошо умеет скрывать эмоции. — Да. Чуть больше чем через неделю после того, как мы узнали. Именно поэтому он тебе не написал. Времени всё равно не хватило бы, а твой брат хотел опередить возможные слухи. — Я понимаю, Яо-гэ. Ребёнок просто родится раньше срока, верно? Не Хуайсан заговорил с неожиданной деловитостью: — Или ты удалишься в затворничество за месяц до родов и останешься там ещё месяц после. Когда мы официально объявим о рождении, все решат, что ребёнок просто очень крупный для своего возраста. Ни у кого не будет повода распускать иные слухи. Мэн Яо всегда знал, что под сложными косами Не Хуайсана скрывался ум. Он улыбнулся. — Именно так, молодой господин… То есть Хуайсан. — Яо-гэ, — ответил Не Хуайсан, также улыбнувшись. — Теперь я наконец могу называть тебя так, и да-гэ не станет кричать, что это неприлично! Он заметно повеселел, и Мэн Яо понял, что худшая часть обиды миновала. — Пусть я пропустил свадьбу, зато буду рядом во время рождения племянника или племянницы. И на праздновании первого месяца! Расскажи о свадьбе, Яо-гэ. Она была романтичной или да-гэ снова думал только о практической стороне? Он плохо выражает нежные чувства, но ты, наверное, уже это понял. О нет. Мэн Яо внезапно осознал, что Не Хуайсан может неправильно понять природу их союза. Он мог бы промолчать или даже подыграть, но младший брат заслуживал правды. К тому же именно Не Хуайсан знал Не Минцзюэ лучше всех. Он быстро заметит, что глава ордена относится к Мэн Яо совсем не так, как настоящий супруг к любимой омеге. Мэн Яо опустил взгляд. — Хуайсан, твой брат меня не любит. Это брак по расчёту, заключённый ради ребёнка. За ним не скрывается никаких нежных чувств. — Вот как? Тон Не Хуайсана показался странным. Мэн Яо поднял голову, но снова не сумел прочитать его выражение. Впервые он задумался о привычной легкомысленности молодого альфы. Мэн Яо лучше многих понимал, что значит носить маску, заставляющую окружающих тебя недооценивать. Но зачем Не Хуайсану понадобилось учиться подобному? Впрочем, с него сталось бы овладеть искусством притворства лишь затем, чтобы выполнять меньше работы. Мэн Яо вспомнил бесконечную гору документов и задумался, удастся ли убедить младшего Не взять на себя хотя бы часть обязанностей по управлению орденом. Он прочистил горло. — Как бы то ни было, я рад твоему возвращению. Постоянная опека брата отвлекает даже в лучшие дни, а перед рождением ребёнка предстоит сделать ещё очень многое. Может быть, завтра ты сходишь со мной к портному? Мне нужно снять мерки для новых одежд. Эти скоро станут слишком тесными. — Конечно! — немедленно согласился Не Хуайсан, явно обрадованный предложением. Мэн Яо попрощался, уже мысленно планируя, как во время визита к портному заведёт разговор о цепочке снабжения Нечистой юдоли. Можно было связать тему с любимыми художественными материалами и книгами Хуайсана. Не Минцзюэ совершенно неправильно пытался им управлять. Требовался гораздо более тонкий подход — и вскоре молодой альфа сам начнёт писать отчёты. Мэн Яо погладил живот и почувствовал, как ребёнок внутри шевельнулся в ответ. Подобный проект помог бы отвлечься от тревоги перед будущим. Он обещал заботиться о ребёнке больше, чем о собственной судьбе. Но втайне всё равно боялся, что произойдёт после родов. Зачем Не Минцзюэ будет нужен Мэн Яо, когда наследник уже появится на свет? Во что тогда превратится их странный брак? Ребёнок снова пошевелился, и Мэн Яо убрал руку. По крайней мере, Не Хуайсан оставался дружелюбным лицом. Мэн Яо никогда не ожидал подобного, но между тремя представителями семьи Не — Минцзюэ, Хуайсаном и ещё не рождённым ребёнком — Нечистая юдоль незаметно стала его домом. --- Прошёл месяц с возвращения Не Хуайсана из Облачных Глубин, а Не Минцзюэ снова вошёл в кабинет и увидел брата с супругом, склонившихся над одним отчётом. Не Хуайсан указал на строчку в свитке и сделал язвительное замечание, заставившее Мэн Яо рассмеяться. Не Минцзюэ хотелось бы считать подобную сцену редкостью, но за последние недели она встречалась всё чаще. Разумеется, ревновать к младшему брату было глупо. Напротив, ему следовало радоваться, что Мэн Яо каким-то образом заинтересовал Хуайсана внутренними делами ордена. И всё же… — Я по-прежнему считаю, что её нужно перевести, — говорил Не Хуайсан. — Ты видел её вчера на тренировке? Мы не можем вставать на пути настоящей любви, Яо-гэ! Мэн Яо шутливо хлопнул его по руке. — Прекрати. Нельзя менять маршруты патрулей только ради твоего сватовства, Хуайсан. Не Хуайсан надулся, и выражение Мэн Яо заметно смягчилось. — Хотя можно поставить их в одну смену. — Да! В груди Не Минцзюэ поднялась неприятная обида. До течки они с Мэн Яо тоже разговаривали легко и непринуждённо. Но даже тогда омега никогда не дразнил его с такой свободой. Вероятно, в этом заключалось особое обаяние Не Хуайсана. Он дулся, жаловался и хихикал, и рядом с ним омеги невольно расслаблялись. Мэн Яо был далеко не единственным. Не Минцзюэ снова напомнил себе, что ревновать глупо. Он был уважаемым главой ордена, сильным альфой и законным супругом Мэн Яо. В его теле рос их ребёнок. Нельзя желать поменяться местами с собственным младшим братом. Мэн Яо снова рассмеялся и отобрал у Не Хуайсана кисть. — Пока рано, Хуайсан. Прояви терпение. Не Хуайсан театрально вздохнул и положил голову ему на плечо. — Хорошо! Не Минцзюэ кашлянул, привлекая внимание обоих. — А-Яо, тебе пора на осмотр к Не Чжихао. Мэн Яо нахмурился, и это ощущалось как нож, поворачивающийся в груди. Куда исчез весёлый омега, который только что смеялся? Почему Не Минцзюэ снова чувствовал себя незваным гостем, одним присутствием разрушившим лёгкую атмосферу? — Хочешь, я тебя провожу, Яо-гэ? — предложил Хуайсан. Не Минцзюэ едва сдержал рычание. Мэн Яо был его супругом. Именно он должен был сопровождать омегу на осмотры во время беременности. — Нет, — твёрдо ответил Мэн Яо. — Я могу пойти один. Он посмотрел на Не Минцзюэ, ясно показывая, что обращается и к нему. Глава ордена заставил сжатые кулаки разжаться. Он молча наблюдал, как Мэн Яо покидает кабинет, оставляя их с Хуайсаном наедине. — Да-гэ, — неуверенно произнёс младший брат. — Что? — огрызнулся Не Минцзюэ и немедленно пожалел. — Что случилось, Хуайсан? — С тобой всё хорошо? — Прекрасно. — А-а. Не Минцзюэ снова велел себе перестать быть ревнивым негодяем. Это был Хуайсан — младший брат, которого он практически вырастил сам. — Я рад видеть, что ты проявляешь больше интереса к делам ордена, — сказал он. — Похоже, год в Облачных Глубинах всё-таки научил тебя ответственности. Не Хуайсан закатил глаза. — Наверное. Он обошёл стол и остановился перед братом. — Да-гэ, почему ты переспал с Яо-гэ? Не Минцзюэ отвернулся. В памяти вспыхнула та ночь: обнажённая шея Мэн Яо, мурлыканье, прикосновения разгорячённой кожи. — Я… совершил ошибку, Хуайсан. Надеюсь, ты никогда не поступишь так же. Спать с человеком, который находится у тебя в подчинении… Он резко покачал головой. — Но Яо-гэ, кажется, рад ребёнку, — настаивал Не Хуайсан. — Правда? Бывали дни, когда Не Минцзюэ в этом сомневался. — Конечно. И рядом с тобой он всегда спокойнее. Когда ты надолго уезжаешь патрулировать границы, он начинает нервничать. Не Минцзюэ нахмурился. Это была очевидная ложь. Рядом с ним Мэн Яо, напротив, всегда выглядел напряжённым, словно ожидал нового несчастья. — Ты его любишь? Не Минцзюэ резко выдохнул. Он ещё никогда не слышал, чтобы брат говорил настолько серьёзно. — Не знаю, — честно признался он. — Я забочусь о нём. Я хочу… Мне хотелось бы… Он не сумел закончить. — Ох, да-гэ. Не Хуайсан преодолел оставшееся расстояние и потёрся щекой о его щёку. Несмотря на ревность, обмен запахами с братом успокаивал. Не Минцзюэ обнял Хуайсана и крепко прижал к себе. Мэн Яо не позволял ему делать ничего подобного. На мгновение Не Минцзюэ представил, каково было бы удерживать в объятиях собственного омегу и находить утешение в простом смешении запахов. Через несколько минут Хуайсан начал извиваться, требуя свободы. Не Минцзюэ заставил себя разжать руки. — Вам с Яо-гэ нужно поговорить, — сказал Не Хуайсан. — Он почти совсем не пахнет тобой. Вы вообще обмениваетесь запахами? — Он спит в моей постели, — проворчал Не Минцзюэ. — Вам нужно поговорить, — повторил Хуайсан и махнул рукой, выпроваживая его. — Прямо сейчас? Хуайсан, у меня много работы. — Поговори, — в третий раз потребовал младший брат и вытолкнул Не Минцзюэ за дверь. Невоспитанный ребёнок. Не Минцзюэ раздражённо выдохнул. Впрочем, скоро всё равно наступало время ужина, поэтому он направился к лечебнице. Не Минцзюэ подошёл как раз тогда, когда Мэн Яо выходил из комнаты лекаря. — Как прошёл осмотр? — Мы с ребёнком здоровы, — ответил Мэн Яо немного слишком официально. Не Минцзюэ хотел притянуть его ближе. Хотел снова увидеть улыбку с глубокими ямочками. Хотел избавиться от этой неловкой тишины. Но Не Минцзюэ совершенно не умел разговаривать с Мэн Яо — во всяком случае, не так, как умел его младший брат. — Это хорошо, — хрипло произнёс он. — Ты хочешь… Я мог бы… Не Минцзюэ отвернулся. — Нам следует поужинать. — Хуайсан пригласил меня сегодня поесть на рынке, — сказал Мэн Яо. — Конечно. Понятно. Не Минцзюэ отступил. Очевидно, Мэн Яо не хотел разговаривать, а он уже и без того слишком многое ему навязал. — Возьмите стражу. Мэн Яо поклонился и ушёл. Не Минцзюэ заметил, как омега придерживает живот. Новые одежды скрывали большую часть округлости, но теперь вся Цинхэ знала о беременности. Глава ордена делал всё возможное, чтобы люди не распространяли новости за пределами владений. Нельзя было допустить, чтобы другие ордена узнали раньше времени, иначе пришлось бы опасаться, что Вэнь Жохань пришлёт кого-нибудь навредить ребёнку. Среди знати считалось обычным откладывать официальное объявление до рождения или даже до празднования первого месяца. Но Мэн Яо носил цвета семьи Не, украшал волосы сложным головным убором и косами, которые Не Минцзюэ лично попросил его заплетать, а внутри рос ребёнок главы ордена. Никто не усомнился бы в месте Мэн Яо в жизни Не Минцзюэ. Никто, кроме самого Не Минцзюэ. Он резко развернулся и направился к тренировочному двору. Ему требовалось что-нибудь ударить.