Природа нашей связи

Когда Мэн Яо согласился сменить положение простого ученика ордена Не на должность личного помощника Не Минцзюэ, он и представить не мог, на какой объём работы подписывается. Помимо гор документов, которые глава ордена без малейшего стыда перекладывал на него, Мэн Яо приходилось договариваться с многочисленными командирами Не, ненавидевшими его за столь стремительное возвышение, и усмирять ленивого, экстравагантного Не Хуайсана. Свободных дней у него не осталось вовсе. Дважды Мэн Яо принимал лекарство, способное отсрочить течку. Одна лишь мысль о том, сколько работы накопится за три дня, которые он проведёт, бессознательно двигаясь о постель, вызывала такой ужас, что всерьёз рассматривать иной вариант не получалось. И лишь когда Мэн Яо наконец почувствовал, что обрёл хотя бы некоторое подобие контроля над новой должностью, Не Минцзюэ велел ему отправиться вместе с Не Хуайсаном в Облачные Глубины и помочь представить дар ордена Не Лань Цижэню. — Пока меня не будет, вы заполните все отчёты о приобретениях и расписания тренировок? — спросил Мэн Яо. В первые дни службы он никогда не осмелился бы говорить настолько прямо. Однако за плечами остались месяцы совместной работы до глубокой ночи, и Мэн Яо успел понять, что Не Минцзюэ гораздо больше ценит честные заявления, чем завуалированные просьбы. — До твоего повышения я ведь как-то с этим справлялся? — проворчал Не Минцзюэ. Мэн Яо поднял бровь. Вступив в должность, он тщательно изучил старые записи, надеясь быстро разобраться в принятой системе хранения документов. Некоторые отчёты были составлены безупречно — особенно всё, что касалось передвижения войск и снабжения армии, защищавшей северную границу от внешних захватчиков. Другие оказывались заполнены лишь наполовину или отсутствовали вовсе. — Прошу вас не решать внезапно отправиться на ночную охоту или присоединиться к пограничному патрулю, пока меня не будет, — сказал Мэн Яо. Стоило Не Минцзюэ заскучать — а столь сильным альфам подобное было свойственно, — и ни один документ уже не дождался бы его внимания. Если глава ордена сумеет продержаться две недели, необходимые Мэн Яо для дороги туда и обратно, положение ещё можно будет спасти. Возможно, после возвращения на его столе хотя бы не окажется буквальной горы бумаг. — Убирайся уже, — сказал Не Минцзюэ. Мэн Яо заметил, что обещания так и не прозвучало. Подавив вздох, он поклонился — всё-таки Не Минцзюэ оставался его господином. — До свидания, глава ордена. — Счастливого пути, — отозвался Не Минцзюэ, лениво махнув рукой. — И не позволяй моему брату слишком сильно действовать тебе на нервы. Мэн Яо улыбнулся. По правде говоря, Не Хуайсан ему нравился. Молодой альфа был избалован до невозможности, зато отличался весёлым характером, а его смех невольно заражал окружающих. Он никогда не смотрел на Мэн Яо свысока — ни из-за того, что тот был омегой, ни из-за детства в борделе, ни даже из-за происхождения незаконнорождённого сына Цзинь Гуаншаня. — Готов отправляться, Яо-гэ? — крикнул Не Хуайсан, вбегая в зал. — В этом году ты обязан показать хорошие результаты, Хуайсан, — прорычал Не Минцзюэ. Мэн Яо знал: таким образом глава ордена показывал брату, что беспокоится о нём. — Да-да, хорошо, — отозвался Не Хуайсан. Он подошёл к простому возвышению, служившему Не Минцзюэ троном, и быстро коснулся щекой щеки старшего брата, оставляя на нём прощальный запах. Это была самая непринуждённая и невинная форма обмена запахами, вполне уместная между братьями — тем более двумя альфами. Мэн Яо невольно задумался, сложились бы их отношения иначе, родись Не Хуайсан омегой. Давил бы Не Минцзюэ на него так же сильно? Продолжал бы Хуайсан с прежним упрямством отказываться от половины того, что требовал старший брат? Впрочем, какой смысл был в подобных размышлениях? С тем же успехом Мэн Яо мог представлять мир, в котором сам родился альфой. Или мир, где отец признал его с первой просьбы, вместо того чтобы пинком сбросить с лестницы, как бродячую собаку. Глупые мечты. Незачем снова и снова к ним возвращаться. Следовало взять от настоящей жизни всё, что она могла дать. --- Путешествие в Облачные Глубины вместе с Не Хуайсаном оказалось редким удовольствием. Они обсуждали любимые книги, устраивали поэтические состязания и играли в дорожные игры. Мэн Яо всеми силами старался забыть о документах, ожидавших его дома. А если ему снилось, как бумаги размножаются на рабочем столе, об этом не обязан был знать никто, кроме него самого. Добравшись до Облачных Глубин, Мэн Яо наконец лично познакомился с близким другом и доверенным человеком Не Минцзюэ — Лань Сичэнем. Было очевидно, что Лань Сичэнь уже знал, кто перед ним. Неужели Не Минцзюэ настолько часто о нём рассказывал? Или Лань Сичэнь лишь хотел подчеркнуть его положение перед многочисленными молодыми альфами и омегами, наблюдавшими за церемонией? Какой бы ни была причина, Мэн Яо это оценил. Он слишком хорошо чувствовал присутствие единокровного брата, сидевшего немного левее, и видел роскошный золотой дар, принесённый делегацией Цзинь. То, что Лань Сичэнь лично похвалил простой, но полезный подарок семьи Не, поставив его выше показной безделушки, заставило Мэн Яо едва ли не закричать от восторга. После церемонии открытия он попрощался с Не Хуайсаном, однако не спешил покидать внутренний двор. Как Мэн Яо и надеялся, через несколько мгновений наружу вышел Лань Сичэнь. — Я хотел поблагодарить вас, Цзэву-цзюнь, — произнёс Мэн Яо, склоняясь в глубоком поклоне. У него имелось ещё немало слов, но прежде, чем Мэн Яо успел их произнести, Лань Сичэнь протянул руки и взял его за предплечья. Сердце Мэн Яо пропустило удар. Из-за того, как именно Лань Сичэнь его коснулся, их запястья соприкоснулись, пока тот помогал ему выпрямиться. Точнее, друг о друга скользнули расположенные там пахучие железы. — О! — Лань Сичэнь поспешно отступил, и по его светлым щекам разлился едва заметный румянец. — Простите меня. Я лишь хотел… То есть… Вид непогрешимого Цзэву-цзюня, настолько потерявшего самообладание, помог Мэн Яо выбраться из собственного оцепенения. Обмен запахами через запястья считался интимным, но далеко не самым откровенным жестом. Настоящую неловкость создавало лишь то, что они были почти незнакомы. — Я счастлив, что мне довелось встретиться с вами, Цзэву-цзюнь, — искренне произнёс Мэн Яо. — Глава Не часто о вас говорит. Я рад наконец увидеть лицо, соответствующее славному имени и безупречной репутации. Мэн Яо надеялся, что тонкого заверения будет достаточно. Он совершенно не считал, будто чистый и добродетельный Первый молодой господин Лань намеренно попытался оставить на нём запах. Судя по всему, слова достигли цели. Лань Сичэнь одарил его прекрасной улыбкой. — Удовольствие на моей стороне, — ответил он. — Прошу, передайте Минцзюэ-сюну мои наилучшие пожелания. Мэн Яо снова поклонился — теперь быстро и неглубоко. Лишь покинув Облачные Глубины, он почувствовал слабое жжение в нижней части живота. Самый ранний признак приближающейся течки. Мэн Яо поднёс запястье к лицу и вдохнул. Лань Сичэнь почти не оставил на нём настоящего запаха — слишком коротким было прикосновение. Однако значение имели не столько ароматы, сколько феромоны. Слабое жжение превратилось в пламя. Мэн Яо подумал о том, чтобы снять комнату в Гусу и переждать течку там. На короткое мгновение он даже позволил себе представить, как возвращается в Облачные Глубины и спрашивает, не желает ли Лань Сичэнь разделить её с ним. Обе мысли он немедленно отбросил. Если возвращение задержится на несколько дней, кто знает, до какого состояния дойдут документы? А с чего великолепному Цзэву-цзюню вообще соглашаться провести течку вместе с ним? И что скажет Не Минцзюэ, узнав, что его помощник пытался соблазнить близкого друга? Мэн Яо отправился в ближайшую аптеку и купил подходящее средство, способное остановить предтечку прежде, чем та разовьётся в полноценную течку. Продавщицей оказалась добрая пожилая омега. — Помни, нельзя отсрочивать течку слишком много раз подряд, — предупредила она. — Наши тела всегда находят способ получить то, чего хотят. — Я понимаю. Благодарю вас. Мэн Яо серьёзно отнёсся к её словам. Вернувшись в Нечистую юдоль и разобравшись со всеми документами, он попросит Не Минцзюэ выделить ему несколько свободных дней. Существовало другое лекарство, способное искусственно вызвать течку и таким образом восстановить естественный цикл организма. Но после возвращения в орден Не у Мэн Яо не осталось времени заниматься собственным телом. Он ещё не успел разобрать всю накопившуюся документацию — не настолько чудовищную, какой могла бы оказаться, но достаточную, чтобы захотелось рвать на себе волосы, — когда ему сообщили о необходимости начать подготовку. — Подготовку? — переспросил Мэн Яо. — Следующий совет орденов состоится у нас, — ответил Не Минцзюэ. Мэн Яо закрыл глаза. — Понятно, — едва слышно произнёс он. Это означало, что в Нечистую юдоль съедутся представители всех остальных орденов. Нужно было позаботиться о достаточном количестве комнат, запастись едой и придумать развлечения, чтобы гости не заскучали — или хотя бы не начали создавать неприятности. До собрания оставалось несколько месяцев, но Мэн Яо прекрасно понимал, насколько важно ордену Не показать себя с лучшей стороны. Не Минцзюэ являлся самым молодым из глав пяти великих орденов, а о его непримиримых отношениях с Верховным заклинателем Вэнь Жоханем знала вся Поднебесная. Слабость показывать было нельзя. Мэн Яо открыл глаза и прямо посмотрел на главу ордена. — Я понимаю, — тихо сказал он. — С чего начнём? --- По сравнению с безумием подготовки Цинхэ к совету орденов само мероприятие прошло почти обыденно. Ближе к его завершению, когда большинство гостей наконец удалилось на ночной отдых, Мэн Яо направился к покоям Не Минцзюэ. Глава ордена уже находился во внешней комнате. Все дни после ужина Лань Сичэнь помогал увести его с праздничных мероприятий. Пьяные заклинатели и дипломатическая сдержанность плохо сочетались друг с другом. Существовала слишком высокая вероятность, что кто-нибудь из Вэней скажет нечто оскорбительное, Не Минцзюэ придёт в ярость — и Мэн Яо придётся устранять последствия дипломатического скандала. Лань Сичэнь словно понимал его опасения без единого слова. Каждый вечер он уводил Не Минцзюэ выпить наедине. Дверь в покои главы ордена оставалась слегка приоткрытой — возможно, таким образом Мэн Яо приглашали войти, когда он закончит работу. Однако Мэн Яо слишком хорошо понимал значение положения и приличий, поэтому всё равно поднял руку, собираясь постучать. И замер, услышав изнутри собственное имя. — Мэн Яо — чертовски хороший помощник, — говорил Не Минцзюэ. Его речь была слегка невнятной. Неужели Лань Сичэнь его напоил? — Он такой вежливый и красноречивый, — ответил Лань Сичэнь. Его голос тоже звучал немного нетрезво. Мэн Яо нахмурился. Разве представители ордена Лань употребляли спиртное? — Хочешь ещё вина, Сичэнь? Послышался тяжёлый шелест ткани. — Нет-нет! Мне и того глотка не следовало делать. Ты дурно на меня влияешь, Минцзюэ-сюн. Узнай дядя — непременно отругает. Мэн Яо подавил смех в рукаве. Лань Сичэнь опьянел всего от одного глотка? Не Минцзюэ, несомненно, успел осушить уже целый кувшин. — Он отругает тебя ещё сильнее, если услышит, что ты пытаешься украсть моего помощника, — проворчал Не Минцзюэ. — Я никогда не осмелился бы что-нибудь у тебя отнимать, — ответил Лань Сичэнь, понизив голос. — Просто… в тот день он был таким красивым. Тебе следовало его видеть. И настолько благородным, когда я случайно оставил на нём запах. — Случайно оставил запах? — Наши запястья соприкоснулись. В тот вечер мне даже не хотелось мыться. Стыдно признаваться в подобном — пусть даже тебе. Щёки Мэн Яо начали гореть. Неужели Лань Сичэнь действительно был настолько им очарован? Настолько же, насколько сам Мэн Яо — прославленным наследником Лань? — Он просто очень красивый, — продолжил Лань Сичэнь. — Чертовски красивый, — согласился Не Минцзюэ. Мягкий румянец на лице Мэн Яо стал ещё глубже. Даже глава ордена так считал? — Ты знаешь, как трудно работать рядом с ним каждый день? — продолжал Не Минцзюэ. — Стоит мне повернуться в его сторону, и он улыбается. Это лицо… — Эти ямочки, — подхватил Лань Сичэнь. — Ты сильнее меня. Каждый день видишь его улыбку и ничего не предпринимаешь. — Ха! Вы, Лани, всю жизнь подавляете собственные желания. Потому, столкнувшись с действительно совместимым партнёром, совершенно не умеете себя контролировать. Не настолько слабы. — Возможно, представители Не просто не узнают совместимость, даже когда она бьёт их прямо по лицу, — поддразнил Лань Сичэнь. — Ах, Минцзюэ-сюн, завтра за обедом посади Мэн Яо рядом со мной. Я хотел бы снова с ним поговорить. Ответа Не Минцзюэ Мэн Яо не услышал. Именно в этот миг в нижней части живота вспыхнуло пламя, возвещавшее о начале течки. Не слабое предупреждение предтечки, а настоящее, нестерпимое горение, за которым уже следовал туман, затопляющий сознание. Откровенная похвала двух могущественных и чрезвычайно привлекательных альф окончательно победила лекарства, которыми Мэн Яо так долго подавлял естественный цикл. Избежать течки больше не удастся. И если он не хотел, чтобы все участники совета орденов собрались у его дверей, следовало как можно быстрее добраться до собственных покоев. — Ты! — обратился Мэн Яо к первому попавшемуся молодому ученику. Оставалось надеяться, что мальчик ещё слишком юн и не способен почувствовать приближающуюся течку. — Передай главе ордена, что Мэн Яо заболел и несколько дней не сможет исполнять обязанности. Ученик согласился, лишь слегка озадаченно посмотрев на него. Мэн Яо оставалось надеяться, что этого будет достаточно. Он поспешил в свою комнату. Тяжёлая дверь плотно закрылась за спиной. Дрожащими пальцами Мэн Яо снял обувь и одеяние, принёс из ванной полный кувшин воды и поставил рядом с кроватью. Обезвоживание являлось одной из самых частых причин смерти омег во время течки — особенно если рядом не было партнёра, который мог бы о них позаботиться. Как любая взрослая омега без постоянного спутника, Мэн Яо держал несколько игрушек, помогавших пережить цикл. Он достал со дна шкафа любимую — толстый стеклянный фаллос — и устроился на постели, готовясь провести следующие три или четыре дня, доставляя себе удовольствие настолько хорошо, насколько сумеет. Оставалось надеяться, что Не Минцзюэ простит его отсутствие в последний день совета орденов. Первая волна желания накрыла Мэн Яо подобно океанскому валу. Он закрыл глаза и опустил руку к входу. Смазка уже начинала выступать, делая кожу влажной. Мэн Яо ввёл внутрь пальцы и представил, что их место занимают более крупные, сильные пальцы. Представил Лань Сичэня, ласково говорящего: — Только посмотрите на эти ямочки. Представил Не Минцзюэ, хрипло называющего его: — Чертовски красивым. Мэн Яо никогда не мечтал об альфе-супруге. Его гораздо сильнее занимали собственные стремления и путь к высокому положению. После того как отец сбросил его с лестницы Цзиньлиньтая, у него осталась лишь одна цель — стать таким заклинателем, об отказе от которого Цзинь Гуаншань однажды горько пожалеет. Месть следовало подавать холодной. Но внутри Мэн Яо существовала маленькая часть, голос которой с каждой минутой течки становился всё громче. Она мечтала о заботе. Мечтала о семье. О ребёнке, которого Мэн Яо сможет воспитать с той же любовью, с какой покойная мать воспитывала его самого. Мечтала об альфе, способном защитить от несправедливости мира, но одновременно уважающем его. Об альфе, который не станет удерживать Мэн Яо лишь из-за вторичного пола. Он вынул пальцы и заменил их стеклянной игрушкой. Откинув голову, Мэн Яо позволил себе мечтать. --- Не Минцзюэ был недоволен отсутствием своего непозволительно красивого помощника в последний день совета орденов. Однако Мэн Яо действительно много работал. Было вполне естественно, что после завершения всей подготовки он заболел от переутомления. Лань Сичэнь предложил остаться и помочь позаботиться о Мэн Яо, но Не Минцзюэ отправил его вместе с остальной делегацией Лань. Он любил Сичэня — настолько, насколько один альфа вообще мог любить другого. Но несмотря на очевидное увлечение Лань Сичэня, Мэн Яо ему не принадлежал. Не Минцзюэ взял на себя ответственность за омегу, когда узнал об отвратительном поведении собственных солдат. А к своей ответственности Не Минцзюэ относился серьёзно. Лишь после отъезда последних гостей он отправился искать непокорного помощника. Не Минцзюэ мог признаться хотя бы самому себе, что беспокоился. Золотое ядро Мэн Яо было довольно слабым, поэтому он гораздо легче мог заболеть, чем сам Не Минцзюэ. Тот знал, что мать Мэн Яо недавно умерла от некой болезни. Подробностей он не выяснял, но одна мысль о возможной наследственности вызывала желание разбить что-нибудь хрупкое. — Мэн Яо! — позвал Не Минцзюэ, приближаясь к его комнатам. Он поселил омегу в небольших покоях в конце семейного крыла внутренней крепости Нечистой юдоли. Это казалось разумным: они постоянно работали рядом. Не Минцзюэ предпочитал не думать о том, что инстинкты требовали держать омегу поближе и по другим причинам. Ответа не последовало. Нахмурившись, Не Минцзюэ открыл дверь. На него мгновенно обрушился запах омеги в течке — густой аромат секса, смазки и семени. Мэн Яо лежал на постели, широко раздвинув ноги, и двигал внутри себя тем, что выглядело как огромный стеклянный член. Ох. — Я… Мне следует… — начал Не Минцзюэ, одновременно испытывая смущение и резкое возбуждение. Мэн Яо открыл затуманенные глаза и попытался рассмотреть незваного гостя. Затем обнажил небольшие клыки и зашипел — обычное предупреждение омеги в течке, требующее держаться подальше. Не Минцзюэ глубоко вдохнул и немедленно об этом пожалел. Запах течки заполнил лёгкие. Ему пришлось бороться за самообладание. Любой альфа, заявлявший, будто не способен отказаться от секса с омегой в течке, был лживой тварью. Запах влиял на Не Минцзюэ настолько сильно лишь потому, что Мэн Яо и без того его привлекал. Кроме того, омега в течке принимал далеко не каждого. Шипение Мэн Яо являлось совершенно обычной реакцией на нежеланного гостя, вторгшегося в его гнездо. — Я лишь пришёл проверить, как ты себя чувствуешь, — осторожно произнёс Не Минцзюэ. Он остался стоять в дверях. Одичавшие омеги бывали не менее опасны, чем одичавшие альфы. Альфы обычно превосходили их силой и обладали более крупными клыками, но омеги отличались быстротой и безжалостностью. — Тебе что-нибудь принести? Еду? Едва произнеся это, Не Минцзюэ поморщился. Предложение альфы накормить омегу обладало вполне определённым смыслом. Он не собирался намекать, будто хочет за ним ухаживать, как поступил бы альфа, желающий разделить чужую течку. Или всё-таки собирался? Возможно, желание уже полностью победило разум. Не Минцзюэ хотел кормить Мэн Яо с первой встречи. Омега был слишком худым и, увлекаясь работой, постоянно забывал о еде. Мэн Яо несколько раз моргнул, словно пытался понять, кто стоит перед ним. — Глава ордена? — Да. Мэн Яо медленно спрятал клыки. Затем сел и вынул стеклянный фаллос, отложив его в сторону. Не Минцзюэ постарался не смотреть, насколько мокрой оказалась игрушка и сколько смазки Мэн Яо её покрывало. Мэн Яо взял стоявший возле постели кувшин и допил оставшуюся воду. Когда он снова посмотрел на Не Минцзюэ, взгляд стал яснее. — Прошу простить, что не предупредил должным образом, — тихо произнёс он. — Течка началась неожиданно. — Я понимаю, что ты её откладывал. Спустя несколько месяцев Не Минцзюэ заметил, что Мэн Яо ни разу не просил отпуск на время течки. Поначалу он предполагал, что омега мог пережить её, когда сам Не Минцзюэ удалился на время гона. Однако те дни он провёл в Гусу вместе с Лань Сичэнем и ничего не мог знать наверняка. Кроме того, омеги обычно входили в течку пять или шесть раз в год, тогда как гон у альф наступал лишь дважды. Мэн Яо кивнул. Было трудно понять, вызван ли румянец на его щеках смущением или жаром течки. Не Минцзюэ отвёл взгляд. — Еду? — Если вы желаете, — низко ответил Мэн Яо. — Мне она не требуется, если вы сами этого не хотите. В словах скрывался глубокий смысл. Не Минцзюэ с трудом сглотнул, развернулся и вышел, не забыв плотно закрыть дверь. Всю дорогу до кухни он ругал самого себя. Однако сомнения быстро уступили место инстинктам альфы. Не Минцзюэ давно хотел кормить Мэн Яо. Сейчас для этого наконец появился повод. Он взял у поваров большую чашу рагу и ещё несколько кувшинов воды, после чего поспешил обратно. Войдя без стука, Не Минцзюэ увидел, что Мэн Яо пока не вернулся к игрушке. Хорошо. Значит, волна временно отступила. Не Минцзюэ приблизился и сел на край постели, двигаясь медленно, чтобы омега успел его предупредить, если присутствие нежелательно. Мэн Яо не прогнал его. Напротив, он немного подвинулся, совершенно ясно освобождая место рядом. Не Минцзюэ подавил реакцию и сел. Он собирался передать чашу Мэн Яо, но тот посмотрел на него из-под ресниц и открыл рот. Твою мать. Мэн Яо хотел, чтобы Не Минцзюэ его кормил. Внутренний альфа едва не взревел от восторга. Из груди вырвался низкий рокот — успокаивающий звук, которым альфа поощрял омегу. Мэн Яо ответил тихим мурлыканьем и шире открыл рот. Не Минцзюэ осторожно поднёс ложку рагу к его губам. Он внимательно наблюдал, как Мэн Яо пережёвывает пищу, глотает и снова открывает рот. Так продолжалось, пока в чаше не осталось около половины. Затем Мэн Яо отвернулся, ясно показывая, что насытился. Не Минцзюэ знал, что настаивать нельзя. Он поставил чашу рядом с кувшинами воды. Теперь следовало уйти. Он прекрасно это понимал. Мэн Яо способен пережить оставшуюся часть течки самостоятельно. Но Не Минцзюэ совершил ошибку и напоследок снова на него посмотрел. Омега обнажил шею. Предлагал себя. Не Минцзюэ содрогнулся. Он сам к этому привёл. Предложил еду как ухаживающий альфа, и Мэн Яо её принял. Мурлыкал для него. Внутренняя природа омеги, очевидно, решила, что Не Минцзюэ подходит на роль партнёра во время течки. Мэн Яо издал тихий, зовущий звук, словно не понимал, почему альфа всё ещё не приближается и не забирает предложенное. Не Минцзюэ закрыл глаза. Его член оставался твёрдым с того мгновения, когда он впервые увидел Мэн Яо на постели, а этот тихий зов едва не уничтожил последние остатки контроля. Почему он не должен разделить течку Мэн Яо? Почему не должен уступить желанию позаботиться об этом прекрасном и слишком умном омеге? Почему не должен сбросить стеклянную игрушку на пол, если его собственный член гораздо лучше подойдёт жадно сжимающемуся входу Мэн Яо? Не Минцзюэ поднялся и быстро начал сбрасывать одежду. Чем сильнее он обнажался, тем громче мурлыкал Мэн Яо. Когда на теле не осталось ни единого предмета одежды, Не Минцзюэ снова забрался на постель. Мэн Яо откинулся назад, широко развёл ноги и полностью открыл шею. — Посмотри на себя, — хрипло произнёс Не Минцзюэ. — До чего прекрасное зрелище. Он наклонился и провёл языком по пахучей железе на шее Мэн Яо, оставляя на нём интимный запах. Мурлыканье превратилось в стоны. Горячая смазка обильно пролилась на бедро Не Минцзюэ. Он прижался членом к входу Мэн Яо и начал медленно двигаться. Долго дразнить его Не Минцзюэ не стал. Течка вернулась с новой силой, и кожа Мэн Яо горела от жара. Альфа поднял его бёдра, невольно залюбовавшись тем, как крупные ладони охватывают светлое, хрупкое тело. Затем выровнялся и одним движением вошёл глубоко внутрь. Вход Мэн Яо оказался горячим, мокрым и принял его так легко, словно их тела были созданы друг для друга. Они двигались быстро и жёстко. Мэн Яо кончил, и мышцы внутри сжались вокруг члена Не Минцзюэ. Тот почувствовал, как начинает набухать узел, и ответил протяжным стоном. Альфы образовывали узел далеко не с каждым омегой. Не Минцзюэ вышел прежде, чем их тела сцепились. По опыту он знал, что принимать узел лицом к лицу было неудобно. Мэн Яо словно понял, чего он хочет. Омега перевернулся, встав на колени и локти, выгнул спину, опустил голову и широко развёл ноги. Правильная поза подчинения. Он буквально умолял, чтобы его взяли. Не Минцзюэ схватил омегу за бёдра и снова вошёл. Мэн Яо вскрикнул, уткнувшись лицом в измятые простыни. Не Минцзюэ замер, опасаясь, что причинил боль. Но омега почти сразу начал двигаться навстречу, очевидно требуя продолжения. Не Минцзюэ вложил в движения всю силу, словно от качества этой близости зависела его репутация главы ордена. Узел продолжал расти, растягивая вход Мэн Яо. Как и у всех омег, внутри находилось кольцо мышц, предназначенное удерживать набухший узел. Мышцы сомкнулись вокруг основания члена. Этого оказалось достаточно. Не Минцзюэ начал кончать. Мэн Яо подался назад, словно желал принять ещё больше. Не Минцзюэ издал успокаивающий рокот и крепко удержал его, пока семя заполняло тело омеги. Мэн Яо снова двинулся назад, требуя продолжения, и потянул за узел. Не Минцзюэ зарычал, навис над ним и прижал крупные клыки к задней стороне шеи. Мэн Яо мгновенно замер. Не Минцзюэ удовлетворённо выдохнул, убрал зубы и опустил руку к небольшому члену омеги. Он грубо обхватил его, стараясь доставить Мэн Яо удовольствие, пока узел продолжал крепко связывать их тела. Мэн Яо кончил, испачкав пальцы Не Минцзюэ небольшим количеством бесплодного омежьего семени. Мышцы внутри судорожно сжались вокруг члена, и узел Не Минцзюэ, уже начавший уменьшаться, снова наполнился. Не Минцзюэ простонал. — Значит, вот как всё будет? Он поцеловал Мэн Яо между лопаток. Тот тихо рассмеялся, словно соглашаясь. Следующая волна желания обрушилась на обоих, и они снова потерялись в тумане толчков и наполнения, низкого альфьего рокота и омежьего мурлыканья, в переплетении альфы и омеги.