Природа нашей связи

Мэн Яо просыпался медленно. Тело болело почти так же, как в первые дни после падения с лестницы Цзиньлиньтая: каждая мышца ныла, кожа казалась покрытой синяками. Но чувства, сопровождавшие эту боль, были совсем другими. Разумеется, он помнил течку. Помнил, как предложил себя главе ордена и как Не Минцзюэ принял это предложение. Помнил набухший узел, соединивший их тела, и то, как едва его собственная течка начала отступать, Не Минцзюэ сам провалился в гон. Лёгкость, с которой циклы альфы и омеги подстраивались друг под друга, считалась главным признаком совместимости. От одной мысли об этом щёки Мэн Яо вспыхнули. Однако теперь всё, кажется, закончилось. Судя по свету, льющемуся через окно, с последнего раза, когда Не Минцзюэ брал его, прошло около десяти часов. Гон главы ордена должен был уже отступить. Мэн Яо осторожно сел. Не Минцзюэ недовольно заворчал во сне. Одна его тяжёлая рука лежала поперёк коленей Мэн Яо, а на широкой спине виднелись длинные следы от ногтей. Неужели это сделал он? Румянец стал ещё ярче. Мэн Яо прежде никогда не разделял течку с другим человеком. Тем более ему не доводилось переживать рядом с альфой его гон. Он знал, что для некоторых подобное ничего не значило: альфы, покупавшие течки его матери в борделе, относились к этому как к временной забаве. Даже Цзинь Гуаншань оказался таким же, хотя Мэн Ши в своё время надеялась на обратное. Неужели для Не Минцзюэ случившееся тоже было лишь несколькими приятными ночами? Мэн Яо оставался всего лишь незнатным помощником. У него не было ни общественного положения, ни богатства, ни настоящего влияния. Во время течки он повёл себя именно так, как в борделях обучали проституток: предложил себя первому альфе, переступившему порог. Не имело значения, что Не Минцзюэ действительно его привлекал. Мэн Яо должен был проявить достаточно воли и подавить желание. Он не представлял, чего ожидать от главы ордена после пробуждения. Не Минцзюэ мог презрительно усмехнуться, и Мэн Яо ничего не сумел бы ему противопоставить. Он давно обещал себе никогда не ложиться с альфой, обладавшим достаточной властью, чтобы унизить его наутро и не понести никаких последствий. Хотелось верить, что Не Минцзюэ отличался от мужчин, которых Мэн Яо видел в детстве. Но Мэн Яо оставался реалистом. Он не мог позволить себе слепо верить в чужое благородство. Насколько хорошо он вообще знал главу ордена? Мэн Яо столкнул тяжёлую руку со своих колен. Внезапно чужое присутствие в гнезде стало почти невыносимым. Ему хотелось зашипеть и прогнать Не Минцзюэ, но он не мог так обращаться с собственным господином. Что бы глава ордена ни сделал и как бы ни отреагировал, Мэн Яо придётся это принять. — Мэн Яо? Не Минцзюэ проснулся. Мэн Яо повернул голову лишь настолько, чтобы видеть его краем глаза. Хотелось расправить плечи, принять уверенный вид, но измученное тело отказывалось подчиняться, и потому он продолжал сидеть, обхватив колени руками. Не Минцзюэ резко выдохнул, словно раздражённый. — Прошу прощения, — хрипло произнёс он. — Мне не следовало… Очевидно, это было ошибкой. Мэн Яо очень осторожно не позволил себе вздрогнуть. Он лишь кивнул, продолжая наблюдать за Не Минцзюэ краем глаза и готовясь ко всему. Неужели глава ордена станет угрожать? Предупредит, чтобы Мэн Яо не хвастался случившимся? Некоторые омеги действительно пытались подняться по общественной лестнице через постель знатного альфы. Хотя в случае Мэн Яо трудно было представить, насколько ниже могло пасть его положение. Не Минцзюэ прочистил горло и скатился с постели. Он подошёл к смятой куче одежды и начал молча одеваться. Когда его вид стал хотя бы отчасти приличным, он обернулся. — Ты… То есть я… Мэн Яо. Мэн Яо поднял голову. Похоже, Не Минцзюэ собирался вести себя как смущённый альфа, сожалеющий, что запятнал себя, но слишком порядочный, чтобы выместить стыд на омеге. При сложившихся обстоятельствах это было лучшее, на что Мэн Яо мог рассчитывать. Возможно, со временем они сумеют оставить случившееся позади и сделать вид, будто ничего никогда не происходило. — Дайте мне несколько часов, чтобы привести себя в порядок, и я вернусь за рабочий стол, глава ордена, — спокойно произнёс он. — Нужно разобрать документы, которые накопились за время моего отсутствия. Не Минцзюэ ещё несколько мгновений пристально смотрел на него, а затем кивнул. — Отдыхай до полудня. Я велю принести тебе еду. Бумаги подождут ещё несколько часов. Как и было обещано, уже через полчаса служанка принесла Мэн Яо целое блюдо с едой. Затем та же девушка натаскала в небольшую купальню несколько вёдер горячей воды, чтобы он мог спокойно вымыться. Мэн Яо попытался объяснить, что, как обычно, обойдётся холодной водой, но служанка заявила: глава ордена настаивал именно на горячей ванне. Этого оказалось достаточно, чтобы Мэн Яо улыбнулся. Возможно, Не Минцзюэ просто не справился с собственными желаниями. Возможно, ещё до начала течки Мэн Яо он уже находился на пороге гона и именно поэтому так быстро потерял контроль. Как бы сильно Не Минцзюэ ни сожалел, он всё равно пытался поступить правильно и заботился о Мэн Яо так, как альфа заботился бы о своей омеге после особенно тяжёлой недели. Однажды Не Минцзюэ сделает будущего супруга очень счастливым. Самому Мэн Яо придётся довольствоваться воспоминаниями о днях и ночах, проведённых рядом с ним. После еды и горячей ванны он почувствовал себя гораздо лучше. Тщательно одевшись, Мэн Яо направился в кабинет, который делил с главой ордена. Увидев количество бумаг, накопившихся за неделю непрерывной близости, он едва не расплакался. Но всего в нескольких шагах за собственным столом сидел Не Минцзюэ, поэтому Мэн Яо сдержался. В следующие недели их отношения оставались натянутыми. Мэн Яо с трудом разбирал горы документов, особенно многочисленные отчёты по итогам совета орденов. По ночам он плохо спал: тело не находило покоя, а сновидения были переполнены воспоминаниями о течке и гоне Не Минцзюэ. Через три недели началась тошнота. Поначалу Мэн Яо решил, что заболел. Возможно, организм возмущался после долгих месяцев подавления течки и последовавшей за ними изнурительной недели. Возможно, причиной были переутомление или хронический недостаток сна. Как бы то ни было, пища перестала удерживаться в желудке. Мэн Яо изо всех сил скрывал это от главы ордена. После течки Не Минцзюэ начал обращаться с ним как с чем-то хрупким, словно одного резкого слова было достаточно, чтобы разбить Мэн Яо на части. Ему отчаянно хотелось вернуть прежнюю непринуждённость, но отношения уже необратимо изменились. По крайней мере, работа оставалась при нём. Мэн Яо по-прежнему служил главе, которого уважал, и тот, судя по всему, не стал относиться к нему хуже после разделённой течки. С остальным можно было справиться. Всё когда-нибудь проходило. Он подавил очередной приступ тошноты и низко склонился над столом, продолжая быстро переписывать документ. За другим, гораздо более внушительным столом Не Минцзюэ тихо обсуждал передвижения войск на северной границе со своим любимым командиром Не Цзунхуэем. Всё выглядело привычно. Хотя бы на несколько мгновений Мэн Яо мог притвориться, что ничего не изменилось. --- Не Минцзюэ хотел вернуться в прошлое и хорошенько ударить самого себя. Ему следовало лучше понимать последствия. Нельзя было разделять течку Мэн Яо, не поговорив с ним заранее. А уж обрушивать на маленького омегу собственный гон, словно дикое животное, было совершенно непростительно. Как теперь вернуть доверие Мэн Яо? Сам факт, что именно этот омега пробудил в нём гон, казался хорошим знаком. Возможно, Не Минцзюэ наконец встретил человека, которого так долго ждал. С ним были совместимы лишь очень немногие омеги. Родись Лань Сичэнь омегой — или сам Не Минцзюэ, — они наверняка идеально подошли бы друг другу. Но, несмотря на привычку разделять гон, оба понимали: однажды им всё равно придётся найти омег для брака и продолжения рода. В юности Не Минцзюэ позволял свахам семьи Не водить его от одной смотрины к другой. Он знакомился с бесконечной чередой омег: молодыми представителями благородных семей и детьми богатых торговцев. На советах орденов заклинатели-омеги бросали ему цветы, находили поводы заговорить после его победы в состязании мечников или пытались следовать за ним во время общих ночных охот. Ни один не вызвал ничего сильнее мимолётного интереса. Так продолжалось, пока он не увидел Мэн Яо у реки. Тот наполнял фляги водой, а волосы были отведены в сторону, открывая тонкую полоску светлой шеи. Затем Не Минцзюэ заметил тщательно скрываемую ярость на его лице, когда они вместе услышали, как солдаты за спиной распространяют мерзкие слухи о происхождении Мэн Яо. А потом Не Минцзюэ привёз его в Нечистую юдоль, дал работу и за несколько недель увидел, как хаос в кабинете превращается в безупречно организованный штаб. Он с самого начала понимал, какой властью обладает над Мэн Яо. Понимал, что является его непосредственным начальником, поэтому не хотел давить на омегу и открыто показывать заинтересованность. В этом отношении у Лань Сичэня было больше возможностей. Если Мэн Яо не захочет отвечать на его чувства, то сможет просто отказать и вернуться под защиту ордена Не. Не Минцзюэ убеждал себя, что не станет ревновать, если Мэн Яо выберет Сичэня. Но втайне ждал хотя бы одного знака, что омега желает именно его. Как ему показалось, знак наконец появился. Однако влечение во время течки было ненадёжным и спутанным. Следовало подождать, а потом спокойно поговорить с Мэн Яо, когда цикл закончится. Вместо этого Не Минцзюэ воспользовался предложением, а наутро увидел, как омега сидит на постели, обняв себя руками, маленький и несчастный. Чувство вины, пронзившее его в тот момент, убило бы человека послабее. Прошёл уже месяц, а Мэн Яо с каждым днём становился всё худее. Сколько бы Не Минцзюэ ни пытался — очень ненавязчиво — подсовывать ему еду, одежда всё свободнее висела на его теле. Открыто кормить омегу он не мог: такой жест неизменно означал ухаживание. Не Минцзюэ не имел права снова навязывать свои чувства подчинённому. Поэтому он лишь следил, чтобы еда всегда находилась рядом. Но Мэн Яо почти ничего не ел. Он словно угасал прямо перед глазами. В голове Не Минцзюэ вновь поднялся старый страх. От чего именно умерла Мэн Ши? Не повторял ли её сын тот же путь? Почему Мэн Яо не обращался к лекарю и не просил отпуск, чтобы отдохнуть и восстановиться? Всё разрешилось примерно через пять недель после разделённой течки. Не Минцзюэ велел принести обед прямо в кабинет. Слуга выполнил распоряжение, однако стоило ему войти с блюдом нарезанного мяса кабана, как лицо Мэн Яо мгновенно побелело. — Мэн Яо? — позвал Не Минцзюэ. Омега поднялся и сделал несколько неуверенных шагов от стола. Слуга пошевелился, и по комнате распространилась новая волна запаха жареного мяса. Мэн Яо вырвало прямо на каменный пол. Этого было достаточно. Не Минцзюэ велел слуге оставить еду и убрать за омегой. Затем обхватил Мэн Яо рукой, собираясь помочь ему идти, но тот продолжал опасно шататься. — Прошу прощения, — пробормотал Не Минцзюэ и поднял его на руки, словно невесту. Мэн Яо издал тихий звук протеста, но сопротивляться не стал. Не Минцзюэ донёс его до самой лечебницы. Дежурил там пожилой омега по имени Не Чжихао. Как и Не Цзунхуэй, он получил фамилию Не в награду за исключительную службу семье, хотя произошло это ещё до рождения Не Минцзюэ. Не Чжихао никогда не вступал в постоянную связь, но в детстве заменял братьям Не строгую и заботливую тётушку. Не Минцзюэ испытал настоящее облегчение, увидев именно его. Он доверял этому омеге и знал, что Мэн Яо окажется в надёжных руках. — Минцзюэ, что случилось? — спросил Не Чжихао. — Быстро положи его сюда. — В последние недели он становился всё слабее и худел. Сегодня принесли обед, и его внезапно вырвало. После этого он едва не потерял сознание. Не Чжихао направил в тело Мэн Яо поток ци. Не Минцзюэ изо всех сил старался сохранять терпение, пока лекарь проводил осмотр. Прошло около десяти минут, прежде чем его руки остановились над животом омеги. — А-а, — произнёс Не Чжихао. — Вот, значит, как. — Что с ним? Он болен? — Сначала разбудим его. Минцзюэ, прикажи принести с кухни чай. Лучше имбирный. И немного поджаренного хлеба, самого простого. Не Минцзюэ немедленно подчинился. Не имело значения, что теперь он являлся главой ордена. Не Чжихао по-прежнему мог командовать им точно так же, как в детстве. Вернувшись, Не Минцзюэ увидел, что Мэн Яо уже сидит на лечебной постели и выглядит крайне смущённым. Он осторожно принял чашу имбирного чая и немного расслабился, когда запах не вызвал нового приступа. — Маленькими глотками, — велел Не Чжихао. — И съешь хлеб. Из-за постоянной рвоты желчью у тебя уже повреждено горло. Следовало прийти ко мне гораздо раньше. Мэн Яо тихо извинился, совершенно пристыженный пожилым омегой. Не Чжихао недовольно фыркнул, но больше ничего не сказал, пока Мэн Яо не допил чай и не съел половину маленькой булки. — Насколько мне известно, ты умный человек, — произнёс лекарь. — Неужели до сих пор не понял, что происходит с твоим телом? Мэн Яо сначала удивился, затем задумался. Наконец между его бровями появилась складка. — Но я принимал травы… — Они не дают полной гарантии. Особенно если одновременно использовать другие лекарства. Скажи, ты несколько раз подряд откладывал течку? Не Минцзюэ начал понимать. Он тяжело опустился на стул возле двери. Мэн Яо кивнул и посмотрел на сложенные поверх пока ещё плоского живота руки. — Почти целый год подавлял каждый цикл, пока тело не заставило течку начаться. Не Чжихао тяжело вздохнул. — Да, этого вполне достаточно, чтобы нейтрализовать действие предохраняющих трав. Он наконец посмотрел на Не Минцзюэ. — Я слышал слухи, будто ты разделил чью-то течку. Причём впервые в жизни. Не Минцзюэ кивнул, не отрывая взгляда от Мэн Яо. — У меня образовался узел. Произносить подобное вслух было неловко, но лекарь обязан был знать. Узел значительно увеличивал вероятность зачатия. — Я уже всё подтвердил, — ответил Не Чжихао. — Мэн Яо, ты беременен. Срок чуть больше пяти недель, что совпадает со временем твоей течки, верно? — Да, — едва слышно произнёс Мэн Яо. Не Чжихао посмотрел сначала на него, затем на Не Минцзюэ и снова вернулся взглядом к омеге. — У тебя ещё есть выбор, — мягко сказал он. — Если ты не хочешь этого ребёнка… Голова Мэн Яо резко поднялась. Он посмотрел на Не Минцзюэ широко раскрытыми глазами, словно ожидал, что тот сейчас закричит. Не Минцзюэ хотел ребёнка. Он ещё никогда не встречал настолько совместимого омегу. Мысль о том, что их с Мэн Яо ребёнок однажды станет наследником ордена Не, вызывала почти болезненное желание. Но говорить об этом было нельзя. Решение должно было принадлежать Мэн Яо. Омега продолжал молчать и внимательно изучал лицо Не Минцзюэ, словно пытался найти ответ в его выражении. Не Минцзюэ лихорадочно размышлял, какие слова позволят Мэн Яо принять собственное решение без давления. Он медленно поднялся, подошёл к лечебной постели и опустился рядом на колени. — Мэн Яо, выбор принадлежит тебе, — тихо произнёс он. — Если ты не хочешь ребёнка, я уйду и позволю вам с лекарем обсудить всё наедине. После этого мы больше никогда не заговорим о случившемся. Не Минцзюэ не заметил бы едва видимой складки между бровями, если бы не смотрел настолько внимательно. Похоже, этот вариант Мэн Яо не устраивал. Он глубоко вдохнул. Не Минцзюэ вспомнил мать Хуайсана, которая тоже забеременела неожиданно. Отец тогда усадил семилетнего сына перед собой и объяснил, что собирается жениться на ней, чтобы никто не смел презирать женщину и будущего ребёнка. Он говорил, что поступить так будет правильно, хотя маленького Не Минцзюэ расстраивала мысль, будто отец заменит его собственную мать. Это чувство прошло быстро — особенно потому, что мать Хуайсана вскоре умерла. Не Минцзюэ часто жалел, что у него почти не было возможности узнать её лучше. Его ребёнок и ребёнок Мэн Яо обязательно будет знать обоих родителей. Будет знать блестящий ум и заботу своей матери. Будет знать отца, который поступил правильно и защитил её. — Если ты хочешь оставить ребёнка, — медленно продолжил Не Минцзюэ, — я буду рядом на протяжении всей беременности и после его рождения. Я женюсь на тебе, чтобы наш ребёнок не столкнулся ни с одним препятствием. Назову его своим наследником, и он будет любим нами обоими и всем орденом. — Вы женитесь на мне только ради ребёнка? — тихо спросил Мэн Яо. Не Минцзюэ заставил себя не вздрогнуть. На самом деле он с радостью женился бы на Мэн Яо и без беременности. Ему хотелось брака по любви — или хотя бы союза, основанного на совместимости и надежде. Но если единственной возможностью станет брак по политическим причинам, это всё равно было далеко не худшим исходом. — Да, — просто ответил он. — Скажи одно слово, и я начну приготовления. Мэн Яо заставил его ждать. Несколько минут он сидел неподвижно, глубоко погружённый в мысли. Когда омега наконец кивнул, с плеч Не Минцзюэ словно сняли тяжёлый плащ. — Что ж, — произнёс Не Чжихао. Оба вздрогнули, совершенно забыв о его присутствии. — Похоже, тебе предстоит организовать свадьбу, Минцзюэ. А мы с Мэн Яо обсудим, как справляться с тошнотой и что ему необходимо есть, чтобы восстановить силы. Теперь он кормит двоих. Мэн Яо улыбнулся, и на его щеках появились глубокие ямочки. Не Минцзюэ поднялся и на мгновение замер. Раньше он никогда не позволил бы себе подобного, но теперь Мэн Яо был его женихом и носил их ребёнка. Поэтому Не Минцзюэ наклонился и провёл щекой по его щеке, смешивая запахи. Когда он отстранился, глаза Мэн Яо были широко раскрыты. Не Минцзюэ решил, что настало подходящее время для тактического отступления, и немедленно ушёл. Позже он вернётся и подробно расспросит Не Чжихао обо всём, что нужно знать для безопасной беременности. Он не подведёт Мэн Яо. Сделает всё, чтобы омеге было удобно и чтобы у него имелись наилучшие шансы пережить роды — не так, как мать Хуайсана. Мэн Яо ни в чём не будет нуждаться. Не Минцзюэ лично об этом позаботится. --- Когда-то Мэн Яо, возможно, представлял собственную свадьбу, но она точно выглядела иначе. Не Минцзюэ потребовал выбрать ближайший благоприятный день. Он оказался всего через девять суток после обнаружения беременности. Практичная сторона Мэн Яо была довольна. Они могли заявить, что ребёнок родился раньше срока, а приличное общество не посмеет открыто обвинить их во лжи. Разумеется, все всё равно поймут. По Цинхэ уже распространилась новость, что глава ордена собирается жениться на омеге, с которым разделил течку. С практической точки зрения всё складывалось удачно. Эмоционально Мэн Яо не был настолько уверен. Свадьбу готовили в спешке. Портные наскоро сшили красное одеяние и простой покров для лица, а традиционные предсвадебные обряды либо полностью отменили, либо сократили до нескольких формальностей. Впрочем, семьи, с которой Не Минцзюэ следовало бы договариваться, у Мэн Яо всё равно не было. Не Хуайсану предстояло провести в Облачных Глубинах ещё четыре месяца, и Не Минцзюэ отказался вызывать его ради церемонии. Отправить письмо и дождаться возвращения младшего брата до выбранной даты было невозможно. Большинство омег сочло бы такую свадьбу жалкой пародией, но чувства Мэн Яо были гораздо сложнее. Не Минцзюэ вовсе не обязан был на нём жениться. Он мог заставить Мэн Яо избавиться от ребёнка. Мог выгнать, обрекая незаконнорождённого сына главы ордена родить ещё одного бастарда, которого никто никогда не признает. Мог оставить Мэн Яо в Нечистой юдоли, тайно баловать ребёнка, но на людях отказываться от обоих. Вместо этого Не Минцзюэ опустился на колени возле лечебной постели и пообещал жениться. Пообещал сделать ребёнка сына проститутки и незаконнорождённого наследником великого ордена. С политической точки зрения это было чрезвычайно опасное решение. Мэн Яо с трудом представлял, что по этому поводу думали старейшины семьи Не. За день до свадьбы он осторожно поделился сомнениями с Не Чжихао. — Старейшины обрадовались бы, даже будь ты Вэнем, — заявил пожилой лекарь. — Они уже много лет отчаивались, что наш глава никогда не возьмёт супруга и не оставит официального наследника. — Наследником является Не Хуайсан. Не Чжихао одарил его оценивающим взглядом. — Ты действительно считаешь, что этот мальчик станет хорошим главой ордена? Мэн Яо нахмурился. Очевидным ответом было «нет». Не Хуайсан отличался ленью, детской избалованностью и физической слабостью — особенно для альфы. Но… — Думаю, при необходимости он сделает то, что должен, — честно ответил Мэн Яо. Получит ли Не Хуайсан от этого удовольствие? Разумеется, нет. Он возненавидит каждое мгновение. Однако Мэн Яо знал: под растрёпанными волосами скрывался живой ум. Стоило лишь дать Не Хуайсану настоящую причину им воспользоваться, и молодой альфа, возможно, сумел бы выдержать давление вместо того, чтобы сломаться. Не Чжихао тихо хмыкнул, но Мэн Яо не понял, согласился ли он. Ему действительно хотелось, чтобы Не Хуайсан присутствовал на церемонии. Хотя младший альфа наверняка пожаловался бы на отсутствие пышности. Сама свадьба завершилась быстро. Совершив положенные поклоны, Не Минцзюэ отвёл Мэн Яо в свои покои. Отныне им предстояло жить вместе. — Я могу приказать принести ещё одну постель, — тихо предложил Не Минцзюэ. Мэн Яо задумался. Внутренняя природа омеги ликовала от мысли превратить постель Не Минцзюэ в собственное гнездо. Глава ордена мог не желать его, но всё равно оставался отцом ребёнка. Не Чжихао объяснил, что бессонница была естественной реакцией тела на одиночество. Организм требовал окружить себя запахом Не Минцзюэ и чувствовать, что во время беременности его защищает альфа. — Если глава ордена не возражает… — Минцзюэ. Мэн Яо нахмурился. — Вы всё равно остаетесь моим главой ордена. — Я не хочу, чтобы мать моего ребёнка обращалась ко мне настолько официально, — ответил Не Минцзюэ. — Прошу. Мэн Яо медленно кивнул и запретил себе искать в просьбе скрытый смысл. — Минцзюэ, — произнёс он. — Я… устал. Этого оказалось достаточно. Не Минцзюэ немедленно приблизился и помог снять свадебное одеяние. Даже когда на Мэн Яо остались лишь нижняя рубашка и штаны, в его прикосновениях не было ничего сексуального. Когда Не Минцзюэ начал раздеваться сам, Мэн Яо повернулся спиной и забрался на постель. Она пахла чудесно. Лёгкий мускус альфы смешивался с ароматом соснового дыма из камина. Мэн Яо всегда любил запах сосны и особенно то, как он впитывался в волосы и одежду Не Минцзюэ. Как глава ордена, тот обладал самым большим личным очагом и чаще других находился возле общих печей. Мэн Яо казалось, что даже на далёком поле боя запах соснового дыма навсегда останется частью естественного аромата Не Минцзюэ. Постель прогнулась, когда тот лёг рядом. Мэн Яо продолжал лежать к нему спиной. Он не был уверен, станет ли Не Минцзюэ его касаться. Они только что поженились, а прежде Мэн Яо уже предлагал ему своё тело. Неизвестно, что он почувствует, если альфа теперь решит предъявить на него права. Возникнет ли отвращение? Зашипит ли он, требуя отступить? Или с готовностью примет прикосновение, как во время течки? Не Минцзюэ его не коснулся, и Мэн Яо так и не получил ответа. Постепенно он уснул под тяжёлое, ровное дыхание альфы. На следующее утро — как и каждое утро после него — Мэн Яо проснулся прижатым к Не Минцзюэ. Голова лежала на его груди, а ухо касалось кожи так плотно, что был слышен ровный стук сердца. Одна рука Не Минцзюэ обнимала Мэн Яо за плечи. Вторая покоилась на животе, словно защищая драгоценную жизнь, зарождавшуюся внутри. В то первое утро Не Минцзюэ хрипло извинился и поспешно покинул комнату, отправляясь на рассветную тренировку с солдатами, как делал всегда. В будущем это станет настолько привычным, что ни один из них не будет замечать, как тела сами стремятся друг к другу во сне. Но в то первое утро, оставшись в одиночестве, Мэн Яо обнял собственный живот. Он позволил себе представить другой мир. Мир, в котором Не Минцзюэ действительно его любит. Мир, где отец признал его и на свадебной церемонии присутствовало приданое, достойное наследника Цзинь. Мир, где мать стояла рядом в день его свадьбы и однажды увидела бы, как растёт внук. Мэн Яо поклялся, что воспитает ребёнка с той же нежностью и заботой, с какой мать растила его самого. Его ребёнок будет законнорождённым. Будет жить в роскоши. Будет учиться у лучших заклинателей Поднебесной. Его ребёнок будет в безопасности. Возможно, сам Мэн Яо не получил жизни, о которой мечтала для него мать. Возможно, не получил даже той жизни, о которой тайно мечтал сам. Но ребёнок получит всё. Этого должно было быть достаточно. Мэн Яо судорожно выдохнул и тщательно умыл лицо, чтобы никто не увидел следов слёз. Это были последние слёзы, пролитые им ради самого себя. Отныне значение имел лишь ребёнок — наследник ордена Не и единственная причина, по которой Мэн Яо стал супругом главы ордена. Он научится довольствоваться этим.