Наследие Звезд и Королей

Со дня бала прошло четыре дня, и все это время жизнь внутри семейства Блэков била ключом. Старшие погрузились в работу, бизнес и походы по гостям, а младшие наслаждались каникулами, теплом и свободой. За три дня, что прошли без похмелья и головной боли, компания гриффиндорцев и слизеринцев успела изучить две магловские деревушки, которые располагались вблизи замка, устроить массовый заплыв на речке вместе с собаками и Бонней, обгореть и самую малость разнести кухню. Последнее получилось случайно - изначально был план сделать пиццу, испечь шоколадное печенье и устроить ночевку с фильмами ужасов. Ночевка, в итоге, состоялась, но вместо просмотра ужастиков все драили кухню. Драко был этим крайне возмущен, но так как выбора не было наравне со всеми работал тряпкой и шваброй. Собственно именно после этого случая взрослые и решили, что пора возвращаться в город, где мест для прогулок намного больше, а шансов разнести дом значительно меньше. “Ремонт поместья обойдется в десять раз дороже, чем аттракционы, мороженое и прочая детская лабуда” - примерно прикинул цифры Поллукс, после чего все дружно пошли собирать чемоданы. К вечеру в замке остались только Ирма, Поллукс, Мелания и Арктурус и без утайки выдохнули. Они были рады детям и внукам, с ними никогда не было скучно, но временами так или иначе хотелось тишины и покоя. Младшие, на самом деле, тоже уже соскучились по городу. Речка, свежий воздух, прогулки на велосипедах и отсутствие городского шума были хороши, но все равно наскучили. Все внутри требовало общения, долгих прогулок и веселья, а потому уже на следующий день вся компания отправилась гулять в центр Лондона. Но, кроме работы и прогулок, была еще одна причина вернуться домой - все соскучились по рутине. Всем уже хотелось вернуться к жизни только своей семьей, к своим привычкам и относительно спокойным будням. Подросткам хотелось личного пространства, родители хотели выдохнуть и не трансгрессировать по сто раз на дню, а у Доры, Флер и старших братьев Уизли желания были еще проще - удобный маршрут “работа-дом”, любимая кофейная поблизости и та самая рабочая атмосфера, когда хочется делать больше и больше. У Нимфадоры работа как раз таки шла полным ходом. Билл и Флер попросили друзей из отдела аналитиков помочь, и уже через два дня отчет по всему имуществу Лестрейнджей лежал у старшей Тонкс на столе. Сказать, что это было занимательное чтиво - не сказать ничего. Странные проверки и обыски, необоснованно большие штрафы на «помощь семьям, пострадавшим во время войны», несанкционированные списания имущества, повышенные налоги и переводы на безымянные счета - и это лишь малая часть того, что бросилось в глаза. То, что дело нечисто понял бы даже трехлетний ребенок, а потому, сделав копию отчета и убрав отовсюду фамилию Лестрейндж, Дора пошла в экономический отдел просить ребят оттуда пробить счета по их базе. У тех, конечно, и своей работы навалом, но они честно пообещали посмотреть как только появится время и возможность. Когда такой момент наступит Дора не знала, а нажитая чуйка говорила, что медлить не стоит, поэтому ,едва закончился рабочий день, она поспешила рассказать все семейству. Реакция была именно такой, какую она ожидала увидеть: Белла посылала в адрес «доброжелателей» все семейные проклятия, какие только могла вспомнить, Рудольфус ругался сквозь стиснутые зубы, а Рабастан сидел, понуро опустив голову, и думал о чем-то своем. Реакция старших Блэков была практически одинаковой: поджатые губы, сведенные брови и задумчивый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. То, что нужно наведаться в поместье Лестрейнджей и поговорить с родителями Рудольфуса и Рабастана понимали все, но желания не было ни у кого. Дора помнила то пресловутое чаепитие, за время которого возненавидела чай, и повторение этого ей совсем не хотелось. В какой-то момент степень отчаяния зашла до той отметки, когда идея прийти с «официальным» орденом для осмотра перестала казаться бредовой. — А может быть… - начала Друэлла и почти сразу словила на себе несколько вопросительных, полных надежды взглядов, - Может быть, нужно сначала довести их до, так скажем, нужной кондиции, с уже потом расспрашивать? — Ты хочешь их напоить? - удивился Сигнус, смотря на супругу с шоком и восторгом одновременно: — Ну, а почему нет? Нет такого языка, который не развяжет хороший алкоголь, - пожала плечами миссис Блэк и выжидающе посмотрела на братьев Лестрейндж. — Что-то подлить не получится, это почувствуют и артефакты, и домовики, - покачал головой муж Беллы. — А подливать и не придется, - довольно улыбнулась Нимфадора. У нее явно появилась идея. - Нет такого языка, который не развяжут хороший алкоголь и душевный разговор. Или громкий спор. Белла уловила настроение племянницы и ей оно понравилось. Было в нем и что-то озорное, и взрывное, и притягательное настолько, что бывшая Блэк поверила в ее идею за считанные секунды. —Как вам идея устроить знакомство с родственниками? Дора сама не знала, как и в какой момент ей пришла эта идея, но почему-то сомнений в том, что это сработает не было совсем. Она помнила какой фурор произвели Камила и Гермиона, просто появившись в гостиной в своей привычной манере - с шумом, спорами и смехом - и понимала, это только часть того, что может быть. А уж сколько эмоций могут вызвать те же бабушка и дедушка… это должно быть весело. Ками, услышав идею сестры, удивленно подняла брови, но уже через секунду сказала “Я хочу это увидеть”. Реакция Теда и Андромеды была несколько иной: Тед рассмеялся, попросив обязательно заснять все на камеру, чтобы он потом смотрел это вместо Чемпиона мира по боксу, а Меда сначала замерла, не веря в то, что услышала, а потом заявила, что впервые в жизни готова поставить немеренные деньги на кого-то. У остальных Блэков идея Доры вызвала разные эмоции: кто-то смотрел неверящим взглядом и не моргал минуту-другую, кто-то говорил, что у них есть все шансы испортить отношения с родственниками (от такой перспективы практически никто не расстроился), а кто-то ради этого зрелища был готов опустошить все семейные запасы вина, шампанского и виски. Родители Теда восприняли идею с любопытством. Во-первых, они всегда были за любой кипиш, кроме голодовки, а во-вторых, Эмили уж очень хотела наконец познакомиться с семьей Меды. Изначально думали, что знакомство состоится во время бала, но обстоятельства сложились иначе: крупный форум, на котором обязательно нужно было присутствовать, чтобы продлить один из важных контрактов, был в Нью-Йорке, а разница между мероприятиями была всего шесть часов. Все решили, что настоящее семейное сборище можно устроить и позже - перед свадьбой Сириуса и Марлин - , и сейчас большая часть семейства Блэков заметно нервничала. Все понимали, что у старших Тонксов есть все основания их недолюбливать и даже осуждать - их поступки и поведения действительно были ужасными, - но каковы шансы, что они поладят в принципе? У Сигнуса и Друэллы были ощущения, что нулевые. Они вслушивались в то, что говорили Камила и Нимфадора, распрашивали Сириуса и Альфарда, даже пересмотрели социальные сети и все новостные порталы и итог был один - они разные. Старшие Тонксы постоянно пробовали что-то новое - фотография прыжка с парашютом и ныряния с аквалангами до сих пор были у миссис Блэк перед глазами -, ни минуты не сидели на месте и были далеки от фразы “Помолчи,будь умнее”. Идеально, чтобы вывести старших Лестрейнджей на разговор, и безумно сложно, чтобы ужиться с потомственными аристократами. Два дня приготовлений прошли незаметно. Самолет Эмили и Аарона Тонксов приземлился в аэропорте Хитроу за день до назначенной даты, и уже к вечеру все семейство Тонкс вместе с четой Малфоев и Лестрейнджей сидели в “Небесном отражении” и усиленно пытались продолжать разговор. Если Аарон и Сигнус - не без помощи Теда и Люциуса - через какое-то время разговорились об экономике, рынке машин и нвых налогах, то общение Эмили и Друэллы заканчивалось на “Чудесный салат”, “Прекрасная погода” и “Да, долетели хорошо”. Напряжение, исходившее от них, витало над столом густым облаком и это чувствовали все. Сестрички Тонкс и сидящие рядом Драко и братья Лестрейндж обменивались тревожными взглядами каждые две-три минуты и судорожно пытались что-то придумать. Рассказы о том, как прошел бал казались затянутыми и наигранными, разговор о форуме, на котором были родители Теда, тоже не шел - большую часть терминов многие не знали, а устраивать из ужина лекцию не хотелось. Универсальный способ - воспоминания о прошлом и чудесном - тоже не сработал, то, что помнили Тонксы не знали Блэки и наоборот. В какой-то момент Судьба, видимо, смилостивилась и эмили с Друэллой разговорились о цветах, которые стояли на столах. Боясь лишний раз вздохнуть, все уткнулись в свои тарелки, а Анди, подозвав официанта и уточнив, чья была идея поставить цветы, пообещала выписать этому чудесному человеку премию. Разговор наконец пошел. Говорили про еду, про погоду, про планы на ближайшее время и одежду. Конечно, без фразочек из разряда “А вы не знали?” и “Вас же не было” не обошлось, но в целом ужин прошел спокойно и прилично: поножовщины, скандалов и криков с обвинениями и слезами, к всеобщему счастью, не было. Вот только отсутствие криков не значило отсутствие эмоций. Камила знала это, как свои пять пальцев, видела сотни раз, а потому не удержалась и в один момент подняла ментальный щит. Практически сразу ее наполнили чужие эмоции. Неприятные, мягко говоря, эмоции. Зависть, обида, непонимание, надежда, грусть - все это вылилось на нее ведром ледяной воды, заставив едва заметно поморщиться. Тонкс не была идиоткой, но внутри все же надеялась, что родственники смогут найти общий язык. И самое поганое - она понимала всех. Понимала родителей, которым было стыдно и грустно от того, что их опасения, пускай и не в самом худшем виде, сбылись; понимала Дору, чье чувство вины за предложенную идею ощущалось за километр; братьев Лестрейндж с их сконфуженностью и тех понимала. От всех нахлынувших разом эмоций закружилась голова. — Ты в порядке? - шепотом поинтересовался Драко, заметив, как сестра побледнела и крепко сжала бокал с соком. — Нет, - честно призналась Камила, откинувшись на спинку стула. Блондин проследил за её взглядом, который постоянно переходил с то на старших Тонксов, то на Блэков, и понял, что она имеет в виду. Сложно быть в порядке, когда семья распадается на два лагеря. К тому моменту, когда ужин наконец закончился, а на небе уже загорелись первые звезды, устали все. Блэки, Малфои и Лестрейнджи воспользовались камином в кабинете Андромеды, старшие Тонксы взяли такси до отеля, где они остановились, а чета Тонкс дождалась закрытия ресторана и только потом села в машину. Тед вёл машину, толком не смотря на знаки и разметку, Меда писала мысли в заметки, а Ками и Дора вырубились за первые пять минут дороги. Ужин прошел плохо, и это все понимали. Утро следующего дня уже по традиции началось с крика: — Мы проспали! Андромеда и Нимфадора носился по всему дому, ища то спонжи, то сумки, то ключи от машины. Обе должны были присутствовать на чаепитии у старших Лестрейнджей, а потому пришлось изрядно попотеть, чтобы выбрать наряд, который не вызовет волну осуждения и лекцию с самого порога. Иначе их шансы узнать то, что нужно и не сойти с ума к вечеру сводились к нулю. Выбор пал на практически одинаковые твидовые костюмы, простые туфли и жемчужные украшения. Ками, внутренне радуясь тому, что ей разрешили жить свою лучшую жизнь и не страдать два дня подряд, без вопросов и споров накрасила и маму, и сестру, а потом, пока те завтракали, сделала обеим гладкие пучки. — Котенок, ты - чудо! - восторженно сказала Дромеда, целуя младшую дочь в щеку и разглядывая себя в зеркало. Когда сборы закончились, а машина Доры наконец выехала со двора, Ками, расслабления и довольная, направилась на кухню, где уже во всю хозяйничал Тед. Как бы сильно он не хотел посмотреть на «схватку двух гигантов», как в шутку назвал чаепитие Сириус, рабочие задачи и назначенные совещания никто не отменял. У Ками на папу были свои планы, а потому сейчас она приглядывалась и прислушивалась, чтобы понять в каком он настроении. Убедившись, что яичница не пригорела, вещи на своих местах, а галстук не раздражает, она аккуратно начала: — Пап, а помнишь, ты мне кое-что обещал? Тед поднял заинтересованный взгляд на дочку и кивнул. Такую хотелку было сложно забыть. — Это все еще в силе? - не спеша радоваться, продолжила допрос младшая Тонкс. Она даже не заметила, как ее пальцы начали постукивать по столешнице. — Ты в этом уверена? Не пожалеешь? - вопросом на вопрос ответил папа. Он не был против затеи дочери, но боялся, что она потом пожалеет о сделанном. — Уверена, - без тени сомнения сказала Ми. - Пап, я мечтаю об этом уже больше года и впервые сказала об этом кому-то только месяц назад. — Что, даже Блейзу не говорила? - подловил дочку Тед. — Не помню, - ушла от ответа гриффиндорка. - Честное слово, пап, она будет небольшая, почти незаметная. — Котенок, важен не размер , важно значение. И самое главное - чтобы тебе нравилось. Ну, и чтобы мама нас за это не прибила, - заметил мистер Тонкс, надеясь, что у старшей дочери и жены сегодня все получится. Иначе они нарвутся на очень большие неприятности. — Маме понравится, это гарантирую. А вот за бабушку не ручаюсь, - хихикнула Ками. — Какую именно бабушку? - улыбнулся Тед, допивая кофе. — За обеих, - честно сказала Ми, отвечая кому-то на сообщение. День обещал быть насыщенным. *** Собираясь в поместье Лестрейнджей, Дора представляла огромный замок, в каких обычно живут злодеи в сказках. В ее фантазиях это было мрачно место с кучей привидений, вечно плохой погодой и со скрипучими полами. На деле все оказалось совсем иначе. Не было ни возвышающихся в небо шпилей на башнях, ни статуй горгулий, ни черных витиеватых ворот, как в фильме ужасов. Все было вполне обычным и даже милым: клумбы с цветами, небольшой фонтанчик, дорожка из белого камня и аромат спелых сочных фруктов. Ничего страшного, ужасного и пугающего. В одно мгновение Тонкс стало стыдно настолько, что кончики волос против воли окрасились в красный цвет. Сколько раз она своими глазами видела, что страшные с виду люди оказывались добрыми и понимающими, а те, кто вечно ходит с идеальной улыбкой на лице, оказывались редкостными мразями. Особенно стыдно было перед тетей Беллой. Да, иногда она была взбалмошной и непредсказуемой, но за все это время Дора не услышала от нее ни одного плохого слова. Ни о себе, ни о сестре, ни о родителях - ни о ком! Даже Гермиона не получила от Лестрейндж ни одного косого взгляда или оскорбления за спиной, хотя постоянно была рядом и даже несколько раз спорила с ней. Белла хорошая, подумала Нимфадора, выходя из машины. Хорошая, просто кто-то - возможно, она сама - создал ей такую репутацию, что хочешь не хочешь сначала думаешь о плохом. И это ни есть хорошо. Встретивший их на крыльце эльф - небитый, нешуганный, в чистой наволочке и с забавной серьгой в ухе - проводил их в гостиную, где уже ждали все семейство Лестрейнджей. — Вы вдвоем? - едва слышно спросила Друэлла, обнимая дочь. — Эмили сказала, чтобы мы ехали сами, а они с Аароном подъедут с водителем, - шепотом ответила Дромеда, садясь между дочкой и мамой. Дора села поближе к Беллатрисе и тут же начала что-то рассказывать, заставляя бывшую Блэк сдерживать рвущийся наружу смех. — Надеюсь, их водитель окажется пошустрее, - буркнул Сигнус, с раздражением поглядывая на украшенный цветочной росписью чайник. Надежды Блэка оказались напрасны: магловский водитель в этом районе совершенно не ориентировался, а потому старшие Тонксы задержались на добрые сорок минут. — Маглы, что с них взять, - фыркнула мать Рудольфуса и Рабастана, не замечая, как сжались кулаки у Андромеды и покраснели лицо Нимфадоры. Впрочем, старшая миссис Тонкс точно не была из скромного десятка: едва закончилась официальная часть с представлением и фразами из разряда «Очень рады нашему знакомству», она, ничего не стесняясь, выдала: — В какую же вы глушь забрались! Бедный водитель, всю округу объездил, чтобы найти ваш дворец. — Серьезно, - кивнул отец Теда, - Вы бы хоть знаки поставили. Вызовет кто-то скорую, а больной ,пока неотложка туда-сюда петляет, пять раз на тот свет отправится. Сказать, что терпение Лестрейнджей после этого висело на волоске - ничего не сказать. На лице Эдварда залегла глубокая складка между бровей, губы были сурово поджаты, а взгляд не предвещал ничего хорошего. На Анну даже смотреть было страшно: глаза угрожающе сощурены, рот приоткрыт, на скулах появился противоречащий всей аристократской моде румянец. Родители Теда этого не замечали - или делали вид, что не замечали -, спокойно сели на свои места и с интересом посмотрели на столик между диваном и креслом. Кроме чайного сервиза, вазы с цветами и блюдца с печеньем, там ничего не было. — Аперитив это, конечно, хорошо, но я надеюсь, будет что-то… попитательнее, - заметила Эмили, подмигивая внучке и невестке. Хоть виду никто и не подал, но идею миссис Тонкс поддержали все. Дора еще как ни кстати вспомнила бабушкину фирменную паэлью и дедушкин хамон, который он говорил во время семейных сборищ… Не выдержав столь буйных фантазий, желудок все-таки дал о себе знать жалобным воем. Не хватает пива и чипсов, мелькнула мысль в голове Нимфадоры, когда Анна, скрепя зубами, приказала эльфам приготовить все к обеду в большой столовой. Дальше разговор шёл максимально странно и натянуто. Леди Лестрейндж начинала говорить про что-то “тонкое и возвышенное”, Друэлла что-то отвечала, втягивала в разговор Эмили, а та, в свою очередь, меняла тему по щелчку пальцев. То, что начиналось, как очень скучный разговор о нравах и приличиях быстро переросло в жаркий спор о развитии, бизнесе и смене приоритетов. Лестрейнджи, как и многие другие чистокровные семьи, до сих придерживались традиционных взглядов и искренне верили, что только они являются правильными и благодаря таким ,как они, этот мир все ещё существует. Мнение Эмили не этот вопрос вопрос было кардинально другим. Для миссис Тонкс строгое воспитание, миллион запретов и длина юбки в пол были пережитками прошлого,от которых давным давно пора отказаться и жить долгой и счастливой жизнью. К аристократам и их высокопарным привычкам у Эмили было особое отношение. С самого детства ей все это казалось сущим бредом. Далёким, никак не касающимся её бредом. Когда же в их жизни появилась Меда, миссис Тонкс поняла, что это не просто бред, это насилие. Хорошо замаскированное, прикрытое добрыми намерениями и хорошей репутацией насилие. Других слов, которыми можно назвать то, что она услышала и увидела, просто не существует. Моральное состояние Меды, когда они с Тедом впервые приехали вместе, гневные письма от “родных и близких” , ссыпавшиеся на её голову последующие несколько месяцев, рассказы Сириуса о том, что тогда творилось в семье Блэков - все это приводило в ужас и заставляло миссис Тонкс вздрагивать и задумываться о личной охране для всех членов семьи. До охраны, в итоге, конечно, не дошло, все угрозы и волнения сошли на нет, и в моменте даже казалось, что началась спокойная, счастливая жизнь. А спустя несколько лет было нападение Пожирателей смерти, пожар и ночь, которую вся семья Тонкс до сих пор вспоминает с содроганием. Тогда-то наконец-то пришло понимание, насколько жестоки чистокровные аристократы. Это понимание и воспоминания о догорающем доме до сих пор жило в ее голове и не давало спать ночами. Именно поэтому сейчас она была напряжена до предела и даже не приблизилась к тому, чтобы быть открытой и приветливой с новоявленной родней. Именно поэтому она так пристально смотрела за руками и не давала себе расслабиться. Аарон чувствовал напряжение жены, а потому старался брать инициативу на себя и лишний раз отводил разговор от их семьи. Сорок минут ожидания еды показались всем бесконечно долгими, а потому к тому моменту, когда на столе появились наполненные до краев тарелки, единственным желанием оставалось просто спокойно поесть. Но и тут ждала неудача: представление Лестрейнджей об вкусном обеде значительно отличалось от того, к чему привыкли все остальные. Смотря на салат из капустных листьев, помидоров и каких-то водорослей, Аарон даже не заметил, как вслух сказал: —C таким питанием неудивительно, почему вы все такие кислые. Если бы меня так кормили, я бы тоже домо не спешил. От нагрянувшего международного и семейного скандала всех спасла бутылка заботливо привизенного Эмили вина. Собственно, именнно это вино и развязало наконец Лестрейнджам-старшим языки. Ни сразу, потребовалось около десяти тостов и наполненные до краев бокалы, но в итоге результат был достигнут: языки заплетались, а мозги не соображали. Наконец в игру вступала Нимфадора, ее диктофон и заранее заготовленный список вопросов. *** Выйдя из машины и помахав напоследок папе, Ками направилась в сторону кафе, возле которого они с Блейзом договорились встретиться. всю дорогу Тонкс чувствовала, как внутри все трепетало и тряслось. Первое свидание. Это ее первое свидание. Это осознание было одновременно страшным и прекрасным. От одной мысли, что теперь она и блейз - пара все внутри бурлило и кипело, вызывая волну мурашек пройтись по спине, а ладошки вспотеть. Как ни странно, но почему-то в своей голове Ми это именно так и представляла. Не в плане одежды или места - на это ей было откровенно наплевать -, а в плане человека. Только сейчас, подходя к одному из столиков на открытой веранде, Ками поняла, что все это время, думая о первом свидании, она представляла рядом с собой Блейза. Это происходило само собой раз за разом и в какой-то момент стало привычным и…. и правильным. Да, именно правильным . Это ощущалось правильным. От этой мысли Тонкс на мгновение замерла. Подобное озарение было все равно, что ведро ледяной воды на голову. Не прошло и полминуты, как из мыслей ее вывели теплые руки, обнявшие ее со спины. Теплые, загорелые, невероятно родные и надежные руки. — Ну, привет, красавица, - горячий шепот коснулся ее уха, и Ками не смогла сдержать улыбку. — Ты вовремя, - не без удивления заметила она, - На тебя это совсем не похоже. А вот это было правдой. Забини, как и многие итальянцы, практически всегда просыпал, опаздывал и в принципе по жизни старался не торопиться, а потому прийти куда-либо без каких-либо заминок и опозданий было большим достижением. — Вот именно я вовремя, а ты - нет, - улыбнулся итальянец, аккуратно беря тонкс за руку. От этого маленького и такого простого движения по коже обоих будто прошел маленький электрический заряд. Маленький, но достаточно мощный, чтобы напомнить, что это не сон и не фантазия, а реальность. — В смысле я не вовремя? - удивилась девушка. — Ну, знаешь, сборы, желание меня помучить… - протянул Блейз, идя чуть впереди. — И «девушка должна опаздывать», - закатив глаза, продолжила гриффиндорка и все-таки рассмеялась. Ками хотела было возмутиться, но Блейз вдруг остановился и развернул её к себе лицом. Его глаза - тёмные, как горячий шоколад - смотрели на неё с такой неприкрытой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — Ты сегодня красивая, сказал он просто, без тени привычной насмешки. - Я это уже говорил? Кажется, должен был сказать раньше. Но ты меня отвлекла своей пунктуальностью. Тонкс фыркнула, чувствуя, как щёки заливает предательским румянцем. На ней были простые джинсы, любимые конверсы и свитер на размер больше, но во взгляде Блейза она чувствовала себя так, будто надела самое роскошное платье в мире. Они пошли вдоль Темзы. Вечерний Лондон искрился огнями: фонари отражались в тёмной воде, а с моста открывался вид на колесо обозрения, которое медленно вращалось, усыпанное миллионами лампочек. — Я никогда раньше не гулял просто так, - признался Блейз, сжимая её ладонь чуть крепче. - Обычно у меня была цель: купить что-то, встретиться с кем-то. А с тобой... странно. Хочется просто идти и смотреть, как ты улыбаешься дурацким уткам. — Утки не дурацкие! - возмутилась Ками, но тут же рассмеялась, потому что он щипнул её за бок. Они купили два стаканчика горячего шоколада у уличного фургончика - Блейз настоял на самых больших, с маршмеллоу и взбитыми сливками. Ками выпачкала нос, и он, вместо того чтобы сказать ей об этом, вдруг наклонился и аккуратно слизнул капельку сливок с кончика её носа. — Забини! - в ужасе воскликнула она, отшатываясь. — Что? - он выглядел абсолютно довольным собой. - Был бы мармелад - я бы даже не стал уточнять. Это просто вопрос эффективности. Она засмеялась и стукнула его ладонью по груди. А потом вдруг поняла, что не хочет никуда торопиться. Не хочет думать о школе, о войне, о родителях, которые, возможно, сейчас с ума сходят от волнения. Она хочет только этого: холодного воздуха, сладкого шоколада на языке и Блейза, который смотрит на неё так, будто она - единственная женщина на всей планете. Они присели на скамейку у набережной. Где-то вдалеке играл уличный музыкант на саксофоне - грустно и красиво, словно сам город напевал мелодию их первого свидания. — Ками, - Блейз взял её лицо в ладони, большими пальцами гладя скулы. - Я, конечно, тот ещё идиот, но... я правда рад, что ты согласилась. — Я тоже, - прошептала она, прежде чем он поцеловал её. Сначала мягко, почти невесомо, пробуя на вкус шоколад и сливки. А потом глубже, увереннее, словно боялся, что она исчезнет. Ками запустила пальцы в его вьющиеся волосы и подумала, что ведро ледяной воды - это ничто по сравнению с тем, как жарко внутри, когда рядом с тобой такой Блейз Забини. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Мимо проходила пожилая пара, и женщина улыбнулась им, покачав головой - видимо, вспомнила себя молодой. — Мы можем остаться тут навсегда? - спросила Тонкс, утыкаясь носом ему в плечо. — Можем, серьёзно ответил он. - Но тогда завтра великая и ужасная Нимфадора Тонкс приедет за тобой с аврорской командой. А я пока не готов к такой аудитории. Она рассмеялась - громко, счастливо, не скрывая ничего. Они просидели так до тех пор, пока городские огни не начали гаснуть один за другим. Когда Блейз наконец вызвал машину, чтобы отвезти её домой, Ками поняла одну очень важную вещь: она не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Но самое удивительное - она точно знала, что это только начало. *** Солнце практически зашло за горизонт, на небе уже появились первые звезды, а легкая вечерняя прохлада наконец разогнала душившую весь пригород жару. На участке Тонксов горел свет, слышались музыка и голоса, а аромат жареного мяса наполнил воздух. Дора и Андромеда носили из кухни во двор посуду и закуски, Эмили и Друэлла, как ни странно, вместе осматривали территорию вокруг дома, а Аарон учил Сигнуса тонкому искусству приготовления шашлыков. Как так получилось, что люди, которые утром не могли просидеть вместе больше двадцати минут, резко нашли общий язык? Все просто - без кооперации и взаимопомощи их авантюра с Лестрейнджами давно пошла бы дракклу под хвост. Оказалось, что вывести из себя и напоить до нужной кондиции - лишь половина дела. Пьяные Лестрейнджи-старшие оказались еще невыносимее, чем трезвые. Мало того, что они начали откровенно оскорблять всех подряд, поливая всю семью Тонксов грязью, так еще и делали это очень заплетающимися языками. Толку от их выводки было мало - как бы Дора не старалась, никакой полезной информации из Анны и Эдварда не вышло. По общим ощущениям, они даже не пытались разобраться в семейном бизнесе и пустили все на самотек. Рудольфус и Рабастан, слушая родителей, все больше хмурились, а Белла, выслушав все, что свекровь о ней думает, и вовсе покраснела, чего раньше никогда не происходило. Друэлла, когда это увидела, даже сначала подумала, что у дочери жар, аллергия или еще, что похуже. Ни того, ни другого, к счастью или к сожалению, не было, а вот испорченное настроение - было и в огромных количествах. В итоге, никто, конечно, не пострадал. Родителей Рудольфуса и Рабастана отправили спать, братья сказали эльфам собрать всю имеющуюся документацию и перенести их в дом на площади Гриммо, а Белла заявила, что после такого горячего приема ей необходимо поорать в подушку, объесться мороженым и решить где она хочет жить. Руди сначала даже испугался, что у супруги сдали нервы и она хочет развод, но все оказалось намного проще - бывшая Блэк хотела, чтобы ее «любимая» свекровь не знала их точного адреса и не могла неожиданно нагрянуть и испортить настроение. Остальная часть семейства сразу прониклась, что Лестрейнджей лучше оставить наедине и не трогать денек-другой, но вопрос «Что делать дальше?» оставался открытым. Предложение собраться у Теда и Анди и по-человечески поесть поступило от Аарона и было встречено как нельзя лучше. Еда у Анны и Эдварда, как и чай, были не сказать, что вкусная. К тому моменту, когда машина Теда остановилась на подъездной дорожке, стол в саду был полностью накрыт, а питомцы мялись в ожидании. — Мы уже хотели начинать без вас, - заметила Эмили, обнимая сначала внучку, а потом сына. То, что Ками так и светится восторгом и радостью, а Тед хитро улыбается заметили все, но списали на эмоции после прогулки с Блейзом. Знали бы они, как ошибались. Нет, прогулка с Забини прошла просто прекрасно, Камила была готова пищать от восторга, но это в разрез не шло с другим поводом. Свиданий у них будет еще много, их можно устраивать хоть каждый день, а мечты все же исполняются крайне редко. Ужин проходил обыкновенно и одновременно с этим странно. Родители Меды сначала чувствовали себя не в своей тарелке, не знали, стоит ли раскладывать салфетки на коленях и есть мясо церемонно вилкой и ножом, но потом влились и даже стали шутить. Первой странность заметил Аарон. Это вышло случайно - он попросил Ками передать миску с салатом и краем глаза зацепился за непонятный блеск на ее руке. Сначала подумал, что это следы от косметики или пот, но понял, что это до боли похоже на…пленку? Но зачем на руке пленка? У Доры таких вопросов не возникло - как человек, на чьем теле восемь татуировок, она прекрасно знала, зачем нужна пленка и как она выглядит. Когда старшая из сестер Тонкс поняла, что зрение ее не обманывает и ей не это не кажется, она с трудом сдержалась, чтобы не завизжать и не начать расспрашивать сестру обо всем и сразу. Вместо этого она придвинула свою руку к руке сестры и аккуратно начала поглаживать ее мизинчиком. Ками подняла вопросительный взгляд на сестру, а потом, увидев озорные искры и появившуюся против воли улыбку, счастливо улыбнулась, опустила руку под стол и отодвинула рукав джинсовки. Дора, поняв, что изображено на руке Ми, сама не заметила, как перекрасила концы волос в розовый. Это уже заметили все. — Что там у вас такое? - поинтересовалась Андромеда, во все глаза смотря на дочек. Странное настроение мужа и Ками она заметила сразу, но сейчас, видя реакцию Доры, она не сдержала любопытства. С тихим шорохом ткань упала на спинку стула. Тёплый ветерок тронул тонкую цепочку на её шее. — Чур не ругаться, - сказала Камила, переглянувшись с отцом и сестрой, и сняла джинсовку. На ее руке, у самого запястья, красивым тонким почерком было выведено слово «Ohana». Семья. Семья, в которой не бросят никого и никогда. На секунду-другую все замерли, не зная, как реагировать. Одно дело относительно взрослая Нимфадора, которая в любой момент может скрыть все и сразу, а несовершеннолетняя Ками - совсем другое. — Это все-таки фамильная черта Блэков, - прервала тишину Друэлла. — Ты это к чему? - не понял ее муж, приподнимая бровь. — Белла и Сириус и внешне, и по характеру - чистые Блэки, и татуировки у обоих есть. Анди и Регулус поспокойнее, но татушки тоже у обоих есть, - миссис Блэк кивнула на плечо дочери, - Про Дору и говорить нечего - она женская версия Сириуса. Ками, как видно, тоже больше Блэк. — В это раз даже спорить не буду, - к всеобщему удивлению отозвалась Эмили, с шоком смотря на младшую внучку, - Ну она хотя бы небольшая. — Она классная! - поправила бабушку Дора и отодвинула край футболки. - К тому же у меня такая же, - в ее голосе прозвучала нежность. Все взгляды сами собой обратились к Меде, которая до сих пор смотрела то на мужа, то на на младшую дочь. Ками, ожидая реакцию матери, закусила губу. — Я вот думаю, - наконец сказала бывшая Блэк, - Кого из вас ругать сначала? И ругать ли вообще? — За исполнение мечты не ругают, - мягко заметил Тед, переплетая их пальцы под столом. — Прям мечта? - поинтересовался Сигнус, разглядывая руку внучки. Его взгляд был скорее любопытный, чем сердитый. — Прям мечта, - кивнула Ками и посмотрела на маму. — Ты довольна?, - спросила Дромеда, заметив взгляд дочери. На веранду вдруг налетел вечерний ветерок, шевельнув салфетки. Дождавшись кивка Ками, она перевела взгляд на Теда, - Хоть в нормальном месте делали? — Милая, обижаешь, - хмыкнул мужчина и - для надежности - поцеловал жену в щеку. — Живите. Оба. - в конец подобрела миссис Тонкс, - Но, чтобы больше такого не было. — Разумеется. Без обид, дочь, но жить я тоже хочу. Ками наигранно закатила глаза и сделала вид, что ранена в самое сердце, вызывая у всех за столом смех. Каким бы неудачным не был день, вечер был просто прекрасным. *** Стрелки часов давно перевалили за полночь, а коридоры дома наполнились тишиной, несвойственной для большой семьи. Сигнус и Друэлла давно переместились к себе домой камином, а Аарон и Эмили заняли гостевую спальню, решив не ехать в город на ночь. Вся взрослая часть семейства Тонксов давно смотрела десятый сон, в то время как Камила и Нимфадора даже не думали ложиться спать. Дора уже как пару часов лежала на кровати младшей сестры, поедая попкорн и поглаживая питомцев. На фоне тихо играла «Moments» от One Direction, а по комнате, благодаря тому, что окно было настежь открыто, гулял легкий ветерок. Камила сидела рядом с сестрой, положив на колени знакомый обеим дневник в голубой обложке. Разговор с Кассиопей несколькими днями ранее не прошел даром - теперь у них было огромное количество фактов, которые по отдельности были просто интересными моментами из истории семьи, но если поставить их вместе и знать , на что смотреть, вырисовывалась очень интересная картина. На листе, который лежал между сестрами и сейчас напоминал заметки душевнобольного, в самом верхнем углу почерком Ками было написано «Tour de la famille». Башня семьи, раз за разом переводила название Ми. Именно так называется башня с бассейном , где она нашла подвеску. Со слов Кассиопеи, когда-то эта башня была не единственной, существовали еще две: башня тайн и башня магии. В первой находилась библиотека с самыми редкими и темными гримуарами, существование которых было строжайшей тайной и потерю которых допустить было нельзя. Во второй же были лаборатории, залы для боевой магии и арсенал с оружием. Две из трех башень были до основания разрушены самими Блэками во времена инквизиции. Все артефакты, книги и сокровища, хранившиеся в них были спрятаны в замке и сейфах Гринготтса, а упоминания скрыты от чужих глаз. С tour de la famille так поступить не могли - она была священна. Услышав это, обе сестры задались вопросом «Что в ней такого?», и полученный ими ответ заставил обеих впасть в ступор. — Там на протяжении всего того времени, что существует Сердце Теней, рождались все Блэки, - сказала тогда Кассиопея, задумчиво теребя одно из своих колец. Оказалось, что вода в бассейнах была особенной - она проходила под землей, ровно через поместье и под тем местом, где стоит алтарь. Каждая капелька впитывала в себя крупицы этой магии, и в нужный момент это помогала и маме, и малышу. С тех пор, как башня была разрушена во время очень долгой осады поместья, в семье начались проблемы. Дети стали появляться все реже, магия утекала, как вода сквозь пальцы, а о дарах и речи не шло. Было несколько попыток восстановить башню, но все они ни к чему не привели - каждый раз случалось что-то, что относило все к самому началу. Сначала были наводнения и ужасные бури, за ними магические войны и гонения, а последняя попытка была прервана началом войны. С тех пор попыток восстановить башню больше не было, все понимали, что-то этому противиться. — Но откуда тогда наши дары? - в какой-то момент спросила Ками. - У меня эмпатия, Дора метаморфор, у Драко склонность к зельеварению, Гарри змееуст. И это я молчу про того же Сириуса и Джеймса, их резерву любой позавидует. — Воды помогали нам, но не они источник магии. Все в вас: в вашей крови, в ваших генах, - практически сразу нашла ответ Касси, - Тед, насколько я поняла, носитель новой крови. Его кровь пробудило то, что многие поколения спало в крови Андромеды - ваши дары. С Гарри, если мои предположения верны, произошло тоже самое, потому что его мама маглорожденная, но при этом сильная волшебница. А у Драко именно склонность, сложно понять, дар это или нет. Не исключено, что это просто его личная особенность. Как именно кулон Аурелии оказался на дне одного из бассейнов, когда башня была уже много лет как разрушена, до сих пор оставалось загадкой. В дневнике Рели записи, на которых остановилась Камила, были в основном об учебе, мальчиках и лишь иногда, мельком там были упоминания кого-то из Блэков. Впрочем, особой роли они не играли, все были из разряда «Какое у Бельвины изумительное платье!» и «Как же меня бесит этот Блэк! Что страшного в том, что я спишу его эссе, которое он писал аж два года назад?! Уверена, профессор этого даже не заметит». Но если в деле кулона Аурелии и ее истории подвижек не было, то в загадке спрятанных портретов наконец-то начали появляться первые зацепки. Разговор на эту тему дался тяжело всем. Кассиопея не хотела возвращаться во времена заточения даже мысленно; Дора пыталась быть одновременно и следователем, и частью семьи, а Ками не могла остановить поток собственных мыслей и загадок. Были моменты, когда Ми резко отдергивала старшую сестру, когда Дора громким «Хватит!» прерывала череду неудачных догадок младшей Тонкс и когда Касси украдкой вытирала слезы. Это было сложно, в отдельные минуты даже больно. Но результат у этого определенно был. Теперь на руках у них была примерная дата - весна, семнадцать лет назад. Со слов Кассиопеи, именно тогда она «очнулась» на портрете. Информация была максимально недостоверной, но это было лучше, чем ничего. Кроме того, этот разговор и недолгие уговоры способствовали тому, что Блэк дала свое разрешение на профессиональную экспертизу ее портрета коллегами Доры с одним лишь условием - это займет не больше одного дня. Задача была сложной - насколько, что бедолага Барни, бывший однокурсник Нимфадоры, добрые три минуты материл весь свет на испанском, а потом заставил старшую Тонкс придумывать отмазки на вопросы «Чем он занимался весь день?» и «Почему не готов полугодовой отчет?» - но выполнимой. Результаты уместились в одну тонюсенькую папочку и несколько часов рассказов Касси о том, какой в Аврорате бардак, толком нет перерыва на обед и невообразимая духота. Как она поняла, что в лаборатории душно, если она портрет, никто так и не понял, но спорить не стали. Огромные надежды, которые сестрички Тонкс возлагали на содержимое папки, рухнули за несколько секунд. Если стиль, в котором нарисована картина, еще можно было как-то связать с психологическим портретом художника, то Марка краски и ее оттенок говорили только о том, что человек, написавший портрет, особо не волновался о качестве работы. Краски были дешевые, неуникальные и некачественные. Такие, как сказал Барни, продаются на каждом углу, из-за чего выйти на место покупки практически невозможно. Единственной зацепкой были рамы. Достаточно дорогие, укрепленные сетью заклинаний и - что самое интересное - сделанные мастером-испанцем. За эту деталь и Дора, и Камила ухватились, как за спасательную веревку, и уже к вечеру вся доступная в интернете информация на эту тему сводилась ровно к пяти ссылкам. Четыре из них были пустыми, а содержание пятой были максимально далеки от того, что нужно. — Не там ищем, - тяжело вздохнув, сказала Нимфадора, - Мастер точно волшебник и, скорее всего, в возрасте. Сомневаюсь, что дедуля лет шестидесяти-семидесяти будет делать сайт со своими работами и регистрировать логотип бренда. — Да и велик шанс, что работает он нелегально, а такие шум не любят, - согласно кивнула Ками и откинулась на подушки. Ее взгляд стал задумчивым. - Как думаешь, много в Испании мастеров рам? — Мастеров волшебных рам, - поправила сестру метаморфиня, начав раскручивать в голове эту идею. Испания приличная по размеру страна, но коренного населения в ней не так много. Коренных волшебников - еще меньше. Да и волшебные рамы не то, что может создать каждый. Этому учатся годами, а иногда это и вовсе семейное дело. — Семейное дело, - вслух повторила девушка и перевела на сестру вопросительный взгляд, - Каковы шансы, что родители отпустят нас к бабушке и дедушке денька на три? Уже следующим утром они собирали чемоданы.