Dancefloor Satellite

В огромном зале поместья наводились последние штрихи. Пространство впечатляло размахом: вдоль стен тянулись монументальные колонны, уходившие вверх к стрельчатым сводам потолка, а под ними таинственно мерцали массивные чугунные люстры со свечами, отбрасывая причудливые тени. Высокие витражные окна во всю стену пропускали тусклый вечерний свет, окрашивая каменный пол в багровые и сизые оттенки. Между колоннами тяжело свисали мрачные гобелены с выцветшими сценами древних битв, а по углам и вдоль длинных стен уже расстелили тяжёлые, глубокого бордового оттенка ковры. В самом конце зала, на возвышении из черного колотого камня, возвышался массивный трон. Выточенный из цельного куска темного обсидиана, с подлокотниками в виде изогнутых то ли драконьих, то ли дьявольских крыльев и зловещим чеканным кольцом, вплавленным прямо в спинку, он выглядел одновременно величественно и удушающе, как холодная тюрьма для того, кто занял это место. Но главным контрастом во всей этой готической мрачности были цветы. Они были повсюду: на массивных дубовых столах, расставленных по периметру для угощений, у подножий колонн и на высоких подоконниках — громоздкие композиции из тёмно-красных роз, бархатных чёрных калл, свисающего бордовым каскадом амарантуса и колючего синего эрингиума, а также охапки высушенных чёрных ветвей папоротника и эвкалипта. Они пахли свежестью, влажной землёй и лёгкой меланхолией, совершенно не вписываясь в суровую атмосферу замка. — Ну, вы видите, что это сюда не подходит! А стол здесь лишний, он будет мешать танцам, — Ландо мучительно выдохнул, указывая работникам на громоздкую резную тумбу. Пока что он ненавидел этот балл всей душой. На фоне этого грандиозного убранства Норрис выглядел абсолютно измученно. Еще в совсем непраздничной одежде, а в простых спортивных штанах и выцветшей футболке, он был настолько погружен в хаос подготовки, в бесконечные списки, указания рабочим и контроль каждой мелочи, что совершенно не услышал приближающихся шагов. Лёгкое касание плеча заставило его вздрогнуть. Он резко обернулся, готовый снова яростно давать указания непонятливым работникам, но, увидев Макса, заметно расслабился, пока тот внимательно начал изучать лицо друга: на смуглой коже выделялись глубокие синяки от бессонных ночей, глаза казались воспаленными, а на голове красовалась абсолютно растрёпанная кудрявая копна, торчащая во все стороны. Сам по себе необычный цвет глаз Ландо всегда сбивал с толку: кто-то клялся, что они серо-голубые, кто-то видел в них чистую зелень или даже ореховый оттенок в зависимости от света, но сейчас, в тусклом освещении бального зала и на фоне всеобщей усталости, они отчётливо отливали глубоким, ореховым отблеском изнурённости. Увидев его таким потрёпанным и домашним, Джордж и Оскар вряд ли бы узнали в нём того безупречного незнакомца в тёмном костюме и при полном параде, которого они встретили в лавке. — С одной стороны, я очень хочу, чтобы всё прошло хорошо, а с другой стороны… Пошло бы оно всё, — Ландо тяжело выдохнул, бессильно опуская плечи и зарывая пальцы в и без того взъерошенные кудри. В его глазах плескалась смесь паники и глухого отчаяния. — Макс, я так надеюсь, что мы сможем избавиться от этого всего. Всего лишь вытерпеть этот притворный вечер со всеми этими гадами... Макс слушал его, поддерживающе кивал, сжимая его плечо своей тяжёлой, уверенной рукой, а в конце слегка улыбнулся уголками губ, пытаясь разрядить обстановку. — Лан, мы если что такие же, как они. Наше место жительства ничего не меняет, — спокойно произнёс он, глядя на друга сверху вниз. — Мы душой не те, так что не соглашусь, — слабая, горькая улыбка мелькнула на его пересохших губах. — Сегодня вечер — и одной проблемой станет меньше. Надеюсь, что с теми парнями можно хотя бы поболтать, чтобы крыша окончательно не съехала. — Как их хоть зовут? — хмуро спросил Ферстаппен: одно только упоминание тех парней вызывало у него глухое раздражение. Ландо заметно растерялся, отводя взгляд в сторону и неловко теребя край своей растянутой футболки. — А я не знаю. — О черти, Ландо! — Макс взмахнул руками, в его взгляде вспыхнула подлинное удивление, смешанная с гневом. — Вы с Кими решили меня довести, что ли? Вы хотите, чтобы все узнали? У нас тогда не будет ни шанса! — Тише, ой, подумаешь, припугнём, подкупим… перейдём к крайним мерам, что нам, — слегка отстранённо протянул Норрис, пожимая плечами и пытаясь сделать вид, что ситуация под контролем, хотя его нервный голос выдавал обратное. — Это будет на твоей совести, если таковая вообще имеется, — раздражённо бросил Макс, тяжело вздыхая и скрещивая руки на груди. — Скажи, что тебе осталось приготовить, и я этим займусь. А ты иди отдохни, выглядишь паршиво. Распугаешь гостей... что, впрочем, довольно сложно для нашего сборища, но такого зрелища они ещё точно не видели.

***

Спустя пару часов Макс рассматривал уже готовое помещение и удивлялся тому, как Ландо постарался, организовав всё это. На улице уже окончательно потемнело, и высокие витражные окна превратились в тёмные полотна, сквозь которые пробивался лишь холодный свет луны. Зато внутри царил мрачный, завораживающий полумрак: свечи на люстрах отбрасывали пляшущие тени на своды, а пламя зловеще отражалось в тёмных лепестках роз и бархатных орхидей. Макс бросил обречённый взгляд на возвышающийся в конце зала трон, в котором он по традиции должен был встречать гостей в положенных по статусу вычурных нарядах. Сам он, впрочем, предпочёл куда более сдержанный вид: на нём была тёмно-синяя рубашка с распущенными рукавами и расстёгнутой на пару пуговиц горловиной, строгие чёрные брюки со стрелками и тяжёлые кожаные ботинки на массивной подошве, подчёркивающие его собранную, напряжённую фигуру. Вдруг к нему подбежал Кими в элегантной серой рубахе с утянутой талией и расклешёнными рукавами, которые придавали его образу едва ли не театральную лёгкость, чёрных зауженных брюках и лёгких лакированных туфлях, звонко цокающих по каменному полу. — Ты меня хотел видеть? — задорно, с искрящимся в глазах любопытством спросил он. Кажется, во всей этой нервотрёпке только его по-настоящему забавляла вся ситуация. — Да, точно, — Макс тяжело вздохнул, переведя на него совсем не заинтересованный, уставший взгляд. — Через двадцать минут за теми ребятками подадут машину. Ты поедешь и встретишь их лично. — Я?.. — Кими удивлённо округлил глаза, шутливо и едва ли не хныкая оттягивая ворот рубахи. — Может, не надо? Мне как-то стыдно перед ними светиться. — Нет уж, — с мягкой, едва заметной усмешкой отозвался Макс, в чьём голосе сквозило лёгкое, почти братское злорадство. — Ландо настоял, чтобы послали именно тебя, дабы ты ещё и принёс свои извинения. И, пожалуйста, следи за языком. А то не видать тебе в перспективе ни билета на футбол, ни гонок. Будешь вечно прозябать там, разгребая бесконечную отчётность старейших. — Всё-всё, я понял! — Кими картинно закатил глаза, мгновенно посерьёзнев от перспективы остаться навечно тонуть в нескончаемых бумагах, и шутливо приставил ладонь к голове, тут же исчезнув в тенях колонн.

***

Джордж и Оскар стояли у цветочного. Они были немного растеряны: Рассел пинал носком кроссовка камешек на асфальте, а Пиастри устремил взгляд куда-то на дорогу, задумчиво изучая знакомый пейзаж вечерних улиц. — Мне кажется, над нами дважды пошутили, — сказал Оскар, скрестив руки на груди. — Сначала тот мелкий, а потом и его дружок Ландо. И мы стоим тут как идиоты. — Ну-ну, я вижу, как ты тщательно пытаешься высмотреть камеру, на которую нас снимают, — усмехнулся Джордж, на что тут же получил недовольный и предупреждающий взгляд Оскара. Однако через пару минут у тротуара бесшумно затормозил высокий чёрный тонированный автомобиль, и с переднего сиденья тут же выскочил Кими. Увидев его, Оскар тихо хихикнул, а Джордж с трудом сдержал смешок: забавно было наблюдать этого кудрявого, миловидного паренька в старомодной серой рубашке с расклешёнными рукавами рядом с такой солидной и ультрасовременной машиной. — Добрый вечер! Я Кими, хотя вы, наверное, помните это, — слегка неловко усмехнулся он, переминаясь с ноги на ногу. — Меня послали встретить и отвезти вас, но сначала я бы хотел извиниться за то недоразумение. Пока он говорил, его взгляд был устремлен куда-то в ноги парням, а щёки заметно залились смущённым румянцем. Когда он закончил свою сбивчивую речь, ребята лишь мягко улыбнулись и легко отмахнулись, уверив, что всё в порядке и они вовсе не держат зла. — Ну, тогда присаживайтесь, и… может, представитесь? А то совсем неловко ехать в тишине, — с надеждой в голосе предложил Кими. — Джордж, — кивнул Рассел, первый протягивая руку для рукопожатия. — Оскар, — тут же добавил Пиастри, дружелюбно улыбнувшись. Кими с явным облегчением выдохнул, приглашая их жестом руки устроиться на заднем сиденье просторного салона. Как только двери захлопнулись, отрезая шум вечернего города, парень повернулся к ним с переднего сиденья и неловко замялся, теребя манжету рубашки. — Слушайте… у меня есть ещё одна просьба, дурацкая, но обязательная. Мероприятие невероятно конфиденциальное, поэтому мне нужно попросить вас временно сдать телефоны, — Антонелли виновато опустил глаза, протягивая небольшую шкатулку. — Водитель отвезёт вас обратно, и тогда вы сможете их забрать. Джордж скептически изогнул бровь, оценивающе окинув взглядом глухую тонировку окон, тяжёлую тишину салона и самого Кими. — Отлично, тонировка вкруг, глухая изоляция и сдача телефонов, — усмехнулся Рассел, откидываясь на сиденье. — Главное теперь верить, что домой мы вернемся не в качестве экспонатов чьей-то личной коллекции. Оскар тихо рассмеялся, поддерживая шутку друга, но тут же шутливо вздохнул: — Единственное, о чём я действительно жалею, так это о том, что перед выходом забыл полить мой несчастный кактус на подоконнике. Боюсь, без меня он завянет окончательно. Кими слегка обиженно надул губы, отворачиваясь, и кивнул водителю — машина тронулась. — Да бросьте вы, никто вас не собирается пускать на сувениры, — буркнул Антонелли. — Всё пройдёт нормально, рожки ставлю… тьфу, то есть честное слово!