Dancefloor Satellite

Выйдя из машины, Джордж и Оскар могли бы увидеть перед собой невероятной красоты поместье, напоминавшее больше готический собор, благословленный самим папой римским где-нибудь в шестнадцатом веке. Острые шпили уходили в чернильное небо, а массивные стены дышали вековой историей. Но на улице царила непроглядная тьма, и друзья смогли заметить лишь несколько силуэтов, растворяющихся в зловещей темноте тяжёлых парадных дверей. Кими выскочил из салона, ловко взбежал по широким каменным ступеням и, обернувшись к гостям, задорно замахал рукой: — Вот мы и пришли на традиционный бал нечисти! Проходите, осваивайтесь и внимательно смотрите по сторонам, — выпалил он, жестикулируя с театральным энтузиазмом. — Значит так: налево в коридор нельзя, направо — тоже. Вообще двери старайтесь не открывать, по лестницам наверх не подниматься. Поверьте, это исключительно дружеский совет, но вам лучше особо ни с кем не завязывать беседы. Дышать, впрочем, разрешено, а напитки и закуски ищите по периметру. Думаю, всё! Если что-то понадобится, я буду там, у трона, помогать Максу встречать гостей. С удовлетворённым видом от своей искромётной речи Антонелли упорхнул внутрь, оставив парней переваривать услышанное. Они даже толком не успели оценить грандиозность интерьера: все мысли мгновенно вылетели из голов под лавиной нелепых и пугающих запретов, от которых оба стояли в лёгком ступоре. Джордж уже набрал в грудь воздуха, чтобы остановить убегающего паренька: — Кими, постой, а кто такой этот Макс… — но в следующую секунду Оскар резко вцепился пальцами в его локоть, с силой дёргая на себя. Пиастри вжался плечом в друга, широко распахнутыми глазами глядя на толпу вокруг и пытаясь скрыть нарастающую панику. — Джордж… послушай, глянь туда, — прошептал Оскар, кивком указав на гостя в элегантном тёмном фраке, который как раз проплывал мимо них. — Это… это что, хвост?.. Рассел скептически прищурился, прослеживая взглядом движение за спиной незнакомца. Из-под разреза дорогой ткани лениво покачивался длинный, густо покрытый тонкими тёмными волосками хвост, плавно повторяющий каждое движение владельца. — Выглядит довольно натурально, — с сомнением протянул Джордж, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Надо же, как люди заморачиваются ради костюмов для вечеринки. И этот таинственный Макс, судя по всему, и есть хозяин этого напыщенного места. — Да уж, — с изрядной долей сухой иронии отозвался Оскар, нервно сглатывая и оглядывая пёструю массу гостей, заполнявших холл. Вокруг них с безупречной манерностью двигались самые разные силуэты: кто-то поправлял на голове массивные ветвистые рога, кто-то придерживал свой хвост. — Дело не в одном человеке, у организаторов явно масштабный бюджет на бутафорию. Чёрт, они все выглядят жутко. Бр-р-р. Ребята проходили вперёд по залу, с интересом рассматривая гостей и гобелены: на этом рыцарь безжалостно протыкает грудь врагу, а на том, кажется, сам дьявол заключает сделку о покупке чьей-то грешной души. Однако погрузиться в эту жутковатую эстетику им мешали то и дело падавшие на них тяжёлые, оценивающие взгляды со стороны. — Джордж, что-то мне совсем не по себе от этого внимания, даже голова разболелась, — нервно выдохнул Оскар, озираясь по сторонам. — Пойду подопру вон ту массивную колонну, чтобы она точно выдержала всё это великолепие. Если что — подходи. — Ты точно в порядке? Можем прямо сейчас развернуться и уйти, — с тревогой в голосе уточнил Рассел, но в ответ получил лишь быстрый, напряжённый кивок. — Ладно, давай. Аккуратнее тут, я ещё немного осмотрюсь. Оскар тяжело вздохнул, хлопнул друга по плечу и поспешил отступить в относительно безопасную тень архитектурных изысков. Оказавшись в одиночестве у дальней колонны, он попытался прийти в себя и машинально потянулся к одному из столов с угощениями, нащупав бокал с игристым. Напиток на вид напоминал классическое шампанское, но от него исходил едва уловимый пряный шлейф и странный багровый отлив в глубине стекла. Решив, что стресс требует радикальных мер, Оскар сделал небольшой глоток, тут же поморщившись от терпкого, обжигающего вкуса. — Не самый изысканный выбор для столь торжественного вечера, м? — раздался над ухом низкий, бархатный голос, от которого по коже мгновенно побежали мурашки. Оскар скосил глаза вбок. Рядом с ним бесшумно материализовалась девушка невероятной, почти потусторонней красоты. На ней было облегающее платье глубокого винного оттенка, казавшееся сотканным из дыма и теней, а из её роскошных чёрных волос аккуратно и органично выглядывали изящные миниатюрные рожки, усыпанные россыпью блестящих камней. Во взгляде её хищных, ярко подведённых глаз читалось опасное любопытство. — Предпочитаю классику, знаете ли, — попытался сохранить невозмутимый вид Пиастри, отводя взгляд. — Даже в напитках. — Хм, оригинально для этих мест, — незнакомка качнула бокал в изящных пальцах. — Скажи-ка лучше, милый гость, из каких же ты краёв будешь? Лица всех чертей я знаю наизусть, но тебя вижу впервые. Заблудился по дороге в преисподнюю? — Да нет, я вроде как местный, — с напускной лёгкостью бросил Оскар, надеясь побыстрее отделаться от навязчивой собеседницы. Девица замерла, а затем её губы тронула зловещая, но безумно притягательная улыбка: — Местный? Как интересно. А я и не слышала о строительстве нового круга ада в этих землях. Видимо, Макс совсем потерял голову со своими грандиозными амбициями и новыми архитектурными проектами, раз плодит филиалы прямо у нас под носом, а всем говорил, что и пальцем не пошевелит ради этого места. Оскар чувствовал себя всё более неуютно: её слова казались лишёнными всякого смысла, атмосфера давила, а нарастающая головная боль мешала подобрать вежливый ответ. Видя его холодность и отстранённость, собеседница лишь лукаво прищурилась. Сделав шаг ближе, она мягко, почти невесомо провела длинными прохладными пальцами по его плечу, скользя ладонью вверх к шее и приминая податливую ткань. От этого прикосновения по телу Оскара прокатилась странная, парализующая волна. Воздух вокруг резко уплотнился, звуки праздника начали стремительно растворяться, превращаясь в глухой гул, а реальность вокруг поплыла и начала рассыпаться на бессмысленные цветные пятна. Пиастри почувствовал дикую слабость в ногах — земля буквально уходила из-под ног, сознание затуманилось, и он уже почти потерял способность соображать... — Так, стоп-стоп-стоп! Отставить свои чары в этом доме! — резкий, звонкий и возмущённый голос Ландо прорезался сквозь пелену в самый последний момент. Норрис решительно вынырнул из толпы, грубо, но эффективно перехватил руку девицы за запястье и оттащил её назад, закрывая собой обмякшего Оскара. — Ландо?.. — немного потерянно, но с некоторым облегчением выдохнул Оскар. — Норрис, — с пренебрежением и раздражением уронила девушка, резко выдёргивая руку. Тот даже бровью не повёл, лишь ехидно улыбнулся, складывая руки на груди: — Знаешь, дорогая, мне кажется, ты слегка заблудилась. Вон у того дальнего стола с закусками как раз кучкуется вся твоя прелестная семейка. Они как раз обсуждают, кого бы скормить местным церберам. Ступай-ка лучше туда, они без тебя не договорятся. Гостья лишь гневно сверкнула глазами, но спорить не стала и, гордо взмахнув подолом винного платья, растворилась в толпе. Ландо тут же перевёл взгляд на Оскара, подхватил его под локоть и потащил наверх к лестнице, сокрушённо качая головой: — Ну как ты умудрился вот так сразу, с порога, попасться на эту девицу? Ты бы ещё табличку повесил «съешь меня». Оскар тяжело выдохнул, цепляясь за перила, и попытался протестовать: — Постой, Кими запретил нам подниматься наверх... — Да брось, со мной можно, — отмахнулся Ландо, уверенно увлекая его за собой. Они поднялись на просторный балкон, где было гораздо тише и спокойнее. Ландо оперся о каменные перила, наконец внимательно окинув взглядом обессилевшего Оскара с ног до головы, и с лёгкой ухмылкой оценил его вид: — А вообще, должен признать, выглядишь ты неплохо. И кроссовки эти твои... ну, скажем так, вписались в местный колорит неожиданно органично. Оскар прислонился рядом, переводя дыхание, и с прохладной, отстранённой усмешкой осмотрел самого Ландо: на нём красовался роскошный, безупречно сшитый тёмный сюртук с серебряной вышивкой на высоком воротнике, подчёркивающей прямую осанку. Тонкая шёлковая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами открывала вид на смуглую кожу и изящные ключицы, а стильные туфли из мягкой кожи идеально завершали этот мрачно-аристократичный образ. — Спасибо, — чуть хрипловато отозвался Оскар, тут же отводя взгляд к толпе внизу. — Тебе, кстати, этот парадный прикид тоже невероятно идёт. Они простояли в тишине всего пару минут, как её нарушил тихий смешок Пиастри: — Меня так-то Оскар зовут, — уронил парень и перевёл взгляд на Ландо, который от услышанного расплылся в тёплой улыбке.

***

Тем временем Макс сидел на своём устрашающем троне, механически принимая бесконечный поток гостей. Однотипные маски, фальшивые улыбки и напыщенные поклоны уже успели довести его до глухого раздражения. Но стоило заметить пробирающегося сквозь толпу Кими, как Ферстаппен заметно оживился, подавшись вперёд: — Ну что, привёл их? — Да, они уже тут, я им всё по полочкам разложил, надеюсь, обойдётся без происшествий, — отчитался Кими, нервно одёргивая рукава своей старомодной рубахи. Дальше снова потянулась долгая, муторная череда приветствий. Макс кивал, натягивая на лицо вежливую, но совершенно пустую улыбку, и лёгким взмахом руки перенаправлял новоприбывших к Кими, чтобы тот вкратце рассказывал о вечере и гостях. Спустя примерно шесть десятков гостей нервы Ферстаппена окончательно сдали. — Кими, прости, я больше не вывезу этот цирк, — тихо процедил он, поднимаясь с трона. — Оставляю их на тебя. Если кто-то из них попытается тебя съесть — просто беги, — мягко, но с железной решимостью улыбнулся Макс, резко отмахнулся от очередной пары приближающихся аристократов и направился к краю возвышения, окинув взглядом бальный зал. Среди пёстрой толпы, к сожалению, знакомых лиц его внимание привлекла высокая, ладная макушка какого-то парня, в чей силуэт Макс всмотрелся с неожиданным интересом. Проталкиваясь через плотные ряды гостей, он наконец приблизился и увидел перед собой элегантную спину. Не раздумывая, Макс мягко, но уверенно ухватился за его локоть и резко развернул к себе, чтобы в ту же секунду столкнуться с ледяным, колючим и предельно недоумевающим взглядом голубых глаз. Между ними мгновенно повисло густое, почти осязаемое напряжение. Воздух вокруг словно стал на несколько градусов холоднее. — Как такое очаровательное создание вообще занесло в наши края? — с ленивой, но хищной усмешкой бросил Макс, не сводя с него глаз. Джордж медленно опустил взгляд на чужую руку на своём локте, а затем так же медленно поднял его обратно, процедив каждое слово с убийственной вежливостью: — О, неужели сам хозяин бала снизошел до того, чтобы спуститься к простым смертным? Макс, верно? — получив едва заметный кивок, Рассел продолжил. — А ваши доблестные подчинённые вам разве не доложили, что в гости пригласили двух скромных флористов из города? Или у вас здесь принято встречать всех гостей с такой грацией? Не заметил что-то. Макс чуть приподнял брови, окинув его оценивающим, скользящим взглядом сверху вниз: — Так это вы?.. Ну что ж, для простого флориста ты одет на редкость прилично. — В отличие от вас, да, — Джордж сделал тяжёлый, подчёркнутый акцент на слове «вас», обжигая собеседника ядовитым взглядом. — Выглядите так, будто заявились на выпускной к сыну, а не на собственный бал. Макс на секунду замер от такой наглости, а в уголках его губ мелькнула опасная тень усмешки. Этот вызов ему неожиданно понравился. Не говоря ни слова больше, Макс сделал шаг ближе, уверенно перехватил его ладонь и властно увлёк за собой в центр зала, под переливы тяжёлой, завораживающей музыки. Джордж заметно дёрнулся, пытаясь высвободить руку, но Макс лишь крепче перехватил его запястье. — Вы же прекрасно понимаете, что отказать хозяину бала — себе дороже, — с холодным сарказмом процедил Ферстаппен, и Джордж, перестав сопротивляться, лишь тяжело вздохнул и позволил утянуть себя в танец. Они закружились в бесконечном, тягучем ритме, скользя по полированному каменному полу. Вокруг них продолжала шуметь толпа, гости то и дело оборачивались, бросая на пару недоумевающие, шушукающиеся взгляды, а воздух между самими Максом и Джорджем буквально искрил от взаимного раздражения и странного, обжигающего притяжения. Где-то там наверху, с высоты балкона, этот неожиданный танец сквозь пелену музыки и огней заметил Оскар, немного отвлёкшись от разговора с Ландо. Норрис на секунду замолчал, уловив, что так заинтересовало собеседника. Он отвёл взгляд от бального зала и с откровенным, живым интересом засмотрелся на Пиастри. На то, как мягко свет свечей очерчивает его профиль, как в тёмных глазах отражается приглушённый блеск огоньков, и как прорвавшееся удивление на его спокойном лице делает его ещё более притягательным. Словив себя на мысли, что он неприлично долго рассматривает гостя, Ландо счастливо улыбнулся, устремил взгляд в зал и произнёс: — Эх, надеюсь, Джордж действительно тот, кто нам нужен. Хоть сейчас они и выглядят внизу так, будто готовы хладнокровно прикончить друг друга, я всё равно верю, что старое поверье окажется правдой и то был не лихорадочный бред, — немного мечтательно протянул он, не отрывая глаз от танцующей пары. Оскар лениво повёл плечом, повернув голову прямо к Ландо, и бросил слегка настороженным тоном: — Извини. Что значит «тот, кто нам нужен»? Вы что-то задумали? Ландо чуть хмыкнул от осознания, что, возможно, не стоило этого говорить, перевёл взгляд на перила и закусил губу, явно о чём-то суетливо размышляя. — Макс наверняка свернёт мне за это шею, но... ты слишком очарователен, чтобы я тебе не рассказал, — мягко проговорил Норрис, прищурив глаза с лукавым удовольствием и горьким чувством невозвратности. — Знаешь ли, Оскар, всё, что ты здесь видишь, абсолютно реально. Вот эти ведьмы-фуррии под сводами, рожки среди редеющих волос и хвосты, подметающие уже чистый пол и пытающиеся не попасть под чьи-то каблуки, — всё это по-настоящему. Не думай, что кто-то просто слишком усердно соблюдает дресс-код. Это самые настоящие обитатели Ада, как и я, как и Кими, как и Макс. Кто-то умеет летать, кто-то рогат и хвостат, но все мы черти, демоны, дьяволы, гады, нечисть, называй как хочешь. Он поймал на себе беспокойный изучающий взгляд Оскара и тихо усмехнулся: — Знаю, ты пытаешься что-то разглядеть во мне, но пока я одет, ничего не найдёшь. Надеюсь, это ненадолго, — Ландо снова позволил себе отпустить похабную шутку, но, не получив никакой реакции, разочарованно продолжил: — Хорошо…Вернёмся к делу. Нынче Ад — это вовсе не котлы и вечные костры, а беспросветные отчёты, горы бумажек и дикая бюрократия. Мы ведём бесконечную статистику, в школах демонят учат считать и сводить балансы, а грешники отрабатывают свои грехи в бесчисленных архивах. Мы тонем в цифрах, числах. Но многим этот образ жизни привычен и близок. Сатана же здесь избирается почти как в порядочной демократической стране — правда, срок длится ровно пятьдесят лет, либо до смерти предшественника. Может удивительно, но черти тоже болеют и умирают, мы ведь не ангелы. Ну и вот, благодаря не самому демократичному вмешательству одной влиятельной семейки, Сатана сейчас танцует с твоим приятелем, а его правая рука болтает с тобой. Макс этого абсолютно не хотел, но... О, это оказывается долгая история, я уже и забыл. — Это всё, конечно, безумно увлекательно, — с явным нетерпением протянул Оскар, глядя прямо в глаза Норриса, — но при чём здесь Джордж? — Тебе разве совсем неинтересно? — с наигранной обидой и явным кокетством протянул Ландо, чуть надув губы. — Ладно, некоторые детали опустим... скажем, до нашего первого свидания. Поймав тяжёлый взгляд Пиастри, он тут же поднял руки: — Ладно-ладно, обсудим это позже, значит сейчас — во всех подробностях, —словив недовольный и обречённый вздох Оскара, Ландо вернулся к рассказу. — Так вот. Сатана и, в нашем случае, его правая рука привязаны к трону древним заклятием. Видишь вон то кольцо на троне? И видишь это кольцо на моём пальце? Они связаны. Это моя неразрывная метка принадлежности к Аду, и покинуть его навсегда просто так нельзя. Такое же у Макса. Мы оба этого безумно не хотели: вся эта бесконечная возня с цифрами, деньгами, душами и обязательными мрачными обрядами нам даром не сдалась. Мы мечтали о самой обычной, нормальной жизни, о которой нам когда-то рассказал один грешник... хотя, как выяснилось позже, вовсе и не грешник — его в итоге изгнали из Ада в рай, — Ландо нервно усмехнулся. — Как бы парадоксально это ни звучало. Не вдаваясь в детали, он рассказывал нам о мире, где цифры ограничиваются стандартными восемью часами в день и пятью днями в неделю, а если повезёт с профессией, то бухгалтерии и вовсе не будет! Ландо вздохнул и продолжил, бросая на Оскара заинтересованные взгляды: — Мы с Максом из влиятельных семей, родители сдружили нас с самого детства, мы играли вместе, учились, и вот однажды случайно наткнулись на этого странного гостя, который несколько дней увлечённо расписывал нам земные будни. Мы тогда загорелись идеей сбежать туда. Первым шагом было поступить в земной университет, чтобы хоть кем-то быть в этом мире: я выучился на журналиста, а Макс — на инженера. Нам с трудом удалось уговорить родителей отпустить нас на учёбу, но те поставили условие, не сказав какое. А когда мы получили дипломы и вернулись, они тут же заставили нас занять наши жуткие посты, подкупив все счетные комиссии, заранее рассчитав конец срока правления прошлого Сатаны, они с самого нашего рождения готовились к этому, к тому, чтобы связать нас с Адом. Просто так бросить всё и сбежать, увы, невозможно: обычный демон может пройти через реку забвения и уйти, оставшись почти ни с чем, но для Сатаны и его помощника пощады нет. Если сбежать, за тобой отправятся древние силы, устроят кровавую жатву и оставят тебя пустым — без души, без жизни, как повезёт. Макс пытается договориться со старейшинами, чтобы нас отпустили хоть на каких-то условиях, но пока это почти нереально. Мы долго выбивали у них разрешение хотя бы жить здесь, на земле, в этом поместье, и прихватить с собой Кими, которому мы тоже открыли этот мир, познакомили с земным футболом и гонками — от которых он теперь просто без ума, если быть честными, мы с Максом тоже, — Ландо шумно выдохнул, бросил на Оскара отчаянный взгляд и вдруг замер, словно опомнившись: — Да, точно! Что же касается Джорджа... Он сделал паузу, собираясь с мыслями: — Есть древнее поверье, что искренне влюбленный демон не может править Адом. Как только Сатана по-настоящему влюбляется, его мистическая связь с троном рушится и исчезает. Тут и появляется Джордж! Почему именно он? После коронации Максу было невероятно плохо: его буквально выворачивало наизнанку прямо в тронном зале, он терял сознание. Я довёл его до покоев, уложил в кровать и уже собирался бежать за лекарем, как вдруг он начал бредить. Он шептал что-то про спасение, любовь, голубые глаза, высокого парня, завораживающую постать, а самое главное он говорил про цветы! Наутро он, конечно, ничего не помнил, но эти слова навсегда врезались мне в память. И когда я в цветочном увидел Джорджа... я вспомнил те слова и подумал: это он. Он тот самый ключ. Он может спасти нас. А ты... ты ведь, наверно, можешь спасти меня? Оскар замер, глядя на него во все глаза. До этого момента мозг упорно отказывался воспринимать весь этот сюрреалистичный бред всерьёз, списывая странности вечера на избыток воображения и безумную бутафорию. Но теперь, сопоставив слова Кими, хвостатых гостей и этот безумный монолог, он наконец осознал всю правду: они действительно почти оказались в самом эпицентре интриг преисподней. — Ясно, — глухо процедил Пиастри, скрещивая руки на груди и чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Ты затащил нас сюда исключительно ради спасения собственной шкуры. Не могу поверить, а ведь был приятным собеседником. И долго вы собирались держать это в тайне? Вы с ума сошли? Притащили обычных парней в этот адский котёл, о боги, а ведь это даже не метафора! — О нет, Оскар, послушай... Макс вообще во всё это не верит! Он был смертельно против того, чтобы я вас приглашал, потому что панически боится, что люди узнают правду об изнанке Ада — для вас это всё ещё пекло. Это всё я... может, просто отчаяние говорило во мне... прости, пожалуйста, мне следовало… — С меня хватит, — отрезал Пиастри, разворачиваясь к лестнице. — Мы уходим. Ландо раздосадовано посмотрел ему вслед, но потом у него в голове пронеслось: «А он хорошенький», — и Норрис улыбнулся, он знает, что делать дальше. Вернувшись из мечтаний, он поправил причёску и тоже двинулся к лестнице.

***

Они продолжали кружиться в бесконечном, тягучем ритме под мотивы декаданса. Вокруг по-прежнему шумел зал, а любопытные взгляды гостей то и дело скрещивались на их паре. Джордж едва заметно качнул головой, чувствуя, как напряжение в мышцах достигает предела, и холодно бросил сквозь зубы: — Послушайте, мне кажется, для одного вечера предостаточно вальса. Пожалуй, на этом мы можем закончить. Голова кругом идёт. Макс лишь чуть ближе прижал его к себе, скользнув взглядом по залу, где то тут, то там перешёптывались аристократы. На его губах заиграла ленивая, довольная усмешка: — Закончить? Ни за что. Посмотри вокруг. Мне чертовски нравятся те взгляды, которые они на нас бросают, — тихо произнёс Ферстаппен, а затем перевёл глаза обратно на лицо партнёра. — К тому же я ещё не налюбовался твоей великолепной рубашкой. Его взгляд на секунду затуманился. Джордж смотрел на него всё так же — холодно, напряжённо, с убийственным презрением, но в этой ледяной ярости было столько завораживающей, почти гипнотической силы, что Макс словно наяву почувствовал, как чужое присутствие буквально околдовывает его, лишая способности мыслить рационально. Их уединение прервал резкий окрик. Под возмущённые вздохи толпы — кто-то в зале явно посчитал неслыханной дерзостью прерывать танец самого Сатаны — к ним решительным шагом направился Оскар. Раздвинув плечом парочку ошеломлённых зевак, он остановился напротив танцующих и бросил на друга требовательный взгляд: — Джордж, мы уходим. Немедленно. Джордж на секунду замер, переводя холодный взгляд с Макса на решительно настроенного Оскара, а затем дерзко улыбнулся краешком рта. Он грациозно,но не без усилий, выскользнул из чужих объятий, бросив на прощание с изрядной долей наглого сарказма: — Что ж, было крайне... познавательно, Макс. Полагаю, лимит моего общества на сегодня исчерпан. Повторять этот опыт в мои планы не входит. Под шёпот ошарашенной толпы, поражённой тем, с какой невиданной наглостью обошлись с хозяином бала, они оба развернулись и направились к выходу. Добравшись до массивных дверей и уже собираясь переступить порог, парни остановились. — Послушай, Джордж... — тихо и сдавленно начал Оскар, вперив в друга безумный взгляд. — Ты знаешь, с кем ты только что танцевал? Джордж, всё ещё находясь под впечатлением от вечера, самодовольно хмыкнул и лениво отмахнулся: — Да. Очередной напыщенный тип с манией величия. Самодовольный петух в безвкусной рубашке, возомнивший себя пупом земли, не больше. Их взгляды устремились в глубину зала, где, возвышаясь над гостями, на своём троне сидел Макс, тяжело и неотрывно провожая их взглядом, а на его губах играла та самая едва заметная, самодовольная ухмылка — хищная и чертовски раздражающая. А чуть в стороне, прямо у края возвышения, стояли Ландо и Кими — оба сияли широкими, приветливо-дурацкими улыбками, шутливо махая им на прощание руками. Оскар тяжело сглотнул, бросив на Ландо полный молчаливого ступора взгляд: уму непостижимо, как этот парень мог так беззаботно лыбиться после всего, что они только что обсудили и как холодно попрощались, — и едва слышно выдохнул: — Нет, Джордж... это был Сатана.