Dancefloor Satellite

Макс ворвался в своё крыло и с глухим, тяжёлым стуком хлопнул массивной дверью, отсекая мнимый шум чужой половины особняка. Он оказался в просторном зале, объединённом с кухней. Эта комната была устроена по той же планировке, что и у Ландо, но дышала совсем другой атмосферой: строгие линии, приглушённые тона и никакой лишней мишуры. Пройдя к кухонному острову, Ферстаппен с досадой швырнул папку на полированную столешницу. Только сейчас до него дошло: он шёл к Ландо за документами. И из-за этого эмоционального побега так их и не забрал. — Чёрт... — сквозь зубы процедил Макс, разглядывая свои же бесполезные бумаги. — Заберу позже. Когда их уже не будет. Он попытался убедить себя, что его злит эта парочка в целом, но кого он пытался обмануть? Оскар ему ничего плохого не сделал, тот тихо сидел в пледе, никому не мешал, а потом филигранно выдал безупречную траекторию на трассе. Всё дело было в Расселе. Мысли кружились шумным роем, и все они, так или иначе, сводились к нему одному. Чтобы хоть как-то отвлечься, Макс подошёл к столу и открыл ноутбук. В почтовом ящике висело всего лишь одно письмо. Прочитав его, Ферстаппен лишь коротко хмыкнул, не ставя пока никаких отметок, и с щелчком закрыл крышку. Не получилось. Выдохнув, Макс обогнул остров и опустился на большой, мягкий диван в зоне отдыха. Откинув голову на подушки, он уставился в потолок, и мысли снова сдёрнуло в то же самое русло. Перед глазами снова вспыхнул этот кадр: большими буквами на экране 1st Place — Oscar, а чуть ниже — побеждённый Ферстаппен. И Джордж... Рассел, который даже не выиграл эту гонку, но зашёлся таким победным, искренним хохотом, будто занять второе место и обставить Макса было его самым главным триумфом в жизни. Макс прикрыл глаза, но снова отчётливо увидел эту торжествующую, задорную улыбку, невероятно яркие голубые глаза и то, с каким детским восторгом Рассел ликовал, подкалывая его. В этом не было фальши. Джордж не боялся его, не пытался перед ним заискивать — он просто радовался их маленькой, шумной битве. И это задевало Макса куда сильнее, чем само поражение в игре. И всё же, вопреки этой злости и задетому эго, внутри Макса отчётливо расплывалось странное, глубокое удовлетворение. Честно говоря, Макс даже не давал себе отчёта, как безумно, просто отчаянно жаждал этой встречи. Этот утончённый, колкий и невыносимо гордый парень засел у него в голове ещё с той самой ночи, и Макс сходил с ума от желания снова увидеть его, снова столкнуться взглядами и услышать этот дерзкий голос. Но сам Макс никогда бы не заставил себя заявиться к нему или найти повод для встречи: его собственная гордость и статус просто не позволили бы сделать такой шаг. И теперь, лёжа на диване в пустой комнате, Ферстаппен осознавал: он буквально возложил все свои тайные надежды на Ландо. Только Норрис с его гиперактивностью и тягой к новым связям мог притащить Рассела прямо сюда, в их особняк. И Макс был искренне, открыто благодарен другу за этот невольный подарок. Ландо, сам того не ведая, дал Максу то, чего тот жаждал больше всего на свете. На губах Ферстаппена сама собой расплылась тихая, открытая улыбка. Но уже в следующую секунду он сдавленно хмыкнул, качнул головой и закрыл лицо ладонями, глуша невольный смешок: — Идиот... — тихо пробормотал Макс сам себе. — Просто переутомился. Какая же чушь. Он решительно тряхнул головой, пытаясь отмахнуться от нахлынувших чувств, но тёплый азарт в груди всё равно отказался исчезать.

***

Дни до выходных у Оскара и Джорджа пролетели незаметно, наполненные привычной рутиной. В один из вечеров недели Ландо неожиданно объявился у цветочной лавки прямо перед самым закрытием. Напросившись в «помощники», Норрис весело крутился рядом, пока парни собирали заказы, а затем уговорил их немного прогуляться. Они втроём закрыли магазин и отправились на неспешную прогулку по тихим, освещённым фонарями улочкам. Ландо без умолку болтал, Джордж лишь тепло усмехался и подшучивал над его манерой размахивать руками, а Оскар просто наслаждался моментом абсолютного спокойствия в их компании. Августовское субботнее утро встретило город мягким, рассеянным солнцем, которое с минуты на минуты было готово спрятаться за тучу. Тяжёлые дождевые облака слонялись по небу, готовые в любой момент залить город крупными каплями. Оскар и Джордж по давней привычке поднялись рано. Поездку к загородным поставщикам цветов отложить было нельзя, а оформление документов и выгрузка образцов в одиночку требовали времени. Пиастри уже стоял у кухонного островка в верхней одежде, просматривая список каталогов и допивая остатки воды. Джордж, хотя его матч был запланирован только на дневное время, тоже давно был на ногах. Он размеренно завтракал за столом: перед ним стояла пиала с овсянкой, заправленной ягодами и орехами, а рядом дымилась чашка чёрного кофе. — Ну что, ты точно один со всем справишься? — уточнил Джордж, делая глоток горячего напитка и поднимая взгляд на друга. — Если там возникнут проблемы с накладными или выгрузкой, сразу звони, я подскочу. — Да брось, я всё продумал, — отмахнулся Пиастри, убирая планшет с документами в сумку. — Там обычное дело: подпишу договор, заберу пробные партии и назад. Главное — ты не опоздай на игру, а то Кими тебе этого до конца жизни не простит. — О, поверь, я подготовился на все сто, — ухмыльнулся Джордж. Вспомнив кое-что важное, Рассел поднялся из-за стола и быстро отлучился к себе в комнату. Через полминуты он вернулся, с гордым видом держа в руках яркую спортивную кепку с вышитой эмблемой той самой местной любительской команды, за которую выступал Кими. Оскар удивлённо вскинул брови, разглядывая атрибутику: — Это ещё что такое? Где ты её вообще отрыл? — Вчера специально съездил к стадиону, — с довольным видом пояснил Джордж, аккуратно поворачивая кепку в руках. — Там в фанатском ларьке оставалась пара штук. Решил, что если уж работать персональным фанатским сектором для Антонелли, то делать это по полной программе. Оскар искренне, тепло улыбнулся, качая головой. Заботы и внимания к деталям Джорджу было не занимать, хоть тот часто и прятал всё это за иронией. — Ты неисправим, Рассел, — с тихим смешком произнёс Пиастри, подхватывая с тумбы ключи от машины. — Ладно, я поехал. Передавай Кими привет и удачи на матче! — Договорились. Удачи с поставщиками! — отозвался Джордж, провожая друга взглядом до двери и снова возвращаясь к чашке кофе с тёплой улыбкой. День обещал быть очень интересным.

***

Маленький городской стадион жил своей особой, шумной жизнью: трибуны гудели от разговоров, в воздухе пахло свежескошенной травой, а из мощных динамиков гремела бодрая музыка. До начала игры пробраться к раздевалкам не удалось, поэтому Рассел просто прошёл на свободное место в первых рядах, устроившись у самого ограждения. Когда команды наконец начали выходить на поле под аплодисменты зрителей, Кими бегло окинул взглядом трибуны. Заметив Рассела в знакомой синей кепке, Антонелли моментально расплылся в счастливой улыбке. Джордж поднёс руку к козырьку и коротко помахал, а Кими задорно кивнул. Матч начался на бешеных скоростях. Первые минуты превратились в настоящую перестрелку: соперники быстро открыли счёт, но команда Кими тут же ответила стремительной атакой, сравняв цифры на табло — 1:1. Антонелли буквально летал по правому флангу, выдавая безупречные передачи. Где-то в середине первого тайма пластиковое кресло по левую руку от Джорджа тихо скрипнуло — кто-то опустился на соседнее место. Рассел мельком скользнул взглядом по соседу, продолжая следить за мячом, но спустя секунду до него дошло. Он резко повернул голову. Рядом, сложа руки на груди, сидел Макс в лёгкой тёмной рубашке с засученными рукавами. Ферстаппен в этот же момент перевёл на него взгляд, и на секунду между ними повисла пауза. Джордж первым нарушил тишину, чуть приподняв бровь: — И кто из нас, интересно, сбежал с «важнейшей встречи»? — Рассел хмыкнул, оглядывая соседа. — И главное — из всех свободных мест на трибуне ты решил сесть именно сюда? — Я просто не узнал тебя в этой кепке, — абсолютно невозмутимо отозвался Макс, повернув голову к полю. — И, к слову, она тебе совершенно не идёт. У меня уже начинают складываться подозрения, Рассел, что ты планомерно втираешься в доверие к моему окружению и пытаешься настроить всех против меня. — О да, это мой коварный план, Ферстаппен, раскрыл, — иронично протянул Джордж, но развивать перепалку не стал. На 40-й минуте соперники снова вырвались вперёд — 1:2. Джордж в сердцах досадно всплеснул руками, а Макс рядом лишь тяжело вздохнул, сжав кулаки. — А он действительно отлично играет, — тихо произнёс Джордж, искренне восхищаясь движениями Антонелли. — Это была его мечта, — негромко ответил Макс, и в его голосе впервые не было привычной ядовитости. — Когда Кими только узнал про существование обычного человеческого футбола, у него буквально загорелись глаза. Но ты не представляешь, чего нам с Ландо это стоило. Пришлось с нуля учить его всем правилам, буквально вбивать в него каждую мелочь и технику месяц за месяцем. Это была колоссальная работа, чтобы он смог своими силами пройти отбор и честно попасть в клуб. Макс на секунду запнулся. Он мельком взглянул на профиль Джорджа и, слегка замявшись, спросил: — А у тебя... есть какая-то мечта? Ну, кроме того, чтобы довести меня до мягкой белой комнаты. — В детстве я прочёл одну редкую энциклопедию, — ответил Джордж без привычного сарказма. — Мечтал когда-нибудь своими глазами увидеть «Лунную Астру» — невероятно редкий сорт, о котором среди ботаников ходят почти легенды. Но его нет ни в одном современном каталоге, так что это скорее просто красивое воспоминание. Джордж чуть повернул голову и ради приличия бросил встречный вопрос: — А ты? Владыка Ада о чём-то мечтает? — Быть свободным, Рассел, — спокойно и неожиданно искренне произнёс Макс. — Просто быть свободным от своего статуса, обязательств и постоянных рамок. Думал, Ландо уже всё вам с Оскаром разболтал. Джордж на мгновение опешил от такой откровенности, не зная, что ответить. Диалог сам собой затих, исчерпав себя, но эта пауза не казалась неловкой. Во втором тайме они уже молча следили за полем, полностью погрузившись в игру. А на поле разворачивалась настоящая драма. Команда Кими билась за каждый метр газона. На последних минутах основного времени Антонелли перехватил мяч у своей штрафной, на бешеной скорости прошёл через всё поле и забил потрясающий гол, сравняв счёт! А уже в добавочное время Кими оформил дубль, вколотив победный мяч прямо в девятку — 3:2! Трибуны буквально взорвались ревом. Забыв обо всём, и Джордж, и Макс одновременно сорвались с мест. Рассел громко свистел и победно вскидывал руки, а Ферстаппен аплодировал с самой искренней, гордой улыбкой. Кими, рванув к их трибуне, победно указал пальцами прямо на них двоих. После матча они спустились к выходу, где их уже ждал счастливый Кими, выскочивший прямо из раздевалки. — Парни! Вы видели этот последний гол?! — радовался Антонелли. Заметив Макса, он с сияющими глазами произнёс: — Макс, я так рад, что ты всё-таки пришёл! Я видел тебя на трибуне! —Встречу перенесли на пару часов раньше, — с лёгкой улыбкой ответил Макс. — Ты отлично отыграл, Кими. — Джордж, ты меня так удивил этой кепкой, я бы и не подумал, что ты купишь её ради меня! — Кими бросился на шею Рассела, после, отпрянув и подхватив рюкзак, крикнул: — Ладно, меня команда и празднования ждут, я побежал! Как только Антонелли скрылся, Джордж повернулся к Максу и довольно холодно бросил: — Что ж, спасибо за компанию. Я пошёл. — Я могу подвезти, — казалось бы спокойно предложил Макс, но сердце его в этот момент было готово выпрыгнуть из груди. — Спасибо, я дойду до остановки сам, погода позволяет, — сухо чеканным тоном выговорил Джордж, упрямо развернулся и пошагал в сторону улицы. Гордость не позволяла ему принять предложение Ферстаппена и поехать в одной машине с этим самодовольным и наглым существом. Однако стоило Джорджу скрыться за поворотом, как душное августовское небо внезапно разверзлось — и прямо на него обрушилась настоящая стена проливного дождя. Джордж проклял высшие силы за то, что это произошло именно сейчас, возможно, он даже пожалел о своём решении: одежда промокла насквозь за мгновение, вода застилала глаза, а до остановки было ещё идти и идти. Рядом тихо заурчал мотор. Тёмный автомобиль Макса медленно сравнялся с ним по скорости. Опустилось пассажирское стекло: — Рассел, глупо спорить с небесами. Похоже, сегодня даже погода категорически против нашего расставания. Садись, пока тебя окончательно не смыло. Я то переживу, а Кими расстроится. Джордж замер. Капли стекали по его подбородку, кроссовки неприятно чавкали. Как бы больно это ни било по его гордости, разум всё-таки взял верх. Сжав челюсти, Рассел дернул ручку и опустился на сиденье. Макс молча включил печку на максимум и плавно тронулся с места. В салоне воцарилась невероятно неловкая, тяжелая тишина. Слышно было только шум дворников и тихий гул климат-контроля. Джордж смотрел в боковое окно, мысленно проклиная себя, свой упрямый характер и этот нелепейший позор. Вдруг Макс, не отрываясь от дороги, спокойно уточнил: — Так куда мы едем? Я вообще-то не знаю твой адрес. — Какое серьёзное упущение для твоей аналитики, Ферстаппен. Думал, у тебя на каждого из нас уже заведено отдельное досье со всеми адресами и привычками. Макс лишь едва заметно хмыкнул, не снимая рук с руля, а Джордж, довольный своей попыткой восстановиться после маленького позора, уже спокойнее и негромко продиктовал улицу и номер дома. Оставшуюся дорогу они провели в полном безмолвии. Когда машина наконец плавно замерла у нужного дома, Джордж взялся за ручку двери и на секунду заколебался. Повернув голову, он окинул Макса быстрым взглядом и с лёгкой, колкой ухмылкой протянул: — Спасибо за поездку, Ферстаппен. Таксист из тебя так себе, если продолжишь так подвозить людей и не брать плату, рискуешь быстро обанкротиться. Макс даже не повернулся, продолжая смотреть на залитое дождём лобовое стекло, но на его губах играла едва заметная полуулыбка: — Ты мне отплатишь чем-нибудь другим, Рассел. Джордж на мгновение замер от этих слов, смерил его максимально презрительным взглядом, с чувством хлопнул дверью и, поправив кепку, быстро шагнул к сухому козырьку подъезда. — Ты идиот, Ферстаппен, — прошипел себе под нос Рассел. Макс проводил его фигуру взглядом, а когда силуэт Джорджа скрылся за дверью, бессильно опустил голову на руль. В тишине салона, нарушаемой только стуком дождя по крыше, он сдавленно выдохнул: — Я реально идиот...