Dancefloor Satellite

— Что?! Ты реально так и сказал?! — Ландо чуть не поперхнулся воздухом, вытаращив глаза на Макса. — Ну… да, — буркнул Ферстаппен, неопределённо поведя плечом и уставившись на свою кружку с кофе, словно та была виновата во всех бедах мира. — Это же просто ужасно! — Ландо эмоционально всплеснул руками. — Подожди, может, я чего-то не понимаю… Что он тебе ещё раз сказал? Перескажи нормально! Макс тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, спотыкаясь на каждом слове, попытался дословно повторить всё, что говорил Рассел у отеля. Чем дальше он продвигался в своём рассказе, тем сильнее вытягивалось лицо Норриса. В конце концов Ландо просто роняет голову в ладони с глухим, мученическим стоном: — Боже мой, Макс… Человек просто хотел пригласить тебя на обед! В качестве благодарности! Ты хоть понимаешь это?! Он же у меня не просто твои контакты спрашивал, он хотел встретиться лично, чтобы нормально отблагодарить за цветок! — Он… хотел пригласить меня на обед? — Ферстаппен на секунду замер, хлопая глазами, но тут же в нём включилась привычная защитная реакция. Он насупился и скрестил руки на груди: — Ну а что мне надо было делать?! Я мог ожидать от него чего угодно! Откуда я знал, что он там себе напридумывал?! — Так, всё, хватит, — Ландо строгим, отрезвляющим тоном перебил его, подняв голову. — Теперь ты идёшь и извиняешься. Его номер я могу тебе прямо сейчас скинуть, а где он живёт, ты и сам прекрасно знаешь. — Нет, — отрезал Макс, гордо вскинув подбородок и сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. — Я этого делать не буду. Он не заслу… — Cтоп! — Ландо резко выставил ладонь вперёд, не давая ему договорить свой бредовый аргумент. — Если ты не хочешь поссориться ещё и со мной, нам прямо сейчас нужно закрыть эту тему. На кухне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Макс стоял у кухонного острова, упрямо сжав губы и всем видом изображая неприступную крепость, хотя в глубине его глаз уже вовсю читалось паническое «что я наделал». А Ландо лишь поражённо качал головой, абсолютно не понимая, как Владыка Ада может быть настолько глухим к элементарным вещам.

***

Оскар тихо постучал в дверь комнаты Джорджа. Не дождавшись ответа, он осторожно потянул ручку и вошёл внутрь. Рассел сидел на подоконнике, уткнувшись лбом в прохладное стекло. На нём всё ещё была та самая светлая льняная рубашка, но теперь сильно мятая и слегка растрёпанная на манжетах. Вся его привычная выправка и аристократичный лоск будто испарился вместе с ветром на парковке у отеля. Оскар с лёгким стуком поставил на стол две больших кружки с чаем, опёрся на шкаф и тяжело вздохнул: — Джордж, ну не молчи. Ты сидишь тут уже больше часа. Что там всё-таки произошло? Вы поцапались? — «Поцапались»? — Рассел горько, беззвучно усмехнулся, не поворачивая головы. Затем медленно отстранился от стекла. Глаза у него были сухими, но красными от напряжения. — Оскар, это не называется «поцапались». Это называется «я сделал из себя окончательного дурака». — Так, давай по порядку, — Пиастри подошёл ближе, стараясь говорить максимально спокойно и заземляюще. — Ты пришёл к «The Grand». Нашёл его? — Нашёл, — Рассел скрестил руки на груди, пытаясь защититься от собственного же стыда. — Он вышел. В этом своём идиотском безупречном костюме… Я подошёл. Хотел сказать спасибо. Хотел нормально, по-человечески пригласить его на обед. Даже фразу в голове прокручивал, представляешь? Словно мне пятнадцать лет! — И что Макс? — А Макс поднял руку и велел мне заткнуться! — Джордж резко перескочил на повышенный тон, а в его голосе вспыхнула та самая затаённая обида. — Он выложил мне всё с такой ледяной рожей, Оскар… Сказал, что ему просто надоело слушать мои «жалкие и тоскливые вздохи» про Астру на матче. Что он подарил мне этот чёртов цветок просто для того, чтобы я закрыл рот и перестал портить ему настроение! Оскар замер. В голове моментально сложился пазл из того, что он знал о Ферстаппене: — Жалкие?.. М-да, дипломатия явно не сильнейшая сторона Владыки Ада. — Он подавил меня, понимаешь?! — Рассел сжал пальцы в кулаки, аж костяшки побелели. — Превратил мою искреннюю благодарность в какую-то… в сделку! В подачку! Будто я нищий на панели, которому он швырнул монету, лишь бы я отстал! Я ему всё высказал. Сказал, чтобы он засунул свою благотворительность обратно в Ад и подавился своей жалостью. — Ух, — тихо протянул Оскар, представив эту сцену. — Представляю, как у него искры из глаз посыпались. — Посыпались, — с вызовом подтвердил Джордж, но тут же весь его пыл разом угас, и он снова съёжился на подоконнике. — И ради чего это всё?.. Я же после того матча правда подумал, что мы выходим на какие-то нормальные отношения. Ландо ведь не стал бы дружить с действительно ужасным человеком, значит, в Максе должно быть что-то хорошее! Я думал, между нами что-то есть… Что этот цветок хоть что-то значил. А он просто «закрывал проблему»! Оскар пару секунд молча перебирал пальцами по краю стола, а потом спокойно произнёс: — Джордж. Ты же понимаешь, что Макс — идиота кусок? Рассел моргнул от такой неожиданной прямолинейности со стороны обычно сдержанного Пиастри. — В смысле, — уточнил Оскар, качнув головой, — он эмоциональный калека. Ландо еще на одной из наших посиделок рассказывал, как Ферстаппен реагирует на любые проявления чувств: он пугается, включает защиту и начинает хамски отгораживаться. Он ляпнул глупость, потому что банально струсил перед твоим шагом навстречу. — Мне не легче от его диагнозов, Оскар, — тихо, выжато отрезал Рассел, глядя в пол. — Мне просто больно. И мерзко. Я больше не хочу о нём слышать. Ни единого слова. Оскар тяжело вздохнул, понимая, что сейчас бесполезно защищать логику Ферстаппена: Джорджу нужно просто переболеть эту обиду. — Ладно, — спокойно согласился Пиастри, пододвигая к нему кружку с чаем. — Никакого Макса. Бери чай. Джордж слабо улыбнулся, впервые за весь вечер посмотрев на Пиастри без той защитной колючести, что сковывала его всё это время. — Спасибо, Оскар. Правда, — тихо проговорил Рассел, растирая затекшую шею. — И извини за эту драму. Пойдём лучше на кухню, там чай попьём. Он поднялся с подоконника, слегка поправил растрёпанную рубашку и первым вышел из комнаты. Оскар пошёл следом, чувствуя, что самое худшее уже позади. Однако едва Рассел шагнул на кухню, как тут же замер прямо в дверном проёме. Его взгляд мгновенно упёрся в подоконник. Там, прямо рядом со знаменитым «Оскаром-младшим», в изящном горшке всё так же безупречно цвела Лунная Астра. Её загадочные лепестки мягко мерцали в полумраке кухни, словно соревнуясь со светом уходящего солнца. Вся теплота, только что проскользнувшая в глазах Джорджа, испарилась в секунду. Лицо Рассела снова стало каменным, а плечи напряглись. — Я не хочу видеть этот цветок в нашей квартире, — ровным, ледяным тоном произнёс Джордж, даже не повернув головы к Оскару. Пиастри вздохнул, тихо прислонившись плечом к дверному косяку: — Джордж, это просто растение… — Нет, Оскар. Это не просто растение, это памятник моему идиотизму и его «христианской милостыне», — отрезал Рассел. Он на секунду сжал челюсти, уставившись на серебристый бутон с такой искренней ненавистью, будто астра была лично виновата в поведении Владыки Ада, а потом повернулся к Пиастри: — Ты когда в следующий раз едешь к Ландо? — В субботу вроде планировали, — спокойно ответил Оскар. — А что? — Забери её, — жестко проговорил Джордж, указав подбородком на подоконник. — Забери и отдай её Максу. Мне от него больше ничего не нужно.

***

Суббота началась с легкого летнего ветра и прохлады. К дому, где жили Оскар и Джордж, с тихим шуршанием шин подкатила яркая машина Ландо. Норрис, завидев Пиастри у подъезда, победно бибикнул и уже собирался высунуться из окна с каким-нибудь глупым приветствием, как вдруг замер. Рядом с Оскаром на тротуаре стоял Джордж. Ландо выскочил из машины, опираясь локтями на крышу, и с хитрая ухмылкой протянул: — Так-так-так… Рассел, при всём уважении, ты в наши романтические планы на субботу вообще-то немного не вписывался! Джордж слабо, но вполне искренне улыбнулся впервые за последние два дня. — Не переживай, Норрис, я не собираюсь навязываться третьим лишним, — отшутился Рассел, качнув головой. — У меня только курьерская миссия. Он аккуратно передал Оскару красивый горшок, в котором всё так же безупречно цвела Лунная Астра. Пиастри бережно принял растение, стараясь не задеть хрупкие серебристые лепестки. Джордж на секунду задержал взгляд на цветке и тихо, очень мягко проговорил: — Будь с ним аккуратнее, Оск. Неважно, от кого он и чем всё закончилось… Цветок всё же ни в чём не виноват. Оскар понимающе кивнул, а Ландо, переведя взгляд с Астры на Рассела, только сочувственно и немного виновато вздохнул, но навязываться с утешениями не стал. Попрощавшись с Джорджем, они уселись в машину, поставив горшок на заднее сиденье. Пока они ехали сквозь город, в салоне тихо играла музыка. Ландо то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида на несчастную Астру и эмоционально переговаривался с Оскаром: — Честно, Оск, я Максу весь мозг выел! Он сидит у себя на кухне с таким видом, будто это его все обидели, хотя сам наломал дров. Ты бы видел его лицо, когда я сказал, что Джордж больше знать его не хочет. — Макс просто проглотил свою же гордость и теперь подавился, — спокойно заметил Оскар, наблюдая, как город сменился высокими елями. — Джордж правда расстроился, Ландо. Для него этот цветок был чем-то большим, чем просто горшок с землёй. — Знаю… Поэтому нам надо вернуть его этому идиоту прямо сейчас. Пусть видит результат своих «дипломатических талантов». Автомобиль припарковался в тени хвои недалеко от тропинки в сад. — Ну что, пошли вместе? — Ландо заглушил двигатель и повернулся к Пиастри. — Занесём этот «подарочек» и устроим ему допрос с пристрастием в два смычка? Оскар бережно достал с заднего сиденья горшок с Астрой, качнул головой и спокойно ответил: — Нет. Иди сразу к себе, а я быстро заскочу к Максу один. Ландо удивлённо прищурился: — В смысле? Почему один? — Потому что я не собираюсь с ним ругаться, читать лекции или устраивать разборки, — объяснил Пиастри, глядя на блестящий серебристый бутон у себя в руках. — Если зайдёшь ты, вы опять начнёте спорить, а он включит глухую оборону. Я просто молча занесу цветок, отдам и уйду. Поверь, если оставить его один на один с этой Астрой, до него дойдёт намного быстрее, чем от любых наших слов. Иди к себе, я буду через три минуты. Оскар вышел во двор особняка. Летний ветер приятно освежал лицо, пока Пиастри огибал здание по каменной дорожке, направляясь к отдельному входу в крыло Ферстаппена. Держа горшок с Астрой обеими руками, он поднялся по ступеням крыльца и нажал на кнопку звонка. За дверью царила тишина. Пиастри подождал секунд тридцать, но из глубины дома не доносилось ни звука. Не желая тратить время на долгие ожидания и уж тем более на бессмысленные разговоры, Оскар уже наклонился, чтобы аккуратно поставить цветок прямо на каменную плиту порога и уйти к Ландо, как вдруг замок громко щёлкнул. Дверь отворилась. На пороге стоял Макс. Ферстаппен выглядел абсолютно измученным: обычно идеальная укладка была растрёпана, под глазами залегли тёмные тени, а привычная властная осанка сменилась некоторой апатичной сутулостью. Было видно, что последние два дня Владыка Ада провёл в непрерывной войне с самим собой. — Привет, Оскар, — тихо проговорил Макс, нахмурившись при виде гостя. — Привет, — спокойно отозвался Пиастри. Он чуть приподнял горшок. — Я принёс цветок. Джордж попросил вернуть. Ферстаппен коротко хмыкнул, переведя тяжёлый взгляд на глянцевые лепестки Лунной Астры. На его лице проскользнула едва заметная тень горечи. Он молча забрал горшок из рук Оскара, но вместо того, чтобы сразу запереть дверь, на секунду замер. — Спасибо, — неожиданно тихо произнёс Макс. Он поднял глаза на Пиастри и абсолютно искренне, без привычной прохлады добавил: — И… спасибо тебе за Ландо. Серьёзно, Оскар. Я давно не видел его таким ярким, живым и счастливым. Рядом с тобой он буквально расцвёл. Оскар чуть удивлённо приподнял бровь, но перебивать не стал. — Ты хороший парень, — продолжал Ферстаппен, опираясь плечом о дверной косяк и словно уходя мыслями куда-то очень глубоко в себя. — Ты спокойный, не раздражающий… Не имеешь привычки вспыхивать из-за каждой мелочи, не срываешься на язвительные колкости, не устраиваешь драму на пустом месте и не пытаешься лезть в душу своими невыносимыми разговорами. С тобой легко. Ты не острый, не взрывной… С каждым новым словом Макса уголки губ Пиастри едва заметно дёргались. Оскар слушал этот монолог и с каждым отрицанием всё чётче понимал: Ферстаппен сейчас описывает вовсе не его. Через это «не» Макс с невероятной, дотошной точностью перечислял абсолютно все черты Джорджа Рассела: его вспыльчивость, его колкую защитную язвительность, его эмоциональность, его остроту и то, как сильно он умел зацепить за живое. Выслушав этот поток скрытых откровений до самого конца, Оскар едва заметно, понимающе хмыкнул. — Спасибо, конечно, Макс, — спокойно проговорил Пиастри, сделав шаг назад к ступеням. — Но только, кажется, тебе нужен кто-то совсем… не такой. Ферстаппен замер. На секунду в его голубых глазах промелькнуло полное осознание того, что он только что выложил вслух, и до чего же очевидно это прозвучало со стороны. Не давая ему времени на оправдания или привычную защиту, Оскар лишь слегка кивнул на прощание, развернулся и пошёл по двору особняка к Ландо, оставляя Макса один на один с его тяжёлыми мыслями и мерцающей в руках Астрой.

***

Лето стремительно близилось к концу. Дни становились короче, а вечерний воздух — слегка прохладным, но внутри цветочной лавки по-прежнему царил уютный аромат свежих стеблей и чая. Звон колокольчика над дверью раздался настолько резко, что Оскар едва не выронил ножницы для обрезки. В лавку буквальным образом влетел Ландо с растрёпанными волосами, сияющими глазами и широченной улыбкой от уха до уха. — Мы сделали это! — громко объявил Норрис с порога, победно вскинув руки. — Закрыли! Полчаса назад поставили последние подписи! Оскар и Джордж, стоявший за стойкой и разбиравший свежую поставку, одновременно переглянулись. — Серьёзно? — Оскар тепло улыбнулся, откладывая инструмент. — Тот самый контракт, над которым вы с Максом пыхтели всю последнюю неделю? — Да! Тот самый гигантский, невыносимый, высасывающий все соки контракт! — Ландо подскочил к стойке и буквально плюхнулся на высокий стул, весь лучась гордостью. — Владыка Ада лично скрепил его своей царской подписью. Всё, сделка закрыта, инвесторы в восторге! — Поздравляю, Ландо, это правда круто, — искренне отозвался Джордж. Он качнул головой и с легким, доброжелательным удивлением добавил: — Честно говоря, я до сих пор иногда поражаюсь. Инженер и журналист… И вы вдвоём построили такую компанию, которая теперь закрывает одну крупную сделку за другой. Это мощно. Ландо от такого комплимента приятно смутился, на секунду потер шею и уставился в столешницу, пытаюсь скрыть довольную ухмылку: — Ну… мы просто неплохо дополняем друг друга. Он давит их логикой и авторитетом, а я забалтываю, пока они не подпишут. Норрис выдержал паузу, переведя взгляд с Оскара на Рассела, и осторожно спросил: — Слушайте, а у вас завтра есть смена в лавке? — Завтра у нас выходной, — ответил Пиастри. — Отлично! — Ландо просиял с новой силой. — Тогда я официально зову вас всех ко мне! Будем праздновать. Закажем кучу еды, откроем хорошее вино, посидим и поболтаем по душам… Но, — Норрис заколебался и бросил быстрый, немного напряжённый взгляд на Джорджа, — есть одно «но». Там будет Макс. Всё-таки это и его праздник тоже, мы пахали вместе. На секунду в лавке зависла тишина. Оскар молча перевёл взгляд на друга, наблюдая за его реакцией. Прошло уже достаточно времени, острая обида улеглась, хотя они с Ферстаппеном так больше и не пересекались. Джордж мазнул взглядом по лепесткам на столе, а потом едва заметно, уголками губ, улыбнулся и вскинул бровь: — Ну… если Норрис меня очень хорошо попросит, то, так и быть, я приду. Ландо облегчённо выдохнул и со смехом всплеснул руками: — Джордж, я прошу тебя! Очень-очень! Пожалуйста, приди, без тебя праздник будет неполным! — Ну раз так — я согласен, — усмехнулся Рассел. — Супер! — Ландо спрыгнул со стула, уже на ходу доставая телефон. — Тогда договорились! Подъезжайте к девяти вечера, всё будет в лучшем виде!

***

Просторный зал в крыле Ландо за это лето успел стать для Оскара и Джорджа абсолютно родным: они столько раз собирались здесь по вечерам, что парни чувствовали себя полностью как дома, без малейшего намёка на стеснение. Свет был слегка приглушён, на кухонном островке из тёмного мрамора уже стояли коробки с доставкой, вкусная еда и бокалы. За этим самым островком, усевшись на высокий стул, сидел Кими. Он с привычным азартом и яркой жестикуляцией на всю кухню расписывал очередную байку со своих университетских курсов: — …и этот преподобный академик с таким видом на меня смотрит, будто я ему лично в душу плюнул! Заявляет: «За такую ошибку в дате вы у меня на экзамене будете молить о пощаде!». А я сижу на задней парте, смотрю на него и едва удерживаюсь, чтобы не засмеяться. Чувак, ты даже не догадываешься, что я буквально живу в одном доме с Сатаной, так что твой экзамен меня вообще не пугает! Джордж засмеялся уже в голос, качая головой и оценочно приподнимая бокал. Спустя какое-то время, сделав ещё глоток вина, Рассел слегка прищурился и как бы между прочим спросил: — Кстати… а где второй виновник торжества? Мы вроде как закрытие его великой сделки праздновать пришли, а самого Владыку Ада всё ещё не видать. — А чёрт его знает, чем он там занят, — отозвался Ландо, уткнувшись в телефон у края островка и озабоченно свайпая треки. — Если честно, я вообще сомневаюсь, что он спустится. Закрылся у себя в крыле и сидит. Мог запросто уйти в отказ от любого людского веселья. Кими при этих словах моментально оживился, перебирая коробки с пиццей и азиатской кухней на мраморной столешнице: — Честно? Я вообще не против! Если Макс не придет, значит, вся эта еда достанется нам, и мне не придётся воевать с ним за последний кусок пиццы! — Мечтай больше, Кими, — фыркнул Ландо, но всё же выдержал паузу, бросив короткий взгляд на Джорджа, чтобы проверить его реакцию, пока фоном наконец заиграл мягкий ненавязчивый инди-поп. Разговоры за островком постепенно перетекли в расслабленное, ленивое русло. Музыка фоном мягко заполняла пространство, Кими успел открыть себе банку газировки и вовсю присматривался к коробке с суши, а Оскар с Ландо о чём-то тихо переговаривались, периодически посмеиваясь. Джордж просто сидел рядом, крутя в пальцах ножку бокала и со стороны наблюдая за этой теплой домашней суетой. Вдруг тяжелая дверь из коридора, ведущего в крыло Ферстаппена, с тихим кликом распахнулась. На пороге появился Макс. Хотя он и сменил строгий рабочий костюм на простые тёмные джинсы и худи, смотрелся Ферстаппен всё равно немного отстранённо и напряжённо. Кими тут же демонстративно драматично вздохнул и с наигранным разочарованием уронил голову на руки: — Ну всё-ё-ё… Мои мечты о двойной порции пиццы рухнули в одну секунду. Теперь придётся делиться! — О, ну наконец-то! — Ландо просиял и махнул ему рукой. — Мы уж думали, ты там заживо похоронил себя в своих отчётах. — Заходи, Владыка, — с лёгкой улыбкой добавил Оскар, пододвигая свободный высокий стул ближе к островку. — Мы тут как раз без тебя твои успехи празднуем. Макс коротко, чуть заметно улыбнулся и качнул головой: — Я присоединюсь через пру минут, честно. Только… Ферстаппен сделал пару шагов внутрь зала, выдержал паузу и перевёл прямой, неожиданно серьёзный взгляд на Рассела. В воздухе мгновенно повисла лёгкая тишина. — Джордж… Можно тебя на пару слов? Джордж молча поставил бокал на столешницу. Звук глухо отозвался эхом помещения. На лице Рассела не отразилось ни тени паники или злости — лишь спокойная, собранная выдержка. Он поднялся со стула и неторопливо направился к выходу, где в полумраке коридора уже скрылась фигура Ферстаппена. Практически у самого дверного проёма Джордж на секунду замер, повернулся к оставшейся за островком троице и, встретившись с их ошарашенными взглядами, просто выразительно пожал плечами — мол, «сами всё видите, понятия не имею, чего ждать». Как только дверь за ним тихо захлопнулась, Ландо и Оскар синхронно переглянулись. В воздухе буквально ощущалось напряжение от висящего в пространстве неопределённого «и что это сейчас было?». Первым тишину нарушил Кими. Он невозмутимо залез пальцами в коробку, выудил самый большой кусок пиццы с тянущимся сыром и с абсолютным спокойствием закрутил его на пальце: — Так, ну пока они там решают судьбы Вселенной, предлагаю официально считать этот кусок моим. А то вдруг они там подерутся, и праздник вообще сорвётся — надо успеть наесться! Ландо нервно хмыкнул, качнув головой, а Оскар чуть заметно улыбнулся, глядя на тёмную дверь, за которой решалось нечто действительно важное.