Хроники Хогвартса: Язык магии

Гарри поднялся на первую ступень и сразу задел плечом каменную стену. Ноги ещё плохо слушались после возвращения, а зрение временами сужалось, оставляя по краям серые полосы. Рон шёл справа, придерживая его за локоть, хотя Гарри дважды пытался освободить руку. Гермиона следовала позади и время от времени оглядывалась на Снейпа, который не спеша запирал дверь подземного класса. — Отпусти, — произнёс Гарри. — Я отпущу, когда ты перестанешь идти так, будто у лестницы стало вдвое больше ступеней, — отрезал Рон. — Со мной всё нормально. — Ты только что прожил месяц в чужом теле, разбил машину времени и узнал, что твоя мать жива. Разреши мне усомниться в слове «нормально». Гарри выдернул локоть, сделал ещё два шага и остановился. Под правым коленом прошла слабая дрожь, поэтому ему пришлось перенести вес на другую ногу. Рон не стал снова хватать его, но поднял обе ладони и остался рядом. Гермиона приблизилась, коснулась двумя пальцами шеи Гарри и посчитала пульс. — Сердце всё ещё бьётся слишком быстро, — сообщила она. — Оно бьётся. — Это минимальное требование, а не доказательство здоровья. — Она в Большом зале. — Мы услышали. — Тогда зачем мы стоим? Гарри пошёл быстрее. На повороте мимо них прошли двое старшекурсников, тащивших между собой ящик с разбитыми флаконами. Увидев Гарри, они одновременно замедлились, но ничего не сказали. Один из них кивнул Рону и прижался к стене, освобождая проход. Коридор выглядел знакомым только частями. Каменные арки сохранились, однако между ними висели другие портреты, а на дверях появились таблички с неизвестными именами преподавателей. Возле кабинета чар стоял бронзовый бюст женщины в высоком воротнике. Под ним была укреплена надпись: «Профессор Лили Эванс. Исследователь защитной и лечебной магии. Почётный консультант Хогвартса». Гарри остановился так резко, что Рон налетел ему на спину. Бюст изображал молодую женщину с собранными волосами и спокойным лицом. На каменном основании лежали засохшие цветы, несколько записок и пустая коробка из-под шоколадных лягушек. Кто-то прикрепил к постаменту школьный значок Гриффиндора. — Почётный консультант, — прочитал Рон. — Неплохо. — Здесь написано, что она разработала защиту школьных лазаретов, — Гермиона наклонилась к табличке. — Её использовали во время второй войны. — Она была здесь во время битвы? — Судя по надписи, она помогала укреплять помещения для раненых. Гарри поднял руку и коснулся края постамента. Бронза была холодной, на поверхности оставалась известковая пыль. Под большим пальцем виднелась неглубокая царапина, оставленная, вероятно, при обрушении стены. Он провёл по ней ногтем, затем убрал руку. — Гарри, — тихо позвала Гермиона. — Идём. С каждым этажом становилось шумнее. Из боковых помещений выносили повреждённую мебель, по лестницам поднимались целители, а возле окон сидели ученики с перевязанными руками и головами. Несколько человек узнавали Гарри и провожали его взглядами. Никто не подходил. У входа в Большой зал стояла Джинни. Её волосы были стянуты на затылке, а на левой щеке засохла кровь, не принадлежавшая ей. Она держала список пострадавших и спорила с пожилым целителем, который требовал перенести троих учеников в больницу Святого Мунго. Увидев Гарри, Джинни оборвала фразу. — Где ты был? — Она шагнула к нему. — Мама отправила людей в подземелья, а Макгонагалл сказала, что там небезопасно. — Мне нужно войти. — Сначала ответь. — Потом. Джинни встала перед дверью. Она не повысила голос, но список в её руке согнулся. Рон отвёл взгляд, а Гермиона приблизилась к Джинни и заговорила вполголоса. — Произошла временная перестройка, — объяснила она. — Мы ещё не знаем масштаб изменений. — Какая перестройка? — История изменилась. — Это не объяснение, Гермиона. — Сейчас лучшего нет. Джинни посмотрела на Гарри. Он не отступил и не попытался пройти мимо. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, пока из Большого зала не вынесли носилки. На них лежал мальчик с забинтованной головой, и всем пришлось прижаться к стенам. — Она внутри? — спросил Гарри. — Кто? — Лили. Джинни моргнула. Её пальцы разжались, и список выпрямился. Она перевела взгляд на Рона, потом на Гермиону. — Твоя мама возле преподавательского стола, — произнесла Джинни. — Она помогает сортировать зелья. Вы разговаривали меньше часа назад. Гарри потянул дверь на себя. Створка оказалась тяжёлой, потому что нижний край застрял в каменной крошке. Он надавил плечом, древесина сдвинулась, и между дверью и косяком появился проход. Джинни не стала его удерживать. Большой зал изменился меньше коридоров. Потолок оставался серым, столы были сдвинуты к стенам, а вдоль центрального прохода лежали раненые. Возле преподавательского возвышения стояли ящики с зельями. Между ними двигалась женщина в тёмно-зелёной мантии. Она наклонилась над открытым ящиком, вынула три флакона и передала их молодой целительнице. Волосы Лили были собраны в низкий узел, в котором уже появилась седина. На правой руке она носила защитную перчатку, а левый рукав был закатан до локтя. Вдоль предплечья тянулся старый неровный шрам. Гарри остановился возле первого ряда скамей. Рон и Гермиона остались позади. Джинни вошла последней и тихо закрыла дверь. Лили выпрямилась, сказала что-то целительнице и повернула голову. Её взгляд прошёл по залу, задержался на Гарри и сразу стал строже. Она поставила флакон в ящик, вытерла ладони о полотенце и направилась к нему. Гарри не двинулся. Лили обошла носилки, переступила через свёрнутую мантию и остановилась в двух шагах. Сначала она осмотрела его лицо, затем одежду и руки. Её пальцы сжали влажное полотенце. — Ты весь в серебряной пыли, — произнесла она. — Где тебя носило? Гарри смотрел на её глаза. Они были такими же зелёными, как в воспоминаниях, но возле уголков появились морщины. На левой брови сохранился тонкий белый рубец. Лили ждала ответа и постепенно начинала сердиться. — Гарри. Он сделал шаг. Лили подняла руку, вероятно собираясь проверить его лоб, но Гарри обнял её раньше, чем пальцы коснулись кожи. Столкновение получилось неловким. Его подбородок ударился о её плечо, а её рука застряла между ними. Лили замерла. Полотенце выпало из её пальцев. Затем она освободила руку и обхватила Гарри за спину. — Что случилось? — спросила она. Гарри не ответил. Ткань её мантии пахла лечебными травами, дымом и обычным мылом. Под ладонью чувствовалось движение лопатки при каждом вдохе. Лили провела пальцами по его затылку и крепче прижала к себе. — Ты ранен? — Нет. — Тебя прокляли? — Нет. — Тогда почему ты дрожишь? Гарри попытался отойти, но руки не разжались. Лили не торопила его. Она стояла неподвижно, только слегка переместила ногу, чтобы не наступать на упавшее полотенце. Вокруг продолжали разговаривать, переносить ящики и звать целителей. — Я думал, ты умерла, — выговорил Гарри. Лили отстранилась. Она положила ладони ему на плечи и всмотрелась в лицо. Её брови сошлись. — Кто тебе это сказал? — Никто. — Гарри, не заставляй меня вытягивать из тебя слова после того, как замок едва не рухнул на нас всех. — Для меня ты была мертва. — Ты ударился головой? — В первоначальной истории ты погибла, когда мне был год. Лили не ответила сразу. Её пальцы на плечах Гарри ослабли, но не исчезли. Она посмотрела на Гермиону, которая стояла возле двери. — Гермиона, подойди, — потребовала Лили. Гермиона приблизилась. Она держала руки перед собой, переплетая пальцы. На её рукаве оставалась серебряная пыль от временного маятника. — Он говорит правду? — спросила Лили. — Существует высокая вероятность, что Гарри помнит другую версию событий. — Я не спрашивала о вероятности. — Да. Мы использовали временное устройство, связанное с дневником профессора Снейпа. Гарри оказался в прошлом, после чего настоящее изменилось. Лили медленно убрала руки с плеч сына. Она нагнулась, подняла полотенце и сложила его вдвое. Движение заняло несколько секунд. Когда она выпрямилась, лицо стало собранным. — Куда именно ты отправился? — спросила она. — В последний школьный год Снейпа. — Зачем? — Чтобы остановить его в день пророчества. Лили посмотрела на Гарри. Полотенце снова смялось в её пальцах. — Ты использовал время, чтобы добраться до Северуса? — Да. — Не до меня? — Нет. — Не до своего отца? — Нет. В её лице не появилось ни обиды, ни облегчения. Она перевела взгляд на разбитые окна, возле которых целители переставляли ширмы. Затем посмотрела на Гарри снова. — Почему? — спросила Лили. — Потому что он умер, спасая меня. — Северус жив. — В моей истории он умер. — Как? — Нагайна разорвала ему горло. Лили резко вдохнула. Полотенце выпало второй раз, но теперь она не наклонилась за ним. Её глаза переместились к выходу из зала, словно Снейп мог появиться там в ту же секунду. — Он был один? — спросила она. — Я пришёл позже. — Это не ответ. — Он был один, когда змея напала. Лили закрыла рот ладонью. На лице выступила бледность. Гарри видел, как её пальцы прижались к губам, затем спустились к подбородку. — И ты решил изменить именно это? — спросила она. — Я не знал, что он выживет. — Тогда что ты изменил? — Я не позволил ему дослушать пророчество. Потом сказал, что его магия является его языком и он должен говорить на нём. Лили моргнула. Напряжение в её лице нарушилось. Она опустила руку и посмотрела на Гарри так, будто услышала знакомую фразу в неправильном месте. — Ты сказал ему это? — Да. — В каком виде? — Я был в его теле. Рон кашлянул. Джинни повернула к нему голову, и он быстро поднял ладони. — Я ничего не добавляю, — пробормотал он. — Всё и без меня достаточно странно. Лили подошла к ближайшей скамье и села. Она провела ладонью по краю сиденья, очищая место от пыли, затем указала Гарри на пространство рядом. Он опустился, оставив между ними несколько дюймов. — Я помню тот месяц, — произнесла Лили. Гарри повернулся к ней. — Как? — Для тебя это было несколько минут назад. Для меня прошло много лет. — Что ты помнишь? — Северус вдруг перестал вести себя привычно. Он спорил с преподавателями открыто, отказался от встречи с Малфоем и однажды попросил меня повторить, что его талант существует без чужого разрешения. Гарри опустил взгляд на свои руки. Под ногтями оставалась серебряная пыль. Лили наблюдала за ним, и её дыхание стало медленнее. — Это был ты, — произнесла она. — Месяц. — Ты попросил меня не идти за тобой в Кабанью голову. — Да. — Ты сказал, что постараешься вернуться. — Да. Лили подняла руку и ударила Гарри ладонью по затылку. Удар был несильным, но отчётливым. Он дёрнулся и схватился за ушибленное место. — За что? — За этот ответ. Я ненавидела его тогда и ненавижу сейчас. Рон отвернулся, скрывая улыбку. Гермиона прижала губы, но её плечи слегка дрогнули. Джинни сложила руки на груди. — Ты ударила меня, — произнёс Гарри. — Я ждала у окна до утра. — Я не мог вернуться раньше. — Тогда следовало сказать что-нибудь менее раздражающее. — Например? — Например: «Лили, я собираюсь совершить крайне опасную глупость, но через много лет ты получишь возможность ударить за неё собственного сына». Гарри посмотрел на неё. Уголки губ Лили опустились, но глаза оставались живыми. Она коснулась места, по которому ударила, и поправила его волосы. — Прости, — произнесла она. — Ты выглядишь так, будто тебе и без меня досталось. — Нормально. — Не повторяй эту ерунду. В детстве ты говорил «нормально», когда сломал запястье и пытался спрятать руку под столом. — Я не помню. Лили медленно убрала пальцы. Теперь в её взгляде появилось осторожное внимание. — Конечно, не помнишь, — сказала она. — У тебя другая жизнь. — В моей жизни тебя не было. — Ты вырос у Петуньи? — Да. Лили закрыла глаза. Под её нижней губой дрогнула мышца. Она наклонилась, упёрлась локтями в колени и сцепила руки. — Как она с тобой обращалась? — спросила Лили. Гарри не ответил. За их спинами звякнули флаконы, кто-то выругался и позвал помощника. Лили подняла голову. — Гарри. — Я жил в чулане под лестницей. Её лицо осталось неподвижным. Только пальцы разошлись и снова сцепились. — До какого возраста? — До одиннадцати лет. — Она запирала тебя там? — Иногда. — А её муж? — Он не любил магию. — Я спросила не об этом. Гарри посмотрел на центральный проход. Двое целителей несли деревянный ящик. Один поскользнулся, но удержал груз. — Они кормили меня хуже Дадли, — произнёс Гарри. — Давали его старую одежду. Запрещали задавать вопросы о вас. Дядя несколько раз запирал дверь снаружи. Лили встала. Скамья сдвинулась по полу. Она прошла два шага, остановилась возле стола и обеими руками упёрлась в его край. — Она обещала, — произнесла Лили. — Кому? — Мне. После нападения. Я лежала в больнице и не могла встать, а Петунья приехала один раз. Она сказала, что, если со мной что-нибудь случится, она не бросит тебя. — В моей истории случилось. Лили сжала край стола. Костяшки побелели. Она не плакала и не повышала голос. — Я найду её, — произнесла она. — Зачем? — Чтобы спросить. — Она скажет, что вы были ненормальными. — Тогда я задам вопрос ещё раз. — Это ничего не изменит. Лили повернулась. Теперь её лицо стало жёстким. Гарри видел это выражение на собственном лице в зеркалах. — Не тебе решать, что изменит разговор с моей сестрой, — отрезала она. — И не ей. Гарри поднялся. Он хотел подойти, но между ними поставили корзину с бинтами. Помощница извинилась и сразу ушла. — Для тебя я был другим, — произнёс Гарри. — Да. — Каким? Лили осмотрела его с головы до ног. Она взяла из корзины чистый бинт, медленно свернула его и положила обратно. — Ты рос шумным, — сообщила она. — Часто спорил, постоянно лез туда, куда тебя не просили, и терпеть не мог, когда взрослые разговаривали над твоей головой. В восемь лет ты попытался сварить зелье из садовой земли, сиропа от кашля и жабр лосося. — Получилось? — Ты расплавил кастрюлю. Рон не выдержал и рассмеялся. Гарри повернул к нему голову. — Ты тоже взорвал котёл на втором курсе. — Я не расплавлял кастрюлю в восемь лет. — Только потому, что твоя мать не разрешала тебе брать сироп. — Это разумное ограничение. Лили подняла полотенце и бросила его Рону. Он поймал ткань у груди и перестал смеяться. — Ты учился в Хогвартсе, дружил с Роном и Гермионой, играл в квиддич и нарушал правила с тем же упорством, — продолжила Лили. — После школы поступил в аврорат. Мы ссорились из-за этого почти месяц. — Почему? — Потому что война уже началась, а ты считал, что обязан лично арестовать каждого Пожирателя смерти. — Похоже на него, — заметил Рон. — Очень похоже, — согласилась Лили. — А Снейп? Лили снова села. На этот раз она оставила меньше расстояния и коснулась плечом Гарри. — Северус не вступил к Волдеморту, — произнесла она. — После окончания школы он работал в аптеке, затем получил место помощника зельевара при Святом Мунго. Через два года Дамблдор пригласил его в Хогвартс. — Вы снова стали друзьями? — Нет. Гарри повернулся к ней. Лили смотрела на свои руки. — Мы разговаривали, — продолжила она. — Спорили о составах, обменивались книгами и иногда работали вместе. Но прежней дружбы не было. — Почему? — Потому что некоторые слова остаются сказанными, даже если человек изменился. — Он извинился? — Много раз. — Ты не простила? — Простила. Это не вернуло нас в детство. Лили взяла Гарри за запястье. Её пальцы легли на серебряную линию, которая всё ещё едва светилась под кожей. Свет стал ярче. — Он знал, что я была тобой? — спросил Гарри. — Нет. Никто не знал. — Но он запомнил сон. — Северус рассказывал о нём один раз. — Когда? — После твоего рождения. Гарри ждал. Лили не продолжала несколько секунд, наблюдая за линией на его руке. — Он пришёл в больницу, — произнесла она. — Принёс укрепляющее зелье и полчаса спорил с целителем о дозировке. Потом посмотрел на тебя и сказал, что у тебя глаза человека, которого он когда-то видел во сне. — Что ты ответила? — Что ему следует больше спать. Гарри опустил голову. Лили слегка сжала его запястье. — После смерти Джеймса Северус помогал защищать нас, — добавила она. — Он не жил с нами, не заменял тебе отца и не пытался этого делать. Он просто появлялся, когда защитные чары начинали вести себя странно, ругал Дамблдора и оставлял на кухне лекарства. — Он хорошо ко мне относился? — Нет. Рон снова кашлянул, но теперь не рассмеялся. Лили посмотрела на него. — Северус относился к Гарри терпимо, — уточнила она. — В его случае это почти нежность. — Теперь узнаю профессора, — произнёс Рон. — Он снимал с меня баллы? — Постоянно. — Несправедливо? — Иногда. Но реже, чем ты утверждал. Гарри провёл большим пальцем по серебряной линии. Она не исчезла. Гермиона подошла ближе и наклонилась к его руке. — Связь всё ещё активна, — сказала она. — Машина разрушена. — Машина обеспечила переход, но дневник мог сохранить соединение. — Что это значит? — спросила Лили. — Гарри принёс с собой память первоначальной истории. Возможно, она ещё не закрепилась окончательно. — Он может исчезнуть? Гермиона подняла голову. Она не ответила сразу, и этого оказалось достаточно. Лили встала между ней и Гарри. — Объясни нормально, — потребовала она. — Я не знаю, — призналась Гермиона. — Временная магия почти не исследована. Две версии жизни Гарри сейчас существуют в одной памяти, хотя тело принадлежит изменённой реальности. — Он может потерять одну из них? — Может. — Какую? — Любую. Гарри посмотрел на Гермиону. — Я не помню эту жизнь. — Ты уже получил отдельные сведения, — возразила она. — Места, люди и события могут вернуться при контакте. — Или исчезнет то, что было раньше? — Да. Лили резко повернулась к нему. — Тогда ты никуда не пойдёшь один, — распорядилась она. — Сядешь в кабинете Макгонагалл, выпьешь восстанавливающее зелье и будешь отвечать на вопросы. — Мне нужно поговорить со Снейпом. — Позже. — Он связан с дневником. — Именно поэтому позже. — Я уже потерял тебя один раз. Лили остановилась. Её рука, потянувшаяся к корзине с зельями, замерла в воздухе. — Ты меня не потерял, — произнесла она. — Для меня потерял. — Я стою перед тобой. — Пока. Лили медленно опустила руку. Она подошла вплотную и взяла Гарри за лицо обеими ладонями. — Посмотри на меня, — потребовала она. Он поднял глаза. — Я не исчезну потому, что ты отвернёшься, — сказала Лили. — И не умру оттого, что ты пойдёшь в другой коридор. Но сейчас ты не знаешь, что происходит с твоей памятью, поэтому прекрати вести себя так, будто обязан решить всё один. — Я не веду себя… — Ведёшь. — Я хотел сказать… — Я знаю, что ты хотел сказать. Ты похож на Джеймса, когда он придумывает оправдание, и на Северуса, когда считает помощь оскорблением. — Это худшее сочетание из возможных, — заметил Рон. Лили не повернулась. — Рон, принеси воды. — Уже иду. — Гермиона, найди Макгонагалл. — Она в кабинете директора. — Пусть спустится. — Джинни, попроси мадам Помфри подготовить место в лазарете. — Он откажется, — предупредила Джинни. — Тогда поставим кровать поперёк двери. Гарри убрал её руки со своего лица. Лили позволила это, но осталась близко. — Я не пойду в лазарет. — Конечно, не пойдёшь добровольно. — Мне нужно проверить дневник. — Дневник подождёт. — А если связь оборвётся? — Тогда тем более не следует лезть к нему без защиты. Дверь Большого зала открылась. Снейп вошёл, неся под мышкой чёрную книгу. В другой руке он держал серебряную спицу, которой Гарри перелистывал страницы в прежнем настоящем. За профессором шла Макгонагалл. Лили развернулась к ним. Снейп заметил её выражение и остановился. Макгонагалл продолжила идти, вынудив его освободить проход. — Что произошло? — спросила директриса. — Временная связь не закрылась, — ответила Гермиона. — Гарри может потерять часть памяти. — Или всю память, — добавил Снейп. Лили сделала шаг к нему. — Почему ты не сказал этого в подземелье? — Потому что в подземелье у меня не было дневника. — Ты всё равно видел линию на его руке. — Я видел остаточную магию. Теперь запись изменилась. Снейп положил книгу на ближайший стол. Он не открывал её руками, а поддел обложку серебряной спицей. Страницы сами перевернулись и остановились на чистом листе. На бумаге медленно проступали слова. Чернила появлялись неровно, будто невидимая рука писала слишком быстро. Гермиона подошла первой. — Что там? — спросил Гарри. — Дневник требует завершить обмен, — прочитала она. — Какой обмен? Снейп повернул спицу. Под первой строкой появились новые слова. — Человек, изменивший прошлое, должен принять последствия изменённой жизни, — произнёс он. — Иначе временная связь продолжит разделять память. — Что значит «принять»? — спросила Лили. — Артефакты любят неопределённые формулировки, — сухо ответил Снейп. — Это позволяет им убивать людей, не нарушая собственных правил. — Северус. — Я читаю то, что написано. Гарри подошёл к столу. При каждом шаге серебряная линия становилась ярче. Когда он оказался рядом с дневником, буквы на странице задрожали. [Свидетель времени должен назвать сохранённую жизнь своей.] Рон вернулся с кувшином воды и четырьмя стаканами. Он поставил всё на край стола, заглянул в книгу и нахмурился. — Звучит так, будто Гарри должен сказать, что ему нравится новая история, — предположил он. — Магия редко удовлетворяется словами, произнесёнными ради удобства, — заметил Снейп. — Тогда чего она хочет? — Решения. — Между чем и чем? — спросила Джинни. Снейп посмотрел на Гарри. — Между памятью о жизни, в которой погибла его мать, и жизнью, где она выжила. В Большом зале продолжали двигаться люди, но пространство возле стола опустело. Те, кто слышал разговор, отходили дальше и делали вид, что заняты работой. Лили встала рядом с Гарри. — Нет, — произнесла она. Снейп перевёл на неё взгляд. — Это не предложение, которое можно отклонить. — Я сказала нет. — Временной артефакт не впечатлён вашей интонацией. — Меня не интересует его впечатление. — Лили, — вмешалась Макгонагалл. — Мы должны понять механизм. — Механизм предлагает моему сыну отказаться от собственной жизни. — Не обязательно отказаться, — сказала Гермиона. — Возможно, ему нужно признать новую реальность действительной. — А старая? — Может остаться памятью. — Может исчезнуть, — напомнила Лили. Гарри смотрел на страницу. Буквы стали темнее. — Что будет, если ничего не делать? — спросил он. Снейп провёл спицей по нижнему краю листа. Появилась третья строка. [Непринятая связь разорвёт носителя между исходом и следствием.] — Переведи, — потребовал Рон. — Он умрёт, — произнёс Снейп. Лили схватила дневник. Обложка захлопнулась с громким ударом, серебряная спица упала на стол. Книга дёрнулась в её руках, но она удержала её обеими ладонями. — Тогда мы уничтожим артефакт. — Не советую, — отрезал Снейп. — Я не спрашивала совета. — Разрушение предмета, который удерживает две временные линии, может уничтожить обе. — Ты уверен? — Нет. Именно поэтому не следует проверять. Лили прижала дневник к груди. Снейп вытянул руку. — Отдай книгу. — Нет. — Ты не умеешь с ней работать. — Зато умею бросать вещи в огонь. Снейп приблизился. Лили не отступила. Они стояли друг перед другом, и несколько секунд никто не говорил. — Ты ничего не бросишь, — произнёс Снейп. — Попробуй отнять. — Лили. — Северус. Рон тихо отодвинул кувшин, освобождая стол. Джинни увела ближайшего раненого к другой стене. Макгонагалл сняла очки и устало прижала пальцы к переносице. — Прекратите оба, — распорядилась директриса. — Поттер ещё не принял решения. — Он не обязан принимать его сейчас, — сказала Лили. — Согласно дневнику, обязан. — Мне безразлично, что написала твоя книга. — Это не моя книга, — процедил Снейп. — На обложке твоё имя. — Я создал дневник в девять лет и не закладывал в него способность перекраивать историю. — Значит, плохо следил за вещами. — Вы двое можете отложить старую ссору? — не выдержал Гарри. Лили и Снейп одновременно повернулись к нему. — Это не старая ссора, — произнесла Лили. — Она возникла менее минуты назад, — добавил Снейп. — Тогда отложите новую. Снейп протянул руку ещё раз. Лили после короткой паузы отдала ему дневник. Профессор положил книгу на стол осторожнее, чем прежде. — Я не могу выбрать, — сказал Гарри. Никто не ответил. Он посмотрел на Лили. — Если я приму эту жизнь, я могу забыть всё, что было до неё. Рона, Гермиону, Джинни, войну, Дамблдора и людей, которые погибли. — Мы здесь, — возразил Рон. — Не те вы. Рон нахмурился, но не перебил. — В этой истории у нас другие разговоры, другие ссоры и другие годы, — продолжил Гарри. — Я не помню их. Я знаю вас, но вы знаете другого меня. Джинни опустила руки. Её лицо побледнело. — Ты всё равно остаёшься собой, — произнесла она. — Не полностью. — А кем тогда являюсь я? Гарри посмотрел на неё. Джинни стояла возле носилок, прижимая список к груди. В её глазах появилась злость. — В твоей истории мы были вместе? — спросила она. — Да. — А здесь? Никто не ответил. Джинни обернулась к Лили. — Здесь мы были вместе? — Да, — тихо сказала Лили. — Вы обручились прошлой зимой. Джинни посмотрела на свою левую руку. На пальце находилось тонкое золотое кольцо, которого Гарри раньше не замечал. Она провела по нему большим пальцем. — Ты не помнишь, как подарил его? — спросила она. — Нет. — Не помнишь, что сказал? — Нет. Джинни кивнула. Её подбородок дрогнул, но голос остался ровным. — Тогда не говори, что я та же самая, — произнесла она. — Ты прав. Я знаю тебя лучше, чем ты меня сейчас. Она положила список на скамью и вышла из Большого зала. Рон сделал движение следом, но Гермиона остановила его рукой. — Ей нужно несколько минут, — сказала она. — Одной? — Сейчас да. Лили смотрела на закрывшуюся дверь. Затем повернулась к Гарри. — Ты не обязан выбирать меня, — произнесла она. — Не говори так. — Я должна сказать. — Нет. — Ты прожил жизнь, в которой меня не было. Она принадлежит тебе не меньше, чем эта. — Я изменил прошлое ради Снейпа. — Ты изменил его не ради награды. — Но получил тебя. — Я не награда. Гарри отвёл взгляд. Лили взяла его за руку. — И я не потребую, чтобы ты отказался от тех, кого любил там, — продолжила она. — Даже если среди них есть люди, которых я никогда не знала. — Они могут исчезнуть. — Тогда назови их. — Что? — Назови тех, кого боишься забыть. Гарри посмотрел на дневник. Страница оставалась пустой, пока книга была закрыта. — Сириус, — произнёс он. — Люпин. Тонкс. Фред. Добби. Колин Криви. Дамблдор. Рон опустил голову при имени Фреда. В изменённой истории его брат стоял, вероятно, где-то в другом конце замка или был жив и находился дома. Однако память Рона, судя по лицу, тоже изменилась не полностью. — Фред здесь жив, — сказал Рон. Гарри поднял глаза. — Где он? — Его отправили с Джорджем в Хогсмид за припасами. Рон улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. — Я помню, как он умер, — добавил он. — И одновременно помню, как утром он спорил с мамой из-за фейерверков. Гермиона повернулась к нему. — Ты тоже сохранил исходную память? — Не всю. Только куски. — Почему ты молчал? — Потому что решил, что схожу с ума. — Когда это началось? — После временной волны. Гермиона схватила его за запястье. Под кожей Рона не было серебряной линии, но пульс бился быстро. — Мы находились рядом с машиной, — произнесла она. — Связь могла затронуть всех троих. — Прекрасно, — Рон выдернул руку. — Теперь я помню две версии смерти брата. Очень полезный подарок. Макгонагалл закрыла глаза. Её плечи опустились. — В моей памяти Северус погиб, — сказала она. — Но я также помню, как час назад спорила с ним о восстановлении подземелий. Снейп повернул голову к ней. — Вы могли бы выбрать более приятное воспоминание. — Не могла. Вы спорили особенно раздражающе. — Значит, память точна. Лили посмотрела на каждого из них. Затем подошла к дневнику и снова открыла его серебряной спицей. Новые слова появились сразу. **[Свидетели сохраняют исход. Носитель определяет продолжение.]** — Мы не забудем, — произнесла Гермиона. — По крайней мере, не обязательно. — А Гарри? — спросила Лили. — Он определяет, какая история станет продолжением. — Я не верну прежнее, — сказал Гарри. Лили сжала его руку. — Ты уверен? — Там ты мертва. Фред мёртв. Люпин и Тонкс мертвы. Снейп мёртв. — Но твой отец здесь тоже мёртв. — Я не могу спасти всех. Снейп поднял взгляд от дневника. Гарри встретил его глаза. — Я уже пытался исправить одну вещь, — продолжил Гарри. — Получилась другая жизнь. Я не стану снова ломать время, чтобы добиться удобного результата. — Тогда назови эту жизнь своей, — произнёс Снейп. — Я не помню её. — Память не является единственным доказательством существования. — Для тебя легко говорить. Снейп закрыл книгу. — Нет, Поттер. Для меня это совершенно не легко. Он снял серебряную застёжку с воротника. Под тканью показалась часть старого шрама, идущего от ключицы к горлу. След укуса Нагайны не исчез полностью. — В одной жизни я умер на полу Визжащей хижины, — произнёс Снейп. — В другой успел выпить противоядие, которое создал много лет назад. Я помню обе. Лили повернулась к нему. — Ты не говорил. — Меня никто не спрашивал правильно. — Что ты помнишь? — Холодный пол. Кровь во рту. Поттера, который смотрел на меня так, будто впервые видел человека. Затем я помню, как очнулся и услышал, что он снова отправился умирать без разумного плана. Гарри не отвёл взгляда. — Значит, ты знаешь правду. — Я знаю достаточно, чтобы пожалеть о своём участии в вашей жизни. — Ты помнишь коридор в Кабаньей голове? Снейп провёл пальцем по шраму, затем вернул застёжку на место. — Как сон, — ответил он. — Однако теперь сон приобрёл отвратительно подробное продолжение. — Почему ты не сказал сразу? — Хотел убедиться, что вы сами понимаете произошедшее. — Я не понимаю. — Это заметно. Лили подошла к Снейпу. Она смотрела на шрам у его воротника. — Ты действительно умер? — спросила она. — В исходной истории. — Один? Снейп посмотрел на Гарри. — Недолго. Лили ударила его кулаком в плечо. Снейп качнулся на полшага и приподнял бровь. — Это за что? — За то, что ты сказал «недолго». — Факт не становится менее точным из-за вашего неодобрения. — Ещё одно слово, и я ударю сильнее. — Угроза зарегистрирована. Гарри положил ладонь на дневник. Обложка нагрелась. Серебряная линия на руке вспыхнула, прошла к плечу и остановилась возле сердца. Лили встала слева. Рон и Гермиона приблизились справа. Снейп остался напротив. — Что произнести? — спросил Гарри. — Не знаю, — ответила Гермиона. — Формулировка должна быть твоей. — Не лги артефакту, — предупредил Снейп. — Он знает обе версии лучше вас. Гарри посмотрел на Лили. Она не улыбалась и не пыталась убедить его. Её пальцы лежали на краю стола. — Эта жизнь не заменяет прежнюю, — произнёс Гарри. Дневник остался неподвижным. — Я не отказываюсь от людей, которых потерял, — продолжил он. — Я не называю их ошибкой. Серебряная линия стала горячее. Гарри стиснул зубы, но руку не убрал. — Однако я принимаю то, что сделал. Лили жива. Снейп жив. Фред жив. Эта история стала настоящей, потому что я изменил прошлое. Чернила проступили на обложке. **[Недостаточно.]** — Конечно, — пробормотал Рон. — Даже временной дневник ведёт себя как преподаватель. — Замолчи, — одновременно произнесли Гермиона и Снейп. Гарри закрыл глаза, но сразу открыл их снова. Он посмотрел на мать. — Ты моя мать, — сказал он. Лили резко вдохнула. — Не та, которую я помню. Не та, которую я представлял по фотографиям. Ты живая, взрослая и злишься на меня за глупые ответы. У Лили задрожали губы. — Это точное описание, — выговорила она. — Я не знаю нашу общую жизнь. Но я хочу её узнать. Серебряная линия сдвинулась. Свет прошёл по ладони и втянулся в дневник. Гарри повернулся к Рону. — Ты мой друг в обеих историях. — В одной я, судя по всему, выгляжу лучше. — Нет. — Можно было хотя бы подумать. Гарри посмотрел на Гермиону. — Ты тоже. — Я знаю. — Не перебивай. — Продолжай. — Я не забуду то, что мы пережили раньше. Но буду жить дальше здесь. Дневник раскрылся сам. Страницы быстро перевернулись и остановились на последнем листе. На нём появилась одна строка. **[Продолжение принято.]** Свет вырвался из книги. Гарри отдёрнул руку, но линия уже исчезла под кожей. Воздух в Большом зале дрогнул, свечи погасли и снова загорелись. В голову ударили чужие воспоминания. Гарри увидел кухню, где Лили ругалась из-за расплавленной кастрюли. Потом возник двор, на котором маленький Гарри учился летать под крики матери. Следом пришёл день поступления в Хогвартс, первый спор со Снейпом, похороны Джеймса и кольцо в раскрытой ладони Джинни. Он согнулся над столом. Лили схватила его за плечи, а Рон подставил руку под грудь. Гермиона оттолкнула дневник. — Гарри! — позвала Лили. — Я слышу. — Посмотри на меня. Он поднял голову. Лицо матери двоилось, затем изображения соединились. Гарри вспомнил, как она сидела возле его кровати после первого полёта на метле и ругала Джеймса за безответственность. Одновременно он помнил зеркало Еиналеж, где видел её впервые. — Я помню, — произнёс он. — Что именно? — Обе жизни. Лили обняла его. Теперь Гарри ответил сразу. Через её плечо он увидел Снейпа. Профессор стоял у стола и держал дневник закрытым. Его лицо сохраняло обычную сдержанность, но взгляд стал спокойнее. — Поттер, — произнёс он. — После того как семейная сцена завершится, вы объясните, почему использовали мою кровь без разрешения. Гарри не отпустил мать. — Гермиона взяла. — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Она объяснит. — Предатель, — выдохнула она. — Я был занят временем. — Это не оправдание. — Для него является, — заметил Рон. — Он теперь может использовать эту фразу до конца жизни. Лили отстранилась и вытерла щёку запястьем. Она посмотрела на Снейпа. — Оставь их. — Они уничтожили редкий артефакт. — Ты жив благодаря их вмешательству. — Это не отменяет стоимости артефакта. — Запиши ущерб на мой счёт. — Ваш счёт не выдержит. — Тогда на счёт Гарри. — Спасибо, мама, — произнёс Гарри. — Не за что. Дверь снова открылась. Джинни стояла на пороге. Она посмотрела на Гарри, затем на исчезнувшую линию на его руке. — Всё закончилось? — спросила она. — Да, — ответил Гарри. — Ты помнишь? Он подошёл к ней. Джинни не двинулась навстречу. — Ты дала мне кольцо обратно после того, как я попытался сделать предложение в больничной кладовой, — произнёс Гарри. — Потому что рядом стояло ведро с окровавленными бинтами. — Я решил, что обстановка показывает серьёзность момента. — Ты решил неправильно. — Потом я повторил в саду у Норы. — И уронил кольцо в траву. — Мы искали его два часа. — Три. — Фред нашёл его первым и потребовал пять галлеонов. Джинни смотрела на него ещё несколько секунд. Затем ударила ладонью по груди. — Больше не забывай. — Постараюсь. Она подняла палец. — Не говори мне это слово. — Я не забуду. Джинни обняла его за шею. Гарри прижал её к себе. Рон отвернулся к кувшину и начал разливать воду по стаканам. Фред появился через десять минут. Он ворвался в зал вместе с Джорджем, оба были покрыты дорожной грязью и тащили мешки с бинтами. Рон увидел брата, поставил стакан и пересёк зал. — Ты чего? — Фред едва успел отпустить мешок, прежде чем Рон вцепился в него. — Мы отсутствовали два часа, а не десять лет. Рон прижал его сильнее. — Заткнись. — Вот это встреча. Джордж, запиши дату. Наш младший брат признал мою ценность. — Он, вероятно, ударился головой, — предположил Джордж. — Все сегодня ударились головой, — сообщил Рон. Фред похлопал его по спине. Потом перестал шутить и обхватил брата обеими руками. Джордж подошёл ближе и положил ладонь Рону на затылок. Гарри смотрел на них. Лили стояла рядом, касаясь его плеча. Снейп закрыл дневник в металлическом ящике и наложил на замок несколько чар. — Что теперь будет с Хогвартсом? — спросил Гарри. Макгонагалл надела очки. — То же, что происходит после любой войны, — ответила она. — Мы похороним погибших, вылечим раненых, восстановим стены и попытаемся не повторить прежних ошибок. — Получится? — Нет. Гарри посмотрел на неё. — Обнадёживает. — Мы повторим часть ошибок, Поттер. Однако, возможно, выберем другие. Снейп поднял металлический ящик. — Слизерин будет восстановлен отдельно от остальных факультетов, — произнёс он. — В подземельях разрушена система вентиляции, повреждены спальни и уничтожена половина лаборатории. — Ты уже решил вернуться к работе? — спросила Лили. — Я не уходил. — Ты едва не умер. — Это не освобождает меня от обязанностей декана. — Мадам Помфри запретила тебе спускаться по лестницам. — Она также запретила мне вставать с постели. — И ты нарушил оба требования. — Значит, последовательность соблюдена. Лили подошла к нему и забрала ящик. Снейп не ожидал этого, поэтому несколько секунд держал руки в воздухе. — Что вы делаете? — спросил он. — Несу дневник. — Верните. — Тебе нельзя поднимать тяжёлое. — Он весит меньше двух килограммов. — Вернись в лазарет. — Нет. — Северус. — Лили. Она посмотрела на застёжку возле его шрама. Снейп выдержал взгляд, но первым отвернулся. — Я зайду через час, — произнёс он. — Через десять минут. — Через сорок. — Пятнадцать. — Тридцать. — Двадцать, и я не рассказываю Помфри, что ты спускался в подземелья. Снейп медленно выдохнул. — Вы всегда были невыносимы в переговорах. — Двадцать минут. — Двадцать пять. — Хорошо. Лили передала ящик Гарри. — Отнеси в кабинет Макгонагалл. — Почему я? — Потому что ты использовал дневник. — Снейп может сам. — Северус идёт в лазарет. — Я не соглашался, — произнёс Снейп. Лили взяла его под локоть. — Ты согласился на двадцать пять минут. — Я согласился появиться там через двадцать пять минут. — Значит, пойдём медленно. Снейп посмотрел на Гарри. В его лице появилась тёплая усмешка. — Поттер, ваша мать обладает удивительной способностью искажать формулировки. — Я знаю. — Теперь знаешь, — поправила Лили. Она повела Снейпа к выходу. Он позволил сделать три шага, затем освободил локоть, но остался рядом. У двери Лили наклонилась к нему и сказала что-то вполголоса. Снейп посмотрел через плечо на Гарри. Затем кивнул Лили и вышел вместе с ней. Гарри держал металлический ящик обеими руками. Внутри лежала жизнь мальчика с Прядильного тупика, который однажды поверил странному сну. Вокруг продолжали работать люди, а за разрушенными окнами начинался новый день. Рон отпустил Фреда и быстро вытер лицо рукавом. Джинни подняла с пола список пострадавших. Гермиона закрыла крышку кувшина, чтобы туда не попадала пыль. — Пойдём? — спросила она. — Куда? — Сначала в кабинет Макгонагалл. Потом в лазарет. После этого тебе придётся заново познакомиться с собственной жизнью. — Звучит утомительно. — Ты сам её выбрал. Гарри посмотрел на дверь, через которую ушли Лили и Снейп. — Да, — произнёс он. — Выбрал. Он направился к выходу. Джинни пошла рядом, Рон и Гермиона последовали за ними. Фред с Джорджем подняли мешки и продолжили спорить о том, кто должен был нести более тяжёлый. Возле двери Гарри остановился и оглянулся на Большой зал. В изменённой истории стены сохранили другие имена, другие разговоры и другие следы. Погибших всё равно было много, но среди живых находились те, кого он уже однажды потерял. Джинни коснулась его руки. — Ты идёшь? Гарри крепче перехватил металлический ящик. — Иду.