Хроники Хогвартса: Язык магии

К утру Большой зал перестал быть похожим на место, где когда-то завтракали, спорили из-за расписания и передавали друг другу кувшины с тыквенным соком. Через пробоину в стене тянуло сыростью, известковой пылью и гарью, которая въелась в камень и одежду. Под разбитыми окнами лежали сложенные в ряд тела, укрытые школьными мантиями, а между скамьями медленно ходили люди с вёдрами, носилками и свёрнутыми бинтами. Гарри держал в руке обломок чужой палочки и не замечал, что уже несколько минут царапает большим пальцем её расщеплённый конец. — Ты опять туда собрался? — Рон встал перед проходом и расставил ноги, словно собирался перегородить собой весь коридор. — Там потолок держится на честном слове. Причём слово это, судя по всему, дал Фред, а он никогда не относился к таким вещам серьёзно. Гарри перевёл взгляд на его закопчённое лицо, потом опустил глаза к перевязанной кисти. Белая ткань успела пропитаться кровью возле большого пальца, и Рон прятал руку за спиной, когда мимо проходила его мать. Из бокового коридора донёсся треск, после которого несколько человек одновременно пригнулись. Каменная крошка посыпалась на пол, но свод выдержал. — Мне нужно проверить подземелья, — произнёс Гарри. — Нет, тебе нужно сесть, выпить воды и перестать делать вид, будто у тебя внутри не осталось ни костей, ни крови, ни мозгов. — В подземельях могли остаться люди. — Живые люди умеют кричать, Гарри. Мы уже звали. Нам никто не ответил. Гермиона подошла сбоку, придерживая у груди кожаную папку, найденную в кабинете Макгонагалл. Её волосы были собраны обрывком зелёной ленты, но несколько прядей выбились и прилипли к виску. Она выслушала последние слова Рона, поставила папку на уцелевший край стола и провела пальцем по схеме замка. На пергаменте дрожали красные точки, обозначавшие очаги нестабильной магии. — В нижнем коридоре есть закрытое помещение, — сообщила она. — Заклятие обнаружения показывает там слабый след, но определить его природу не получается. Это может быть раненый человек, артефакт или остаточная реакция после взрыва. — Прекрасно, — буркнул Рон. — Значит, в лучшем случае мы найдём полумёртвого слизеринца, а в худшем нас размажет по стене старым шкафом. — Ты можешь остаться здесь. — Я могу, конечно. Только потом этот ненормальный полезет туда один, а ты пойдёшь за ним, потому что у тебя обострённое чувство ответственности. Мне снова придётся вас вытаскивать, и никто даже не скажет спасибо. Гарри положил обломок палочки на стол и направился к выходу. Рон выругался себе под нос, подхватил с пола целую деревянную дубинку и двинулся следом. Гермиона сложила схему, убрала её под мантию и задержалась возле ближайшей колонны, где мадам Помфри перевязывала плечо Джинни. После короткого разговора она получила три флакона кроветворного зелья и догнала мальчиков уже у лестницы. Ступени, ведущие вниз, были скользкими от воды, просочившейся из разбитых труб. Гарри поставил ногу на первую плиту, перенёс вес и только потом спустился, придерживаясь ладонью за холодную стену. Рон проверял каждую следующую ступень дубинкой, а Гермиона освещала проход поднятой палочкой. Чем глубже они уходили, тем слабее становился шум Большого зала и отчётливее слышалось капанье воды. В подземном коридоре пахло плесенью, горелой шерстью и разлитыми зельями. Дверь кабинета Снейпа сорвало с верхней петли, поэтому она висела под углом и скребла нижним краем по полу. Гарри ухватился за железную ручку, потянул на себя и отступил, когда тяжёлая створка качнулась. Рон подставил дубинку, удержал дверь и пропустил остальных внутрь. Кабинет был разгромлен не взрывом, а людьми, которые искали что-то определённое. Ящики стола вытащили и опрокинули, стеклянные банки разбили, а шкафы вскрыли у замков. На полу валялись высохшие глаза тритонов, осколки, перья и скомканные записи. За учительским столом сохранился узкий участок стены, закрытый упавшим гобеленом. — След идёт оттуда, — Гермиона приблизила палочку к стене. — Не наступайте на серебристую жидкость. Я не знаю, что это такое. — Очень обнадёживающее уточнение, — отозвался Рон. — Ты всегда говоришь подобное уже после того, как я почти поставил туда ногу? Гарри обошёл перевёрнутый стул, зацепил носком край гобелена и потянул ткань в сторону. Под ней обнаружилась железная дверца размером с учебник, вделанная прямо в каменную кладку. На металле не было замка, ручки или петлей, зато посредине виднелась неглубокая выемка в форме человеческой ладони. Гарри присел и поднёс пальцы к холодной поверхности, не касаясь её. — Не трогай, — потребовала Гермиона. — Я ещё не трогаю. — Ты произнёс это тем голосом, которым обычно предупреждаешь о поступке за секунду до его совершения. — У него есть специальный голос? — Рон наклонился к дверце. — Почему я раньше не замечал? — Потому что ты пользуешься тем же голосом. Гермиона отодвинула обоих локтями и провела палочкой вдоль краёв железной пластины. Тонкие золотые линии проступили на металле, соединились возле выемки и погасли. Она повторила движение в обратную сторону, произнесла диагностическое заклинание и нахмурилась, когда кончик палочки выпустил серый дым. Дым не рассеялся, а втянулся в углубление. — Это кровная и личностная защита, — произнесла Гермиона. — Она проверяет не происхождение, а магический след человека. Открыть дверцу мог только Снейп или тот, кому он разрешил доступ. — Он дал Гарри свои воспоминания, — напомнил Рон. — Может, это считается? — Воспоминания не меняют магический след. Гарри вынул из кармана маленький стеклянный флакон. На дне оставалась одна серебристая капля, которую не удалось перелить в Омут памяти. Он открыл пробку, наклонил сосуд и позволил капле скатиться на кончик указательного пальца. Жидкость оказалась прохладной и сразу прилипла к коже. — Гарри, подожди, — Гермиона ухватила его за запястье. — Мы не знаем, что произойдёт при соединении двух защитных механизмов. — Значит, узнаем. — Вот он, — простонал Рон. — Тот самый голос. Гарри прижал ладонь к выемке. Металл сначала остался неподвижным, затем нагрелся под кожей и обхватил пальцы светящимся контуром. Внутри стены сработал механизм, раздалось последовательное щёлканье, и дверца выдвинулась на несколько дюймов. Гермиона отпустила Гарри, отступила на шаг и подняла палочку. За железной пластиной находилась ниша, защищённая от пыли и огня. В ней лежала тонкая чёрная книга, перевязанная выцветшим шнурком, а рядом стояла чернильница с засохшим осадком. На обложке не было имени, только продавленные следы от пальцев по краям. Гарри вытянул книгу двумя руками и положил её на очищенный участок стола. — Никаких заклинаний, пока я не проверю, — предупредила Гермиона. — Я просто посмотрю на обложку. — Ты уже открыл неизвестный тайник с помощью частицы чужой памяти. — И дверь никого не убила. — День ещё не закончился, — вставил Рон. — Давайте не будем ставить перед дверью новые цели. Гермиона обследовала книгу несколькими чарами, коснулась корешка серебряной иглой и нанесла на кожу переплёта каплю нейтрализующего состава. Никакой реакции не последовало. Тогда она развязала шнурок кончиком палочки и отошла, оставив Гарри у стола. Тот положил ладонь на обложку и медленно поднял её. На первой странице детским почерком было выведено имя Северуса Снейпа. Чернила выцвели до коричневого цвета, а буквы стояли неровно, потому что перо несколько раз прорвало бумагу. Ниже находилась дата, записанная другим почерком, более аккуратным и мелким. Гарри провёл взглядом по первой строчке. Мама опять заперлась в спальне, а отец сказал, что колдовство делает людей бесполезными. Буквы дрогнули. Чернила потемнели, выступили над поверхностью бумаги и растеклись в стороны. Гарри отдёрнул руку, но листы сами начали переворачиваться, поднимая поток холодного воздуха. — Закрой книгу! — крикнула Гермиона. Рон прижал ладонь к обложке, однако страницы продолжили двигаться под его пальцами. Книга дёрнулась, соскользнула со стола и повисла в воздухе на высоте колен. Из середины переплёта потянулись тонкие нити серебряного света. Одна коснулась Гарри возле шрама, и комната исчезла прежде, чем он успел поднять палочку. Он лежал на продавленном матрасе и смотрел в низкий потолок, покрытый жёлтыми пятнами. За стеной гремела посуда, мужской голос произносил бранные слова, а женщина отвечала слишком тихо, чтобы разобрать фразы. Воздух был тяжёлым от табачного дыма, варёной капусты и сырой ткани. Под левой лопаткой давила металлическая пружина, торчавшая из матраса. Маленькая рука поднялась перед лицом. На пальцах были чернильные пятна, ногти обкусаны, а на запястье темнел круглый синяк. Гарри попробовал сесть, но тело не подчинилось его привычному движению и завалилось набок. В животе потянуло от голода. Дверь распахнулась после сильного толчка. На пороге стоял худой мужчина в майке и рабочих брюках, пахнущий потом и дешёвым спиртом. Он ухватился за косяк, посмотрел на мальчика и поджал губы. В коридоре за его спиной женщина быстро собирала с пола осколки тарелки. — Чего уставился? — мужчина шагнул в комнату. — Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Мальчишеское горло сжалось, и изо рта не вышло ни звука. Гарри упёрся ладонями в матрас, отодвинулся к стене и задел пяткой железную спинку кровати. Металл ударился о штукатурку. Мужчина приблизился ещё на шаг. — Тобиас, оставь его, — донеслось из коридора. — Я с собственным сыном разговариваю, женщина. — Ты на него кричишь. — Потому что нормальные слова в эту голову не входят. Мужчина протянул руку, но женщина появилась рядом и схватила его за локоть. Она была бледной, с запавшими щеками и спутанными чёрными волосами. Тобиас повернулся к ней, дёрнул рукой и задел её плечом. Женщина ударилась о косяк, однако удержалась на ногах. — Не трогай его, — повторила она. — Тогда объясни своему уродцу, что в моём доме мебель не летает. — Он не делал этого нарочно. — Разумеется. У вас всё получается случайно. Чашки бьются случайно, лампы гаснут случайно, деньги исчезают тоже случайно. Женщина заслонила кровать своим телом. Тобиас смотрел на неё несколько секунд, шумно втягивая воздух носом, затем развернулся и пошёл на кухню. Там снова загремела посуда. Мать закрыла дверь и опустилась возле кровати на колени. — Северус, ты должен контролировать себя, — произнесла она. — Когда он дома, ты не можешь позволять магии выходить наружу. Гарри открыл рот. Голос оказался тонким и непривычным. — Он ударил тебя. — Это не касается тебя. — Он ударил тебя из-за меня. — Я сказала, что это не касается тебя. Она взяла мальчика за подбородок и повернула его лицо к свету. Её пальцы были холодными, ноготь большого пальца треснул до крови. Женщина осмотрела синяк возле виска, оставленный, вероятно, раньше, и отпустила сына. На её лице не появилось ни жалости, ни удивления. — Через два года ты уедешь в школу, — сообщила она. — Там тебя научат держать силу под контролем. До этого времени ты будешь осторожен. — А ты поедешь со мной? — Не говори глупостей. Её рука задержалась на краю одеяла, потом быстро одёрнула ткань и спрятала босые ступни мальчика. Женщина поднялась, поправила воротник старого платья и вышла. Дверь закрылась без щелчка, потому что замок давно был сломан. Из кухни снова донёсся голос Тобиаса. Комната дрогнула, потолок распался на полосы и исчез. Гарри оказался за длинным столом в Большом зале, но видел его с высоты худого одиннадцатилетнего мальчика. Рука в поношенной мантии сжимала ложку, а напротив сидела Лили Эванс и с возбуждением рассказывала что-то о движущихся лестницах. Её зелёные глаза отражали свечи. — Ты видел потолок? — Лили подняла голову. — Он выглядит так, будто крыши вообще нет. Я сначала решила, что на нас польёт дождь. — Это чары, — отозвался детский голос Снейпа. — Дождь не попадёт внутрь, если заклинание наложено правильно. — Я знаю, что это чары. Я просто сказала, что выглядит здорово. — Здорово не является точным описанием. — Ты уже ведёшь себя как учебник. — Учебники не ведут себя. Лили рассмеялась и толкнула его локтем. Тело Снейпа застыло, ложка остановилась возле тарелки, а затем медленно опустилась. За спиной кто-то передразнил его последнюю фразу писклявым голосом. Несколько мальчиков за столом Гриффиндора захохотали. Воспоминания менялись одно за другим. Гарри видел холодные спальни Слизерина, дешёвые учебники с исправленными от руки формулами, испачканные чернилами пальцы и пустые тарелки после поздних занятий. Он проживал не отдельные мгновения, а часы, в которых болела спина от неудобной скамьи, затекали ноги и першило горло от паров неудачных составов. Ночь следовала за днём, но тело не отдыхало. На одном из уроков профессор Слагхорн поставил перед классом медный котёл. Пар от смеси мяты и толчёного корня асфоделя поднимался к низкому потолку. Снейп держал нож под другим углом, чем остальные, и не рубил корень, а прижимал лезвие, выдавливая сок в отдельную чашу. Зелье в его котле приобрело ровный жемчужный оттенок. — Любопытно, — протянул Слагхорн, заглянув через плечо. — Вы изменили способ подготовки основы, мистер Снейп? — Стандартная нарезка разрушает волокна, сэр. Сок соприкасается с воздухом раньше времени и теряет часть свойств. — Именно так и написано в учебнике. — В учебнике написано, что потеря несущественна. — А вы с этим не согласны? — Я проверил. Слагхорн взял ложку, зачерпнул каплю и капнул на серебряную пластинку. Поверхность металла покрылась синим налётом, который исчез через три секунды. Профессор приподнял брови, но похвала не последовала. Он поставил ложку на стол и направился к котлу мальчика из богатой чистокровной семьи. Воспоминание сменилось коридором. Джеймс Поттер ударил Снейпа плечом, когда тот нёс стопку книг. Пергаменты рассыпались по каменным плитам, чернильница разбилась, и чёрная жидкость потекла к стене. Проходившая мимо преподавательница остановилась, велела мальчикам не устраивать беспорядок и ушла, не спросив, кто начал. Чернила растеклись шире. Снейп опустился на колени и стал собирать листы, пока вокруг звучал смех. Один из пергаментов прилип к мокрому полу. Когда мальчик потянул его за угол, бумага разорвалась пополам. Кабинет в настоящем вернулся внезапно. Гарри рухнул на колени, ударился ладонями об осколки и судорожно вдохнул. Гермиона захлопнула книгу толстым куском ткани, а Рон удерживал её локтем. Серебряные нити исчезли. — Гарри, посмотри на меня, — Гермиона коснулась его плеча. — Ты меня слышишь? Он поднял голову. Пыльный кабинет качнулся перед глазами, хотя стены оставались неподвижными. Во рту стоял вкус капусты и дешёвого табака. На запястье не было синяка, но Гарри растирал кожу, пока она не покраснела. — Это не дневник, — произнёс он. — Я уже догадалась, — отрезала Гермиона. — Обычные дневники не затягивают людей внутрь без разрешения. — Я был там. — Ты потерял сознание меньше чем на минуту. — Там прошло несколько дней. Рон убрал локоть с книги, но продолжал прижимать ткань дубинкой. Он смотрел на Гарри без привычной усмешки. Перевязанная рука снова кровоточила, и капля упала на пол возле его ботинка. Рон не заметил этого. — Что ты видел? — спросил он. — Его дом. Мать. Отца. Первый курс. — И всё это было настоящим? — Для него было. Гермиона села на корточки и осторожно вынула осколок из ладони Гарри. Кровь выступила вдоль пореза. Она обработала рану, наложила заживляющее заклятие и только после этого подняла глаза. Её голос стал тише, но жёсткость не исчезла. — Мы отнесём книгу Макгонагалл. До тех пор никто её не откроет. — Я должен увидеть остальное. — Нет. — Он отдал мне только последние воспоминания. — Именно последние воспоминания позволили тебе понять, на чьей стороне он находился. Этого достаточно. — Для тебя, может быть. Гермиона выпрямилась. Её пальцы сжали рукоять палочки, а челюсть напряглась. Несколько секунд она не отвечала. Рон перевёл взгляд с неё на Гарри и отступил от стола, освобождая пространство между ними. — Не смей делать из этого наказание, — произнесла Гермиона. — Ты не обязан причинять себе боль за каждую ошибку, совершённую до того, как узнал правду. — Я называл его трусом. — Ты был зол. — Я смотрел ему в лицо и называл его трусом. — А он убил Дамблдора у тебя на глазах, потому что выполнял приказ, о котором ты не знал. На твоём месте любой сделал бы такой вывод. — Он умирал один. — Гарри, прекрати. — Он умирал, а я хотел только получить от него информацию. Рон положил дубинку на край стола. Дерево прокатилось по поверхности и упало на пол, но никто не наклонился за ним. Он подошёл к Гарри и остановился на расстоянии вытянутой руки. Его голос утратил шутливость. — Ты не оставил его там, — проговорил Рон. — Ты был рядом. Ты сделал то, что он просил. Этого уже больше, чем сделал кто-либо другой. — Я взял воспоминания и ушёл. — Потому что замок рушился, а по коридорам бегала змея длиной с поезд. — Я мог вернуться. — Он был мёртв. Гарри поднялся, опираясь на стол. Ноги держали плохо, поэтому ему пришлось несколько секунд стоять неподвижно. Затем он снял ткань с книги и положил ладонь на обложку. Гермиона направила на него палочку. — Убери руку. — Я прочту записи без магии. — Ты не знаешь, возможно ли это. — Тогда буду перелистывать страницы палочкой. — Гарри. — Я не полезу внутрь прямо сейчас. Рон подхватил книгу раньше, чем Гермиона успела возразить. Он завернул её в ткань, затянул узел и прижал свёрток к груди. Гарри потянулся к нему, но Рон отступил за стол. В его лице появилось упрямство, знакомое ещё по первому курсу. — Сегодня книга останется у меня, — заявил он. — Я буду спать на ней, если понадобится. — Отдай. — Нет. — Рон. — Нет, и не смотри так. Я выдержал маму, двух близнецов, Перси в период его особой важности и семь лет дружбы с тобой. Ты меня не продавишь. Гарри сделал шаг, но Гермиона встала между ними. Она не подняла палочку и не произнесла заклинания. Её плечи были опущены от усталости, под глазами залегли тёмные тени. Однако дорогу она не освободила. — Мы вернёмся наверх, — распорядилась она. — Ты поешь, поспишь хотя бы несколько часов, а потом мы изучим книгу вместе. — Вместе? — При соблюдении защиты. — Какой? — Той, которую я ещё не придумала. Рон наклонился, поднял дубинку и зажал её под мышкой. Свёрток с дневником он держал обеими руками. Гарри посмотрел на него, потом на Гермиону и первым направился к выходу. У двери ему пришлось отодвинуть покорёженный шкаф, который мешал пройти, и это заняло больше времени, чем ожидалось. Следующие четыре дня книга лежала в металлическом ящике в кабинете Макгонагалл. Гермиона покрыла его сетью сигнальных чар, Рон добавил старый навесной замок, а сама директриса запечатала крышку личной печатью. Гарри ежедневно приходил к двери, останавливался возле каменной горгульи и каждый раз уходил, не поднимаясь по лестнице. На пятый день Макгонагалл сама нашла его у разрушенной совятни. Ветер проходил сквозь пролом в стене и шевелил края её мантии. Директриса держала в руке связку ключей и небольшую коробку из тёмного дерева. На её щеке сохранялся тонкий порез, а левая рука была подвешена на перевязи. Она остановилась рядом с Гарри, но не посмотрела на него. — Мисс Грейнджер сообщила мне о находке, — произнесла Макгонагалл. — Она также сообщила, что вы намерены продолжить исследование, несмотря на её возражения. — Она всё рассказывает подробно. — Это одна из причин, по которым мисс Грейнджер до сих пор жива. Гарри прислонился плечом к камню. Стена была холодной даже через мантию. Внизу, во дворе, ученики и взрослые разбирали обломки. Каждые несколько минут раздавался стук молотка или короткое заклинание. — Вы знали, что он вёл дневник? — спросил Гарри. — Нет. — Вы знали о том, что с ним происходило в школе? Макгонагалл повернула голову. Её губы сжались, но ответ последовал не сразу. Она сняла очки, осмотрела запылённые стёкла и вытерла их краем рукава. Когда очки вернулись на место, взгляд директрисы стал строже. — Я видела отдельные столкновения, — произнесла она. — Я снимала баллы, назначала взыскания и разговаривала с участниками. — Вы разговаривали с ним? — Разумеется. — Что он говорил? — Обычно он утверждал, что не нуждается в помощи. — И вы ему верили? — Я принимала его слова к сведению. — Это не ответ. Макгонагалл повернулась к нему всем корпусом. Ключи звякнули в её руке. Несколько мгновений она стояла прямо, но затем устало опёрлась спиной о стену. Ветер отнёс седую прядь от её виска. — Нет, Поттер, — отчеканила она. — Я не верила ему. Я считала, что он горд, злопамятен и сам провоцирует половину конфликтов. Иногда это было правдой, а иногда мне было удобнее ограничиться этим объяснением. Гарри смотрел на двор. Один из добровольцев поднял каменную плиту заклинанием, но плита качнулась и едва не задела стоявшую рядом женщину. Люди закричали, затем быстро оттащили её в сторону. Через минуту работа продолжилась. — Вы ничего не сделали, — произнёс Гарри. — Я сделала недостаточно. — Это разные слова. — Именно поэтому я выбрала вторые. Она протянула ему деревянную коробку. Гарри не взял её сразу, и Макгонагалл держала руку вытянутой. Наконец он коснулся крышки, принял коробку и ощутил её значительный вес. Внутри что-то металлическое сдвинулось. — Что это? — Устройство, конфискованное Альбусом у сотрудника Отдела тайн двадцать три года назад. Оно получило название временного маятника, хотя это скорее машина, чем обычный маховик. Альбус считал, что её следует уничтожить, но, как видите, в некоторых вопросах он проявлял непоследовательность. — Она позволяет вернуться в прошлое? — Она позволяет прикоснуться к выбранной точке времени. Разница имеет значение. — Почему вы даёте её мне? — Я ещё не дала разрешения на использование. — Но принесли сюда. — Я принесла вам доказательство того, что ваша идея не является невозможной. Гарри открыл крышку. На чёрном бархате лежал медный диск с тремя стрелками, системой шестерёнок и узким стеклянным цилиндром в центре. В цилиндре медленно поднимался серебряный песок, двигаясь снизу вверх. От металла исходило слабое тепло. — Что требуется для настройки? — Предмет, связанный с нужным человеком, точная дата и состав для временной идентификации. — Оборотное зелье. — Среди прочего. — У вас есть дата? Макгонагалл достала из кармана сложенный пергамент. Она не сразу передала его Гарри, а провела пальцами по сгибу. На коже возле ногтей виднелась въевшаяся сажа. Наконец директриса протянула лист. — В дневнике есть закладка, которую мисс Грейнджер обнаружила без открытия книги, — объяснила она. — На ней указано третье марта. Год обозначен руническим кодом. В этот день Сивилла Трелони проходила собеседование у Альбуса в трактире Кабанья голова. — День пророчества. — Вероятно. — Вы знали, что Снейп был там? — Альбус сообщил мне об этом значительно позже. Гарри сложил пергамент. Край бумаги задел свежий порез на ладони. Боль была слабой, но отчётливой. Он закрыл коробку и прижал её к боку. — Я изменю одну вещь. — Все, кто прикасается к времени, произносят эту фразу. — Я не стану спасать родителей. — Я не называла их. — Но вы подумали о них. — Не приписывайте мне слов, которых я не произносила. Макгонагалл оттолкнулась от стены и направилась к лестнице. Через три шага она остановилась, не оборачиваясь. Ключи снова звякнули в её руке. Внизу ударил колокол, созывающий добровольцев на обед. — Поттер, если вы отправитесь туда ради искупления собственной вины, время использует её против вас, — произнесла она. — Вам потребуется более точная цель. — Я скажу ему, что он достоин любви не только как друг Лили. Макгонагалл повернула голову. Её лицо не изменилось, но пальцы на связке ключей разжались. Один ключ выскользнул, ударился о камень и остался лежать между ними. Директриса наклонилась, подняла его и выпрямилась медленнее, чем прежде. — Это очень опасная фраза, Поттер. — Почему? — Потому что юноша, который не верит в неё, может возненавидеть человека, произнёсшего её. — Пусть ненавидит. — А если поверит? — Тогда что-нибудь изменится. На приготовление ушло девять дней. Гермиона спорила с Макгонагалл над расчётами, переписывала формулы и дважды сжигала ошибочные листы прямо в камине. Рон добывал ингредиенты из уцелевших кладовых, ругался на каждый замок и приносил еду, которую остальные забывали съесть. Гарри сидел возле дневника и перелистывал страницы длинной серебряной спицей, не касаясь бумаги. Записи не составляли связного рассказа. Снейп фиксировал составы зелий, цены на ингредиенты, расписание занятий, ссоры с матерью и редкие разговоры с Лили. О боли он почти не писал, но между строками оставались даты взысканий, перечни испорченной одежды и расходы на лечение. На полях появлялись исправления, сделанные через много лет. В записи за двадцать второе февраля Снейп упомянул письмо Люциуса Малфоя. Тот приглашал его на встречу в Хогсмиде и обещал познакомить с людьми, способными оценить редкий талант. Рядом была приписка, появившаяся позднее: Они оценивали только полезность. Я предпочёл не замечать разницы. На другой странице находилась формула успокоительного состава. Все количества были зачёркнуты, пересчитаны и уменьшены вдвое. Под формулой Снейп написал, что зелье заглушает дрожь в руках, не притупляя внимание. Дата совпадала с днём, когда Джеймс Поттер поднял его в воздух возле озера. Гарри задержал серебряную спицу над строкой. Его пальцы стиснули металлический стержень. Рон, сидевший напротив, перестал жевать бутерброд и положил его на тарелку. Некоторое время они молчали. — Ты не обязан смотреть каждую страницу, — произнёс Рон. — Я читаю формулы. — Ты никогда не любил зелья. — Я никогда не умел их варить. — Это не одно и то же? — Нет. Рон подвинул тарелку к нему. Хлеб успел подсохнуть по краям, а сыр покрылся тонкой коркой. Гарри отломил кусок, прожевал и запил холодным чаем. Вкус почти не ощущался. — Что ты скажешь ему после этой фразы? — спросил Рон. — Допустим, ты появляешься, весь такой таинственный, с зелёными глазами и ужасным планом. Говоришь про любовь. Что дальше? — Вернусь. — А если он спросит, кто ты? — Не отвечу. — А если попробует проклясть? — Уклонюсь. — А если не уклонишься? — Тогда план станет короче. Рон фыркнул, но смех не появился. Он взял бутерброд, посмотрел на него и снова положил. За окном кабинета прошёл короткий дождь, барабаня по временно вставленным доскам. В комнате потемнело. — Я бы на его месте проклял, — признался Рон. — Какой-то тип выскакивает из темноты и начинает рассказывать, что я достоин любви. Это подозрительно. — Поэтому ты не пойдёшь. — Наконец-то разумное решение. Гермиона вошла без стука, держа перед собой стеклянный сосуд. Внутри находилось густое оборотное зелье серого цвета. Она поставила его на стол и сразу отдёрнула пальцы, потому что стекло было горячим. Затем сняла защитные перчатки и бросила их рядом с тарелкой. — Состав готов, — объявила она. — Но есть осложнение. — Конечно, есть, — Рон откинулся на спинку стула. — Без осложнения мы бы решили, что ты сварила не то. — Машина требует целого биологического образца. Волос недостаточно. Гарри посмотрел на сосуд. Поверхность зелья медленно вращалась. От него пахло мокрой землёй и железом. Гермиона достала маленький флакон с тёмным содержимым. — Это кровь Снейпа, собранная в Визжащей хижине, — произнесла она. — Мадам Помфри сохранила образцы для подтверждения смерти и проверки на змеиный яд. — Ты украла кровь у мадам Помфри? — Рон выпрямился. — Мне нужно знать, насколько далеко мы уже зашли. — Я не украла. Я объяснила цель исследования. — И она добровольно отдала тебе кровь покойного преподавателя для путешествия во времени? — Она сказала, что не желает знать подробностей. — Это медицинский способ согласиться на преступление? Гермиона проигнорировала вопрос. Она вынула пробку, наклонила флакон и позволила одной капле упасть в сосуд. Зелье вздулось, выпустило струю пара и изменило цвет на чёрный. В кабинете распространился горький запах полыни. — После приёма у тебя будет внешность Снейпа, — продолжила Гермиона. — Машина использует сходство как привязку. Однако дневник должен оставаться открытым на нужной странице, иначе временная точка не удержится. — Сколько у меня будет времени? — Семь минут. — Этого достаточно. — Нет, Гарри. Этого едва хватит, чтобы определить место, найти его и произнести несколько фраз. При малейшем отклонении ты вернёшься раньше или позже назначенного момента. — Я справлюсь. — Ты всегда так говоришь перед тем, как всё перестаёт соответствовать плану. Гарри взял сосуд. Тепло прошло через стекло и обожгло ладони. Он поставил его ближе к себе, затем потянулся за временным маятником. Гермиона накрыла коробку рукой. — Сначала условия, — потребовала она. — Ты не касаешься Снейпа. Ты не сообщаешь никаких имён, дат и сведений о будущем. Ты не пытаешься увидеть родителей. Ты возвращаешься при первом сигнале. — Как выглядит сигнал? — Боль в груди, звон в ушах и серое мерцание по краям зрения. — Очень удобно. — Я не разрабатывала эту машину. — Жаль, — заметил Рон. — У твоей версии сигналом наверняка был бы голос, который перечисляет все нарушения правил. Гермиона резко повернулась к нему. Рон поднял обе руки, потом поморщился из-за повреждённой кисти. На несколько секунд напряжение ослабло. Гарри придвинул коробку к центру стола. Они перенесли всё в подземный класс, где стены пострадали меньше остальных. Гермиона начертила на полу три окружности, соединила их рунами и установила временной маятник на каменную подставку. Рон расставил по углам масляные лампы, потому что волшебное освещение искажало показания устройства. Гарри положил дневник на высокий пюпитр и закрепил страницы зажимами. К полуночи воздух в классе стал душным. От ламп поднимался запах масла, а котлы на полках нагрелись и тихо потрескивали. Гермиона несколько раз проверила руны, измерила расстояние между линиями и заставила Рона передвинуть левую лампу на два дюйма. Рон передвинул её на три, получил замечание и вернул на один. — Ты готов? — Гермиона остановилась перед Гарри. — Да. — Ты не обязан делать это сегодня. — Обязанность здесь ни при чём. — Тогда назови причину. — Я хочу, чтобы он услышал эти слова до того, как отдаст пророчество Волдеморту. — Это цель. Я спросила о причине. Гарри взял сосуд с зельем. Горечь распространилась во рту ещё до первого глотка. Он посмотрел на чёрную поверхность и поднял стекло к губам. Гермиона не убрала руку с его локтя. — Потому что никто ему этого не сказал, — произнёс Гарри. Он выпил зелье. Жидкость обожгла язык, прошла по горлу и тяжело легла в желудке. Кости начали меняться через несколько секунд. Плечи сузились, руки вытянулись, кожа на лице натянулась, а волосы упали на глаза. Рон отвернулся, но продолжал поглядывать через плечо. Гермиона следила за превращением, сверяясь с часами. Когда рост Гарри перестал меняться, она протянула ему чёрную мантию Снейпа, найденную в личных комнатах. Ткань пахла дымом, травами и слабым лекарственным составом. — Пятьдесят восемь минут до обратного превращения, — сообщила Гермиона. — Машина должна вернуть тебя раньше. — Должна? — переспросил Рон. — Сейчас не время спорить о формулировках. — Именно сейчас для этого лучшее время. Гарри вошёл в центральный круг. Он опустил ладони на медный диск и ощутил движение шестерёнок под пальцами. Гермиона открыла дневник на странице с датой третьего марта. Чернила поднялись над бумагой, но зажимы удержали листы. — Приготовься, — предупредила она. — Я запускаю связь. — Гарри, — окликнул Рон. Гарри повернул голову. — Что? — Не пытайся исправить всё. — Я собираюсь изменить одну вещь. — Именно это меня и пугает. Гермиона повернула первую стрелку. Медный диск завибрировал, и дрожь перешла в запястья Гарри. Вторая стрелка остановилась на дате. Третья двинулась сама, ускорилась и ударила по стеклянному цилиндру. Серебряный песок вырвался наружу. Лампы погасли одна за другой. Пол исчез под ногами Гарри, а грудь сдавило так, что воздух не прошёл в лёгкие. Он пришёл в себя на мокрой земле. Дождь бил по затылку, стекал за воротник и пропитывал мантию. Гарри упёрся руками в грязь, поднялся на четвереньки и закашлялся. Перед глазами стояли серые пятна. — Гх-а… Гермиона? В ответ донёсся колокольный звон. Он звучал не из подземелья, а со стороны замка, возвышавшегося за деревьями. В окнах горел свет, башни были целы, а над крышей совятни кружили птицы. На склоне не было следов битвы. Гарри выпрямился. Тело оказалось легче и моложе того, которое дала первая доза оборотного зелья. Мантия плотно облегала худые плечи, рукава закрывали пальцы, а мокрые волосы прилипли к щекам. На груди находился значок старосты Слизерина. Из-за кустов вышел мальчик в гриффиндорской форме. Питер Петтигрю держал над головой сумку, защищаясь от дождя, и торопливо оглядывался. Увидев Гарри, он остановился. Его рот приоткрылся. — Снейп? — Питер опустил сумку. — Ты чего здесь валялся? Гарри не ответил. Он посмотрел на свои руки. На костяшках были свежие ссадины, под ногтями оставалась земля, а на правом среднем пальце темнело чернильное пятно, знакомое по дневнику. — Ты меня слышишь? — Питер сделал шаг ближе. — Эй, я ничего не делал. Даже не подходил. Гарри схватился за край мантии и нашёл внутренний карман. Палочка лежала там, но её рукоять была другой. Рядом обнаружились складной нож, два флакона и лист с расписанием. На пергаменте значилось третье февраля, а не третье марта. — Какое сегодня число? — спросил Гарри. — Ты головой ударился? — Число. — Третье февраля. — Год? Питер попятился. Сумка снова поднялась к его груди. Он осмотрел Гарри с ног до головы и нервно усмехнулся. Смех оборвался, когда Гарри вынул палочку. — Ладно, ладно, не кипятись, — затараторил Питер. — Год тот же, что вчера. Последний курс. Мы все скоро выпустимся. Ты тоже, если не отравишь кого-нибудь на экзамене. — Где Поттер? — Джеймс? Гарри шагнул к нему. Питер сразу отступил, наступил в лужу и едва не упал. Он размахнул руками, восстановил равновесие и прижал сумку к животу. Вода стекала с его носа. — А у тебя есть другой Поттер? — Гарри стиснул палочку. — На поле. Они с Сириусом проверяют новые мётлы. Я не знаю, что ты задумал, но меня там не было. — Где Лили? — В библиотеке, наверное. Она с тобой всё равно не разговаривает. Гарри опустил палочку. Питер не расслабился и продолжал держаться на расстоянии. Его взгляд несколько раз переместился к замку. Затем он быстро обошёл Гарри и побежал по склону. Гарри остался под дождём. В ушах не было звона, края зрения сохраняли ясность, а грудь больше не болела. Он поднял рукав и увидел на внутренней стороне предплечья чистую кожу. Тёмной метки ещё не существовало. Колокол прозвонил второй раз. Гарри пошёл к замку, ставя ноги осторожно, потому что подошвы скользили по траве. На дорожке он встретил двух слизеринцев, которые коротко поздоровались и сразу замолчали, заметив его лицо. Один из них протянул записку с печатью Малфоев. — Это принесли утром, — сообщил он. — Тебя искали. Гарри развернул пергамент. Почерк был ровным, а обращение занимало почти половину строки. Люциус Малфой приглашал Северуса на ужин в Хогсмиде двадцать восьмого февраля и обещал обсудить его будущее. — Кто передал? — спросил Гарри. — Филин мистера Малфоя. — Ты читал? — Нет. Второй слизеринец усмехнулся. — Он просто держал письмо против света. Первый ударил его локтем. Они обменялись взглядами, пробормотали про урок и ушли быстрее, чем требовала спешка. Гарри сложил записку и спрятал её в карман. Бумага колола кожу через тонкую подкладку. В вестибюле было тепло. Мокрая мантия тяжело прилипла к спине, а с рукавов капала вода. Несколько учеников посмотрели на Гарри, затем отвернулись и заговорили тише. Он подошёл к лестнице, но первая ступень сместилась в сторону прежде, чем нога коснулась её. Пришлось ждать, пока лестница соединится с другой площадкой. За это время мимо прошли две девушки из Когтеврана, обсуждавшие предстоящие экзамены. Одна из них заметила значок старосты и кивнула. Гарри ответил слишком поздно, когда они уже отвернулись. В Большом зале он нашёл своё место по табличке на столе Слизерина. Перед тарелкой лежал учебник по зельеварению, раскрытый на главе о противоядиях. Поля были заполнены мелкими записями. Гарри коснулся страницы, и пальцы сами нашли нужную строчку. Он прочитал исправления. В них не было ничего лишнего: температура, последовательность, угол помешивания и время между добавлением компонентов. Каждая пометка устраняла неточность учебника. Гарри взял перо и попробовал переписать одну формулу на свободный лист. Рука двигалась без колебаний. Символы получались узкими и ровными. Когда он ошибся в обозначении дозировки, пальцы сами остановились, зачеркнули цифру и вывели правильную. От движения пера по бумаге напряжение в плечах ослабло. — Ты промок, — раздался голос Лили. Гарри поднял голову. Она стояла напротив, держа под мышкой три книги. Волосы были длиннее, чем в воспоминаниях первого курса, а на воротнике гриффиндорской мантии виднелась серебряная булавка старосты. Лили смотрела не в лицо Гарри, а на лужу, образовавшуюся под скамьёй. — Ты зальёшь учебники, — добавила она. — Я уберу воду. Гарри вынул палочку и высушил мантию. Заклинание получилось слишком сильным, горячий воздух ударил в лицо, а страницы учебника затрепетали. Лили придержала книги и отступила. На её лбу появилась складка. — Обычно ты лучше рассчитываешь силу. — Я ударился головой. — Это объясняет, почему ты разговариваешь со мной? Гарри положил палочку на стол. Несколько слизеринцев рядом перестали есть, однако делали вид, что заняты тарелками. Лили заметила их внимание и переставила книги в другую руку. Её подбородок поднялся. — Я не хотел тебя задерживать, — произнёс Гарри. — Тогда не задерживай. Она повернулась. Гарри встал, но колено ударилось о нижнюю перекладину стола. Тарелки звякнули, и головы сидевших рядом учеников повернулись к нему. Лили остановилась возле прохода. — Подожди. — Зачем? — Я не знаю. — Прекрасная причина. — Лили, я… Её лицо изменилось. Губы сжались, пальцы крепче обхватили корешки книг. Она сделала полшага назад, сохраняя расстояние. Голос стал ниже. — Не произноси моё имя так, будто между нами всё осталось по-прежнему. — Я не собирался. — Ты всегда что-нибудь не собирался делать. Ты не собирался проводить время с теми, кто называет маглорождённых грязнокровками. Ты не собирался изучать проклятия для развлечения. Ты не собирался назвать так меня. — Я знаю. — Нет, Северус. Ты знаешь слова. Это не одно и то же. Она развернулась и пошла к выходу. Гарри не последовал за ней. Через несколько шагов Лили остановилась, но не обернулась. — И высуши пол, — добавила она. — Кто-нибудь поскользнётся. Гарри направил палочку на лужу. Вода собралась в шар, поднялась и перелилась в пустой кувшин. Слизеринцы вокруг снова заговорили. Один из них хмыкнул, но комментария не последовало. Временной маятник не вернул Гарри ни через семь минут, ни через час. К вечеру оборотное зелье должно было перестать действовать, однако тело Снейпа не изменилось. Гарри заперся в кабинке туалета, засучил рукава и осмотрел руки, лицо и шею в треснувшем зеркале. Отражение оставалось прежним. На внутренней стороне левого запястья проступила тонкая серебряная линия. Она начиналась возле вены и уходила под рукав. Когда Гарри коснулся её пальцем, в голове прозвучал сухой металлический щелчок. Перед глазами появилась надпись. [Временная связь не завершена.] Гарри отшатнулся от зеркала. Надпись осталась в воздухе на несколько секунд, затем растворилась. Он снова коснулся линии. Появился второй текст. [Продолжительность стабилизации: тридцать один день.] — Нет, — произнёс Гарри. В соседней кабинке кто-то перестал шуршать бумагой. Раздался осторожный кашель. Гарри опустил рукав, открыл задвижку и вышел. Возле умывальника стоял первокурсник. Он быстро сполоснул руки, вытер их о мантию и поспешил к двери. Гарри пропустил его, затем снова посмотрел в зеркало. Лицо Северуса Снейпа было бледным, мокрые волосы закрывали скулы, а под глазами лежали тени. В первый вечер он нашёл спальню по табличкам возле лестниц. Кровать Снейпа стояла в дальнем углу, отделённая от остальных узким шкафом. На тумбочке лежали стопка пергамента, пустая чашка и коробка сушёных ингредиентов. Под матрасом обнаружились деньги, письмо от матери и запасной флакон успокоительного зелья. Соседи по комнате почти не разговаривали с ним. Один попросил потушить лампу, другой поинтересовался встречей с Малфоем, но не стал ждать подробностей. Гарри лёг, натянул одеяло и долго смотрел на зелёные отблески воды за окном. Из Чёрного озера доносился глухой стук о стекло. Утром тело болело так, будто ночью его били. Правое плечо не поднималось без резкой боли, на боку обнаружился жёлтый синяк, а нижняя губа была разбита с внутренней стороны. Гарри сел, опустил ноги на холодный пол и несколько раз пошевелил пальцами. Соседняя кровать уже пустовала. В ванной он нашёл в кармане мазь. На банке стояла дата двухдневной давности. Гарри нанёс состав на синяк, и кожа сначала загорелась, затем онемела. Судя по количеству оставшейся мази, Снейп пользовался ею часто. Первый урок проходил в кабинете защиты от тёмных искусств. Профессор Треверс был невысоким мужчиной с аккуратными усами и привычкой вытирать палочку после каждого заклинания. Он велел ученикам разбиться на пары. Джеймс Поттер сразу подошёл к Гарри. — Не возражаешь, Нюниус? — Джеймс закатал рукава. — Я давно хотел проверить, умеешь ли ты защищаться без дружков за спиной. — Дружки за спиной обычно стоят у тебя, — произнёс Гарри. Сириус, прислонившийся к соседней парте, громко рассмеялся. Его смех был коротким и резким. Джеймс посмотрел на него через плечо, затем снова повернулся к Гарри. В пальцах он перекатил палочку. — Слышал, Бродяга? Он сегодня разговорчивый. — Я слышал. Возможно, его наконец вымыли, и вода попала в рот. Несколько учеников засмеялись. Гарри стиснул рукоять палочки, но не поднял её. Профессор Треверс продолжал сортировать учебные мишени у доски. Он посмотрел на шумевших учеников, однако замечания не сделал. — Начинайте по команде, — распорядился профессор. — Используйте только обезоруживающие и связывающие чары. Джеймс занял позицию. Его улыбка исчезла, когда он поставил ноги шире и поднял палочку. Гарри повторил движение, но тело Снейпа само сместило вес на переднюю стопу. Плечи приняли положение, которого Гарри никогда не использовал. — Приготовились, — произнёс Треверс. — Начали. — Экспеллиармус! — Джеймс выбросил руку вперёд. Гарри отвёл корпус. Красный луч прошёл возле плеча и ударил в стену. Его палочка описала короткую дугу. — Импедимента! Заклинание попало Джеймсу в грудь. Он отлетел к парте, ударился бедром и опрокинул чернильницу. Сириус перестал смеяться. — Это не обезоруживающее заклятие, мистер Снейп, — заметил профессор. — Вы разрешили связывающие чары. — Препятствующее заклинание не относится к связывающим. — Оно ограничивает движение. — Не спорьте со мной. Пока Гарри повернул голову к профессору, Джеймс поднялся. Он вытер чернила с ладони, подошёл ближе и ударил заклинанием без команды. Луч попал Гарри в живот. Воздух вышел из лёгких. Спина ударилась о край парты, ноги подогнулись, а палочка выпала на пол. Гарри попытался вдохнуть, но мышцы живота сжались. Перед глазами потемнело. — Кх-х… гх-а… — вырвалось у него. — Поттер! — профессор Треверс наконец повысил голос. — Десять баллов с Гриффиндора. Мистер Снейп, поднимитесь и прекратите разыгрывать представление. Гарри упёрся ладонью в пол. Пальцы скользнули по разлитым чернилам. Он поднялся сначала на одно колено, затем ухватился за стол и выпрямился. Джеймс уже отошёл к Сириусу. — Он напал, когда я отвернулся, — выдавил Гарри. — И уже наказан. — Десятью баллами. — Вы предлагаете мне обсудить дисциплинарную политику посреди урока? — Я предлагаю вам увидеть то, что произошло перед вами. Класс затих. Треверс медленно положил тряпку, которой вытирал палочку. Его усы дёрнулись. Он подошёл к Гарри и остановился вплотную. — Мистер Снейп, ваша постоянная вражда с мистером Поттером утомила весь преподавательский состав, — произнёс он. — Если вы не способны провести одно занятие без конфликта, я отправлю вас к декану. — Отправьте. Профессор отступил на полшага. — Что вы сказали? — Отправьте меня к декану и запишите, что Поттер ударил после окончания дуэли. Джеймс перестал улыбаться. Сириус оттолкнулся от парты и выпрямился. Римус Люпин, стоявший у окна, опустил учебник. Питер спрятался за его плечом. Треверс посмотрел на Джеймса, затем на Гарри. Пауза затянулась. За дверью прошла группа младших учеников, и их голоса постепенно стихли в коридоре. — Пять баллов со Слизерина за вызывающее поведение, — объявил профессор. — Оба останетесь после урока. — Он ударил меня, а баллы снимают с нас обоих? — Ещё пять, мистер Снейп. Гарри нагнулся и поднял палочку. Боль в животе усилилась, когда он выпрямился. Он вернулся на своё место и больше не произнёс ни слова. Джеймс наблюдал за ним до конца занятия. После урока Треверс заставил обоих чистить тренировочные щиты без магии. Джеймс работал быстро, с силой проводя щёткой по металлу, а Гарри двигался медленнее из-за боли. Профессор сидел за столом и заполнял журнал. Через двадцать минут он вышел в соседнюю комнату. Дверь закрылась. Джеймс положил щётку и посмотрел на Гарри. На его рукаве оставалось пятно чернил. Он дёрнул ткань, пытаясь стереть его пальцами. — Что с тобой сегодня? — спросил Джеймс. — Ты ударил меня исподтишка. — Я делал это и раньше. — Это должно помочь? — Раньше ты не бежал жаловаться преподавателю. — Я не жаловался. Я потребовал, чтобы он записал то, что видел. Джеймс хмыкнул. Он подошёл к соседнему щиту, провёл пальцем по поверхности и показал серый след. Затем бросил щётку обратно Гарри. — Здесь грязно. — Почисти. — Это твой щит. — Тогда не трогай. Джеймс задержал руку на краю металла. Его лицо утратило насмешливое выражение. Он смотрел на Гарри дольше, чем требовал разговор. Затем наклонился ближе. — Ты разговаривал с Эванс утром? — Она разговаривала со мной. — О чём? — О мокром полу. — Не ври. — Спроси у неё. — Я спрашиваю у тебя. Гарри опустил щётку. Боль под рёбрами не позволяла выпрямиться полностью, поэтому Джеймс казался выше. За стеной Треверс передвигал стул. В коридоре никого не было. — Она не обязана отчитываться перед тобой, — произнёс Гарри. — Я не говорил, что обязана. — Тогда перестань допрашивать меня. Джеймс ухватил Гарри за воротник. Ткань натянулась на шее, пуговица впилась под подбородок. Гарри поднял руку, зажал его запястье и ударил локтем в предплечье. Джеймс разжал пальцы. — Ещё раз тронешь меня, и я сломаю тебе нос, — предупредил Гарри. — Попробуй. — Отойди. — Заставь. Дверь открылась. Треверс вошёл с чашкой чая, увидел расстояние между учениками и остановился. Джеймс первым взял щётку. Гарри поднял свою с пола. — Есть проблемы? — осведомился профессор. — Никаких, сэр, — легко отозвался Джеймс. — Мы обсуждали качество чистящего средства. — Удивительно содержательная беседа, — сухо заметил Гарри. Треверс посмотрел на него, но промолчал. Джеймс снова принялся за работу, посвистывая. На этот раз он не приближался. К концу первой недели Гарри научился передвигаться по школе так, чтобы не оставаться одному в пустых коридорах. Джеймс и Сириус нападали реже при свидетелях, зато использовали толпу, чтобы толкнуть, зацепить заклинанием или испортить вещи. Преподаватели снимали баллы с обеих сторон, даже когда палочка Снейпа оставалась в кармане. После каждого случая Гарри записывал дату в дневник. Римус однажды догнал его возле библиотеки. Он держал книги высоко у груди, закрывая ими часть лица. Под глазами у него темнели следы недосыпа. До полнолуния оставалось два дня. — Снейп, подожди, — произнёс Римус. Гарри остановился, но не повернулся полностью. — Что тебе нужно? — Я хотел поговорить о вчерашнем. — Говори. — Джеймс не собирался сбрасывать тебя с лестницы. — Он применил толкающее заклинание у лестницы. — Он целился в стену рядом. — Заклинание попало мне в спину. Римус переставил книги. Нижний том выскользнул, но он прижал его локтем. Несколько секунд Люпин смотрел на пол. Затем поднял глаза. — Я не оправдываю его. — Ты только пришёл объяснить, что он не хотел делать то, что сделал. — Я пытаюсь сказать, что всё зашло слишком далеко. — Останови его. — Он меня не послушает. — Тогда не подходи ко мне с его объяснениями. — Снейп, ты тоже используешь тёмные заклинания. — Вчера я нёс учебники. — Я говорю не только о вчерашнем. — А я говорю о вчерашнем. Римус прикусил внутреннюю сторону щеки. Он выглянул в окно, где по двору шли первокурсники. Их голоса доносились через стекло. Один мальчик бросил снежок в другого и убежал. — Я поговорю с ним, — пообещал Римус. — Ты уже разговаривал? — Нет. — Тогда ты пришёл не останавливать его. Ты пришёл попросить меня реагировать удобнее. Люпин опустил книги. На его лице выступили красные пятна. Он открыл рот, но Гарри прошёл мимо. В подземельях уроки зельеварения оставались единственным временем, когда тело переставало ждать удара. Пальцы работали уверенно, дыхание выравнивалось, а шум класса отходил на задний план. Гарри различал запахи ингредиентов раньше, чем читал подписи на банках. Он замечал изменение густоты по движению жидкости возле стенки котла. На практическом занятии Слагхорн велел сварить сложное противоядие. Рецепт занимал две страницы и требовал точности до секунды. Большинство учеников работали парами, но возле места Снейпа никто не остановился. Гарри расставил инструменты и начал один. Он очистил корень валерианы короткими движениями, собрал сок в фарфоровую чашу и нагрел её над синим пламенем. Затем измельчил безоар, отделил крупные частицы и пропустил порошок через ткань. Когда смесь в котле стала прозрачной, добавил три капли настоя и повернул ложку против часовой стрелки. Запах изменился. Горечь сменилась прохладой, напоминавшей мяту, хотя мяты в составе не было. Гарри наклонился ближе, проверил цвет у края котла и уменьшил огонь. На поверхности появилась тонкая серебряная плёнка. — Вы собираетесь добавить лунный камень сейчас? — Слагхорн остановился рядом. — Через сорок секунд. — Рецепт требует немедленного добавления. — Рецепт рассчитан на оловянный котёл. Медный нагревается быстрее. Слагхорн посмотрел на котёл, затем на часы. Он не ушёл. Через сорок секунд Гарри всыпал порошок, и жидкость стала бесцветной. — Откуда вы узнали точное время? — поинтересовался профессор. — По запаху. — Запах не указан как контрольный признак. — Теперь указан. Гарри взял перо и записал пометку на полях учебника. Слагхорн наблюдал за ним. На соседнем столе чьё-то зелье задымилось, и профессор поспешил туда. Гарри продолжил работу. К концу урока его образец оказался единственным, который полностью нейтрализовал тестовый яд. Слагхорн поставил перед ним хрустальный флакон и попросил наполнить его для школьной коллекции. Несколько слизеринцев посмотрели на Гарри с новым вниманием. Даже Джеймс, выходивший из кабинета, задержался возле двери. Гарри перелил состав через стеклянную воронку. Ни одна капля не попала на стол. Когда флакон наполнился, он закупорил его и провёл воском по горлышку. На этикетке рука вывела имя Северуса Снейпа. Ночью Гарри снова открыл учебник. Он собирался проверить одну формулу, но через два часа стол оказался покрыт исписанными листами. Свеча оплыла, воск достиг металлического подсвечника, а ноги затекли от неподвижности. На бумаге появилась схема нового способа стабилизации противоядия. Сосед по комнате проснулся и бросил в него подушку. Она ударила по плечу и сбила перо. Гарри посмотрел на часы. Было почти четыре утра. — Погаси свет, Снейп, — простонал сосед. — Нормальные люди спят. — Осталось проверить одно соотношение. — Ты говорил это час назад. — Тогда оставалось два. — Я превращу твой котёл в ночной горшок. Гарри закрыл чернильницу. Пальцы дрожали от усталости, но на губах сохранялось напряжение, близкое к улыбке. Он собрал листы, убрал их под матрас и погасил свечу. В темноте ещё несколько минут ощущался запах чернил и полыни. На четырнадцатый день пришёл второй филин Люциуса Малфоя. Письмо содержало точное время встречи и предупреждение не опаздывать. Внизу стояла фраза о том, что великие перемены требуют людей, готовых сделать выбор. Бумага была обработана дорогими духами. Гарри показал письмо Лили после урока травологии. Она остановилась у теплицы, но брать пергамент не стала. На её перчатках оставалась влажная земля. За стеклом громко стучали листья ядовитой тентакулы. — Почему ты показываешь это мне? — спросила Лили. — Малфой зовёт меня на встречу. — Я умею читать. — Он хочет познакомить меня с Волдемортом. Лили резко оглянулась. Двое учеников шли по дорожке, обсуждая домашнее задание. Она дождалась, пока они удалятся, и приблизилась к Гарри. Голос стал тише. — Не произноси это имя здесь. — Почему? — Потому что люди исчезают после разговоров о нём. — Они исчезают и без разговоров. — Северус, что тебе нужно от меня? — Скажи, что мне делать. Лили отступила. На её лице появилось недоверие. Она сняла одну перчатку, сжала её в кулаке и несколько раз перевела дыхание. — Ты спрашиваешь моего совета? — Да. — После двух лет, в течение которых ты объяснял, что я ничего не понимаю в чистокровной политике? — Я ошибался. — Не говори это так спокойно. — Как мне говорить? — Я не знаю. Хотя бы так, будто слова чего-нибудь тебе стоят. Гарри опустил письмо. Край пергамента дрожал от ветра. Лили посмотрела на его руку, потом снова в лицо. Её пальцы перестали сжимать перчатку. — Не ходи, — произнесла она. — Вот мой совет. Не ходи к Малфою, не бери у него ничего и не верь ни одному обещанию. — Почему? — Потому что он предлагает тебе не уважение. Он предлагает право унижать тех, кого ты считаешь слабее. — Он говорит о признании таланта. — Твой талант существует без его разрешения. Гарри не ответил. В теплице за стеклом раздался удар, и тентакула обвила металлическую стойку. Профессор Спраут прикрикнула на растение. Несколько учеников засмеялись. — Повтори, — попросил Гарри. — Что? — Последнюю фразу. Лили нахмурилась. — Твой талант существует без разрешения Малфоя. — Ещё раз. — Северус, ты меня пугаешь. — Пожалуйста. Она долго смотрела на него. Затем её плечи опустились. Лили произнесла медленно, разделяя слова. — Тебе не нужно разрешение Люциуса Малфоя, чтобы быть талантливым. Гарри сложил письмо. Он убрал его в карман, стараясь не смять. Лили надела перчатку и поправила ремень сумки. — Я не простила тебя, — предупредила она. — Я не просил. — Раньше попросил бы. — Это помогло бы? — Не знаю. Она пошла к замку. Через несколько шагов Гарри двинулся следом, но держался на расстоянии. Они вошли через разные двери. Люциус встретил его двадцать восьмого февраля в отдельной комнате над трактиром. На столе стояло вино, жареное мясо и серебряная посуда. После школьного ужина Гарри не был голоден, но Люциус всё равно наполнил его тарелку. Делал он это неторопливо, будто принимал давнего гостя. Малфой был моложе того человека, которого Гарри знал в своём времени. Его волосы были короче, лицо сохраняло гладкость, а движения не выдавали страха или усталости. На правой руке он носил перстень с гербом. Палочка лежала возле тарелки, полностью открытая взгляду. — Северус, вы заставили меня ждать семь минут, — произнёс Люциус. — Для школьника это мелкая дерзость. Для взрослого человека подобная привычка становится признаком ненадёжности. — На дороге проверяли документы. — Вы могли выйти раньше. — Мог. Люциус улыбнулся. Он поднял бокал, рассмотрел вино на свет и сделал маленький глоток. Гарри не притронулся к своему напитку. Малфой заметил это, но не предложил ничего другого. — Мне нравится, что вы не оправдываетесь, — продолжил Люциус. — Большинство людей унижается, пытаясь сохранить достоинство. Зрелище получается утомительным. — Зачем вы меня позвали? — Вы всегда переходите к главному без подготовки? — Когда главное известно обоим, подготовка тратит время. — Прекрасно. Значит, профессор Слагхорн не преувеличивал ваши способности. Люциус подвинул к Гарри маленькую деревянную шкатулку. Крышка открылась после нажатия на скрытую пружину. Внутри лежал флакон с густой золотистой жидкостью. От него исходило слабое свечение. — Что это? — спросил Гарри. — Экстракт пепла феникса, стабилизированный кровью единорога. — Такое соединение распадается за несколько часов. — Именно поэтому флакон представляет интерес. Гарри взял его двумя пальцами. Стекло было холодным, хотя рядом горел камин. На дне виднелся тонкий слой тёмного осадка. Он повернул сосуд, и осадок остался неподвижным. — Это подделка, — произнёс Гарри. Улыбка Люциуса стала уже. — Смелое заявление. — Пепел феникса не образует осадка при соединении с кровью. Здесь измельчённый пирит и настой шафрана. — Вы не открывали флакон. — Запах проходит через пробку. — Значит, Слагхорн действительно не преувеличивал. Люциус забрал флакон и вернул его в шкатулку. Он не выглядел оскорблённым. Напротив, в голосе появилось больше внимания. Теперь он перестал изображать гостеприимного старшего товарища. — Это была проверка, — сообщил Малфой. — Вы её прошли. — Теперь будет предложение? — Теперь будет возможность. — Это другое слово для того же действия. — Не всегда. Предложение можно отклонить без последствий. Возможность после отказа обычно переходит к другому человеку. Гарри положил ладони на колени. Под столом пальцы сжались. Люциус заметил движение ткани, но взгляд не опустил. Он отрезал кусок мяса и не спеша прожевал. — Есть люди, которым требуются ваши знания, — продолжил Малфой. — Они располагают лабораториями, редкими ингредиентами и средствами, о которых школьные профессора могут только рассуждать. Там никто не станет делать вид, будто сын магла равен наследнику древнего рода. — Моя мать из древнего рода. — Я говорю не о вашей матери. Гарри отодвинул тарелку. Нож звякнул о серебряный край. Люциус продолжал есть, не поднимая головы. В комнате слышались только потрескивание дров и голоса из зала внизу. — Что потребуется взамен? — спросил Гарри. — Верность. — Кому? — Человеку, который меняет устройство нашего мира. — Имя. Люциус положил вилку. Он промокнул губы салфеткой, сложил её и поместил рядом с тарелкой. Затем опёрся локтями о стол. — Вы молоды, Северус, но не глупы, — произнёс он. — Не заставляйте меня произносить очевидное ради вашего удовольствия. — Тогда не называйте очевидное возможностью. — Вы торгуетесь? — Я выясняю цену. — Цена проста. Вы используете знания там, где вам укажут. Взамен получаете защиту, влияние и право работать без ограничений. — Над чем? — Вначале над лечебными и укрепляющими составами. Позднее круг задач расширится. — Яды? — Любое лекарство становится ядом при неверной дозировке. — Вы не ответили. Люциус слегка наклонил голову. Давление в его голосе усилилось, хотя громче он не заговорил. Пальцы коснулись палочки, лежавшей возле тарелки. — Осторожнее, Северус. Прямота полезна, пока не превращается в дурное воспитание. — Я хочу знать, кого придётся убивать моими зельями. — Вы слишком высокого мнения о своей роли. Решение об убийстве принимает тот, кто отдаёт приказ. Инструмент не несёт ответственности за руку. — Тогда найдите инструмент, который не задаёт вопросов. Гарри встал. Ножки стула прошлись по полу с резким скрипом. Люциус не двинулся, но его большой палец лёг на рукоять палочки. У камина приподнялась тень второго человека, скрывавшегося за креслом. — Сядьте, — приказал Малфой. — Нет. — Вы пришли сюда по моей просьбе. — Я пришёл услышать предложение. — И услышали. — Тогда встреча закончена. Люциус поднялся. Он двигался без спешки и оказался между Гарри и дверью. Его лицо сохраняло вежливость, но взгляд стал холодным. Человек возле камина тоже встал. — Вы не уйдёте, пока я не буду уверен в вашем молчании, — произнёс Малфой. — Вы можете применить заклятие памяти. — Могу. Однако вы достаточно умны, чтобы повредить себе разум сопротивлением. — Тогда придётся довериться. — Я не доверяю людям, которые отказываются от выгодных возможностей по причинам, не способным принести им пользу. Гарри вынул из кармана маленький флакон. Люциус поднял палочку, но Гарри не направил сосуд на него. Он бросил флакон в камин. Стекло лопнуло. Из огня вырвался густой фиолетовый дым, который быстро заполнил комнату. Человек возле кресла закашлялся, Люциус закрыл лицо рукавом, а Гарри толкнул стол в их сторону. Посуда упала на пол. — Кх-х… что вы сделали?! — Люциус отступил к окну. — Это раздражающий состав, — ответил Гарри, закрывая рот краем мантии. — Через десять минут пройдёт. — Стойте! Гарри ухватился за ручку двери, нажал и потянул. Створка не открылась из-за запирающего заклинания. Он направил палочку на замок, произнёс режущие чары и ударил плечом. Дерево треснуло, дверь распахнулась, а Гарри вывалился на лестницу. Снизу закричала хозяйка трактира. Гарри перескочил через две ступени, задел перила и едва удержался. За спиной раздался голос Люциуса, произносящий заклинание. Луч ударил в стену возле головы. Гарри пригнулся и бросил назад второй флакон. На этот раз пол покрылся скользкой масляной плёнкой. Преследователь наступил на неё и упал, ударившись о лестницу. Люциус остановился наверху. — Вы пожалеете об этом, Северус! — прокричал он. — Запишите дату, — бросил Гарри. Он выбежал из трактира. Холодный воздух обжёг горло, в груди начался кашель от собственного дыма. Гарри добрался до переулка, прислонился к кирпичной стене и несколько раз вдохнул через нос. На языке оставался горький вкус. До школы он шёл пешком. Снег под ботинками превратился в серую кашу, носки промокли, а пальцы онемели. Возле ворот Гарри пришлось предъявить старосте-привратнику разрешение на выход. Тот осмотрел разорванный воротник, но ничего не спросил. В спальне на его кровати лежала новая записка. Почерк принадлежал Лили. В ней было одно предложение: Я видела людей Малфоя возле школы, поэтому надеюсь, что ты не пошёл. Гарри сел на край матраса. Пружина впилась в бедро. Он взял перо и написал ответ: Пошёл. Отказался. Вернулся. Через полчаса сова принесла второй лист. Ты идиот. Гарри написал: Да. Ответ пришёл почти сразу. Но живой идиот. Гарри положил записку рядом с учебником. Затем достал из-под кровати котёл, разжёг огонь и начал готовить состав от раздражающего дыма. Руки перестали дрожать после того, как первый ингредиент коснулся нагретой воды. Третьего марта Гарри проснулся до рассвета. Серебряная линия на запястье стала ярче и дошла до локтя. При прикосновении появился новый текст. [Стабилизация завершится после исходного временного контакта.] Ниже возникло второе сообщение. [Точка контакта: двадцать два часа сорок семь минут.] Весь день тело оставалось напряжённым. На занятиях Гарри дважды ошибся в простых заклинаниях, а во время обеда разлил воду. Джеймс заметил это и отпустил насмешку, но продолжения не последовало. Лили наблюдала с другого конца стола. После ужина она перехватила Гарри возле выхода. Рядом шли ученики, поэтому Лили молчала, пока они не свернули к пустой галерее. Там она встала перед ним и перегородила дорогу. В руках у неё был свёрнутый номер Ежедневного пророка. — В Хогсмиде видели Малфоя, — произнесла она. — Он приехал с двумя людьми. — Я знаю. — Откуда? — Он назначил мне ещё одну встречу. — И ты пойдёшь? — Да. Лили ударила его газетой по груди. Бумага смялась. Гарри перехватил её запястье, но сразу отпустил. Она отступила и прижала газету к боку. — Ты совсем безнадёжен? — выпалила Лили. — Он уже пытался тебя завербовать. Ты отказался. Теперь он приехал не беседовать. — Мне нужно быть в трактире в десять сорок семь. — Почему именно в это время? — Не могу объяснить. — Тогда придумай объяснение. — Не могу. — Ты только это и говоришь. — Лили, мне действительно нужно туда попасть. — А мне нужно не читать завтра в газете, что в канаве нашли ещё одного школьника! Голос отразился от каменных стен. Лили замолчала, услышала собственное эхо и посмотрела в сторону лестницы. Никто не появился. Она снова повернулась к Гарри. — Я пойду с тобой, — заявила она. — Нет. — Ты не можешь мне запретить. — Могу связать тебя. — Попробуй, и я сломаю тебе палочку. — Тогда я сообщу Макгонагалл, что ты собираешься нарушить границы школы. — Ты сам их нарушишь. — Меня не остановят. — Какая самоуверенность. — Меня действительно не остановят. У меня есть подписанное разрешение Слагхорна на закупку ингредиентов. Лили посмотрела на него с отвращением. Затем её взгляд задержался на серебряной линии, выступившей из-под рукава. Она схватила Гарри за кисть и потянула ткань вверх. Линия светилась под кожей. — Что это? — Последствие зелья. — Какого? — Моего. — Ты лжёшь хуже, чем раньше. — Я не могу рассказать. Лили отпустила его руку. На коже остались красные следы от её пальцев. Она отступила к окну, прижала лоб к холодному стеклу и закрыла глаза. Когда заговорила снова, голос стал ровнее. — Тогда скажи хотя бы, вернёшься ли ты. — Постараюсь. — Это не ответ. — Другого у меня нет. Она повернулась. Глаза блестели, но слёз не было. Лили расправила смятую газету, провела ладонью по сгибу и протянула её Гарри. — На третьей странице фотография людей Малфоя, — сообщила она. — Запомни лица. — Спасибо. — Я всё ещё не простила тебя. — Я помню. — И я не верю тебе. — Правильно. — Перестань соглашаться со всем, что я говорю. — Хорошо. Лили издала короткий звук, похожий на смех, но сразу отвернулась. Она пошла к лестнице. Возле первого поворота остановилась и посмотрела через плечо. — Вернись, Северус. — Постараюсь. — Я ненавижу этот ответ. — Я знаю. Кабанья голова была почти пустой. Хозяин протирал стойку грязной тряпкой и не задавал вопросов посетителям. Гарри сел в углу, откуда видел лестницу, вход и зеркало за бутылками. Часы над стойкой показывали десять тридцать шесть. Люциус не появился. Вместо него в зал вошёл невысокий мужчина в дорожной мантии, заказал огневиски и занял место возле двери. Через три минуты пришла женщина в сером плаще. Она не сняла капюшон и поднялась наверх. Гарри следил за стрелкой часов. В десять сорок две на втором этаже хлопнула дверь. Раздался голос Дамблдора, затем нервный женский смех. Гарри встал и направился к лестнице. Мужчина у двери поднял взгляд. Его рука скользнула под мантию. Гарри продолжил идти, не ускоряя шаг. Когда он приблизился к первой ступени, мужчина заговорил. — Верхние комнаты заняты. — Я снимаю третью. — Сегодня нет. — Отойдите. — Мальчик, вернись за свой стол. Гарри вынул из кармана монету и бросил её на пол возле мужчины. Тот машинально посмотрел вниз. Гарри поднял палочку. — Петрификус тоталус. Тело мужчины выпрямилось и рухнуло вместе со стулом. Хозяин трактира поднял голову, увидел лежащего посетителя и снова принялся протирать стойку. Гарри переступил через чужие ноги и поднялся. На площадке второго этажа пахло пылью и козьей шерстью. За дальней дверью женщина говорила прерывистым голосом. Слова пока оставались обычными: опыт, способности, предсказания и семейные традиции. Дамблдор отвечал вежливо, но сдержанно. Гарри подошёл ближе. Серебряная линия на руке начала жечь кожу. Часы внизу пробили три четверти часа. Женский голос внезапно изменился. Он стал низким и сильным, а слова прозвучали отчётливо через дверь. Гарри услышал начало пророчества о ребёнке, который родится у тех, кто трижды бросал вызов Тёмному Лорду. В конце коридора скрипнула половица. Из тени вышел Северус Снейп. Он был старше тела, в котором находился Гарри, примерно на два года. Лицо стало уже, волосы доходили до плеч, а на левом предплечье под рукавом угадывалась тёмная отметина. Настоящий Снейп двигался бесшумно и смотрел на дверь, не замечая Гарри. Серебряная линия вспыхнула. Боль прошла от запястья к груди. Стены дрогнули, но не исчезли. Гарри шагнул вперёд и схватил Снейпа за плечо. Пальцы прошли через ткань, встретили сопротивление и сомкнулись. Снейп резко развернулся, вскинул палочку и прижал её конец к горлу Гарри. — Кто вы? — прошипел он. — Тише. — Уберите руку. — Ты не должен дослушать. Снейп ударил локтем. Гарри выпустил его плечо, отступил и задел спиной стену. Палочка Снейпа снова оказалась возле его лица. За дверью продолжалось пророчество. — Назовите себя, — потребовал Снейп. — Посмотри на меня. — Я смотрю на человека, который носит моё лицо. Гарри поднял руки, показывая, что не держит палочку. Снейп не опустил свою. Его взгляд остановился на зелёных глазах Гарри, и кончик палочки дрогнул. Из комнаты донеслись слова о силе, которой не знает Тёмный Лорд. — Ты собираешься отнести услышанное Волдеморту, — произнёс Гарри. — Не произносите это имя. — Ты отдашь ему пророчество, а потом будешь просить пощадить только одного человека. — Замолчите. — Он не пощадит её. Снейп прижал палочку сильнее. Дерево упёрлось под челюсть. Гарри поднял подбородок, чтобы сохранить дыхание. Серебряная линия дошла до плеча. — Вы ничего обо мне не знаете, — выговорил Снейп. — Я знаю твой дом на Прядильном тупике. Я знаю, как Тобиас кричал из кухни. Я знаю, что твоя мать учила тебя прятать магию, но не защищала от него. Снейп побледнел. Давление палочки ослабло, однако он не отступил. Его губы разомкнулись, но звук появился только после нескольких вдохов. — Кто… кто вы? — Я знаю, как ты режешь асфодель. Ты не рубишь корень, а выдавливаешь сок плоской стороной ножа. — Это мог видеть любой ученик. — Ты добавляешь лунный камень через сорок секунд, если используешь медный котёл. Снейп отдёрнул палочку. Он осмотрел лицо Гарри, мантию, руки и снова вернулся к глазам. За дверью голос Трелони умолк. Дамблдор что-то произнёс, но слова не удалось разобрать. — Вы пришли из будущего, — выдавил Снейп. — Я пришёл остановить тебя. — От чего? — От попытки заслужить право находиться рядом с людьми, которые считают тебя удобным инструментом. — Вы ничего не знаете о моих причинах. — Люциус обещает лабораторию, ингредиенты и защиту. Снейп дёрнулся. Гарри воспользовался мгновением, взял его за запястье и отвёл палочку в сторону. Снейп попытался вырваться, но Гарри прижал его руку к стене. Они оказались слишком близко друг к другу. — Отпустите меня, — процедил Снейп. — Выслушай. — Уберите от меня руки! — Ты достоин любви не только как друг Лили. Снейп замер. Его дыхание остановилось на короткий миг, затем стало частым. Он не отводил глаз. В коридоре было слышно, как внизу хозяин переставляет бутылки. — Не смейте говорить о ней, — произнёс Снейп. — Ты слышал меня. — Вы носите моё лицо и говорите её словами. — Это не её слова. — Тогда чьи? — Мои. Снейп резко выдернул руку. На запястье осталась красная полоса. Он отступил к двери, но не прикоснулся к ручке. Его палочка была опущена. — Любовь не раздают за способности, — выпалил он. — Не раздают за зелья, за верность или за правильно выбранную сторону. Вы пришли из будущего, чтобы сообщить мне очевидную ложь? — Я не говорю, что тебя полюбят за зелья. — Тогда что вы говорите? — Твоя магия — это твой язык. Говори на нём. Не отдавай его людям, которые заставят тебя молчать во всём остальном. Снейп коротко рассмеялся. В смехе не было веселья. Он провёл большим пальцем по нижней губе, потом посмотрел на дверь. За ней скрипнул стул. — Вы считаете, что котёл заменит человека? — спросил он. — Нет. — Тогда ваша речь бессмысленна. — Котёл не ударит тебя за ошибку, которую ты можешь исправить. Рецепт не потребует унизиться, чтобы признать твои способности. Зелье либо работает, либо нет. — И этого достаточно? — Чтобы не отдать себя Малфою, достаточно. — Вы говорите так, будто уже сделали эту ошибку. Гарри не ответил. Серебряная линия охватила грудь, и дыхание сбилось. По краям зрения появилось серое мерцание. Снейп заметил это. Он сделал шаг ближе и поднял палочку, но теперь не направил её на Гарри. Его взгляд быстро перемещался по серебряному свету под кожей. — Что с вами происходит? — Время закончилось. — Назовите своё имя. — Не могу. — Вы ворвались в мою жизнь, носите моё лицо и требуете доверия. После этого вы намерены исчезнуть без имени? — Да. — Это трусость. Гарри усмехнулся. Боль сдавила рёбра, и усмешка перешла в кашель. Он опёрся ладонью о стену. — Кх-х… возможно. — Скажите хотя бы, почему у вас её глаза. — Потому что я сын Лили. Снейп отступил. Его спина коснулась двери, ручка повернулась под давлением, и створка приоткрылась. Дамблдор внутри замолчал. — Кто там? — раздался его голос. Снейп смотрел на Гарри. Лицо оставалось неподвижным, но палочка в руке дрожала. Серое мерцание закрыло стены. — Она будет жива? — спросил Снейп. — Я не знаю, что изменится. — В вашем времени она умерла? Гарри не успел ответить. Коридор сжался до полосы света. Последним он увидел руку Снейпа, которой тот захлопнул дверь перед Дамблдором, не позволив ему выйти сразу. Гарри упал на каменный пол подземного класса. Воздух ударил в лёгкие, тело выгнулось, а ладони скользнули по рунам. Медный диск раскололся на две части. Стеклянный цилиндр лопнул, и серебряный песок рассыпался вокруг. — Гарри! — Гермиона бросилась к нему. Рон опрокинул лампу, наступил на край мантии и едва не упал. Он отшвырнул ногой горящий фитиль, затем схватил Гарри под плечи. Гермиона проверила пульс. — Кх-х… сколько? — Гарри с трудом повернул голову. — Девять минут, — выпалила она. — Тебя не было девять минут. — Тридцать один день. — Не двигайся. — Я был там месяц. Рон посмотрел на Гермиону. Она не ответила. Её пальцы задержались на лице Гарри, которое уже возвращалось к прежним чертам. Волосы укорачивались, плечи расширялись, но процесс шёл медленно. — Ты сделал это? — спросил Рон. — Да. — Сказал ему? — Да. — И что он ответил? Гарри закрыл глаза. На губах оставался привкус полыни, дыма и металлической пыли. Под пальцами лежал холодный камень. Из разбитого диска выходил тонкий пар. — Назвал меня трусом. Рон сел рядом. Сначала его плечи задрожали, затем он рассмеялся. Смех вышел хриплым и быстро оборвался. Гермиона провела рукой по расколотому механизму. — Это могло изменить настоящее, — произнесла она. — Оно уже изменилось? — Рон оглянулся. — Я пока тот же. Ты та же. Гарри всё ещё совершает ужасные решения. — Временная волна распространяется не мгновенно. — Что нам делать? — Ничего не трогать. По стенам прошла вибрация. Лампы погасли, хотя две из них ещё горели после возвращения Гарри. Дневник захлопнулся, зажимы отлетели и ударились о потолок. Из коридора донёсся звон разбивающегося стекла. Гарри сел. Гермиона попыталась удержать его, но он отвёл её руку. Камни под ладонями стали тёплыми. На стенах изменились портреты. Вместо тёмных рам появились новые таблички. На одной из них был указан список руководителей факультетов. Гермиона поднялась, приблизилась и протёрла надпись рукавом. — Декан Слизерина, — прочитала она. — Профессор Северус Тобиас Снейп. Рон перестал смеяться. — Он жив? Из коридора послышались шаги. Они были ровными и неторопливыми. Кто-то остановился возле двери, взялся за ручку и нажал. Створка открылась внутрь. На пороге стоял Северус Снейп. Он был старше человека, умершего в Визжащей хижине, но выглядел здоровее. Волосы оставались чёрными, хотя возле висков появилась седина. На нём была тёмная мантия с серебряной застёжкой в виде змеи. В правой руке он держал связку ключей, а в левой — стеклянный контейнер с образцами. Снейп осмотрел разбитую машину, рассыпанный песок и троих молодых людей на полу. Его взгляд задержался на Гарри. Никакого узнавания в лице не появилось. — Поттер, — произнёс он. — Каким образом вы успели разрушить запрещённый временной механизм через двенадцать часов после окончания войны? Рон открыл рот. Гермиона наступила ему на носок. Он поморщился и промолчал. — Вы живы, — выговорил Гарри. Снейп приподнял бровь. — Наблюдательность никогда не была вашей сильной стороной, однако даже вы способны установить этот факт без дополнительного исследования. — Вас укусила Нагайна. — Змея напала на меня в Визжащей хижине, после чего я применил противоядие собственного производства. Мадам Помфри утверждает, что мне следовало оставаться в постели. Я утверждаю, что она может изложить претензии письменно. — Вы не умерли? — Поттер, если вы повторите вопрос ещё раз, я начну сомневаться, что моё противоядие подействовало именно на меня. Гарри поднялся. Ноги дрожали после возвращения, и ему пришлось опереться на край стола. Снейп проследил за движением, поставил контейнер на пол и приблизился. Он не предлагал помощи. — Вы меня помните? — спросил Гарри. — К сожалению, семь лет вашего обучения оставили достаточное количество воспоминаний. — Не это. — Тогда формулируйте вопрос точнее. — Вы видели меня раньше? Снейп смотрел на него несколько секунд. Рон переступил с ноги на ногу. Гермиона не отрывала взгляда от профессора. — Мы встретились, когда вы поступили в школу, — произнёс Снейп. — До этого. — Нет. Гарри опустил голову. На полу среди серебряного песка лежала страница дневника. Он наклонился, поднял её и увидел новую запись, которой раньше не существовало. Чернила были свежими, хотя дата относилась к прошлому. Мне приснился человек с моим лицом и зелёными глазами Лили. Он сказал, что моя магия является моим языком и я должен говорить на нём. Сон был нелепым, навязчивым и неприятно убедительным. Гарри протянул страницу Снейпу. Тот взял её двумя пальцами. При чтении его лицо не изменилось, только дыхание стало глубже. — Это ваш почерк? — спросила Гермиона. — Очевидно. — Вы помните этот сон? Снейп сложил страницу пополам. Его ноготь прошёл по сгибу. Он посмотрел на Гермиону, потом на разбитый механизм. — В юности мне снилось множество неприятных вещей, мисс Грейнджер. — Там был человек с зелёными глазами? — Возможно. — Он говорил с вами? — Во сне люди иногда разговаривают. Именно поэтому сон не считается надёжным историческим источником. — Что вы сделали после этого сна? — спросил Гарри. Снейп медленно повернулся к нему. Между ними оставалось несколько шагов. За дверью кто-то пробежал по коридору, но внутрь не заглянул. — Я не пошёл на встречу с человеком, который собирался передать часть пророчества Тёмному Лорду, — произнёс Снейп. — Вместо этого я сообщил директору Дамблдору о подозрительном посетителе в трактире. — Вы не услышали пророчество? — Услышал несколько слов, не имевших практической ценности. — Вы не передали их Волдеморту? Лицо Снейпа стало жёстче. — Нет. — Почему? — Потому что у меня имелись дела интереснее. — Какие? Снейп посмотрел на разбитый временной маятник. Затем поднял страницу и слегка качнул ею. В уголках его рта появилось движение. — Я заканчивал усовершенствованное противоядие от яда василиска, — произнёс он. — Работа заняла семь месяцев, потребовала трёх испорченных котлов и едва не лишила меня зрения. Прерывать её ради политического фанатика было бы непростительным расточительством. Рон кашлянул в кулак. Снейп перевёл на него взгляд. Рон сразу убрал улыбку. — А Лили? — спросил Гарри. — Профессор Эванс находится в лаборатории лечебной магии при Святом Мунго. Колени Гарри ослабли. Он схватился за стол обеими руками. Дерево скрипнуло под пальцами. Снейп шагнул ближе, но остановился, не касаясь его. — Она жива? — Голос Гарри сорвался. — Насколько мне известно, да. Мы переписывались три дня назад. — А мои родители? Снейп задержал взгляд на его лице. Тёплая усмешка исчезла. Он положил страницу дневника на стол и выпрямил её ладонью. — Джеймс Поттер погиб во время первого нападения на ваш дом, — произнёс он. — Ваша мать выжила, потому что директор Дамблдор успел изменить защиту после моего предупреждения. Она получила тяжёлые ранения и провела два года в больнице. Гарри открыл рот, но звук не вышел. Рон подошёл сбоку и взял его за локоть. Гермиона зажала губы пальцами. — Где она сейчас? — спросил Гарри. — В Большом зале, — ответил Снейп. — Она помогала мадам Помфри и полчаса назад требовала сообщить, когда вы прекратите исчезать в разрушенных частях замка. Гарри оттолкнулся от стола. Первый шаг вышел неровным. Он дошёл до двери, взялся за косяк и остановился. — Почему она не пришла сюда? — Потому что я сообщил ей, что вы живы и, вероятно, снова нарушаете несколько школьных правил. Это описание её удовлетворило. Гарри повернулся. Снейп стоял возле разбитой машины, держа руки за спиной. На его лице сохранялось спокойствие, но взгляд был мягче, чем Гарри когда-либо видел. — Вы счастливы? — спросил Гарри. Рон шумно вдохнул. Гермиона закрыла глаза. Снейп медленно наклонил голову. — Поттер, подобные вопросы не следует задавать людям в подземелье возле незаконного временного устройства. — Всё-таки ответьте. — Нет. Гарри остался у двери. — Нет, вы не счастливы? — Нет, я не намерен обсуждать это с вами. Снейп выдержал паузу. Затем его губы дрогнули, и появилась короткая улыбка. Она выглядела непривычно, но не натянуто. — Однако моя лаборатория оборудована лучше, чем лаборатория Слагхорна, — добавил он. — Мои ученики перестали взрывать котлы каждую неделю, а профессор Эванс трижды проиграла мне спор о стабилизации оборотного зелья. Полагаю, это приемлемое состояние жизни. — Вы улыбаетесь, — заметил Рон. — Ещё одно проявление выдающейся наблюдательности. — Нет, правда. Я раньше не видел, чтобы вы… — Уизли. — Я уже замолчал. Гарри посмотрел на страницу дневника. Слова о человеке с зелёными глазами оставались на месте. Снейп перехватил его взгляд и провёл пальцем по краю листа. — Любопытный сон, не правда ли? — произнёс он. — Очень. — В нём был один недостаток. — Какой? — Человек с зелёными глазами говорил так, словно ожидал немедленного доверия. Крайне самонадеянная манера. Гарри сжал губы. Снейп посмотрел на него, и в его лице появилась та самая тёплая, понимающая усмешка. Она продержалась только несколько секунд. — И всё же вы ему поверили, — произнёс Гарри. — Я проверил его утверждение опытным путём. — Какое? Снейп взял контейнер с образцами. Он подошёл к двери, остановился рядом с Гарри и поправил серебряную застёжку на мантии. От него пахло полынью, дымом и свежесваренным лекарством. — Я позволил своей магии говорить, Поттер, — ответил он. — Остальные были вынуждены научиться слушать. Он вышел в коридор. Полы мантии коснулись каменных плит, но не подняли пыли. Через несколько шагов Снейп остановился и посмотрел через плечо. — Ваша мать ждёт в Большом зале. Гарри отпустил косяк. Он вышел за дверь, сделал несколько шагов и ускорился. Рон и Гермиона последовали за ним. У лестницы Гарри обернулся. Снейп стоял возле входа в подземный класс и держал в руке страницу дневника. Он встретил взгляд Гарри, слегка поднял лист и снова улыбнулся. На этот раз он не спрятал улыбку сразу.