Анатомия твоего контроля

      Новая встреча случилась только через три дня.       Хоу предупредил, что Ксено придёт пораньше, так как у них действительно появились клиенты, которым потребовалась диагностика. Так что и Стэнли решил поторопиться. Пройдя мимо безлюдной приёмной, в которой стоял лишь стол регистрации, он нашёл кабинет со свежевыкрашенной табличкой «ЛФК», постучал и, услышав приглашение, вошёл в дверь. Он обнаружил Ксено в углу у окна, за пустым рабочим столом, разбирающего спутанные провода и электроды. Тот очень настойчиво не поднимал на него взгляд.       — Насчёт прошлого раза, — с порога начал Стэнли, остановившись в дверях.       Ксено настороженно зыркнул исподлобья.       — Мне следовало остановиться, когда ты сказал, — слова дались тяжелее, чем он ожидал. Извиняться перед Ксено казалось неправильным на очень многих уровнях. Стэнли, вероятно, дал ёбу где-то по пути. — Я не должен был кричать. Но это было не на тебя, даже если выглядело так. Извини.       Повисла неловкая, длинная пауза.       — И я постараюсь больше так не делать, — добавил Стэнли и сжал булки, чтобы со стыда не спрятать глаза за чёлкой.       — Ладно, — выдохнул наконец Ксено и тут же деловито махнул на смотровой стол. — Раздевайтесь. Оставьте трусы и носки. Сегодня будет весело.       — Мне не понравится? — тут же воодушевился Стэнли.       — Скорее всего.       Дверь кабинета закрылась. Пока Стэнли раздевался, Ксено разложил на смотровом столе хитрожопый самодельный прибор. Сам корпус размером с ладонь явно напечатан на 3D-принтере. От него во все стороны торчали аккуратно припаянные провода с наклейками электродов на концах.       — Это ещё что? — вскинул бровь Стэнли, подходя ближе.       — Электромиостимулятор. Выглядит не очень, но я ручаюсь за его действенность. — Ксено развернул Стэнли боком к столу и спиной к себе. Он продезинфицировал добрую часть спины, поясницу и даже приспустил трусы. Затем один за другим он закрепил на нём электроды, закончив почему-то на здоровой ягодичной мышце. — Ваше тело слишком хорошо научилось врать. Мышцы-компенсаторы включаются раньше, чем нужно, и не дают телу вспомнить правильный паттерн. Поэтому сейчас мы с вами будем их временно отключать.       — Как?       — Вас когда-нибудь били током?       Стэнли сглотнул.       — Было дело…       — Значит, вам знакомы ощущения. Хотя в нашем случае это не полная блокировка, а непроизвольные сокращения. Похоже на тики, если у вас когда-нибудь были такие. Я начну с самой простой установки, скажите, если вам будет больно или неприятно. — Ксено встал на два часа от Стэнли и щёлкнул тумблером на приборе. Стэнли ощутил короткие толчки в мышцах. Ничего необычного, даже в какой-то мере приятно. — Как ощущения?       — Щекотно.       — Можем продолжать? — удивительно доброжелательно уточнил Ксено.       Эта жеманность Стэнли раздражала, но он понимал причину, поэтому просто кивнул:       — Командуй, док.       — Хорошо. Постарайтесь поднять здоровую ногу. Прямо, без сгибания в колене. И не опирайтесь на смотровой стол без острой нужды.       Стэнли фыркнул. Легкотня.       Дал команду. Нога не послушалась.       То есть послушалась, но не так. Мышца дёрнулась не там, где он привык её чувствовать, бедро вильнуло, поясница вместо помощи внезапно вообще выключилась из уравнения, чуть не уронив его зубами на смотровой стол. Стэнли схватился за край в последнее мгновение. Он удивлённо выдохнул, выровнялся и попробовал снова, медленнее. Ещё, сука, медленнее. И, какого-то хуя, тело снова откликнулось лишь хаосом.       — Что за хуйня? — недоверчиво усмехнулся он.       — Работает, — в голосе Ксено прорезался азарт… который тут же смешался с неловкостью. — В смысле, конечно, работает. Старые компенсаторные пути успешно заблокированы. Мозгу приходится искать новый маршрут. Это должно быть неприятно.       — Неприятно, — Стэнли попытался снова, — не то слово.       Он всю жизнь двигался инстинктивно, тело слушалось раньше, чем он успевал подумать о команде — это было единственное, в чём он всегда, абсолютно всегда был уверен. А сейчас простейшее «подними ногу, не трогая стол» превратилось в задачку из области семи красных линий. Всего третья попытка, а он уже весь взмок.       Ну, охуеть теперь!       Он проглотил рвущееся наружу рычание, стиснул зубы так, что те заскрипели, но промолчал. Хоу предупреждал. Ксено предупреждал. А Стэнли не зелёный новобранец, чтобы сдаться после первого же провала.       Поэтому Стэнли сжал булки и попробовал снова. Это, кстати, помогло. Но Ксено тут же перещёлкнул прибор в другой режим, из-за чего бедро вильнуло в другую сторону, снова чуть его не уронив.       — Не жульничать.       Стэнли недовольно выдохнул и, придерживая стол, выпрямился.       Ксено же просто стоял рядом, изредка перемещаясь с двух часов на четыре и обратно, никак не комментируя его потуги. Стэнли б решил — наслаждается его мучениями… если бы Ксено так старательно не отводил взгляд от его лица. То ли из деликатности, то ли всё ещё опасаясь повторения прошлого раза. А может, просто наблюдая за тем, как колбасит его мышцы. Хуй знает, но Стэнли это тоже бесило.       Пытаясь отвлечься, он завёл разговор:       — Сам собрал?       — М? Что именно?       — Свой пыточный агрегат.       Ксено вскинул на него удивлённый взгляд, но тут же скривился, отвёл глаза и начал возиться с проводами.       — Если вы переживаете по поводу сертификации, то я провёл все необходимые тесты, прежде чем использовать его на людях.       Стэнли моргнул.       — Да мне… как-то похуй? В смысле, на сертификацию… Просто отметил, что ты с руками… Точнее, рукастый. Что… логично… в смысле, для биоинженера… ну, который пишет диплом. В смысле, для тебя, — ёбаный стыд, что он несёт? Ему точно жопу, а не мозг закоротило?       Ксено не стал сдерживать ироничного смешка. Поделом. Стэнли полностью заслужил.       — Ничего особенного. Вы ещё не видели настоящие пыточные агрегаты.       — Поверь мне, видел. Твой где-то в топ-тридцать… — здоровая нога снова вильнула в сторону, боль прострелила от самой жопы-сраки до самого мизинчика пострадавшей ноги. Стэнли взвыл и вцепился в стол, чтобы не уебаться. — Ладно, может быть, топ-двадцать.       — Отлично, — саркастично фыркнул Ксено, — к концу месяца доберёмся до топ-один.       Стэнли отдышался и попытался снова. Стиснул зубы и прошипел:       — Не зарывайся… щенок.       Зловещая пауза.       — Ещё хоть раз назовёте меня щенком…       Стэнли опустил ёбанную ногу и с вызовом зыркнул прямо на Ксено:       — То что, щенок?       Ксено изучающе прищурился, а потом очень зловеще улыбнулся.       — А то пожалеете.       — Напугал ежа голой жопой.       Ксено медленно, демонстративно положил пальцы на ручку регулятора и мелочно выкрутил его на максимум.       Стэнли взвизгнул и приложился лбом о стол. Спасибо мягкой обшивке, иначе бы башку он себе рассёк. Поделом. Он привык, что в больничках мамкины врачи с ним носились, как с писанной торбой.       Тем интереснее было играть с этим.       Как далеко зайдёт Ксено? Как далеко он позволит зайти Стэнли?       И в этот момент его глаза увидели, как его спиленные под самый корень ногти вцепились в смотровой стол, оставляя длинные белые полосы на кожзаме. Это отрезвило.       Что за хуйню он опять творит? Хоу же только его отчитал!       Но Ксено был таким весёлым. И Стэнли думает так не один! Его тело тоже полностью согласно. Вон даже писька встала…       Так, стоп, что?       Вот это последнее, повторите, пожалуйста, ещё раз.       Стэнли опустил взгляд к своим трусам.       Нет, боль боли рознь, конечно, но чтоб настолько? Ранее за подобным развратом он замечен не был. Кризис среднего возраста, что ли? Седина в голову, бес в ребро?       — Ксено…       Ток тут же сошёл на нет.       — Что-то случилось? Где болит? — и снова этот бесячий обеспокоенный голос. Писька тоже не оценила и опала.       — Да так, просто хуй привстал. Видимо, решил осмотреться, но понял, что ловить нечего и… — блять, да что с ним не так? Нет, он не ханжа, они в армии ниже пояса не шутят, а разговаривают. Но в кабинете врача, против сопляка вдвое младше — это почти педофилия. Стэнли не такой! Честное скаутское!       — Вы всегда такой болтливый? — устало вздохнул Ксено. — Или только когда вас бьют током?       — Просто пытаюсь поддержать беседу, — демократично попробовал он, снова выпрямляясь.       — И как, выходит? — едко уточнил Ксено.       Стэнли не мог смириться с позором так просто.       — Это может прозвучать как оправдание, но обычно я не такой.       Ксено вскинул ехидную бровь, а затем засмеялся:       — Выдохните, полковник, так и задумано.       Стэнли удивлённо обернулся к нему.       — Мозг загружен новой неклассифицируемой информацией, поэтому и сбоит. Он старается найти новые паттерны, но и получается… ну… что получается, — развёл руками Ксено. — Готовы продолжить?       Стэнли нахмурился.       К сожалению, нет, он не был готов.       — Так будет всё время лечения?       — М? Вы имеете в виду неконтролируемый словесный понос?       Стэнли кивнул.       — Не обязательно. В этот раз связь появилась сама собой, и я решил её поддержать. В остальном мы можем молчать. И хотя через некоторое время я обязательно начну подключать разные зоны вашего мозга, мы только начинаем. Торопиться некуда.       Стэнли скривился.       Это Ксено торопиться некуда. Это ему двадцать, и у него вся жизнь впереди. Это не он провёл половину своего ограниченно-годного цикла в бесполезных попытках найти нужного специалиста.       У Стэнли же всего девять месяцев (по факту три, но он планирует выбить себе ещё полгода) на то, чтобы вернуться на службу целиком или не вернуться никак.       — Давай подключать мозг, — хмуро ответил он. — Я справлюсь.       — Слишком большая нагрузка только повредит…       — Я справлюсь! — рявкнул он. И как только слова покинули его рот, Стэнли пожалел об этом. — Прости, я не хотел.       Ксено закатил глаза, а затем вообще выдал:       — Знаете, что? — его руки потянулись к Стэнли, чтобы отклеить электроды.       А Стэнли пересрался, что пацан сейчас от него попросту сбежит. Но Ксено снова его удивил.       — Давайте заключим пари?       — Пари? — удивился Стэнли.       — Да. Пари. Если мне удастся удивить вас тем, насколько хорошо я владею вашим телом, вы согласитесь довериться моим методам.       Стэнли удивился, но затем фыркнул:       — Ну давай попробуем, сопляк.       Ксено усадил его на смотровой стол и попросил вытянуть левую руку.       — Сопротивляйтесь изо всех сил, — затем нажал на неё всем своим весом, чуть ли не запрыгнув, как на брусья.       — Ты что, воздухом питаешься? — скептично поднял бровь Стэнли, пока его рука справлялась с едва ли значимым для такого роста весом. У них так-то разница всего сантиметров в пять-семь. Хотя парень ещё растёт. Может, ещё и догонит.       — Чем я питаюсь — не ваше дело.       — Всё ещё не теряю надежды пригласить тебя на ужин.       Ксено перестал давить. А затем вообще полез в карман за телефоном.       — Ваше предложение не выдерживает никакого веса, полковник, — отмахнулся он, случайно задев пальцами его бедро. — Вам, наверное, тяжело напрячься и придумать более веский повод, чтобы я согласился нарушить врачебную этику.       — Формально… — начал Стэнли, но вместо продолжения удивлённо уставился на экран смартфона Ксено, на котором была открыта картинка красного крестика. — Что это? — Он поднял взгляд на Ксено.       — Смотрите на крест, — вместо ответа приказал Ксено. — Не. Опускайте. Руку. — А потом нажал на его руку своей. Одной своей, той, что была свободна. Даже не всем весом. Рука Стэнли позорно уплыла вниз.       Стэнли тихо ужаснулся. Адреналин впрыснулся в кровь, едва не заставив стряхнуть с себя мальца.       — Ты что со мной сделал, сопляк?!       Ксено уже сам отпрянул, самодовольно ухмыляясь и выставляя руки в примирительном жесте:       — Спокойно, полковник. Соберитесь. Вы знаете, что вы сильный человек. Я знаю, что вы сильный человек, — он мягко выставил его руку вертикально и похлопал свободной ладонью по плечу. — Вы уже выдерживали мой вес, в этот раз вы справитесь ровно так же, как и в первый. — Ксено переключил картинку на знак равно и снова показал Стэнли.       — Давайте ещё раз, — было единственным предупреждением, прежде чем этот парень снова навалился на руку Стэнли. Всем весом.       Стэнли удержал.       И потому охуел.       Ксено убрал смартфон, а затем приказал:       — Представьте себе крест.       Стэнли вытянул руку и представил перед мысленным взором крест. Рука снова провалилась.       — Равно. — Рука выдержала.       Стэнли, будучи разведчиком, понимал, что это когнитивный трюк. Они проходили такое, проходили маркеры и тесты.       Но что тогда, что сейчас, Стэнли не был готов к откровению, что им так легко манипулировать.       — Теперь будете меня слушаться?       Стэнли, слепо глядя себе под ноги, кивнул.       — Отлично. Теперь вставайте, продолжим экзекуцию.       Стэнли послушно встал. Сам придержал бельё, пока Ксено клеил на него электроды. Сам встал в нужную позу и начал отрабатывать движения.       Смятение в мыслях тут же сменилось хаосом тела. И Стэнли совсем поплыл.       Поднять здоровую ногу хотя бы под сорок пять у него так и не вышло. Он и без того чувствовал себя преотвратно, но Ксено решил его добить:       — Следующий этап, — объявил он, отматывая моток строп с потолочного крепления, которое было вмонтировано в балку заранее. Так вот зачем это было нужно. Теперь ему затянут петлю на шее и выбьют стул из-под ног? — Пользовались альпинистским снаряжением?       Стэнли кивнул.       — Тогда с беседкой вы разберётесь, — он протянул ему классический поясной страховочный ремень. — О, и… в следующий раз приносите с собой тренировочную одежду. Ничего длинного и стесняющего движения. Ближайшие три месяца мы будем заниматься в основном подобным, — он развёл руками.       Стэнли снова кивнул.       Стропы обхватили повреждённый сустав. Ксено отрегулировал натяжение, убрав вес исключительно с повреждённой ноги на ремни.       Стэнли непонятливо пялился на получившуюся конструкцию.       — Теперь ваша нога в состоянии, приближённом к невесомости. Сустав больше не держит вес тела, а значит, у мозга нет опоры на привычный маршрут. — Ксено встал рядом. — Двигайте ей. Но пока без широких амплитуд. Сантиметр туда, сантиметр обратно.       Стэнли думал, что вряд ли сегодня случится что-то страшнее, чем неконтролируемый хаос и чужие манипуляции.       Как же Стэнли ошибался.       Оказалось, что нет ничего страшнее, чем нога, которую лишили опоры.       Земля под ним не изменилась. Ток, который стал бы наглядным проявлением вмешательства, отсутствовал. Но вот он двинул ногой, а она качнулась не туда. Его собственная конечность вдруг превратилась в чужеродный, неуправляемый придаток, и Стэнли, всю жизнь проживший с абсолютной уверенностью в собственном теле, впервые за очень долгое время потерял грань, где заканчивается его контроль и начинается пустота.       Дыхание сбилось. Что-то холодное и липкое поползло вдоль позвоночника. Не боль — узнавание. Такое чувство он испытывал всего раз в жизни, старательно не вспоминая о нём годами.       Беспомощность.       — Полковник?       Он моргнул. Ксено пристально смотрел на него. Не с азартом, а с настороженностью. Будто готовый в любую секунду остановить сеанс. Будто, блять, готов самолично расписаться в его несостоятельности и списать со службы, отправив на заслуженную, сука, пенсию.       Руки захотели вцепиться в эту тощую шею. С боем вырвать свой контроль обратно.       — Всё окей, — выдавил Стэнли вместо этого. Соврал, разумеется, но куда сопляку такое понять?       — Вы справитесь, — неожиданно выдал Ксено. — Это как незнакомое вам оружие без ТТХ. Вам просто нужно приноровиться. Как вы обычно начинаете?       Стэнли оскалился и истерично хохотнул:       — Я думал, нам нельзя разговаривать, док?       — Правило первой помощи при ПТСР и панических атаках: как можно быстрее отвлечь человека от приступа.       — Я погляжу, ты подкован.       — Я два года работал в центре, в котором мы познакомились. Пусть и небольшой, но опыт у меня есть.       Стэнли прикрыл глаза и выдохнул. И действительно, что-то он совсем раскис. Надо бы взять себя в руки.       — Вот так. Вы молодец. Расскажите мне, как вы обычно знакомитесь с новым оружием?..       Они закончили упражнение. Кое-как.       Когда стропы наконец сняли, а нога вернулась на пол твёрдой, знакомой тяжестью, Стэнли выдохнул липкое напряжение, судорожно вздохнул и вцепился в смотровой стол до побелевших костяшек.       — На сегодня хватит, — произнёс Ксено.       — У нас ещё минут пятнадцать… — неуверенно попытался Стэнли.       — В самый раз, чтобы вы пришли в себя. Вы, кстати, на машине?       — Ага.       — Плохо. В этот раз допустимо, но в следующий раз пусть кто-то другой заберёт вас.       — У меня гибрид.       — Дело не только в педалях. Прошу, просто сделайте, как я говорю.       Стэнли выдохнул, облокачиваясь на смотровой стол верхней половиной тела:       — Ладно.       — Спасибо. — Затем он встал. — Оставлю вас. Приходите в себя, одевайтесь и выходите, как будете готовы. — Он закинул рюкзак с оборудованием себе за плечо и подошёл к двери.       Стэнли уже хотел притормозить его, но Ксено закончил:       — Если что-то понадобится, я буду снаружи.       Стэнли сглотнул. Кивнул. Затем уставился на закрытую с той стороны дверь.       

      ***

             Ксено сидел за столом регистрации. Там был единственный стул во всей приёмной. Ксено это не волновало. Он пытался раздавить собеседника своим большим пальцем.       Группа «Общага Not Found» Райзен: бро, оплата до вс, а то нас выставят Райзен: ксе, ты жив вообще? Ксеноморф: жив, деньги будут Райзен: ты говорил это в прошлый раз Ксеноморф: и деньги были, в чем проблема?       А проблема была. Ведь денег не было ни в прошлый раз (спасибо преподавательнице, которая заплатила ему за проверку курсовых студентов на два дня позже дедлайна), ни сейчас. Но озвучивать панику вслух в чат из шести таких же нищебродов, как он, себе дороже. Серьёзно, у Ксено не осталось на них никаких моральных сил разгребать ещё и чужое дерьмо.       Следующее сообщение прилетело от Райт — той самой, чью курсовую он так и не проверил, потому что ковырялся с калибровкой стимулятора для одного конкретного полковника. Райт: Ксено, я знаю, ты занят, но экзамен через 9 дней, а ты обещал прогнать со мной статистику       Девять дней. Ксено машинально начал считать в уме: платёж за общагу, платёж по рассрочке долга (отцовского, если быть точным, но кто там разбирается, кому конкретно звонят коллекторы), проездной, который ему нечем было продлить вчера, и потому он пришёл сюда пешком. Экономии хватало ровно на кофе — топливо, без которого организм отказывался функционировать в принципе.       Он быстро прикинул. Если сегодня он закончит с курсовой, то завтра можно посидеть над статистикой, взять с Райт положенную сумму, и дорожную часть проблемы получится закрыть до конца месяца. Дорога сократится в среднем на сорок минут, которые он сможет потратить на билеты для младших курсов. Эти деньги закроют общагу. Долг придётся просрочить. Опять.       «Великолепно», — тяжело вздохнул он.       Ксено убрал телефон в карман, привалился затылком к холодной стене и позволил себе на пять секунд единственную роскошь дня — закрыть глаза.       Мысли тут же метнулись туда, откуда он их старательно гнал последние минут пятнадцать.       К прошедшему занятию.       К тому, как Снайдер посмотрел на свою собственную ногу.       Будто она перестала быть частью его тела.       Тот самый взгляд. Ксено видел его дважды в жизни — оба раза во время практики в реабилитационном центре, у пациентов после ампутации, в момент, когда до них наконец физически доходило, что часть их больше не вернётся.       У Снайдера нога осталась. Вся, целиком, при нём. А взгляд был тот же самый.       «Это ты его довёл».       Не специально. Но какая, к чёрту, разница? Он прочитал все протоколы (писал билеты по ним на свой экзамен и для младших курсов), три раза перепроверил маркеры психологического состояния, и всё равно, блять, чуть не допустил паничку. Потому что ни один ебучий протокол не предупреждал, как работать с ветераном войны с ПТСР, для которого потеря контроля буквально равна смерти.       «Но ты ведь мог догадаться, что практикантам не просто так не разрешают работать с военными».       Действительно, это же так очевидно. Но нет, Ксено же самый умный!       Ксено снова тяжело вздохнул.       Он был кем угодно: биоинженером, практикующим кинезиологом на минималках. Но никак не психотерапевтом. Он читал про панические атаки в рамках обязательного курса, отработал протокол первой помощи один раз на статисте и дважды в жизни — на реальных людях, оба раза под присмотром старшего специалиста.       А тут он один. Дверь закрыта, Медведь снаружи, и всё, что между Снайдером и полноценным срывом, в котором кто-то обязательно лишится головы, — это Ксено, его самодельный прибор за двадцать долларов и фокус с манипуляцией внимания, который как минимум сомнителен, а как максимум незаконен против человека в крайне уязвимом психологическом состоянии.       «По крайней мере, он начал меня слушаться».       Да вот профит с этого… хех… паничка. И хуй знает, что именно его стриггерило.       «А если бы не сработало?»       Ксено вцепился в свои волосы и мысленно взвыл.       Неважно. Сработало. Он не знает как, но, чёрт возьми, сработало. Снайдер теперь слушается, не скатился в паничку, хоть как-то закончил ёбанное упражнение, и это единственное, что должно иметь значение прямо сейчас.       Но легче не становилось.       И даже спросить, что он сделал не так, было не у кого.       Дверь кабинета хлопнула. Снайдер вышел, уже переодетый в цивильное, с ключами от машины, крутящимися на пальце — до отвращения самодовольный жест для человека, который меньше получаса назад чуть не психанул из-за строп.       Ксено снова отвесил себе ментального леща за неподобающие мысли и пропустил пальцы сквозь волосы, поправляя безнадёжную причёску.       — Как себя чувствуете?       — Подвезти? — одновременно спросили они.       — У меня автобус, — машинально ответил Ксено.       — Ой, да брось, мне несложно, — Снайдер открыл дверь клиники, но обернулся к Ксено и замер. — К тому же ты как бы мой врач. Проследишь, чтобы я не свернул в кювет от нервного тика.       Технически это разумно. Технически он действительно должен был убедиться, что состояние Снайдера стабильно после занятия. Ксено выдохнул, признавая поражение, и пошёл за Снайдером в машину.       Салон пах кожей и каким-то дорогим освежителем. Приборная панель — один монолитный экран от двери и до двери. Сиденья держали тело так, будто их шили индивидуально под Ксено. Ксено мысленно прикинул стоимость этой машины и тут же захотел выйти обратно. Негоже его потёртым брюкам протирать такую обшивку. Ещё пятно оставит, век не расплатится.       — Классная тачка, — пробормотал он, снова доставая телефон, потому что смотреть на приборную панель дольше означало думать о деньгах, а думать о деньгах прямо сейчас было опасно для его ментального здоровья.       — Служебная привилегия, — Снайдер завёл двигатель, который заурчал, как покладистый соседский котик. — Куда везти?       Ксено продиктовал адрес общаги на автомате, уже погружаясь обратно в переписку. Райт: Ксено??? Ксено: завтра. Заодно отдам курсач       — Так что, — начал Снайдер, выруливая на дорогу, — завтра в то же время?       Ксено не ответил, пролистывая новое сообщение от матери. Три строчки: новое письмо от коллекторов, ссылка на новую клинику и просьба позвонить, когда будет минутка.       Минутки не было. Уже два года.       — Ксено?       — М? — Он поднял глаза ровно на долю секунды. — Простите, что?       — Ничего, — в голосе Снайдера появилась короткая заминка, но развивать он не стал, просто включил радио с какой-то отвратительной попсой.       Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Ксено меньше всего был к этому готов. Номер незнакомый, но код города тот самый. Обычно с него звонили по делу отцовского долга.       — Простите, — бросил он Снайдеру и поднёс трубку к уху. — Алло?       — Уингфилд, ты какого хрена мне не перезваниваешь? — из динамика заорали с такой громкостью, что Ксено машинально отвёл телефон подальше от уха. — У тебя просрочка второй месяц, а твой папаша, сука, трубку не берёт вообще! Мне что, опять открывать на тебя наводку в участок?       Кровь отхлынула от лица так резко, что закружилась голова.       — Я не могу сейчас разговаривать, — прошипел он, вжавшись в сиденье, будто это могло сделать звук тише.       — Ты вообще…       — Я перезвоню, — Ксено сбросил звонок, выключил нахуй телефон и уставился в окно.       Тишина в машине стала плотной, почти осязаемой.       — Всё в порядке? — осторожно спросил Снайдер спустя минуту. В голосе прозвучало что-то опасно похожее на настоящую обеспокоенность.       Заебись, блять, только проблем с военными ему не хватало!       — Замечательно.       — А звучало не очень.       — Это не ваше дело, — процедил Ксено, глядя строго перед собой. Щёки нещадно жгло.       — Я не лезу. Просто… если нужна помощь…       — Мне не нужна ваша благотворительность.       — Я не предлагал благотворительность, я предложил…       — Мне насрать, что вы предложили, — Ксено развернулся к нему, чувствуя, как внутри что-то с треском лопается. Не из-за слов Снайдера. Из-за всего сразу: долга, общаги, курсовой, Райт, билетов, экзаменов, диплома, панической атаки, которую он вызвал полчаса назад, и теперь ещё этого унижения на глазах у человека, в которого он безнадёжно втрескался, а сейчас хотел просто провалиться сквозь землю от стыда. Нет, это точно не Снайдер. Просто он стал последней каплей. — Остановите машину.       — Не глупи.       — Остановите. Блядскую. Машину.       Снайдер сжал челюсть, но послушно вырулил к краю дороги и затормозил.       Ксено выскочил, не дожидаясь полной остановки, закинул рюкзак на плечо и захлопнул дверь сильнее, чем требовалось.       Он прошёл метров десять по тротуару, прежде чем позволил себе остановиться, прислониться лбом к какому-то дереву и, наконец, дать волю тому, что клокотало внутри всю дорогу.       Плакать он не собирался. Ни в коем случае. Просто глаза предательски защипало. От досады за собственную неспособность держать в узде хотя бы одну область своей жизни. А в машине позади, наверное, до сих пор сидел абсолютно сбитый с толку полковник, перед которым Ксено совершенно провалился как профессионал.