Королева поневоле

Анна и Маргарита Силех. XVIII -XIX век. Пруссия, Вена, Бернштайн, Королевский дворец в Трансильвании. 1776 год, Пруссия. Весеннее утро в небольшом дворянском поместье в Силезии огласилось криком новорождённого ребенка. Марианна Силех, мелкая поместная дворянка, 25 лет от роду, после тяжелой ночи, полной схваток и потуг, в 4 утра родила светловолосую девочку. Глядя на нее, Марианна тяжело дышала, но приложила дочку к груди, отказываясь от услуг кормилицы. Ее супруг, Карл Силех, 40 лет от роду, стоял за дверьми, в ожидании известий. Двери покоев Марианны открылись и оттуда вышли повитуха и одна из служанок. Служанка поклонилась и произнесла: - Господин, поздравляю. У вас родилась прекрасная девочка. Госпожа сейчас отдыхает. - Где ребенок? - просипел Карл. - Госпожа кормит его. Она отказалась от кормилицы. Карл кивнул и пошел в свои покои. Он так надеялся, что жена родит сына. "Что ж... Возможно, следующая ее беременность принесет мне сына. Нужно же, чтобы у этого поместья был хозяин с твердой рукой." - подумал мужчина. Он вырос в патриархальной семье, где уважение признавалось лишь за мужчиной. Женщины уважались лишь в том случае, если рожали сыновей. Если женщина рожала дочь, она считалась просто членом семьи, но принимать какие-либо решения не могла. Марианна была сиротой, но на их свадьбе присутствовала тетка, которая и подобрала ей в мужья Карла. Прошлым своей жены Карл Силех никогда не интересовался. Зачем тратить свои мысли на обдумывание о прошлом женщины, которая нужна ему для рождения сына. "Хотя дочка тоже неплохо. Можно будет ее потом пристроить к какому-нибудь влиятельному вельможе. Так я закрою долги и немного расширю поместье." - размышлял мужчина, выходя на конюшню. Конюх тут же привел к нему буланого коня, которого Карл купил буквально неделю назад, пока жена была на сносях. Ему не хотелось видеть ни жену ни дочку. Он вскочил на коня и поехал в долину. Там он отпустил коня пастись на лугу, а сам начал взбираться на склон горы. Таким образом мужчина сбрасывал нервное напряжение. Спустившись вечером с горы, Карл сел на лошадь и поехал в поместье. Приказал подать еду отдельно. Не спросив о самочувствии жены, он после ужина вошел в ее покои. - Все вон отсюда! - рявкнул он служанкам, которые как раз протягивали девочку Марианне для кормления. - Карл, позволь мне ее покормить сначала! - твердо произнесла Марианна. - Я пошлю служанку за тобой, когда малышка поест. - Ты забыла, кто здесь хозяин?! - вскипел мужчина и стукнул рукой по тумбе так, что подсвечник упал и свечи покатились по полу. - Я сказал, что все выйдут, значит все выйдут. Дочь отдай кормилице. А ты мне нужна как жена, как женщина. Исполняй свой супружеский долг. - Господин, простите, что вмешиваюсь, - осторожно сказала повитуха. - Но госпожа при родах потеряла много крови и получила много разрывов. Ей как минимум месяц нельзя исполнять супружеский долг, пока все не заживет там. - Пошла вон, тупая баба. Бабы на то и нужны, чтобы ублажать мужчин. Родила - хорошо. Жива, значит силы есть. А раз есть силы - значит ублажит меня. Вышли вон, иначе я каждую из вас здесь насильно трахну. Я и так сколько воздерживался. - Я не буду ложиться под тебя, - сказала Марианна. - Дочь родила - хватит. Я знаю, что у тебя есть другая женщина. Но молчу своему исповеднику. Поверь, если церковь узнает, что ты изменяешь жене - вряд ли тебе это простят. - Что ты сказала? - глаза Карла налились кровью, а организм, подогретый алкоголем, пытался найти выход агрессии, накопленной за последние несколько дней. - Ты, женщина, которую я согласился взять в жены, хотя лучше бы взял в служанки, смеешь мне отказывать в праве секса с тобой? Ты кем себя возомнила? - Карл, я такая же дворянка, как и ты. И я женщина, родившая тебе дочь. Сегодня я не лягу под тебя. Через месяц - возможно. Послушай повитуху, прошу тебя. А если хочешь секса - любая служанка к твоим услугам. Могу даже свою дать тебе на этот месяц. И я не буду давать дочь кормилице. Выйди вон из моих покоев. Ее спокойный но тверды тон обезоружил Карла и сконфузил. Мужчина вышел из покоев, грюкнув дверьми. Марианна спокойно взяла дочь на руки и приложила к груди. - Госпожа, как вы хотите назвать девочку? - спросила служанка. - Или господин даст ей имя? - Анна. Анна Силех. Я хочу, чтобы она не повторила мою судьбу и в жизни всего добивалась сама и сама решала свою судьбу. Карл хотел сына, но небеса распорядились иначе. Возможно, Господь Бог не хочет продолжения его рода по мужской линии. Я тебя прошу, перетерпи месяц в постели Карла. Дай мне восстановиться после родов. - Да, госпожа, как прикажете, - поклонилась служанка и покинула покои Марианны. Последующий месяц был для молодой матери настоящим испытанием. Анна оказалась борцом за жизнь в прямом смысле этого слова. В Силезию хлынула чума, многие крестьяне в близлежащих к поместью поселениях заболели и умерли. Семейство Силех и слуги в поместье не попали под эту волну и выжили. Но Карл был в бешенстве. Смерть крестьян от чумы сильно ударила по его кошельку, ведь некому было платить налог, а значит бюджет поместья немного оскудел. Свою злость он вымещал на слугах. Дочь он старался не бить, но и особой любви и нежности к ней не питал. Он согласился с выбором имени Марианной и в церковной книге была внесена запись о крещении Анны Каролины Силех. Имя было двойным, вторая его часть означала "дочь Карла". Девочка росла медленно. В год она уже показывала характер Марианны, что Карла выводило еще больше. Его извращенный мозг рисовал ему картины, что жена вообще родила ребенка не от него, хоть внешне Анна и была похожа на Карла. Когда Анне исполнилось 2 года, она услышала, как Карл говорил дворянам, которые заезжали к нему в гости: - Скоро буду снова жену брать в постели. И пусть только попробует не родить мне сына. Мигом отправлю свинарники чистить, а девок продам к чертям. У меня и так мужиков-слуг осталось совсем ничего, сплошные бабы. А я здоровый мужик. Постоянно со стояком ходить должен? - Карл, так у тебя столько баб здесь. ты можешь каждый день их брюхатить, - засмеялся один из гостей. - Ты дворянин или кто? Прошел еще год. Анне исполнилось три года. Она уже начала многое понимать. Видела, как мать стала одевать платья с длинными рукавами, даже когда на улице была невыносимая жара. Часто подолгу сидела у зеркала, нанося большой слой пудры на свое лицо. На различных приемах больше молчала и бросала осторожные взгляды на отца. * * * POV Анны. Мне было 3,5 года, когда отец ворвался в покои мамы и выгнал оттуда всех, включая меня, хотя мы с мамой сидели и вышивали ему новую рубашку. Я вышивала рукава, а мама горловину. Он выхватил нашу работу, порвал ее в клочья, потом ударил маму по лицу, за то что она "косорукая и неприспособленная ни к чему тварь". Меня просто вывел за руку из комнаты и закрыл передо мной дверь. Затем я услышала следы пощечин и всхлипывания мамы. Я сидела под дверью и прикрыла уши ладонями. Так мне звуки за дверью казались не такими оглушающими, но достаточно громкими, чтобы слышать что там происходит. Вскоре, я услышала треск рвущейся одежды, затем слова мамы "Карл, не надо! Пожалуйста!". Снова пощечина, звук падения тела на кровать и плач мамы. Затем скрип кровати и рычание отца, вперемешку с всхлипами мамы. Через некоторое время отец вышел из покоев мамы со словами:" Только попробуй мне не родить сына. Сгною вместе с девками". Он ушел очень быстро. Даже не взглянув на меня. Я вошла в покои к маме, когда отец скрылся за поворотом коридора. Она лежала на кровати, ее сорочка была порвана до живота, на шее виднелись следы пальцев. Верхняя губа была рассечена, не хватало двух зубов. Мама лежала на боку свернувшись калачиком и сжимала пальцами простыню. Я подошла к ней и прикоснулась рукой к разметавшимся по подушке волосам и погладила их. Мама открыла глаза и прошептала: - Анна! Девочка моя... Уходи к себе. Ты не должна меня видеть такой... - Это папа такое сделал? - Нет, что ты! Я просто споткнулась и упала. Все хорошо. - Мама, я все слышала. - спокойно произнесла я. - Я позову служанку. - Не надо, Анна. - Тебе надо помыться, мама. Сейчас это звучит неправдоподобно, но это действительно было так. В свои 3,5 года я понимала происходящее на уровне 10 лет. Я понимала, что отец не такой хороший, каким он старался выглядеть на приемах. На них он поддерживал маму под руку, обнимал. Но стоило оказаться вне чужих глаз, он сбрасывал маску заботливого мужа и становился тираном. Когда мама забеременела, отец вроде немного присмирел. Но ровно до родов. Это было в середине лета. Когда он узнал, что все началось, он ворвался в покои к маме, несмотря на запреты повитух. "Я муж. Имею право знать, кого рожает моя жена. Я хочу видеть наследника первым. Ребенка сначала мне дайте, когда вытянете из нее". Я стояла за дверьми с гувернанткой и ждала, когда мама родит. Мне тоже хотелось узнать, кого мама родит, хотя я в душе ненавидела этого еще не родившегося ребенка. Поскольку понимала, что он плод насилия. Я видела, как отец во время беременности мамы брал служанок в коридорах. Расспросы гувернанток были долгими, пока мне мама сама не рассказала, что таким образом люди готовятся стать родителями и хотят потомства. Я дрожала, стоя за дверью, но дрожала от злости на отца. "Даже сейчас он оскверняет сам процес рождения" - сказала я гувернантке. Я видела, как животные производили потомство. Самки скрывались от самцов и не подпускали их к месту рождения малышей. А отец ворвался в "гнездо". Я услышала крик ребенка, затем нетерпеливое отцовское: "Дайте мне ребенка. Дайте мне сына! Скорее! Чего замерли?". И ответ повитухи: "Господин, у вас снова дочка. Примите поздравление. Господь наградил вас еще одной дочерью". - Что?!! - вскричал отец. - Снова девка? Вы издеваетесь? Дайте мне сына и уберите этого подкидыша! Где вы там запрятали моего сына?!! Ему пытались объяснить, что ребенка вытянули при нем, но он никого не хотел слушать. Он сам принялся осматривать покои, велел сорвать все ковры в поисках подпола, откуда, по его мнению, могли достать девочку и забрать туда сына. Не обнаружив искомого, отец бросил: - Пусть будет дочка. Нарекаю ее Маргрет Каролина Силех. Старшей дочери имя выбрала мать. Младшую я называю. Марианна, отдай Маргрет кормилице. Через неделю жду тебя в своих покоях. И он вышел из покоев мамы. Я слышала лишь ее тяжелое дыхание и чмоканье Маргрет у груди кормилицы. Я подошла к кормилице, но она прикрыла ребенка пеленкой и прошептала: - До крещения ты сестричку не увидишь. Потерпи до осени. И я терпела. Мне хотелось увидеть, как выглядит сестра. Между нами было 4 года разницы. Уже потом я узнала, что она родилась в середине лета 1780 года. После крещения мне разрешили заходить в покои к маме, где поставили кроватку с маленькой Маргрет. Отец, казалось, немного смягчился и мама немного расслабилась. Но это было ровно до тех пор, пока у Маргрет не начали прорезаться зубы. Отец все чаще оставался на ночь у мамы в покоях и постоянный плач сестрички начал его раздражать. Пару раз он пнул ногой кроватку с малышкой так, что ребенок, едва не вылетел. Я вовремя вбежала и ухватила ребенка. Посмотрела на отца и вышла из комнаты. Вслед мне полетела подушка и смех отца. В ту ночь Маргрет спала в моей кровати. Я согревала ее своим теплом. Через неделю я вернулась в дом после прогулки с сестрой на улице. За обеденным столом сидел отец, перед ним стоял графин с вином и кубок. Он был уже изрядно захмелевший. Мне тогда было около 6 лет. Он увидел меня краем глаза и приказал подойти. Я прижала Маргрет к себе и подошла к краю стола, сохраняя между мной и отцом дистанцию. - Ближе подойдешь? Или ты меня не уважаешь, как отца? - Отец хотя бы не пытается убить своих кровных детей, - твердо произнесла я. - В отличие от тебя. - Я тебя не пытался убить, - возразил он. - Конечно. Все мои 6 лет ты упорно делаешь вид, что меня не существует, либо я досадная оплошность в твоей жизни. - А ты дерзкая, Анна Каролина. Мать научила? - Жизнь научила. Я в 3,5 года уже знала, что такое несправедливость, наблюдая, как ты бьешь маму. - Ты взрослая не по годам. Дай мне сестру твою. - Не дам. Она спит. Сейчас может проснуться в твоих руках. Ты ведь не знаешь, как детей держать. Ни меня не держал, ни Маргрет. Все на женщин сбрасывал. - Это ваша бабская судьба - пеленками и детьми заниматься. - А ваша, мужская, какая? Звенеть мечами да упиваться вином? Карл, тебе самому не надоело играть две роли? Почему ты не показываешь себя настоящего на людях? - Ты....Ты назвала меня по имени? Да как ты смеешь?!! Да, я назвала в тот день своего отца по имени и не жалею об этом. Мне надоело смотреть, как он гнобит маму и служанок. - Да, я назвала тебя по имени, Карл. Ты даже не представляешь, что я ношу в своей душе все эти годы. И даже не смей приближаться к Маргрет или к маме. Иначе, я за себя не ручаюсь. Окончание POV Анны. * * * Карл опешил услышав такие слова от шестилетней девочки. Он хотел что-то ей ответить, но встретился взглядом с ней и нервно сглотнул. Ее серые глаза были почти черными, в них плескались гнев и решимость. Мужчина понял, что девочка не шутит. Рукой он отправил ее в свою комнату, и произнес ей вслед: - Маленький бесенок. Нужно позвать священника, пусть исповедует и причастит ее. И младшую тоже. К Марианне он действительно больше не прикасался. Но он решил наказать старшую дочь за неповиновение и дерзость. Очень часто он, во время прогулок по поместью, ловил какую-нибудь служанку, задирал ей юбку и брал ее на плитах поместья прям на глазах девочки. Иногда он заставлял ее приходить в его покои, где совокуплялся с другими женщинами. Либо звал других дворян, устраивал оргии и заставлял Анну смотреть на все эти извращения. Таким образом, он ее психологически насиловал, надеясь сломать ее волю и заставить просить прощения за свою дерзость перед ним. Но Анна все стоически переносила, лишь глаза темнели после каждого такого наблюдения а губы сжимались в тонкую струнку. Прозвище "маленький бесенок" напрочно закрепилось за ней. Даже на приемах он ее так называл. Другие дворяне мило улыбались, принимая это за шутку. Но Анна знала, что отец не шутит. К своим 10 годам она поняла, что кроме нее никто не защитит мать и сестру. Но ее ждал удар. Чем больше росла Маргрет, тем больше проявлялся ее характер. Внешне она была похожа на Марианну, но характер унаследовала отцовский. Очень часто, она что-то роняла в родительской спальне или обеденном зале а сваливала все на Анну. Карл сорвался на насилие к старшей дочери в ее 10-летие. Маргрет уронила его меч в корыто с мыльной водой, которое служанка не успела убрать из его покоев после уборки, и лезвие покрылось пятнами, которые уже не выводились. Карл увидел это и начал выяснять, кто это сделал. 6-летняя Маргрет тут же указала на старшую сестру: - Анна. Я видела, как она туда забежала, что-то пошуршала а потом выбежала оттуда. Анна даже не стала спорить, любовь к сестре перевесила желание спорить с отцом. Она кивнула и Карл ее впервые за 10 лет сильно избил. Затем избил Марианну. Когда же его личный слуга сказал, что меч уронила младшая, пьяный Карл избил и Маргрет. Тогда Анна глубоко восприняла мировую несправедливость и твердо решила больше не терпеть. В течение нескольких последующих лет Карл уже не стеснялся бить жену и дочерей даже на приемах или при гостях. Он объяснял насилие в семье "воспитанием, а то бабы совсем распоясались". Однажды приехала тетка Марианны, которая попыталась наставить зятя на путь истинный, но он погнал ее кнутом для лошадей до самой церкви. Женщину спас, вышедший на порог священник. Лишь перед видом распятия Карл немного притих. Тетка на следующий день уехала, прокляв Карла и день, когда она познакомила его со своей племянницей. Она хотела забрать Марианну и девочек, но Карл запретил, сказав, что Марианна его жена перед Богом, а значит отсюда она уйдет только его вдовой либо умерев от старости. Больше тетка не вмешивалась, а для Марианны и девочек начались черные дни. Карл все чаще прикладывался к бутылке из-за убытков в поместье. "Девчонок никто не хочет брать замуж. Они что, гнилые душой?!" - кричал он вечерами. Анна не выдержала однажды и ответила: - Просто никто не хочет родниться с тираном, который бьет собственных детей! И тут же получила сильную пощечину. Сплюнув кровь на пол, она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губы, взяла Маргрет за руку и ушла к себе. Марианна осудительно посмотрела на мужа и тоже встала из-за стола. Карл остался один. Через несколько лет поселения, пострадавшие от чумы немного восстановились, но убытки пока еще не перекрывались. В 1790 году, осенью к нему постучались в двери поместья. Слуга вышел проверить, кто пришел. Но его сбили с ног и пронзили мечом. В обеденный зал вошел высокий мужчина в австрийской одежде с мечом наперевес. - Кто хозяин поместья? - спросил он на чистом немецком. - Я хозяин. Карл Силех. С кем имею честь? И еще. Разве Пруссия и Австрия снова в состоянии войны? - на ломаном немецком ответил Карл. - Я здесь неофициально. Виконт фон Лихтенштейн, генерал гвардии Его Императорского Величества, Франца Австрийского. Мне нужно пополнить запасы провизии для моей армии. - Прошу прощения, господин виконт, но я на грани разорения. Пару лет назад у нас была чума. Я в долгах по уши, амбары пусты. Еле на семью хватает. - Ты дворянин? - Да, мелкий дворянин. Мне действительно не хватает на семью. - Я конфискую у тебя все что есть. Насколько большая семья у тебя? - Я, жена и двое дочерей. Одной 14 лет, второй 10. Обе не замужем. Никто не хочет их брать замуж. - Значит так, Карл... Я покупаю у тебя твоих жену и дочерей в обмен на 100000 золотых монет. Плюс, забираю все припасы, и граблю поместье. Ты волен будешь забрать самое необходимое и одну лошадь. И уезжаешь. Идет? В мозгу Карла включился невидимый счетовод. Он уже представлял, на что потратит эти деньги. Он кивнул. - Да, господин виконт. Сейчас я соберу свои нехитрые пожитки, кирасу и меч и возьму коня. - Э нет, милейший. Ты уезжаешь как обычный мещанин, без оружия. Максимум охотничий нож. Доспехи и оружие мы забираем себе. - Но, господин виконт. Я верноподданный короля Фридриха. Если я явлюсь на смотр без доспехов и оружия, выданного мне королевским оружейником, меня же поедом съедят. - Скажешь, что ограбили по дороге. Поверь, до столицы Пруссии много разбойников. Твоя кираса не дожила бы до столицы. Скажешь, что разбойники украли. Пиши расписку, что ты мне продаешь свое поместье вместе с семьей в бессрочное пользование и не имеешь ко мне никаких претензий. Кстати, писать умеешь? Пиши в двух экземплярах - один мне, второй тебе. Карл кивнул и быстро написал расписки. Затем пошел в свои покои и достал сургуч и свечу. Немного растопил сургуч, капнул им на расписки и прижал к этим каплям свой перстень в качестве печати. Виконт взял одну расписку, быстро пробежал ее глазами, кивнул и вышел из дома, позвав Карла за собой. Подошел к одному из своих сопровождающих и приказал отсчитать 100000 золотых монет в качествен откупных. Затем предупредил хозяина поместья, что через 2 дня его армия войдет на эти земли и никто не должен ей препятствовать. Карл вернулся в дом и спрятал золото в походную сумку. "Черт с ним, доспехами и мечом. Действительно, скажу, что ограбили. В столице найду себе угол и буду жить там. Денег мне должно хватить для вклада и нормальной жизни хотя бы пару месяцев." - думал мелкий дворянин. Хотя нет. Он ведь только что продал свое поместье и бежал, словно крыса с тонущего корабля. В это время в дверях возникла Марианна. Она была худая и синяя от бесконечных побоев. - Кто приходил, Карл? И куда ты собираешься? - Ростовщик приходил. Я сейчас собираюсь в столицу, хочу закупить припасы. Иди спи, Марианна. Я завтра днем вернусь. - Ростовщик? Ночью? Карл, что происходит? Если ты едешь в столицу, ты никак не успеешь завтра вернуться. - Не твоего ума дело, женщина, - огрызнулся Карл. - Маргрет испортила меч, который мне выдавали при королевском дворе. Я еду покупать новую кирасу и меч. Когда вернусь - не знаю. Ростовщик будет здесь за старшего. Через 2 дня он здесь будет. Слушайтесь его во всем до моего возвращения. - Кто он? Как его звать? Ты вообще соображаешь? Ты оставляешь женщин на чужого мужчину. А если он что-то сделает с Анной или Маргрет? - Радуйся тому. Хоть кто-то из них сделает женщин. А то будут старыми девами, годными для монастыря. - Уж лучше в монастырь, чем лечь под непонятно кого! - выпалила Марианна. Взяла подсвечник и ушла в свои покои, оставив мужа в полутьме. Она не знала, что муж уже продал ее и детей. И сейчас она здесь приравнивалась к слугам. Утром Карл уже был в 20 милях от своего проданного поместья. В его сумке было золото, немного еды на первое время, расписка и документы на поместье. Он побоялся оставить их виконту, надеясь быстро доехать до более влиятельного дворянина или даже короля и вместе с ним разбить виконта и вернуть себе поместье а также оставить деньги. Глупый поступок, но жадность Карла была известна всем. Кроме виконта. Но Карл не учел одного. Если бы он напал с другими дворянами на виконта, то это было бы реальное объявление войны Австрии. Фридрих Вильгельм к этому не был готов. Неделю назад в Берлин прибыл гонец от виконта. Виконт рассыпался в уважительных эпитетах в отношении короля и нижайше просил припасов у короля, дабы довести свои войска в Вадуц. Король решительно отказал гонцу. Через два дня двери королевского тронного зала распахнулись с ноги и виконт подошел к трону абсолютно никем не остановленный. Он навис над Фридрихом и повторил требование по припасам. Король снова отказал, сославшись на нехватку провизии после Силезских воен. Тогда виконт фон Лихтенштейн выдал ультиматум - либо король дает одну из прусских областей виконту на разграбление, либо виконт обнародует компромат на самого Фридриха за его связь с сестрой. Бледный король согласно закивал головой и наугад ткнул пальцем в карту страны. Выбранной областью оказалась Силезия. Фридрих Вильгельм понял, что воевать с Австрией ему нечем в случае отказа, и он потеряет последнее, чем правит. Поэтому, король согласился пожертвовать одной своей частью территории ради мира с Австрией. Но Карл этого всего не знал. Поэтому он гнал своего коня что было сил, давая ему отдых лишь ночью на пару часов и у водоемов. В Берлин он въехал к вечеру второго дня пути. Сообщив стражникам, что у него срочное донесение для короля, Карл проскакал по улицам столицы, пугая горожан. Остановился он у ворот королевской резиденции. Пробившись к монарху, Карл Силех готовился рассказать о бесчинстве австрийского подданного, но осекся, увидев его мирно сидящего у монарха за столом и играющего с тем в шахматы. - Эмм, Ваше Величество. Нижайше прошу простить мне мою дерзость, но я вынужден Вам сообщить важную новость. - И какую же? Кстати, ты не представился, - лениво протянул Фридрих Вильгельм, передвигая коня по доске. - Ой, прошу прощения, Ваше Величество. Карл Силех. Мелкий поместный дворянин из Силезии. - Этот господин, что сидит напротив вас, вторгся в ваши земли и обманом заставил меня продать ему мое поместье. - Обманом? - Виконт даже не повернул к нему головы. - Ваше Величество, вы верите этому "дворянину"? Вам шах и мат, Ваше Величество. - У меня есть документы на поместье. И расписка. - Ключевое слово - расписка, - заметил Фридрих, поднимаясь из-за стола. - А как ты докажешь, Карл Силех, что тебя обманом заставили написать эту расписку? Были свидетели? - Нет. - Значит, расписка добровольная. А насчет входа виконта в Силезию - я в курсе. Сам дал ему на это добро. Ты деньги откупные получил? Получил, я знаю. А теперь сгинь с глаз моих, мещанин. Ты без поместья. Кстати, отдай виконту бумаги на поместье. Оно теперь его. А за твою дерзость, сейчас и деньги вернешь, если не покинешь мой дворец сию же минуту. Вон!!! Карл бросил документы на стол и поспешно ретировался из замка. Пристыженный, он сел на своего коня и поехал куда глаза глядят. Внезапно, он подумал о жене и дочерях. "Дочерей я ему отдам. А Марианна моя перед Богом. На нее он не имеет никаких прав.". С этой мыслью, он повернул лошадь в сторону Силезии и своего бывшего поместья. Хотел вырвать из рук виконта хотя бы свою жену. Вернулся к своему бывшему поместью он уже к вечеру четвертого дня после написания расписки. Еще на взгорье он заметил на подворье палатки и гогот солдат, хватающих молодых служанок за грудь и задницы. Карл отпустил коня пастись, а сам тихонько начал спускаться с горы, так чтобы его не было видно. Подойдя к конюшне, он услышал голос виконта, зажавшего одну из служанок: - Где жена хозяина и его дочери? - Я не знаю, господин. Они уже три дня не выходят из своих покоев. - Веди меня в их покои. Сейчас же. Либо вспорю живот и достану дитя твоего господина раньше срока. Или же отдам тебя солдатам на потеху. Родишь быстро и незаметно. Карл замер. Он и забыть забыл, что три служанки были беременны от него. "Тварь. Сукин сын. Не дам тебе портить ни одну мою девку. Одна из них носит моего сына. А сын унаследует поместье. И твоя расписка будет филькиной грамотой" - сжал зубы Карл. Он услышал, как служанка ойкнула и поковыляла к дому. Виконт явно шел за ней следом. Послышался стук входной двери. Карл потихоньку обошел конюшню и подошел к амбару. Но тут на его плечо легла чья-то рука в латной перчатке. - Эй, мужик, ты что здесь делаешь? Это собственность виконта фон Лихтенштейна. Ты шпион? - услышал Карл немного гнусавый голос над своей головой и обернулся. За спиной стоял солдат в латах с огромным двуручником за плечами. Лицо, которое было открытое было изрезано боевыми шрамами. - Я, - сглотнул Карл, - я один из слуг. Отходил по нужде. Возвращаюсь в поместье. - Разберемся. Сейчас господин найдет семью бывшего хозяина этой дыры, и если они подтвердят, что ты слуга, он решит, что делать с тобой. А пока двигай веред. Солдат легонько подтолкнул Карла в спину, и мужчина пошел вперед ближе к освещенному подворью. Он очень надеялся, что конюх его не выдаст и можно будет попасть в услужение к виконту и быть постоянно с семьей. Почему-то сейчас деньги в сумке не приятно грели а были тяжелым грузом предательства. До него только сейчас начал доходить смысл содеянного. Но он хотел вырвать из рук австрийского подданного хотя бы жену. Но не из угрызений совести. Карл хотел сохранить хоть какую-то власть над кем-то. И для него это была Марианна. За 30 лет брака с ней, он практически сломал ее волю и внутренний стержень и самоутверждался за ее счет. Поэтому терять ту, над которой можно было бы дальше измываться, прикрываясь союзом перед Богом, старому бывшему дворянину очень не хотелось. Дверь в дом открылась и на улицу вышли Марианна с дочерями. Маргрет была сонная и не понимала, что происходит. На ее руках были синяки от постоянных хваток отца за руки, волосы спутанные. Анна выглядела немного бодрее, но взгляд был опущен, как у человека смирившегося со своей судьбой. Такой же взгляд был у Марианны, хотя с небольшой надеждой, что она вырывается из ада. Карл шумно сглотнул. Виконт, шедший за ними, увидел мужчину и усмехнулся. Подозвал его к себе и спросил, хочет ли он что-то сказать напоследок. Карл попросил слова перед своей женой. Австрийский виконт благосклонно кивнул и Карл подошел к бывшей жене. "Потерпи, Марианна. Я немного расплачусь с долгами и верну тебя и девочек. Одна из служанок беременна от меня. У одной из них сын. Он унаследует поместье и мы все вернемся сюда". Виконт фон Лихтенштейн услышал эти слова и расхохотался. На недоуменный взгляд мужчины, Анна ответила, что бастарды не имеют права на имущество своих влиятельных родителей. А виконт добавил, что имение продано. Карл выхватил из сапога охотничий нож и бросился на виконта. Но солдат с двуручником оказался быстрее и пронзил старика насквозь. Последнее, что услышал Карл, были слова виконта: - Ты такой же никчемный и безвольный, как и ваш король. Я удивляюсь, как вообще такая ошибка на политической карте Европы, как Пруссия смогла выжить. Но это недолго, поверь мне. Карл Силех хотел что-то ответить, но вместо слов было только бульканье крови во рту и он рухнул на землю. "Бесславный конец бесславного человека" - резюмировал виконт эту сцену. Всех женщин он велел посадить в одну большую повозку. Затем приказал ограбить все амбары и закрома и вынести все самое ценное. Ограбив все поместье, виконт со своей армией и пленными пошел не в свое поместье в Вадуце, а повернул обратно к Вене. В Гарденпаласе под Веной его ждали дочери. Виконт привез всех в свою придворную резиденцию, велел всех пленных отмыть с дороги и приодеть. А Марианну с дочерями позвал в свои покои, где показал расписку Карла. Так жена и дочери Карла Силеха узнали, что их продали в рабство виконту за баснословную сумму. Виконт пояснил им, что с продажей поместья Карлом, они теряют свои дворянские титулы и привилегии и приравниваются к прислуге. Женщина с девочками приняли свою судьбу, хоть и пребывали в шоке от действий главы их семьи. Виконт приказал Марианне вечером прийти к нему в покои в красивом платье. Он провел с ней ночь, а через день женщину нашли на земле под окнами ее комнаты. Отчаявшись, женщина вышла в окно, оставив записку в которой было написано: "Я думала, что после смерти Карла я буду свободна от ада. Но из морального рабства я попала в физическое. К этому я не готова и не хочу этого. Девочки мои, простите меня, если можете". Виконт, читая эту записку, чертыхнулся про себя. Ему не очень хотелось тянуть в постель молодых девочек. Но он хотел, чтобы деньги, уплаченные за семью Карла, были отработаны. Через два дня он вызвал к себе Анну и сказал, что теперь она должна переспать с ним. Анна опустила взгляд и поклонилась, принимая свою судьбу. - Ты была с мужчиной? - спросил виконт, когда Анна ублажила его орально. - Нет, господин. Вы мой первый мужчина. - Но ты все делаешь довольно опытно. Ты точно девственна, как мне о вас говорила ваша мать? - Да, господин виконт. Просто Карл заставлял меня смотреть, как он занимается сексом со служанками или когда устраивал оргии у нас дома. Так он хотел сломать мою волю, как когда-то сломал волю мамы. - Ты называешь покойного отца по имени? Ты его ненавидишь? - Да, господин. Я его еще при его жизни так называла. За его отношение к маме, ко мне, к Маргрет. Когда мама рожала Маргрет, он ворвался в ее покои в этот священный момент и кричал, что повитухи спрятали его сына, а подсунули девочку. Да и вообще, Карл постоянно насильничал маму. И служанок при мне и маме. - Он был помешан на сыне, - понял виконт. - А вы оказались теми, на ком он вымещал свою злость и бессилие. Слушай, Анна Каролина. Если ты понесешь от меня, родишь ребенка? - А у меня есть выбор? - девушка подняла на виконта свои серые глаза. - В моем замке у каждого есть выбор. Даже у слуг. - Вы какой-то неправильный вельможа, - осторожно улыбнулась Анна. - У всех слуги бесправные, обязаны делать то, что приказывают. А у вас... "У каждого есть выбор" - Вот такой я вельможа, - улыбнулся виконт. - Ты очень красивая, Анна Каролина. Я буду звать тебя просто Анна. А твою сестру Маргарита. Маргрет немного трудно произносить. Мужчина отставил кубок с вином, державший в руке во время разговора и подвинулся ближе к Анне. Взял руками ее упругую девичью грудь, сжал крепкими пальцами ее соски. Губами впился в шею, оставляя на нежной коже следы. Затем спустился губами к груди, языком провел вокруг ареол и прикусил зубами торчащие соски. Начал осыпать поцелуями ее тело, постепенно спускаясь ниже. Рукой раздвинул ей ноги и, смочив пальцы слюной, с силой вошел ими в лоно девушки. Анна сцепила зубы, стараясь не закричать, лишь глухо застонала. - А тебе нравится, я смотрю, - прорычал виконт, вытаскивая пальцы и вытирая их о простыни. - Что ж. Раз ты знаешь, что такое секс - ублажи меня как следует. И я буду трахать тебя туда куда захочу и сколько захочу. - Как прикажете, господин виконт, - прошептала Анна и закрыла глаза, чтобы не заплакать от боли. Виконт фон Лихтенштейн резко вошел в девушку и принялся двигаться в ней жёстко, насилуя ее девственное тело. Его руки сжимали грудь и тело Анны, оставляя на них синяки и следы от пальцев. Несколько раз он даже немного придушил девушку, но не сильно. Брызнув на нее водой, чтобы она очнулась, мужчина продолжал фрикции во все дырочки девушки, включая анальный проход. Анна терпела, поскольку понимала, что перечить виконту означало подписать себе смертный приговор. Кончив внутрь Анны, виконт завалился рядом с ней и тяжело задышал. - Неплохо, как для первого раза. Следующий раз сядешь на меня сверху. Буду учить вас, как хорошо ублажать мужчину. - Нас? Господин, вы собираетесь лишить девственности и мою сестру? - Конечно. Вы мои пленницы, я волен поступать с вами так, как пожелаю. - Господин виконт, но ей всего 10 лет. Она еще ребенок. Ей еще нужно хотя бы три года, чтобы она готова была к соитию. - Я ваш господин и я решаю, что и кому делать и когда бабам ложиться в постель! - взорвался виконт. - Не смей указывать мне, девка. И он тут же насильно взял Анну, не дав ей передохнуть. Обильно кончив ей в лоно еще несколько раз, виконт выгнал девушку с указанием молчать сестре о его планах. Анна быстро собрала свои платья и покинула покои мужчины. Через несколько дней, в комнату к Маргрет вошли две служанки и поспросили девочку пройти за ними. Они отвели ее в купальню, отмыли и одели в нарядное и красивое платье. Сделали красивую и пышную прическу, легкий макияж и повели по коридорам Гарденпаласа. Юная Маргрет не понимала, к чему эти все приготовления. Потом подумала, что виконт ее будет кому-то сватать и немного воспряла духом. Служанки довели ее до одной двери и оставили, сказав постучать трижды и потом входить в двери. Маргрет послушно выполнила указание служанок и вошла в комнату. Там она увидела накрытый стол и трех мужчин. У всех трех на лицах были маски. Они молчали. Один из них рукой пригласил девочку сесть за стол и разделить трапезу с ним. Она послушно села, но к еде и питью не притронулась. Мужчины жадно набросились на мясо, запивая вином. Маргрет лишь оторвала несколько ягод винограда и съела одно красное яблоко. Тот, что сидел во главе стола поманил ее пальцем и девочка подошла к нему. Он притянул ее к себе на колени и рывком сорвал с нее одежду. Остальные двое быстро освободились от своей одежды и внаглую начали тискать юное тело. Старший усадил девочку на свой член и начал совершать резкие движения, доставляя девочке сильную боль. Она попыталась кричать, но он закрыл ей рот поцелуем. Так прошла вся ночь. Каждый из мужчин по нескольку раз кончил в девочку и ее оставили лежать на кровати. Утром она проснулась и не могла пошевелиться от боли между ног. Вся простынь была в крови. Девочка еще немного полежала, затем попробовала подняться. Было больно, но она понимала, что ей нужно дойти до ее комнаты и там помыться. Маргрет собрала остатки своей одежды, вышла из комнаты и пошла по коридору, держась за стенку. Ее встретила одна из служанок, помогла дойти до купальни и позвала Анну. Та пришла быстро. Узнав, что произошло с сестрой ночью, девушка пришла в бешенство. Через одного из слуг она попросила у виконта разрешения на разговор. Тот согласился и через несколько часов обе сестры стояли у него в кабинете. - Ты хотела поговорить? Зачем ты притянула сюда сестру? - Господин, я же просила ее не трогать. Она еще дитя. - Меня там не было, - усмехнулся виконт. - У меня гостили некоторые придворные вельможи с сыновьями. Возможно, сыновья их провели с ней ночь. - Со мной были взрослые мужи, а не 20-летние юнцы, - произнесла твердо Маргрет. - Мое лоно заполнено ихним семенем, но рожать я не буду. Я пойду и выведу это дитя. - Ты не посмеешь, - помрачнел мужчина. - Только я решаю, кому рожать, а кому нет. - Мне вы говорили, что даже слуги имеют выбор. Моя сестра выбрала не рожать. Либо вы признаете, что лгали мне в нашу ночь, либо вы принимаете выбор Маргрет, - глаза Анны потемнели от переполнявшего ее гнева. Виконт понял, что спорить с этими двумя девчонками ему дороже и кивнул, соглашаясь с выбором Маргрет. Сестры вышли из его кабинета. Девочка держала сестру за руку и спросила: - Так что, со мной вчера был сам виконт? - Подозреваю, что да. Но он боится признаться. Что-то его удерживает от признания. Но я выясню, что именно. Сестренка, я постараюсь тебя защитить, но если ты не будешь мне пакостить, как в родительском доме, хорошо? - А в тебе тоже семя виконта? - Да, Маргрет. Но я решила рожать. Даже бастард даст мне возможность выжить в этом замке. А ты держись меня. Пообещай не пакостить мне. - Обещаю, - сжала руку Анны девочка, и сестры пошли в свои комнаты. Через день их позвали в большой обеденный зал вместе с остальными женщинами-служанками из поместья Карла. Вместе с виконтом за столом сидели две женщины с мужчинами. Все внимательно смотрели на выстроенных у стены слуг, которых перед этим помыли и причесали. Виконт фон Лихтенштейн встал и сказал, что он позвал всех новых слуг, чтобы подарить их своим дочерям. Женщины тут же встали и подошли к слугам. Каждая внимательно осмотрела каждую из служанок и выбрала по несколько человек. Наконец, они обе встали перед сестрами Силех и внимательно осмотрели их. Старшая из них сказала: - Отец, они похожи лицом. Они родственницы? - Родные сестры. Я купил их у одного из силезских мелких дворян за 100000 золотых. С ними вначале была мать, но она потом покончила с жизнью. - Сколько им? - спросила младшая из сестер, Армана Карин фон Паскаль, урожденная фон Лихтенштейн. - Одной 14, второй 10. Обе уже женщины. - Что?!!! - побледнела старшая. - В 10 лет лишить целомудрия? Отец, кто этот негодяй? Прикажи его немедленно выпороть! - Катарина, увы, я не могу этого сделать. Это сделал я. * * * POV Маргариты. Я замерла, услышав эти слова. Я почти физически ощутила волну гнева, поднимавшуюся в сестре. Этот старый черт все-таки был со мной в ту ночь. Не исключено, что именно он усадил меня к себе на колени. "Старый извращенец!" - хотелось мне закричать, но нам было приказано молчать. Я смотрела на этих взрослых женщин и молила Бога, чтобы они приняли нас с Анной в услужение. Особенно мне хотелось попасть к той, которую виконт называл Катариной. Я стояла, опустив глаза в пол. Катарина опустилась ко мне и подняла мое лицо к тебе. - Как тебя зовут, девочка? - спросила она. - Маргрет Каролина Силех, госпожа. - Я буду звать тебя Маргарита. Так лучше звучит. Тебе 10 лет? - Да, госпожа. Я пока не много умею, но я быстро учусь. Если вы меня возьмете, я буду вам прилежно служить. - Ты умеешь читать, писать, считать? - Да, мы обе обучены грамоте. У нас в поместье были гувернантки и учителя, - ответила за меня сестра. - Мы дочери того дворянина. Он нас продал вашему отцу, чтобы закрыть свои долги. Вторая женщина изогнула бровь, услышав это и сказала: - Грамотные слуги нынче редкость. Отец, мы с Катариной забираем этих сестер к себе. Я заберу старшую, а сестра заберет младшую. Анна вцепилась в мою руку. Посмотрела на говорившую и произнесла: - Госпожа, я не знаю вашего имени, но я без сестры не пойду никуда. Если позволите, пусть моя сестра немного побудет со мной, а потом ваша сестра заберет ее в услужение. - Армана, - произнесла госпожа Катарина. - А сестры-то с характером. Но я согласна со старшей. У тебя она немного обучится, а потом ты ее отправишь ко мне. Та, которую звали Армана, долго смотрела на нас с Анной, словно взвешивала все "за" и "против". Затем сказала: - Хорошо. Девочки, я вас забираю обоих. Но учтите, если будете показывать характер, я жалеть вас не буду. Отец, - она повернулась к виконту. - Мы с Катариной благодарны тебе за такой подарок. В благодарность, наши мужья пришлют тебе пополнение для твоей армии из числа молодых крестьян наших селений. Девочки, идите за своими вещами. Вы поедете с нами. Так мы покинули, ненавистную нам, резиденцию виконта фон Лихтенштейна. Я всю дорогу до поместья дочерей виконта думала о том, как мне избавиться от ребенка виконта. Хотя, неизвестно, чей именно ребенок был во мне, ведь во мне было семя всех троих. И понять, чье именно прижилось во мне никак нельзя было. Мы добирались очень долго. Нам дали теплые полушубки и муфты для рук. Эта одежда была очень кстати, так как был ноябрь, ветер пробирал до костей. Мы приехали в огромный мрачный замок. Анна, увидев его сказала: "Это готический стиль. Мрачновато. Кто же в нем может жить?" Оказалось, что здесь живут дочери виконта со своими семьями. Точнее, одна из дочерей, госпожа Катарина. Госпожа Армана здесь гостила недолго. Мне почему-то больше нравилась Катарина, хотя более мягкой была Армана. По приезду в этот замок, нас отвели в купальню, накормили и начали раздавать указания, кому куда идти. Мы с Анной снова остались сами перед сестрами. Какая ирония: сестры напротив сестер. Госпожа Армана подошла к нам, присела передо мной и попросила рассказать о нашей истории: кто мы, откуда, как попали к виконту в услужение. Анна начала все рассказывать. Она запнулась лишь на моменте после приезда в Гарденпалас. Госпожа Катарина это заметила и осторожно спросила: - Кто из вас в положении? - Обе, - ответила я. - Но я хочу избавиться от ребенка. Виконт разрешил. - А ты, Анна? - спросила госпожа Армана у сестры. - Пока была в поместье виконта, думала рожать, чтобы выпросить какое-то снисхождение у него к нам. А сейчас не знаю. - Рожай, - твердо сказала госпожа Армана. - Я не могу иметь детей. Но твоего ребенка воспитаю как своего. Но и ты не будешь обделена. Но при одном условии. Никто не должен знать, кроме нас четверых, что это твой ребёнок, Анна. Мужу я объясню все, он болтать не будет. Насчет тебя, Маргарита, дело сложнее. Ты в том возрасте, когда прерывание беременности чревато бесплодием. Но если тебе противна сама мысль об этом ребенке... - Да, госпожа, противна. Анна хотя бы знала, что отец ребенка - ваш отец. А со мной было трое, и я даже не знаю, кто их них зачал. И меня брали силой. Я сама себя ненавижу за ту ночь. Я не знала, что ваш отец был со мной в ту ночь, пока он вам не признался в этом. Госпожа Катарина поменялась в лице. Она велела нам идти в комнаты, приготовленные для нас. Мы выходили из зала, и я услышала: - Армана, это ненормально. Отец никогда не был падок на детей. С ним что-то не то. Или смерть мамы так повлияла на него? - Катарина, у него много служанок взрослых. Зачем ему тянуть в постель 10-летнюю девочку? Дело даже не в продаже девочек их отцом нашему отцу. Там что-то другое. Но я не могу понять, что именно. И смерть мамы здесь не при чем. Я сделала вид, что споткнулась, но Анна потянула меня за собой. Она тоже, наверняка, услышала этот диалог. Мы пошли за старшей служанкой, которая показала нам наши комнаты. Так начался период услужения сестрам фон Паскаль. Мы узнали их фамилии от слуг на следующий день. Этот замок, в который нас привезли, назывался Бернштайн. Некоторое время мы жили в нем, затем госпожа Армана забрала нас к себе, в замок на границе Австрии и Словакии. Я очень быстро поняла, что пакостить сестре так, как это было в родительском поместье, уже не получится. Мне просто не было времени на это. Но я возненавидела тот период, что я провела в Гарденпаласе и в этом безымянном замке. Затем мы вместе с госпожой Арманой вынужденно приехали в Бернштайн. Там мы стали свидетелями инициации целого рода фон Паскаль в вампиров. Оказалось, что старый виконт был вампиром. Естественно, инициацию он проводил не в одиночку. Как выяснилось, мы с сестрой уже были инициированы еще в Гарденпаласе, но трансформация прошла практически незаметно для нас. Я действительно избавилась от будущего ребенка, а Анна родила девочку. Ее назвали Амира. Госпожа Армана стала Королевой вампиров, а Амира стала наследной принцессой. Анна стала фрейлиной при девочке, а я была просто придворной фрейлиной. Практически, это стало моим возвращением в свет, хоть и не таким, как я хотела. В любом случае, я уже не была служанкой при какой-то дворянке. И меня это вполне устраивало. Все было нормально, пока я не встретила, случайно, одного молодого вампира на одном из приемов. Он представился Йоганном. Вполне нормальное немецкое имя. Оказалось, что его род действительно из германских земель, а отец занимает довольно неплохое место в Совете Великих Лордов королевства вампиров. Йоганн мне очень понравился, моя симпатия оказалась взаимной. И однажды, после одной из совместных прогулок, он предложил заключить обет для закрепления связи со мной. Я согласилась, но не сказала никому об этом. Анна занималась Амирой, Королеве было не до личной жизни фрейлин при дворе. Я лишь дождалась дня, когда можно было отпроситься на прогулку и мы с Йоганном отправились в его земли, где находился специальный алтарь, у которого мы произнесли клятву и связали себя узами вечной связи. Я отдалась Йоганну прямо около алтаря, даже не думая о том, что могу забеременеть. Ведь помнила слова Королевы о том, что могу быть бесплодной. Йоганну естественно я все рассказала, но он успокоил меня, сказав, что пока не планирует потомства. Наша связь продолжалась ровно до тех пор, пока он не пришел ко мне навеселе и не взял меня силой. "Ты моя навек. Не пытайся избегать меня или отказывать мне в сексе!" - прорычал он мне в ту ночь. Я терпела его насилие надо мной, так как любила его. Затем он явился ко мне, через неделю, и сказал, что пора очистить власть от полукровок и сказал, что нужно лишить Королеву дочери, и тогда она ослабеет. "Объявят отбор. Знать не захочет на престоле полукровку, и тогда мы выступим вперед. Я предложу тебя в Королевы и стану твоим Королем. И начнется эра чистокровных вампиров на престоле" - говорил он мне. Мне было жаль племянницу, но я согласилась помочь Йоганну. Жажда власти и мести виконту перевесила здравый смысл. Мы убили Амиру, но я так и не открыла Йоганну тайну, что я сама полукровная вампирша. Он узнал об этом только на суде. А я узнала, что беременна от Йоганна. Сестра наказала меня изгнанием из нашего маленького смертного рода. Но для меня это было разбитой чашей, которую уже не склеить. Конец POV Маргариты.