Антрацитовый камуфляж

Внезапный, резкий звук входящего вызова заставил Стайлза подскочить на диване так, словно его ударило током. Телефон в его руке вибрировал, ослепляя экраном. На дисплее светилось имя: Дерек. Парень судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце моментально пустилось вскачь, болезненно ударяя в рёбра. Ломая ногти о чехол, он смахнул зелёную трубку и прижал аппарат к уху. — Дерек? Голос Стайлза сорвался на сиплый шёпот. — Что с Лидией? Она… — С ней работают врачи, Стайлз. Мелисса делает всё возможное. Оборвал его Хейл. Его голос в трубке звучал глухо, с трудом сдерживаемое звериное рычание выдавало крайнюю степень напряжения. — Но у нас проблема посерьёзнее. Выгляни в окно. Стайлза обдало ледяной волной ужаса. Ноги мгновенно стали ватными. Медленно, стараясь не шуметь и буквально прижимаясь спиной к стене, он подошёл к окну гостиной. Пальцы несмело отодвинули край плотной шторы.На противоположной стороне улицы, прямо под раскидистым клёном, стоял знакомый чёрный «Камаро». Дерек сидел внутри, его руки намертво сжимали руль, а взгляд был прикован к дому Стилински. Но пугало не это. В паре метров от машины Хейла, на самой границе леса, среди густых дневных теней отчетливо угадывался силуэт высокого мужчины в тёмном пальто. Питер Хейл стоял абсолютно неподвижно, засунув руки в карманы, и его мёртвый, леденящий взгляд льдисто-голубых глаз был направлен прямо на окно Стайлза. Питер знал, что парень смотрит на него. Он мягко, едва заметно кивнул, словно здороваясь. — Он здесь, Дерек… Прошептал Стайлз, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от накатившей паники. Из-за стёкол дома его собственная комната больше не казалась крепостью — теперь это была ловушка, склеп. — Какого чёрта ему нужно? Почему он не уходит? — Он играет с нами, Стайлз. Хмуро отозвался Дерек в трубку. — Смакует наш страх перед полнолунием. Сиди дома. Запри все двери на засов. Если он двинется к крыльцу, я перегрызу ему глотку, даже если это будет стоить мне жизни. Звонок оборвался, оставив Стайлза один на один со звенящей тишиной и леденящим видом из окна. Осознание собственной беспомощности и абсолютной безысходности накрыло его с головой. Чудовище, едва не разорвавшее Лидию, теперь стояло у его порога, а Стайлз мог лишь испуганно прятаться за тонкими занавесками, молясь, чтобы этот день не стал для них со Скоттом последним. Стайлз стоял у окна, не в силах отнять пальцы от ледяной ткани шторы. За стеклом разворачивалась немая сцена, от которой кровь стыла в жилах: Питер Хейл продолжал гипнотизировать дом своим мертвенным взглядом, а в чёрном «Камаро» Дерек уже скалил клыки, готовый в любую секунду выжать педаль газа в пол и протаранить собственного дядю. Каждая секунда этого противостояния давила на сознание Стайлза, приближая неизбежный взрыв. И этот взрыв произошёл, но совсем не так, как ожидал парень.Тишину пустой улицы разорвал знакомый, ровный гул автомобильного мотора. Сердце Стайлза пропустило удар, а затем забилось в бешеном, паническом ритме. Из-за поворота, поднимая небольшие облака пыли, медленно выехала патрульная машина шерифа. «Нет, нет, нет, только не это, пожалуйста, уезжай…» Беззвучно, одними губами взмолился Стайлз, чувствуя, как внутри всё сжимается от удушающего, первобытного ужаса. Отец забыл какие-то документы или просто решил проверить больного сына, но его появление сейчас было равносильно смертному приговору. Обычный человек с табельным пистолетом против двух Альф и надвигающегося безумия полнолуния. Машина шерифа припарковалась на подъездной дорожке. Дверь открылась, и Джон Стилински спокойно вышел на асфальт, поправляя портупею. Он был всего в каких-то двадцати метрах от Питера, стоявшего в тени деревьев. Стайлз видел, как Питер медленно достал руки из карманов пальто. Его пальцы слегка дёрнулись, словно предвкушая быструю, лёгкую расправу. Взгляд старшего Хейла переместился с окна Стайлза на фигуру шерифа. В этих голубых глазах не было ни капли человеческого — лишь холодный расчет хищника, оценивающего добычу.В ту же секунду дверь «Камаро» Дерека приоткрылась. Хейл-младший был готов выскочить наружу и атаковать Питера на глазах у шерифа, наплевать на раскрытие всех тайн, лишь бы не допустить бойни. Атмосфера была накалена до предела, воздух казался осязаемым, густым и липким от концентрированного страха. Стайлз понял, что если он сейчас ничего не сделает, его отца разорвут прямо на крыльце собственного дома. Безысходность ситуации парализовала разум, но сумасшедший адреналин заставил ноги двигаться. Отбросив штору, он со всех ног бросился в прихожую.Он рванул на себя входную дверь как раз в тот момент, когда шериф уже поднимался по ступеням крыльца. — Папа! Неестественно громко, почти срываясь на крик, позвал Стайлз, вываливаясь на порог. Он намеренно закашлялся, хватаясь за косяк, и постарался загородить собой обзор на противоположную сторону улицы. — Пап, ты чего вернулся? Мне… мне как раз стало хуже, я хотел до аптечки доползти… Шериф вздрогнул от неожиданности и быстро поднял глаза на сына. — Стайлз, господи, ты меня напугал, — Джон нахмурился, его профессиональный взгляд моментально зафиксировал дикую панику в глазах подростка и то, как сильно его трясло. — Я забыл рацию на кухонном столе. Ты чего выскочил на холод? Живо зайди в дом.Стайлз. Удерживая на лице маску больного, краем глаза рискнул посмотреть за спину отца, туда, на границу леса. Питер Хейл всё ещё стоял там. На его лице играла едва заметная, издевательская ухмылка. Он поднёс указательный палец к губам, призывая Стайлза к молчанию, а затем сделал шаг назад, буквально растворяясь в густой тени раскидистого клёна. Дерек в машине медленно закрыл дверь, не сводя глаз с места, где только что стоял его дядя. Опасность отступила, но лишь на миг. Питер дал понять: жизнь его отца теперь находится в руках Стайлза, и эта тайна станет его личным персональным адом. Шериф тяжело вздохнул, подтолкнул дрожащего Стайлза вглубь прихожей и плотно закрыл за собой дверь, отсекая промозглый уличный воздух. Внутри дома Стилински сразу стало душно. Замкнутое пространство, казавшееся раньше защитой, теперь давило со всех сторон. — Так, Стайлз, стой. Джон Стилсон перехватил рацию, которую действительно забыл на тумбочке, и повернулся к сыну. Его взгляд, обострённый годами полицейской службы, сканировал подростка с пугающей точностью. — Перестань метаться. У тебя зрачки расширены, тебя колотит, как в лихорадке, а на лице написано, что ты либо банк ограбил, либо труп в гараже прячешь. Что происходит? Стайлз замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от удушающего чувства вины. Сказать правду? Рассказать отцу, что прямо сейчас его на мушке держит воскресший маньяк-психопат, у которого когти вместо ногтей? Ну уж нет. Это автоматический смертный приговор для шерифа. — Пап, я же говорю… меня просто накрыло. Стайлз выдавил из себя хриплый, прерывистый смешок, отчаянно симулируя бред при высокой температуре. Он схватился за голову, упрямо глядя в пол, чтобы не выдать себя взглядом. — В глазах всё плывёт, озноб жуткий. Мне показалось, что на улице кто-то ходит, вот я и выскочил на адреналине. В городе ведь маньяк… сам знаешь. У меня паранойя на фоне гриппа. Всё нормально. Честно. Я сейчас выпью жаропонижающее и лягу. Шериф долго молчал. В этой звенящей тишине прихожей Стайлзу казалось, что отец слышит бешеный стук его сердца. Джон явно не поверил до конца, но, видя искреннее ментальное истощение сына, решил не давить. — Ладно. Глухо произнес отец, вешая рацию на пояс. — Двери запри на все замки. Я попрошу патруль почаще проезжать мимо нашего дома. И ради всего святого, Стайлз, постельный режим. Я вернусь вечером. Как только патрульная машина отца шуршанием шин отдалилась от дома, Стайлз, едва переводя дыхание, взлетел по лестнице в свою комнату. На неслушающихся ногах он подскочил к окну и судорожно отодвинул штору, готовый снова увидеть этот леденящий, мертвенно-алый силуэт. Но под клёном никого не было. Питер ушёл. Лишь чёрный «Камаро» Дерека всё ещё стоял на противоположной стороне улицы, точно недвижимый каменный монолит. Стайлз обессиленно прижался лбом к холодному стеклу. Внутри него, сменяя панику, заворочался холодный аналитический ум. Поведение Питера Хейла ломало все шаблоны. Зачем этот монстр устраивает эти психологические игры? Он мог разорвать Стайлза ещё на поле для лакросса, мог прикончить Лидию, мог прямо сейчас пустить кишки его отцу на крыльце. Но он ушёл. Питер словно развлекался, смакуя их парализующий страх перед приближающимся полнолунием, как дорогое вино. Он не просто убивал — он ломал их изнутри, заставляя вариться в собственной беспомощности.И именно в этот момент, посреди зловещей тишины пустой комнаты, Стайлза накрыло новой, горькой волной — волной абсолютного одиночества.Он перевёл взгляд на мёртвый экран своего телефона. Ни одного пропущенного. Ни единого сообщения. За все эти адские дни, пока Лидия истекала кровью в реанимации, а сам Стайлз задыхался от ужаса под прицелом Альфы, Скотт ни разу его не навестил. Самый лучший друг, ради которого Стайлз готов был прыгнуть в пасть любому волку, просто испарился. Да, у Скотта было оправдание — приближающееся полнолуние, новые звериные инстинкты, Эллисон… Но это оправдание больше не грело. Стайлз почувствовал себя брошенным, ненужным балластом. Глупым человеком с бейсбольной битой, которого оставили один на один с чудовищами, пока супергерои заняты своей личной драмой. Обида и отчаяние сдавили горло, превращая его комнату в самую мрачную и одинокую ловушку в Бейкон Хиллс. Экран телефона, лежащего на простыне, внезапно вспыхнул, разрезая полумрак комнаты резким неоновым светом. От неожиданности Стайлз вздрогнул. Сердце, и без того измученное затяжной паникой, снова испуганно забилось о рёбра. На дисплее высветилось имя: Мелисса Макколл.Стайлз схватил трубку, едва не выронив её из дрожащих пальцев. — Мелисса? Выдохнул он, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. — Что-то случилось? Она… — Стайлз, тише, выдохни. Раздался в динамике уставший, но относительно спокойный голос матери Скотта. На заднем плане глухо пищали больничные мониторы. — Лидия пришла в себя около получаса назад. Кризис миновал, её жизни больше ничего не угрожает. На секунду Стайлзу показалось, что многотонная бетонная плита, давившая на его грудь всю эту бесконечную ночь, наконец сдвинулась. Внутренности обдало волной судорожного, облегчённого тепла. Жива. Настоящее, осязаемое чудо. — Господи… Прошептал он, зажмуриваясь. — Она что-нибудь рассказала? Она помнит, кто это сделал? Помнит поле? Питера? В трубке повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Стайлз отчетливо услышал, как Мелисса тяжело вздохнула, перебирая какие-то медицинские карты. — В том-то и дело, Стайлз. Она вообще ничего не помнит об этой ночи. Врачи провели полный осмотр. Мы все… ну, ты понимаешь, чего мы боялись. Но на её теле нет никаких следов от укуса. Вообще никаких повреждений, кроме пары царапин от падения на траву. Питер до неё даже не дотронулся. Доктора сошлись во мнении, что это обычная ретроградная амнезия на фоне сильнейшего шока или банального обморока. Для официального следствия она просто перебрала на вечеринке, потеряла сознание на поле и от переохлаждения впала в беспамятство. Она чиста, Стайлз. Звонок завершился короткими гудками, но Стайлз продолжал сидеть неподвижно, прижав остывающий пластик телефона к уху. Новости Мелиссы должны были принести успокоение, но вместо этого они оставили после себя лишь звенящую, мёртвую пустоту. Лидия ничего не помнит. Для неё этой вспышки сверхъестественного ужаса никогда не существовало. Заклятие Питера сработало идеально — чудовище ушло, забрав с собой любые улики, оставив Стайлза наедине с его персональным, разрывающим изнутри безумием. Первым порывом, вспыхнувшим в груди вопреки здравому смыслу и приказам отца, было сорваться с места. Сбежать по лестнице, запрыгнуть в старенький джип и на полной скорости полететь в больницу. Просто чтобы постоять на пороге её палаты. Просто чтобы увидеть своими глазами, что её идеальные рыжие волосы больше не испачканы в грязной траве, а на бледных щеках проступает румянец. Но в следующую секунду Стайлз замер, так и не встав с кровати. Его словно окатило ушатом ледяной, отрезвляющей воды.Она пришла в себя. И к ней, конечно же, сейчас приедет Джексон. Или подруги. Или встревоженные родители. А он? Кто он такой, чтобы заявляться туда?Безысходность и горькое, едкое осознание реальности накрыли его с головой. Стайлз отчетливо, до тошноты в желудке понял: в её идеальной, распланированной жизни он — абсолютное никто. Пустое место. Чудик со второй парты, чьё имя она едва вспоминает, когда нужно списать математику. Все эти годы его фанатичной, болезненной влюблённости, все эти вырезанные из школьных газет заметки и замирания сердца при каждом её появлении в коридоре — всё это было лишь жалким, инфантильным бредом глупого мальчишки. Он чуть не погиб ради неё этой ночью. Он стоял лицом к лицу с Альфой, задыхаясь от первобытного ужаса, готовый принять удар когтей в шею, лишь бы дать ей шанс выжить. А Лидия даже не узнает об этом. Для неё его подвига никогда не существовало. Если он приедет в больницу, она лишь удивлённо приподнимет безупречную бровь и спросит, что этот странный друг Скотта забыл в её реанимации. Стайлз медленно откинулся назад, рухнув на подушку и уставившись в серый, безликий потолок своей комнаты. Экран телефона погас, погружая помещение в окончательный, мрачный сумрак. Скотт бросил его ради своих волчьих проблем и Эллисон. Лидия спаслась, но осталась в своём сияющем мире, где Стайлзу никогда не было места. А сам Стайлз остался здесь — один на один с тишиной, липким страхом перед оборотнями и полным крахом собственных иллюзий. Разве не жалкое зрелище?