Стритрейсеры

Утро дня гонки было наэлектризовано до предела. Трасса, где обычно проходили нелегальные заезды, сегодня напоминала муравейник. Свет прожекторов, рёв моторов, крики толпы и запах жженой резины. Чонгук сидел в кокпите своего болида, проверяя датчики. Его руки, ещё недавно дрожавшие от недосыпа, теперь были твердыми как сталь. Чимин, стоявший рядом, заканчивал последние приготовления, проверяя давление в колёсах. Он выглядел как обычно — собранным и холодным, но когда их взгляды встретились, Чонгук увидел в его глазах то же напряжение, что горело в его собственной груди. — Всё готово, — Чимин хлопнул по крыше машины, и этот звук прозвучал как команда к бою. — Ты знаешь, что делать. Просто слушай машину, она сейчас — продолжение тебя. В этот момент к ним подошел Юнги. Он выглядел до неприличия спокойным, с той самой ленивой улыбкой, которая раньше заставляла Чонгука совершать ошибки. Он остановился напротив них, опираясь на борт своей машины. — Решили рискнуть и поставить всё на эту дёрганую настройку? — Юнги обвел взглядом их болид, намеренно громко, чтобы слышали другие участники. — Не боитесь, что она развалится на первом же вираже? Жаль, если Чонгук вылетит с трассы из-за амбиций своего механика. Чонгук хотел ответить, но Чимин опередил его. Он сделал шаг вперёд, не отводя взгляда от Юнги. — Мои амбиции — это то, что позволит нам сегодня прийти первыми, — голос Чимина был тихим, но уверенным, прорезая шум толпы. — А ты, Юнги, просто боишься. Ты боишься того, что сегодня твоя легенда закончится прямо под колёсами машины, которую ты даже не удосужился изучить. Юнги на секунду замер, его улыбка дрогнула. Он посмотрел на Чимина, затем перевел взгляд на Чонгука, в глазах которого горела холодная решимость. — Увидимся на финише, — бросил Юнги, разворачиваясь к своей машине. Чонгук надел шлем, скрывая лицо. Он повернулся к Чимину, который стоял совсем рядом. — Готов? — спросил Чонгук, и в его голосе звенел азарт. Чимин слегка коснулся его плеча — жест, который был понятен только им двоим. — Порви их, Чонгук. Машины выстроились на стартовой решётке. Рёв двигателей заглушал всё, вибрация от пола передавалась через сиденье. Чонгук чувствовал, как мир вокруг сузился до двух полос асфальта впереди и ярких фар соперника справа. Светофор начал отсчет. Красный. Красный. Красный. Чонгук выжал сцепление, чувствуя, как машина вибрирует под ним, готовая сорваться в бездну. Зелёный! Ангар, ночные споры, усталость — всё это осталось позади. Осталась только скорость. И в этот раз он был не один. -Гонка превратилась в сплошной поток адреналина. Чонгук летел по трассе, чувствуя, как болид слушается его безукоризненно — Чимин не ошибся ни в одной цифре. На каждом вираже, где раньше машину заносило, сейчас она вгрызалась в асфальт, позволяя выжимать из двигателя последние силы. Юнги лидировал, его машина была чёрной тенью, мелькавшей перед глазами, но Чонгук видел, как тот начинает плыть на торможениях. — Он бережёт резину, — голос Чимина в наушниках звучал отчётливо, несмотря на оглушительный рёв мотора. — Сейчас, Чонгук! Сектор три, узкий проход. У него там слабая точка. Иди внахлёст! Чонгук не раздумывал. Он рискнул всем, выходя на обгон там, где здравый смысл велел притормозить. Двигатель взревел, выплескивая всю мощь, и в какой-то момент машины поравнялись. Бок о бок, в миллиметрах друг от друга, они пролетали поворот на предельной скорости. Чонгук чувствовал, как у Юнги дрогнула рука — тот не ожидал такой дерзости. Чонгук резко нажал на газ, вырываясь вперёд. Воздух, проходящий мимо, свистел, в ушах стоял гул, но перед глазами была только финишная черта. Клетчатый флаг. Чонгук пересёк его первым, с отрывом всего в полкорпуса. Когда машина замедлилась и остановилась в зоне техобслуживания, Чонгук сорвал с головы шлем. Его лицо было мокрым от пота, глаза горели лихорадочным восторгом. Он выскочил из машины ещё до того, как она окончательно остыла. Чимин ждал его у ограждения, в его глазах, обычно холодных, читалось чистое, неподдельное удивление и победный блеск. Он начал что-то говорить, но Чонгук не слушал. В порыве дикого, зашкаливающего восторга, он подбежал к Чимину и подхватил его под спину, впечатывая в крепкие объятия. — Мы сделали это! Чимин, ты видел?! — Чонгук крутанул его на месте, смеясь, как мальчишка. Он уткнулся носом в плечо Чимина, чувствуя, как тот сначала замер от неожиданности, а потом крепко обнял его в ответ, зарываясь пальцами в растрепанные волосы гонщика. — Ты... ты сумасшедший, — выдохнул Чимин, в чьем голосе сквозило такое облегчение и триумф, каких он не испытывал никогда. — Мы сделали это, Чонгук. Чонгук отстранился, но не отпустил его, удерживая за плечи, и посмотрел на него так, будто только сейчас увидел по-настоящему. Вокруг кричали люди, гремела музыка, где-то вдалеке злился проигравший Юнги, но для них двоих мир сузился до этого маленького пятачка асфальта. — Ты был прав, — Чонгук улыбнулся, и это была самая искренняя его улыбка за последние годы. — Она летала. Ты заставил её летать. Чимин, глядя на него, вдруг смущенно отвёл взгляд, на его щеках проступил румянец — не только от гонки, но и от того, как близко сейчас был Чонгук. — Конечно, я был прав, — проворчал он, но в этом ворчании уже не было ни капли яда. — И не смей говорить, что это была просто удача. Чонгук рассмеялся и снова притянул его к себе — на этот раз уже не в порыве гоночного безумия, а с каким-то новым, спокойным и теплым чувством, которое только начало зарождаться между ними.