Lapsarian/Грехопадение

— Ты? — слабо прошептала Гермиона. Её голова раскалывалась от боли и подступающего сотрясения мозга. Она смотрела снизу вверх на то, как он высился над ней в одеянии из её кошмаров. Протекающая крыша руин пропускала бледные лунные лучи. Кроваво-красная маска Малфоя поблёскивала в темноте, будучи наполовину освещённой и наполовину скрытой в тени. Гермиона подумала о том, сколько бойцов Сопротивления встретили свой конец точно так же. — Я, — холодно ответил Малфой, и в его голосе отчётливо слышалась скука. Он достал палочку, заставив Гермиону слегка вздрогнуть. Взмахом запястья он трансфигурировал два роскошных кожаных кресла цвета бычьей крови, которые встали друг напротив друга в нескольких футах. Вторым взмахом он уничтожил верёвки на её руках. После этого он убрал палочку в кобуру на левом предплечье. И наконец одним плавным движением он откинул капюшон и снял маску. Малфой изогнул бровь и посмотрел на неё сверху вниз, медленно изучая её внешний вид. Его взгляд скользнул по её порванному свитеру, драным джинсам и грязным кроссовкам. Губы мужчины скривились в насмешливой, осуждающей улыбке, пока он буквально смотрел на неё свысока. Затем он грациозно опустился в кресло и коротко кивнул, предлагая ей сделать то же самое. Гермиона медленно поднялась на ноги, поскольку её конечности дрожали от страха и холода. Она отряхнулась, после чего с благодарностью опустилась в наколдованное кресло и уставилась на него в ответ. Без неудобного ракурса с пола и скрывающей лицо маски она наконец могла рассмотреть его целиком. Прошло три года с тех пор, как она видела его в последний раз. Это случилось в ту роковую ночь на праздничном пиру в честь начала учебного года, когда её жизнь полностью сошла с рельсов. Малфой превратился в мужчину, и это проявлялось во всём, от его черт лица до манеры держаться. Он стал широкоплечим, с узкой талией, и даже в сидячем положении было заметно, что он очень высок. Его черты лица стали точёными и более очерченными. Высокие скулы и тонкий нос, которые в детстве придавали ему заострённый вид, теперь создавали величественный, аристократический образ. Его светлые волосы были коротко подстрижены и зачёсаны назад, слегка растрёпанные после капюшона. Чистая сила и тёмная магия исходили от него, окружая его подобием ореола. Она физически ощущала исходящую от него жестокость, хотя он ещё не поднял против неё ни единого пальца. Он выглядел точь-в-точь как жестокий монстр из её кошмаров. Гермиона сглотнула и скрепила губы, но как ни пыталась, не могла найти нужных слов. Что можно сказать человеку, который вверг мир в хаос и обрёк их всех на гибель? Она сомневалась, сможет ли жить в мире с собой после того, что собиралась сделать. Ей предстояло лечить того, кто так легко убивал и причинял боль другим. Он убил Дамблдора в шестнадцать лет. Он применил Непростительное заклятие настолько мощно и точно, что сокрушил опытного воина, победившего некогда Грин-де-Вальда. После этого он скрылся в тени. Он стремительно продвигался по службе и набрал невиданное ранее количество жертв. Теперь он являлся высшим генералом Волан-де-Морта и главной опорой Тёмной армии. Ей становилось дурно при мысли о том, что её руки коснутся его. Ей придётся накладывать диагностические чары, а её магия будет восстанавливать его клетки, ткани и органы. Что если она просто восстанавливает орудие убийства, делая его сильнее прежнего? Что если из-за её целительства погибнет ещё больше бойцов Сопротивления? Возможно, именно это имел в виду Снейп, когда просил её тщательно обдумать свой ответ. — Язык проглотила, Грейнджер? — ухмыльнулся Малфой. Его лицо казалось высеченным из мрамора. Насмешка не сделала его теплее, а лишь добавила ему холода и жестокости. Она ощетинилась и выпрямилась, заставляя своё тело подчиниться, а лёгкие делать глубокие и медленные вдохи. Она сосредоточилась на выборе слов, прежде чем наконец заговорить. — Мне сказали, что ты хочешь заключить сделку с Сопротивлением, Малфой. Услуга за услугу. Его глаза потемнели, пока он оценивающе разглядывал её и слегка подался вперёд. Гермиона почувствовала себя жертвой, которую выслеживает хищник, словно волк перед прыжком. — Именно так, — в подтверждение кивнул он и откинулся назад. — У меня есть нужные вам разведданные. Это ценная информация, которая может завершить войну и принести победу Сопротивлению. Ваша сторона стала совсем отчаянной, верно? Безрассудный налёт на тюрьму по ложным сведениям, колоссальные потери в людях, разгромные поражения в битвах. Ай-яй-яй, Грейнджер. Лицо Гермионы вспыхнуло, и она прикусила язык для сдерживания ярости. Слова Малфоя ранили глубоко, ведь он видел её насквозь ещё до встречи в этих руинах. Хуже всего было то, что он оказался прав. Они были в отчаянии, раз согласились обменять своего лекаря на сделку с дьяволом. Её загнали в угол. — Ты сам пришёл к нам, Малфой, — резко ответила она, решив перейти в наступление. — Целительские услуги? Полагаю, ежедневное участие в кровавой бойне иногда приводит к ранениям. Он насмешливо улыбнулся ей в ответ. — Прогресс требует жертв, Грейнджер. Хотя тебе об этом вряд ли известно, учитывая ужасающие потери Сопротивления за последнее время. Она свирепо посмотрела на него, отчего его улыбка стала ещё шире. — Мне действительно нужны услуги, — продолжил он. — Постоянный контакт с тёмной магией имеет свою цену, о чём ты наверняка знаешь. Обеспечь лечение, и я помогу твоим повстанцам переломить ход этой войны. — Применил слишком много Непростительных, Малфой? — ехидно спросила Гермиона, скривив губы в презрительной усмешке. На лице Малфоя на мгновение промелькнуло нечитаемое выражение, после чего на него вернулась прежняя холодная жестокость. — Возможно. Но лечение нужно не мне, а другому человеку. Ты сделаешь это или позволишь своему драгоценному Сопротивлению совершить массовое самоубийство? Он высокомерно выгнул бровь и замер в ожидании. Он знал, что она не сможет отказать, и она сама это понимала. — Хорошо. Гермиона не смогла сдержать горечь в своём тоне. Она расправила плечи и подавила терзавшие её сомнения. Всё ради общего блага. Это нужно для Сопротивления, так что она справится. На лице Малфоя появилась слабая, холодная улыбка. Он кивнул, после чего резко поднялся, стремительно приблизился к ней и крепко схватил за руку. Они расщепились в аппарации прежде, чем Гермиона успела хоть как-то отреагировать. *** Мир Гермионы снова появился со звуком громкого хлопка. Она споткнулась, но удержала равновесие и быстро вырвала руку из хватки Малфоя. Находясь так близко к нему, она почувствовала запах его парфюма. Это был резкий, свежий и чистый аромат эвкалипта и вечнозеленых растений. Гермиона быстро огляделась по сторонам, изучая обстановку. Они оказались в вестибюле роскошного поместья в французском стиле, богато оформленного в темных тонах. Колонны из серого мрамора поддерживали высокий потолок, а под ногами поблескивала черная каменная плитка. Светильники на стенах давали слабый свет, а над головой висела сверкающая люстра. — Добро пожаловать в Малфой-Мэнор, — процедил он стоявшей рядом девушке. Малфой жестом пригласил Гермиону идти следом, повернулся и пошел вглубь огромного особняка. Гермиона осторожно последовала за ним, с открытым любопытством рассматривая все вокруг. Ей еще никогда не приходилось бывать в таком роскошном доме волшебников. Лучшие дни площади Гриммо давно прошли, и орденцы никак не могли избавить дом от отчетливого запаха гниения. Нора была просторной и ошеломляющей совсем в другом смысле, наполненная веселой причудливостью и эклектичными безделушками. Хогвартс оставался величественным и простым. Сердце Гермионы сжалось при мысли о ее втором доме, который теперь захватили Пожиратели смерти. Каблуки Малфоя гулко стучали, пока он уверенно шел по своему дому. Он делал повороты в разные крылья поместья и наконец остановился перед изящными двойными дверями. — Дамы вперед. — Он повернул ручку и жестом пригласил Гермиону войти, пародируя вежливого джентльмена. Гермиона шумно фыркнула, медленно переступила порог и огляделась. Это была спальня, оформленная со вкусом. Французские двери в одной из стен вели на балкон. Даже от входа Гермиона разглядела раскинувшийся снаружи розовый сад и живой лабиринт, освещенный лунным светом. Она перевела взгляд на комнату, и ее внимание сразу привлек главный элемент огромной спальни — кровать королевского размера. На ней лежала Нарцисса Малфой, бледная как смерть и без сознания. *** Гермиона сделала шаг вперед и замерла. В этой тайной миссии она ожидала и боялась многого, но никак не думала встретить Нарциссу Малфой. Она напрягла память, пытаясь вспомнить их последнюю встречу. Тот роковой летний день на Чемпионате мира по квиддичу? Нет, она видела ее и следующим летом в магазине мадам Малкин перед началом учебного года. Начало учебного года. Праздничный пир, после которого Малфой убил Альбуса Дамблдора. Она резко взглянула на Малфоя и заметила его пристальный, непроницаемый взгляд. Он казался собранным и спокойным, но в воздухе ощущалось сильное напряжение. Гермиона с трудом сглотнула. Сделка с дьяволом обернулась пленом. Ее привели в Малфой-Мэнор и показали беспомощную Нарциссу Малфой. Это совершенно не вязалось с тем, что она знала о Драко. Он всегда был жестоким и тщеславным, готовым на любые зверства ради власти и статуса. Но сейчас он поставил на карту абсолютно все ради шанса спасти свою мать. Логика ускользала от Гермионы. Почему именно сейчас? Зачем заходить так далеко и разрушать собственное положение? Он вел смертельно опасную игру, и она не понимала его мотивов. — Не забывай, что стоит на кону, Грейнджер, — раздался его ленивый голос, прервавший ее мысли. Она посмотрела на него. Малфой холодно улыбнулся и достал ее волшебную палочку из складок своей мантии. Он протянул палочку, и девушка осторожно забрала ее, ощутив легкую дрожь в пальцах. Вдруг Драко резко схватил ее за запястье с такой силой, что она ахнула от боли. Он притянул ее к себе. Малфой сильно возвышался над ней, он был гораздо выше и шире в плечах, отчего Гермионе показалось, будто ее зажали в тиски. Она почувствовала исходящие от него волны темной магии с горьким, резким запахом, под которым едва угадывался прежний свежий аромат эвкалипта. Он посмотрел на нее сверху вниз и ухмыльнулся. — Помни, на что я способен, Грейнджер. Не вставай у меня на пути. Гермиона слегка задрожала, вырвала руку и сердито посмотрела на него. Затем она медленно направилась к кровати, и стук ее шагов эхом разнесся по мраморному полу. Когда она подошла достаточно близко и смогла рассмотреть Нарциссу, ее брови удивленно поползли вверх. Бледное лицо женщины покрывала испарина, а тело время от времени сотрясала мелкая дрожь. Пальцы рук судорожно дергались даже в моменты затишья. Гермиона помнила Нарциссу стройной, элегантной дамой с аристократической грацией. Но лежащая перед ней женщина была совсем другой. Ее ключицы болезненно выпирали, а изможденное лицо напоминало Сириуса после побега из Азкабана. Она выглядела пугающе истощенной. — Что с ней случилось? — в ужасе прошептала она, повернувшись к Малфою. Драко медленно подошел ближе с абсолютно бесстрастным лицом. Он остановился рядом и посмотрел на мать. — Повторяющееся, длительное воздействие Круциатуса. Иногда по несколько часов в день. К горлу Гермионы подступила тошнота, а мысли бешено закрутились. Повторяющееся воздействие. Длительное. Пыточное заклятие, раз за разом, часами. Такое количество темной магии разрушало организм, и Малфой наверняка это понимал. Словно прочитав ее мысли, что было вполне возможно из-за его выдающихся навыков в легилименции, он продолжил. — Я приводил лучших Колдомедиков и Целителей Разума. Они не смогли вылечить ее, а лишь немного облегчили симптомы Круциатуса. За последние месяцы ей стало хуже, она то приходила в себя, то теряла сознание, а несколько дней назад впала в кому. Гермиона застыла от шока. Описанные Малфоем симптомы говорили о начале необратимых смертельных повреждений от заклятия. Последствия Круциатуса были коварными и разрушительными, они распространялись по телу подобно метастазам рака. Психическое и физическое истощение, потеря сознания и кома фактически означали финальную стадию болезни. — Обычная магия тут не поможет, Малфой. — Она с трудом сглотнула, чувствуя неуверенность. Неужели ее привели сюда и пообещали спасение лишь из прихоти, чтобы теперь расторгнуть сделку? Она лихорадочно думала, перебирая в памяти все, что могло бы помочь. Гермиона достала волшебную палочку и начала накладывать на Нарциссу диагностические чары. Сгусток крошечных золотистых огоньков посыпался из палочки, закружился вокруг Нарциссы и впитался в ее тело. Огоньки медленно меняли цвета, мягко пульсируя. Большая часть золотого света превратилась в глубокий кроваво-красный оттенок, причем самая высокая концентрация свечения пришлась на область головы. Она осторожно коснулась палочкой некоторых красных точек на теле Нарциссы, а затем принялась изучать их взаимодействие и делать мысленные заметки. Малфой с интересом наблюдал, пока она усердно работала, склонившись над кроватью. Его взгляд был пристальным. На коже Гермионы выступили мурашки от отчетливого ощущения, что за ней внимательно следят. Повреждения Нарциссы оказались слишком глубокими. Круциатус выжигал синапсы, нейроны и медленно разрушал серое вещество. Мелкие красные огоньки озаряли весь мозг, но сильнее всего они сгустились вокруг лобной и височной долей, а также гиппокампа. В самом центре этих трех зон виднелось темное ядро, куда не проникал ни золотой, ни красный свет. Там царила полная темнота. — Когда она была в сознании… у нее были проблемы с памятью и концентрацией? И с координацией? Малфой выглядел удивленным, а затем с любопытством сузил свои холодные глаза. — Ей трудно давалось внимание. Ближе к концу она иногда впадала в помутнение рассудка, забывая, где находится и кто мы такие. Как ты узнала? Гермиона слегка покраснела, после чего дернула плечом, симулируя нервное равнодушие. — Маглы весьма преуспели в лечении мозга и нейробиологии. У них есть целая наука, посвященная работе мозга. Я посещала несколько маглских курсов во время своего обучения колдомедицине в Европе. На его лице промелькнуло слабое усмешка, и он фыркнул. — Кто бы сомневался. Она тихо вздохнула и вернулась к диагностическим чарам. Еще несколько взмахов палочки — и светящиеся точки на теле Нарциссы поблекли, а затем и вовсе исчезли. За все это время Нарцисса лишь изредка слегка вздрагивала. В остальном она казалась абсолютно мертвой для окружающего мира, ничего не сознавая. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы набраться сил и привести мысли в порядок. Нарцисса была обречена, это факт. Отрицать очевидное бессмысленно. Диагностика показала, насколько глубоко зашел процесс. Девушка не могла даже представить, сколько пыток нужно вынести, чтобы дойти до такого состояния. Даже в ее книгах по медицине редко встречались столь подробные описания терминальной стадии Круциатуса. Урон Нарциссы Малфой намного превосходил повреждения Фрэнка и Алисы Долгопупс, из-за которых те остались на всю жизнь в больнице Святого Мунго, в отделении Януса Тики. — Я не понимаю, как она держалась и терпела так долго, — нерешительно начала Гермиона. — Столько пыток и разрушений от Круциатуса… Обычная магия не сможет это исцелить. Что бы мы ни делали, это последняя стадия. Я… я не могу вылечить ее полностью. Глаза Малфоя блеснули расплавленным серебром, пока он обдумывал ее слова. В его взгляде таилось что-то скрытое, но она знала его слишком плохо, чтобы разгадать эту эмоцию. Он выглядел задумчивым, но не удивленным. Скорее, она просто подтвердила догадки, которые он сам давно питал. — Обычная магия… не сможет вылечить ее полностью. — Его голос интонационно пополз вверх, превращая утверждение в невысказанный вопрос. Гермиона прикусила губу. — Обычная магия на данном этапе ей уже не поможет, но… магия крови могла бы. Я никогда раньше не пробовала ее применять. Это раздел темной магии, о котором я только читала. Очень немногие знают о ней, и еще меньше тех, кто вообще осмеливается ее использовать. Но она гораздо мощнее и могла бы выиграть для нее время. Не знаю, сколько именно. Месяцы, может быть, годы. Круциатус слишком темен, а повреждения невероятно глубоки, но магия крови может спасти ее, пускай и ненадолго. Он приподнял бровь, обдумывая ее слова, и задумчиво замолчал перед ответом. Его глаза потемнели. — Чья кровь? Она посмотрела на него в ответ, чувствуя, как подступает тревога. — Это должна быть кровь члена семьи. Уникальный генетический отпечаток укрепляет магию и снижает вероятность того, что организм ее отторгнет. Чтобы тело приняло и успешно использовало эту силу, она должна быть максимально похожей. Нужен прямой кровный родственник, например, родитель или родной брат. Или… — Или ее сын, — задумчиво закончил за нее Малфой. Он выжидающе уставился на нее, и она резко кивнула головой. — Магию крови считают темной не просто так, — тихо продолжила она, опустив взгляд на свои руки. — В жизни ничего не дается даром, и исцеление таких обширных повреждений… это может убить тебя. Вполне может убить. Даже если обойдется, твой организм сильно пострадает. Передача крови и насыщение ее твоей магической сутью — это тяжелый, мучительный процесс. Извлечение магической сути из тебя — это… это извлечение твоей жизненной силы. Ты сокращаешь собственный срок жизни и отдаешь его, чтобы выиграть немного времени для нее. Кровь за кровь. Закончив говорить, Гермиона сильно напряглась. Она подняла глаза и стала внимательно следить за его лицом. Девушка ожидала, что эта информация удивит его или он сразу отвергнет подобную мысль, но увидела лишь… тихое смирение. — Я сделаю это. Ее брови удивленно поползли вверх, когда она посмотрела на него. Теперь наступил ее черед разглядывать собеседника с любопытством. Он знал о рисках. Он понимал последствия своих действий. Роль донора и жертвы в ритуале магии крови была невероятно опасной. Зачем ему это? Гермиона окинула его взглядом. Он был облачен в свои доспехи, его плечи оставались широкими и уверенными. Но впервые с момента их встречи она действительно присмотрелась к нему и заметила, что он выглядит изнуренным. Малфой бесспорно являлся самым расчетливым и хладнокровным убийцей из всех, кого она знала. Пожалуй, не таким свирепым, как Беллатриса, и не таким воплощением зла, как сам Волдеморт. Но этот человек перед ней пролил уже столько крови, что можно было наполнить целые реки, а теперь добровольно предлагал свою собственную ради спасения Нарциссы. Он сам был для нее загадкой. *** Они вышли из спальни Нарциссы. Малфой снова привел ее в вестибюль, крепко перехватил за руку и с громким хлопком трансгрессировал. Когда Гермиона открыла глаза, они уже стояли на обрыве скалы. О скалистый берег с шумом разбивались волны. Она повернулась к Малфою, чтобы спросить о месте их прибытия, но тот уже уверенно шагал прочь в сторону небольшого коттеджа. Она поспешила за ним. Они остановились перед домом и вместе посмотрели на него. Побеленный фасад коттеджа словно светился в лунном свете, создавая неземной, призрачный образ. Гермионе даже показалось, что все это сон — странный поворот событий, мрачность окружения и то, что она только что пережила. Землю вокруг дома сплошь покрывала морская трава, а невысокий белый штакетник окружал здание и очерчивал границы двора. — Мы будем встречаться здесь каждую неделю для проведения ритуала крови. Полагаю, тебе понадобится время на изучение вопроса. Выясни, как провести ритуал, не убив меня и не потеряв свой единственный шанс выиграть эту войну, — холодно и язвительно процедил он. Гермиона внутренне ощетинилась от этой колкости. Ей хватило благоразумия не провоцировать опасного собеседника, поэтому она просто кивнула. Малфоя, похоже, удовлетворил ее ответ. Он взял ее за руку, разжал пальцы и вложил в ладонь небольшое ожерелье. — Оно станет горячим, когда я тебя вызову. Защитные чары дома тебя пропустят, и я сразу узнаю о твоем прибытии. Не разочаруй меня, Грейнджер. Повстанцы больше не могут позволить себе неудач. С холодной, довольной ухмылкой он исчез, издав напоследок резкий хлопок. Гермиона наконец позволила себе расслабиться. Ее сильно била нервная дрожь. Она и сама не понимала, от чего именно — от этой встречи, от завышенных ожиданий Малфоя или от его прощального предупреждения. Она поднесла руку ближе к глазам и внимательно осмотрела ожерелье, которое он оставил. Это была маленькая золотая монета с гербом, на котором красовалась выгравированная буква «М» в окружении драконов.