Lapsarian/Грехопадение

Гермиона отступила на шаг и принялась подсчитывать варианты, пробегая взглядом по телу Нарциссы сверху вниз. — Мне понадобится несколько часов наедине в твоей библиотеке, чтобы изучить точные обряды и ритуалы Магии крови. Пока я буду работать, тебе нужно вызвать целителя, чтобы он ввел ей питательные составы и Кроветворные зелья. А еще Напиток живой смерти — для безопасности. Малфой нахмурился при ее последних словах. — Грейнджер, она и так в коме. Зачем тебе, черт возьми, Напиток живой смерти? — резко бросил он. Она замялась, подбирая слова. — Мне тоже нужно будет взять у нее кровь, примерно чашку. Ритуалы Магии крови — это больше, чем просто исцеление, для них требуются конкретные параметры. Кровь Нарциссы задаст эти параметры, отметит тебя как донора и изменит твою кровь и магию так, чтобы они подходили ей. Он выглядел сомневающимся, но настаивать не стал. Гермиона узнала этот пустой взгляд: он закрывал свой разум Окклюменцией, пряча эмоции глубже, чтобы сосредоточиться на текущей задаче. На каком-то уровне она была благодарна ему за это. Она не была уверена, что справится с давлением, если ей придется справляться и со своими чувствами, и с чувствами Малфоя. Наконец Малфой кивнул и щелкнул пальцами. — Миппет! — позвал он. С негромким хлопком появилась домовиха. Это было крошечное существо, не выше колена Гермионы, одетое в пушистое белое кухонное полотенце. — Хозяин Драко, — послушно пискнула она, кланяясь так низко, что едва не коснулась носом пола. Она с легким подскоком выпрямилась и с готовностью уставилась на него. Несмотря на обстоятельства, Гермиона испытала легкое облегчение от того, что эльф выглядел чистым и счастливым, а ее дружелюбный вид даже немного очаровывал. Кикимор был настолько неприятным, что Гермиона часто забывала: домовики любят быть частью волшебных семей, а не просто отбывают там божественное наказание за несчастье быть привязанными к ныне угасшему роду Блэков. По крайней мере, Малфой хорошо относился к слугам. — Отведи Грейнджер в библиотеку, — резко приказал он, — и помоги ей, если понадобятся какие-то материалы или приспособления. Затем Малфой кивнул ей и вышел из комнаты, направившись по лабиринтам коридоров обратно к вестибюлю. Миппет тем временем, закрыв дверь в спальню Нарциссы, с энтузиазмом взяла Гермиону за руку и повела в противоположную сторону. Эльф была такой маленькой и так сильно рвалась помочь, что Гермионе пришлось идти быстро, слегка ссутулившись, чтобы удерживать крошечную ручку эльфа, пока та бежала в сторону библиотеки. К тому времени как Гермиона добралась до неестественно высоких двустворчатых дверей, она уже тяжело дышала. «Пожалуй, мне стоило ходить на какие-нибудь курсы физподготовки вместо всех этих медицинских заклинаний», — с досадой подумала она. Миппет отперла двери библиотеки с помощью магии эльфов и с готовностью жестом пригласила Гермиону войти. Та подчинилась. Не в силах сдержаться, Гермиона с восторгом огляделась по сторонам. Снейп ничуть не преувеличивал, когда называл библиотеку Малфоев впечатляющей — она действительно была потрясающей. Пусть она и не была такой огромной и раскидистой, как школьная библиотека Хогвартса, но в ней запросто поместилась бы вся Нора целиком. Потолок был двойной высоты, украшенный позолоченной лепниной, а прямо на нем были нарисованы небеса. Стены были отделаны панелями из темного красного дерева, а настенные бра со свечами, расположенные через каждые несколько футов, давали приятный свет, достаточный для чтения без напряжения для глаз. Винтовая кованая лестница вела на опоясывающий комнату балкон, который служил вторым ярусом библиотеки, а рядом стояла зачарованная стремянка, чтобы дотягиваться до верхних полок первого этажа. В углу расположился письменный стол из темного махагони, а вокруг камина из белого мрамора были расставлены мягкие диваны и кресла для чтения из темно-зеленого бархата. Гермиона пошла следом за Миппет, которая повела ее к полкам, где могло найтись что-то полезное. — Я принесу пергамент, перья и немного ночного чая для мисс! — с воодушевлением пискнула Миппет своим мышиным голоском, после чего низко поклонилась и исчезла с хлопком. Она повернулась, вдохнула запах кожи и старых книг и принялась за работу. К тому времени как Миппет вернулась спустя какое-то время, Гермиона уже вытащила и сложила стопкой полдюжины книг, которые могли пригодиться. Несколько по Магии крови, одна о рунических ритуалах и еще одна по генеалогии чистокровных («Природная знать: Родословная волшебников»). Хотя последняя книга не была обязательной как таковая, Гермиона сочла ее достаточно интересной во время беглого осмотра полок и отложила в сторону. Перекусывая сэндвичами с огурцом и потягивая чай с молоком (Миппет даже принесла сконы с густыми сливками и свежими фруктами), она поймала себя на том, что ее мысли снова вернулись к фигуре, которая в последнее время постоянно не давала ей покоя: к Малфою. Верховный Правитель убивал безжалостно и не задумываясь. Тёмный Лорд использовал его как палача и гончую, уничтожающую любого на своем пути. Один только его вид на поле боя заставлял Сопротивление отступать — если отступление вообще было возможно. Самым жутким в Верховном Правителе была изящная, жестокая эффективность его расправ. Он применял Темную магию собственного изобретения, у него были свои фирменные заклинания для выжигания полей сражений. Но это никогда не было безумием в духе Беллатрисы Лестрейндж или извращенной кровожадной жестокостью Фенрира Сивого — это было просто отстраненное убийство, доведенное до совершенства сотни раз. Но Верховный Правитель был Малфоем. Тем самым Малфоем, который пришел на сделку с Сопротивлением и тем самым подписал себе приговор. Если Сопротивление решит выдать его ради минутной выгоды, его ждет участь куда хуже смерти. При этом не было никаких гарантий, что Нарциссу вообще удастся исцелить. Судя по его реакции на диагноз, он и сам это прекрасно понимал. Драко знал, что лишь выигрывает для матери немного времени. Он рисковал абсолютно всем ради последних песчинок в часах Нарциссы, которые стремительно опустели. Малфой, который в шестнадцать лет совершил убийство и казнил Альбуса Дамблдора. Малфой, которому она разбила нос на третьем курсе. Малфой, который в ночь Чемпионата мира по квиддичу предупреждал её об опасности. Он говорил, что если Пожиратели Смерти найдут Гермиону, то обязательно поднимут её в воздух и будут пытать. Гермиона была сильной колдуньей, но не умела творить чудеса. Малфой знал это, но всё равно обратился именно к ней. Она никак не могла примирить две половины его личности. Как и при их первой встрече в разрушенном Шервудском лесу, он оставался соткан из противоречий. Одна его половина была освещена солнцем, а вторая утопала в глубокой тени. Из-за Окклюменции он оставался для неё недосягаем. Ведь не имея возможности считать его истинные эмоции, она не могла понять его как человека. На каком-то уровне она подозревала, что Верховный Правитель — это всего лишь маска. Причем как буквальная, так и метафорическая. Усталость в его голосе при разговоре о Нарциссе красноречиво говорила о его настоящих чувствах. Однако он держал всё это под плотным замком Окклюменции. Гермиона не была уверена, что ей хоть когда-нибудь удастся разглядеть человека под этой броней. Под всеми этими слоями обязательств, долга и жестокости. Кем он был до того, как давление этого мира изменило, ожесточило и сломало его? Мраморный камин за её спиной громко треснул, заставив Гермиону очнуться. Она вздрогнула и поняла, что уже довольно долго сидит без дела, погрузившись в свои мысли. Гермиона снова склонилась над столом и вернулась к изучению записей о Магии крови. Когда работа была закончена, она позвала Миппет и попросила привести Малфоя. Он трансгрессировал прямо к дверям библиотеки и вошел внутрь, слегка запыхавшись. — Ты закончила? — спросил он, приподняв бровь. Гермиона кивнула. — Мне нужно, чтобы Нарциссе ввели все зелья, о которых я говорила. Также тебе придется достать перламутровую чашу и серебряный нож гоблинской работы. И еще... — она запнулась и слегка покраснела, но продолжила: — ...какое-нибудь удобное место, где ты сможешь лечь. Мне понадобится взять твою кровь. Малфой подозрительно сощурился из-за её заминки, но медленно кивнул и ушел за вещами. К моменту его возвращения Гермиона уже перебралась в спальню Нарциссы. Она закатала рукава и готовилась наложить диагностические чары. Он тихо вошел в комнату и поставил перламутровую чашу вместе с серебряным ножом на прикроватную тумбочку. *** К тому моменту наступило пограничное время между поздним вечером и ранним утром. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Гермиона объявила о необходимости срочного лечения. Похоже, Малфой всё-таки дал матери Нарциссе Напиток живой смерти. Если бы не мерное поднятие и опускание груди, Гермиона подумала бы, что Нарцисса уже скончалась. Диагностика показала, что за время отсутствия Гермионы состояние органов ухудшилось еще сильнее. Нарциссе действительно требовалась экстренная помощь. Гермиона тихо выдохнула с облегчением, понимая, что приняла правильное решение. — Я сделаю надрез на ее руке, чтобы набрать чашу крови. После этого тебе нужно будет снять рубашку. Я должна буду нарисовать на твоем теле руны для ритуала ее кровью, а затем вырезать эти руны на твоей коже. Я пропущу твою кровь через руны, пропитанные кровью Нарциссы, и вытяну вместе с ней твою магическую энергию. Когда ее будет достаточно, я направлю эту силу обратно в Нарциссу и использую для ее исцеления. Гермиона нервно сглотнула. — Тебе... тебе будет очень больно. Нарцисса ничего не почувствует, так как приняла Напиток живой смерти. Но выкачивание твоей магии принесет сильную боль. Малфой никак не отреагировал внешне, лишь резко кивнул. Он не стал спорить из-за жуткого плана, который она только что озвучила. Драко знал Темную магию лучше нее. Он понимал, что за любые блага приходится платить высокую цену. Гермиона сделала еще несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она повернулась к бессознательному телу Нарциссы, взяла серебряный нож гоблинской работы и перламутровую чашу. Она осторожно наклонилась над кроватью и мягко переложила руку Нарциссы в удобное положение. После этого она сделала чистый хирургический надрез на вене в локтевом сгибе. Гермиона аккуратно приподняла руку женщины и подставила перламутровую чашу. Когда сосуд наполнился, она умело залечила порез. Удерживая в одной руке полную чашу крови, а в другой серебряный нож, она повернулась к Малфою. — Ты можешь наколдовать кресло? Или диван? Чтобы лечь, пока я начну ритуал. И тебе... нужно снять рубашку. — Надо же, Грейнджер, — издевательски протянул он. — Когда Сопротивление подтвердило, что ты добровольно продаёшь себя ради разведданных, я думал, что раздеваться придётся тебе, а не мне. Гермиона стиснула зубы и отвернулась, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Ей отчаянно хотелось возразить, что её работа — это не торговля телом. В этом не было ничего сексуального. Но она не могла. Глубоко внутри она чувствовала, что это почти то же самое. Разве она не обменивала свои услуги на нечто ценное? Пусть это были не сексуальные услуги, но согласие исцелить того, кого она считала Пожирателем Смерти, всё равно оставалось морально сомнительным. Война разрушала принципы Гермионы, шаг за шагом. Точно так же она теряла друзей. Одного за другим. Иногда по частям — в зависимости от того, что удавалось собрать после битвы. Часто собирать было просто нечего. Сопротивлению нередко приходилось хоронить бойцов в закрытых гробах. Война заставляла принимать тяжелые решения. Она состояла из сложных мотивов и множества вариантов выбора. И ни один из них не был правильным. Всё, что она могла, — это стараться изо всех сил. Пытаться выжать максимум из того, что имела. Малфой без малейших усилий наколдовал бархатный диван кроваво-красного цвета. У него не было ни подлокотников, ни спинки. Драко тут же сел на него. Он начал снимать дорожный плащ, отбросив его в сторону. Затем принялся расстёгивать боевые доспехи. Сначала он снял наручи, которые крепились на ремнях от запястий до локтей. Кожа украинского железнобрюха слабо поблескивала в полумраке спальни. Она отливала глубоким металлическим серым цветом и имела чешуйчатую текстуру. Наручи тихо звякнули, когда Малфой бросил их на пол. После этого он принялся расстегивать нагрудник. Пока Малфой был занят одеждой, Гермиона повернулась. Она переставила серебряный нож и перламутровую чашу на прикроватную тумбочку Нарциссы. Затем она достала собственную палочку. Девушка наколдовала себе простой мягкий табурет и небольшой поднос из нержавеющей стали для инструментов. Она переложила нож и чашу на него. После этого она аккуратно поставила поднос на низкий диван, где сидел Малфой. Он встретился с Гермионой взглядом и одним плавным движением стянул кофту через голову. Взгляд Гермионы на секунду скользнул вниз. Он был… как скульптура. Другого слова и не подберешь. Она знала, что в школе он всегда был спортивным и играл ловцом за слизеринскую команду по квиддичу, как Гарри — за Гриффиндор. Но Малфой вырос, превратился в мужчину, и это было очевидно. Гарри всегда оставался худым и недоедавшим из-за умышленного пренебрежения со стороны Дурслей. Малфоя же исправно кормила армия домашних эльфов — как в Малфой-мэноре, так и в Хогвартсе. И это принесло свои плоды. Он был широкоплечим, с чётким рельефом. Подтянутый, поджарый и мускулистый, но совершенно не тощий. Малфой обладал прорисованными мышцами, как профессиональный атлет. Он выглядел здоровым, разве что немного похудевшим — возможно, в последнее время он мало ел. «Может, использование Авада Кедавра сжигает кучу калорий», — мысленно фыркнула Гермиона, после чего снова сосредоточилась. — Ты закончила пялиться на меня, Грейнджер? — ледяным тоном спросил Малфой. — Просто наслаждаюсь видом, пока не изуродовала его, — мрачно протянула она в ответ. Он на мгновение замер, а затем издал глубокий смешок, пропитанный чёрным юмором. — Не думал, что ты такая мазохистка, — тихо протянул он. Гермиона попыталась абстрагироваться. Она закрыла глаза и начала мысленно концентрироваться. Войди в воду. Позволь ей омывать твоё тело. Оставь всё остальное на берегу. Всё, что ты знаешь прямо сейчас, — это то, что перед тобой. Всё остальное — лишь фоновый ш... — Что ты делаешь? — прошипел он. Гермиона вздрогнула и едва не опрокинула свои инструменты. Она вцепилась в поднос из нержавеющей стали, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и резко повернулась к нему, смерив яростным взглядом. — Ты окклюмент, — тихо сказал Малфой. В его голосе не было вопроса, это была констатация факта. Его глаза темно поблескивали от любопытства. Гермиона замялась. Но он уже догадался, скрывать не было смысла. — Снейп научил меня, — сухо ответила она. — На случай, если меня схватят во время этого… обмена услугами. Он должен был убедиться, что я способна на это, прежде чем предлагать миссию. Если я умру, секреты Сопротивления умрут вместе со мной. Малфой насмешливо фыркнул. — Грейнджер, ты как открытая книга. Если Снейп думает, что этого посредственного окклюментивного мусора достаточно, чтобы защититься от Тёмного Лорда, он так же безумен, как моя тётка. Она ощетинилась. — Не все из нас одарены божественным талантом убивать. Пытки и увечья даются легко далеко не каждому. — Да, — ледяным тоном протянул он. — Может, поэтому ваше паршивое Сопротивление уже на последнем издыхании и продаёт своего целителя ради военных поблажек. У вас нет правильной мотивации. Нет должной жестокости. Гермиона замолчала. Она посмотрела на него с презрением, после чего быстро взяла перламутровую чашу, всё ещё полную крови Нарциссы. На её лбу прорезались отчётливые складки раздражения, а рука слегка дрожала от ярости. Она сделала глубокий вдох, заставила себя успокоиться и снова повернулась к Малфою. — Ложись, — скомандовала она холодным тоном. — Я собираюсь нарисовать рунические знаки на твоей груди кровью Нарциссы, чтобы начать ритуал. Малфой ничего не ответил и молча выполнил её требование. Однако в его потемневших глазах отразилась какая-то неопределимая эмоция, которую Гермиона не могла разгадать. Он внимательно наблюдал за тем, как она обмакнула пальцы в кровь Нарциссы и принялась рисовать большой круглый знак на его обнажённой груди. Кровь слегка потекла, оставляя дорожку и капая на кроваво-красный бархат дивана под ним. Там она слилась с тканью без следа. *** Гермиона откинулась назад и осмотрела свою работу. Она старалась не повредить рисунок. На обнажённой груди Малфоя она изобразила большой круг, внутри которого находился круг поменьше. Между ними она аккуратно вывела руны. Каждая линия, каждый штрих и знак были нанесены с предельной точностью. От этого напряжения её лоб и грудь покрылись испариной, а рубашка взмокла. Спина и шея ныли из-за долгого сидения в согнутом положении. Освободить. Распутать. Предложить. Кровь. Жертва. Жизнь. Сущность. Дар. Эти руны циклично повторялись между двумя кругами, выведенные крошечными, аккуратными мазками. Малфой же выглядел так, будто весь этот процесс нагонял на него скуку. Пару раз она отвлекалась от рисунка и замечала, что он пристально наблюдает за ней. Поначалу это заставляло её нервничать. Но со временем она привыкла. Тот всепоглощающий, удушающий ужас, который сковал её при первой встрече в Шервудском лесу, бесследно исчез. Теперь он вызывал у неё лишь… осторожность. Тревогу. Смятение. Гермиона прикусила губу и потянулась за палочкой. На ходу она быстро очистила руки от крови Нарциссы заклинанием Экскуро. Девушка намеренно заняла себя делом, чтобы лишний раз не смотреть Малфою в лицо и не ждать его реакции. — Я закончила с рунами, но теперь начнётся самое сложное. Мне придётся вырезать их серебряным ножом, а затем начать вытягивать кровь. — Она выпалила это на одном дыхании и лишь потом подняла глаза. Гермиона искала на его лице признаки недовольства или раздражения, но их не было. Он выглядел просто заинтригованным. — И для чего конкретно тебе нужно вырезать эти руны на мне? —поинтересовался он, словно сомневаясь в её словах. — Руны, нарисованные кровью Нарциссы, задают параметры ритуала. Знаки, которые я выбрала, должны отделить твою магию от тела и направить её в кровь. Когда я нанесу надрезы на твою кожу, они пропитаются её кровью. Твоя кровь будет выходить через эти надрезы, насыщаясь магией Нарциссы. В процессе она трансформируется и станет идентичной её собственной. Твой личный магический след приглушится, а её магия заполнит кровь. Это поможет организму Нарциссы безболезненно принять и усвоить новые силы, чтобы запустить процесс регенерации. Малфой медленно кивнул. Ритуал, похоже, произвёл на него впечатление.