Амортенция с запахом клубники

Хогвартс. 1998 год. 

Голдстейн — долбанный душнила.  Я сижу словно в раскаленном котле. Раздраженный и злой. Голдстейн монотонно гундит, не переставая, от чего испытываю головную боль. В своем воображении представляю, как впечатываю Когтевранца лицом в стол. Желательно так сильно, чтобы слюни вперемешку с кровью размазались по столешнице.  Хватит, Блейз!  Скрытая агрессия — мой порок. Я практически постоянно испытываю злость или раздражение. Особенно на тупость и занудство. Энтони разжевывает мне материал, как будто я отстающий в развитии волшебник. На мой взгляд, альтернативно-одаренный здесь только он.  Великий Салазар. Дай мне сил.  — Так! Все, Голдстейн! — не выдерживаю я. — На сегодня закончили.  Я принимаюсь собирать свои вещи со стола. Подыскиваю взглядом свободный стол, куда бы я мог пересесть и позаниматься в одиночестве. Библиотека кишит студентами. Обычно в такое время все приходят выполнять домашние задания или готовить проекты.  — Мы еще не закончили, Забини, — говорит Энтони своим гнусавым голосом.  Б-р! Меня передергивает от его тона.  — Закончили, — отрезаю я. И сверлю его тяжелым взглядом.  Напарник принимается еще что-то мне объяснять, но я его не слушаю. Молча заканчиваю укладывать вещи в сумку и ухожу.  Мой взгляд падает на стол, за которым мелькают рыжие волосы. Уизли сидит в одиночестве и сосредоточено строчит в пергаменте. Решаю присоединиться к ней и доделать свою часть курсовой работы.  — Не против? — киваю я на свободный стул, подойдя к столу, за которым сидит Джинни.  Она поднимает на меня взгляд и растягивает губы в яркой улыбке.  — Добро пожаловать! — говорит ведьма и стягивает сумку со стула, на который я претендую. Я располагаюсь на своем новом месте и сразу принимаюсь за работу, отрезая любые попытки для светской беседы.  — Курсовая по Зельям? — интересуется Джинни, беспардонно заглядывая в мой пергамент.  Мерлин! Я просто хочу спокойно позаниматься.  — Она самая, — буркаю я.  Немного отодвигаю свой лист от нее в надежде, что девчонка уловит намек и отстанет.  — Слизнорт нам тоже ее задал, — игнорируя мои сигналы, продолжает она разговор. — Мне досталось Оборотное зелье. Ужас! Придется заняться его подготовкой уже в апреле, чтоб златоглазки успели настояться. На самом финальном этапе будет просто дегустация зелья.  Нас не объединили с курсом Джинни. Они идут отдельным от нас потоком, без приставки «дополнительный». Но программа абсолютно не отличается от нашей.  — М-м, — тяну я без интереса. — Ясно.  — Ты такой приятный собеседник, — упрекает она меня. — Невыносимый болтун. Подожди-подожди! Не говори так быстро. Я не успеваю слушать!  Она звонко хохочет надо мной. Кто-то с соседнего стола принимается шикать на громкую ведьму.  — Да себе шикни в ж…  — Так, Уизли, — перебиваю я ее ругательства в сторону соседей. — Можно я просто спокойно поработаю и уйду?  — Без проблем.  Рыжая утыкается в свою домашнюю работу. Мы наконец-то окунаемся в приятную тишину, где слышны только царапанье перьев по пергаменту.  Я углубляюсь в теоретическую часть  доставшегося мне зелья.  Амортенция. 

***

Лондон. 2004 год. Поместье Ноттов. 

За столом веселый смех и разговоры на перебой. Друзья радуются возвращению этой женщины и заваливают ее вопросами об Америке.  Сидит, блядь, красавица.  Смотреть на нее физически больно. Я весь вечер практически не поднимаю глаз от тарелки. Ее голос режет по моим нервным окончаниям. Ее смех взрывает мою бедную плоть. И на краю разума, там, где я когда-то похоронил воспоминания, я слышу ее стоны подо мной.  Сука! Ненавижу!  — Ты надолго к нам, дорогая? — спрашивает Луна у Джинни.  — Кажется, навсегда, — радостно сообщает она. — «Ежедневный пророк» пригласил меня в штат спортивным корреспондентом. Вы же знаете, как я этого хотела.  Я знаю.  — А как же твоя команда? — спрашивает Гермиона.  — Я устала от постоянных сборов и тренировок, — объясняет Уизли, глубоко вздохнув. — Хочется уже осесть на одном месте. Да и мама с папой уже немолодые. Буду помогать им по хозяйству.  — Мы так рады за тебя! — сообщает Грейнджер. — Хорошо, что ты вернулась.  Ага! Пиздец, как рады.  Кусок в горло не лезет, хотя физически я очень голоден. Румяная картошка так и манит, лежа на тарелке, но подкрадывающаяся тошнота не дает мне съесть и кусочка.  Зря я так надеялся на встречу с ней. Чего я ожидал? Что Уизли кинется мне на шею, приговаривая, как скучала по мне все эти годы. Будет умолять о прощении и говорить, что любит только меня.  Ага, размечтался!  Джинни в своем репертуаре. Шутит над всеми и гогочет во все горло.  Что, блядь, мое присутствие на тебя никак не влияет?  Я очень хочу уйти. Сбежать. Но если я первым начну собираться домой, это привлечет лишнего внимания. А внимание мне сейчас категорически не нужно.  Я ощущаю на себе взгляд пронзительных карих глаз. Мое тело чувствует ее воздействие на меня. Реагирует мурашками по коже и легкой дрожью. Эти ощущения уводят меня воспоминаниями о ее поцелуях, от которых тело вибрировало, а голос хрипел.  Драко следит за мной обеспокоенным взглядом. Переживает. Он помнит год после Хогварста. Когда утирал мне сопли и вытаскивал пьяного в стельку из баров Лондона. Фу! Вспоминать противно.  Не переживай, Драко. Я больше в это дерьмо ни ногой.  Джинни снова взрывается смехом. И я не выдерживаю.  — Луна, спасибо за ужин, — я встаю из-за стола и целую подругу в щеку. — Все было очень вкусно.  — Подожди, дорогой! Ты же совсем нечего не съел, — начинает причитать Луна в своей добродушной манере.  Я кое-как отмахиваюсь от миссис Нотт и ее настоятельной просьбы напихать остатки ужина мне с собой. Жму руки друзьям. Целую в щеку Гермиону.  На Уизли даже не смотрю.  В прихожей моя нервная система решила, что с меня хватит, и выбрасывает такой уровень кортизола в мою кровь, что я кое-как снимаю свою мантию с крючка. Руки трясутся, как во время сильного похмелья. Необъяснимое чувство страха настигает меня с головой. Я так боюсь, что она пойдет за мной. Я не выдержу. Сжимаю мантию в кулаке и стремительно покидаю дом друзей.  Джинни за мной не пошла. 

***

Хогвартс. 1998 год. 

Наше соседство по столу в библиотеке входит в привычку. Я безмолвно устраиваюсь рядом с Джинни, которая заранее освобождает стул для меня. Мы занимаемся каждый своей работой в приятной тишине. Иногда Джинни закидывает меня вопросами о курсовой или советуется со мной по поводу своего проекта. Я отвечаю односложно, но без раздражения. Постепенно привыкаю к ее необузданному поведению маленького урагана. Ведь зачем-то я к ней подсаживаюсь каждый раз.  — Слушай, Болтун! — обращается ко мне Джинни. — Приходи посмотреть мою игру. Я не оставлю от Когтевранцев и мокрого места.  — Я такое не пропущу, — смеюсь я.  Ее самоуверенность достойна уважения.  — Я буду под номером пять, если что, — сообщает она. И, вставая из-за стола, бессовестно мне подмигивает и растягивает губы плутоватой ухмылкой. Взмахивает огненным жаром своих волос и покидает пределы рабочего места.  Я сижу, громом пораженный. Смотрю немигающим взглядом на то место, где еще секунду назад сидела эта дерзкая девчонка. Затем разворачиваю голову в направлении уходящей ведьмы и замечаю, что она обернулась и смотрит на меня. Хихикая надо мной, отворачивается обратно и скрывается за поворотом.  Что это сейчас такое было?  Мое сердце екает, и грудь обдает теплом. Ненормальная реакция, которая мне абсолютно не нравится. 

***

Я сижу на любимом месте, которое уже, кажется, запомнило очертания моей пятой точки. Кожаный диван приятно поскрипывает подо мной. Жар камина расслабляет уставшее за день тело. Крики малышни раздаются по всей гостиной факультета, на которые я уже не обращаю никакого внимания. Привык. Открыв книгу по Зельям, листаю хрустящие страницы.  — Привет! — рядом плюхается Малфой.  Диван прогибается под весом его тела. Он сел, сложив щиколотку на колено, и хитро смотрит на меня.  — Ты что-то хотел, Драко? — интересуюсь я и, кажется, знаю причину его заинтересованности.  — Уизли, значит, — утверждает друг. С уверенностью думая, что разгадал тайну Вселенной.  — Не понимаю, о чем ты, — равнодушно отзываюсь я и утыкаюсь в страницы учебника.  — Перестань, Блейз, — Малфой закатывает глаза на мою тупую попытку слить разговор. — Я все видел.  — Что ты видел? — я начинаю раздражаться и отшвыриваю книгу на столик рядом. — Что, блядь?  — Твой взгляд, направленный на нее, — как само собой разумеющееся отвечает друг. — Я узнал этот взгляд. Такой был у меня, когда я смотрел на Грейнджер.  — Салазар! Ты просто влюбленный болван. Смотришь на мир сквозь розовые очки, и везде тебе мерещатся одержимые взгляды.  — Ты непробиваемый, — вздыхает Драко и поднимается с дивана. — Просто знай, что со мной ты можешь об этом поговорить.  Малфой выходит из гостиной, вероятнее всего, на встречу с Грейнджер. Свернул мне кровь и довольный, свалил в закат. Чего вот он лезет? Я сам не понимаю, что происходит. Но смиренно понимаю, что меня тянет к рыжей волшебнице.  Что с этим делать? Я без понятия.