Они пожали друг другу руки. Год второй

Следующее воскресенье как раз пришлось на День святого Валентина. Из-за бурных празднований победы в квиддиче слизеринцы слегка припозднились к завтраку. Когда они вошли в Большой зал, Гарри едва не подпрыгнул на месте. Они точно вошли через правильную дверь? Стены были увешаны огромными, вызывающе-розовыми цветами. Хуже того — с бледно-голубого потолка сыпалось конфетти в форме сердечек. А Локонс, этот несносный щегол, стоял во главе преподавательского стола в таких же кричаще-розовых мантиях, как и украшения вокруг. Его улыбка была настолько широкой, что казалось, зубы вот-вот вылезут изо рта и отправятся гулять самостоятельно. За слизеринским столом Панси, Трейси и Дафна хихикали без остановки. Крэбб выглядел так, будто у него сильно скрутило живот. Гарри смахнул с тарелки розовые лепестки и потянулся к блинчикам. — Фу, даже сироп розовый, — с отвращением пробормотал он. И правда — вместо доброго старого кленового он налил себе клубничный соус. — Хорошо хоть клубнику я люблю. Что, черт возьми, здесь вообще происходит? — С Днем святого Валентина! — закричал Локонс. — И позвольте поблагодарить сорок шесть человек, которые уже прислали мне открытки! Да-да, я взял на себя смелость устроить вам всем этот маленький сюрприз. Немного радости — именно то, чего не хватало этому замку! И это еще не все! О нет, значит, будет что-то еще? Локонс хлопнул в ладоши, и из дверей в холл бодро вошла дюжина угрюмых гномов. Но не простых гномов — у всех были золотые крылышки и арфы в руках. — Мои дружелюбные купидончики! — засиял Локонс. — Сегодня они будут разносить ваши валентинки по всей школе! И это еще не конец веселья! Уверен, мои коллеги тоже захотят проникнуться духом праздника! Почему бы не попросить профессора Снейпа показать вам, как варить любовные зелья? А профессор Флитвик знает об очаровывающих чарах больше, чем любой волшебник, которого я встречал, хитрый старый пес! Бедный профессор Флитвик закрыл лицо руками. Снейп же выглядел по-настоящему взбешенным. Первого, кто осмелился бы спросить его о любовных зельях, скорее всего, утопили бы в котле с первоклассным ядом. — Интересно, чем бы нам помогла старуха МакГонагалл, — прыснул Драко. Весь день гномы шастали по коридорам Хогвартса, развозя валентинки по заказу все более развеселившихся учеников. Всего за пару кнатов можно было отправить открытку кому угодно, и обеспеченные слизеринцы без зазрения совести спускали карманные деньги на самые дикие послания. Драко и Гарри отправили валентинку Уизли, подписав ее именем Грейнджер; старшекурсники, обладающие знаниями по трансфигурации уровня ЖАБА, отправили одну МакГонагалл с проклятием внутри. Поздним вечером в Большой зал явился особенно мрачный гном и направился к слизеринскому столу. — Гарри Поттер! — О нет, — простонал Гарри. Он уже получил сегодня с дюжину валентинок. — Ладно, давай сюда. — Никакой открытки, — зловеще ухмыльнулся гном, угрожающе дернув струны арфы. — У меня песенка для тебя. — У Гарри музыкальная валентинка! — завизжали девчонки в восторге. Гарри покраснел. — Господи, — покачал он головой. Неужели этому безумию нет предела? «Глаза его — зеленые, как жаба в рассоле, Волосы — черные, словно школьная доска. Ах, если б был он мой — герой без всякой роли, Тот, кто Темного Лорда победил навсегда!» Гарри фыркнул тыквенным соком прямо через нос. Рифма была убогой, в лучшем случае, банальной, наверняка работа Уизли. Пока он вытирал лицо и пытался прийти в себя, друзья заходились от хохота. Гарри лишь обреченно вздохнул. Купидоны-гномы были забавной шуткой… но это уже перебор. К счастью, к понедельнику все конфетти, открытки и сердечки исчезли. Впрочем, первый же урок у Гарри было зельеварение, и там о празднике не напоминало ровным счетом ничего. Профессор Снейп выглядел еще мрачнее обычного. Возможно, ему никто не прислал открытку. Снейп тут же заставил их продолжить работу, оставленную еще в четверг — зелья как раз должны были остыть за выходные. Гарри как раз добавлял последний ингредиент, когда профессор обратился к своему «мальчику на побегушках». — Уизли, принеси из кладовой стебли роз. — Принесите их сами, — пробурчал мальчишка. — Что-что? — Снейп стремительно навис над гриффиндорцем. — Что ты сказал? — Я сказал: принесите их сами. — Уизли не дрогнул, дерзко уставившись на него. — Я считал дни, и теперь мое наказание окончено. Он ликовал, наслаждаясь своей «свободой», пока Снейп молчал, его взгляд был непроницаем. Казалось, он не мог поверить, что Уизли осмелился говорить с ним таким тоном (Гарри — уж точно не мог). Затем медленно, очень медленно, желтые зубы Снейпа обнажились в зловещей улыбке, а губы сжались в зловещей улыбке. Он тихо, недобро усмехнулся. — Окончено? Ошибаешься, Уизли. Твое наказание не закончилось. Ты будешь являться сюда, как обычно, после уроков. Каждый день. Пока я не скажу иначе. Минус пять очков с Гриффиндора за дерзость. А теперь — иди и принеси стебли роз. Вызывающий взгляд Уизли постепенно угас под тяжелым, давящим взглядом Снейпа. Он опустил голову, но профессор не отводил глаз. Уизли поднял взгляд, дернулся, словно обжегся, и поспешно выскочил из кабинета. — Вау, — выдохнул Гарри. — Уизли слишком много возомнил о себе, да? — прошептала Трейси. — Думаю, теперь уже меньше, — усмехнулся Гарри.

***

Солнце снова выглянуло над Хогвартсом. Снег наконец начал понемногу таять, и на тренировку по квиддичу Гарри пришлось надеть всего два свитера вместо трех. Он по-прежнему не приближался к разгадке тайны дневника, и это начинало бесить. Он перепробовал все, что только могли придумать он и друзья, но дневник выглядел самым обычным магловским блокнотом. Наконец, достаточно разозлившись, Гарри отложил его в сторону и обмакнул перо, принимаясь за задание по чарам. Прошло почти сорок пять минут, когда из коридора донесся крик Милли: — Крэбб, а ну вернись! Мысли Гарри оборвались, когда дверь спальни с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился Крэбб, а следом — Милли. В руках у Крэбба было что-то, чего Гарри не разглядел, а Милли отчаянно пыталась это отобрать. Она вцепилась ему в запястье, и началась настоящая борьба. Крэбб был одним из самых крупных второкурсников (да и третьекурсников, и четверокурсников тоже!), но Милли была вовсе не хрупкой феей — сорванец-девчонка, пожалуй, была сильнее самого Гарри. Они катались по полу, яростно борясь за добычу. Зрелище было забавным… но раздражающим — Гарри действительно нужно было закончить работу. — Может, выйдете подраться в другое место? Эй! — вскрикнул он, когда пара покатилась прямо на него. Едва отпрыгнув, он услышал грохот — его письменный стол перевернулся, а пергамент, чернила и перья разлетелись во все стороны. — Идиоты! — закричал Гарри. — Вы только что испортили мое сочинение по чарам! Милли поднялась, крепко сжимая в руках свою добычу, но на ее лице было раскаяние. — Прости, Гарри, — пробормотала она, а затем зло сверкнула глазами на Крэбба. — Видишь, что ты наделал?! — Я наделал?! — возмутился он. — То есть ты тут вообще ни при чем? — Тролль. — Ведьма. — Громила. — Хватит! — рявкнул Гарри. — Вон! Оба! Пергамент был насквозь пропитан черными чернилами. Отвратительно. Чернила были везде — на книгах, на столе, на полу и на нем самом. Вздохнув, Гарри начал собирать вещи. Все оказалось заляпанным… кроме дневника Реддла. Стоп. Дневник лежал прямо в центре чернильного пятна. Гарри осторожно открыл обложку — ни капли чернил. Страницы были совершенно сухими. чернил. Страницы были совершенно сухими. Что, во имя Мерлина, здесь происходило? — Я слышал, тут что-то случилось. — Перси Уизли постучал в дверь. — Ого, похоже, я был прав. — Поможешь? — отложив дневник, спросил Гарри. — Разумеется. — Перси подошел ближе и осмотрел беспорядок. — Это элементарно. Есть разница между пролитыми чернилами и написанными чернилами. Нужно немного математики и слегка подправить заклинание, но можно убрать чернила, пролившиеся случайно, с пергамента, над которым ты работал. Все дело в различии намерения. Гарри кивнул так, будто понял хоть слово. Перси, заметив его растерянный вид, просто похлопал его по руке. — Позволь мне тебе показать. Перси взмахнул палочкой, и чернила поднялись в воздух, отрываясь от пола, стола и всего, куда они пролились. Черные капли поднялись с пергамента, оставив сочинение по чарам совершенно чистым! Чернила собрались в левитирующий шар, и Перси направил их обратно в чернильницу. — Вот и все, — скромно заметил Перси. — Круто! — Гарри был в полном восторге. — Пустяки. Простая нумерология шестого курса, — отмахнулся Перси. — Это было великолепно, Перси. Спасибо. — Не за что. А теперь извини, мне нужно немного покричать на парочку второкурсников. С тех пор как Перси стал частью Слизерина, он заметно расслабился. Среди людей, удивительно похожих на него самого, он стал вполне приятным парнем. Гарри не мог представить себе занудного Перси Уизли из Гриффиндора, способного на что-то настолько доброе, как-то, что сделал Перси из Слизерина. Ни капли чернил не осталось. Гарри снова перелистал страницы дневника Реддла. Все они были безупречно чистыми. Будто дневника вообще не было, когда чернила разлетались по всей комнате. Заинтригованный, Гарри снова макнул перо и уронил большую кляксу на первую страницу дневника. Чернила на мгновение ярко блеснули и затем, словно их втянула сама бумага, исчезли. Гарри затаил дыхание. Что за странная магия? Он снова обмакнул перо и написал: «Меня зовут Гарри Поттер». Слова на мгновение проявились, а затем тоже исчезли без следа. И тут, после всех его дней экспериментов, наконец что-то произошло. Из страницы, теми же черными чернилами, которыми он писал, проступили слова, но не его почерком. «Здравствуй, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Как ты заполучил мой дневник?» Почерк был безупречно аккуратным, будто автор учился у строжайшего преподавателя. Эти слова тоже растворились. Гарри испытал почти эйфорию. Он наконец-то разгадал это! «Я нашел его. Кто-то уронил в лужу». «К счастью, я записывал свои воспоминания способом более надежным, чем чернила. Хотя я всегда знал, что найдутся те, кто не захочет, чтобы этот дневник был прочитан». «Что ты имеешь в виду?» — торопливо нацарапал Гарри. «Этот дневник хранит воспоминания о страшных вещах. О том, что было скрыто. О том, что происходило в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс». «Я сейчас в Хогвартсе», — написал Гарри. — «И сейчас тут тоже происходят ужасные вещи. Ты что-нибудь знаешь о Тайной комнате?» «Да». Сердце Гарри екнуло. Наконец-то! Он сжал дрожащее перо. «Расскажи мне». Ответ Реддла появился мгновенно, почерк стал небрежнее, словно он спешил рассказать все. «В мои времена нам твердили, что это легенда, что ее не существует. Это была ложь. На пятом курсе Комнату открыли, и чудовище напало на нескольких учеников. Одна девочка погибла. Я поймал того, кто открыл Комнату, и его исключили. Мне дали блестящий гравированный кубок за труды… и приказали молчать. Диппет, тогдашний директор, стыдился произошедшего. Он объявил, что девочка погибла в результате несчастного случая. Мне запретили говорить правду. Но я знал: это может повториться. Чудовище живо, а тот, кто способен его выпустить, не был наказан». Радость Гарри была почти осязаемой. Он был в шаге от всех ответов. «Тайную Комнату снова открыли. Кого ты поймал? Прошу, скажи!» «Я могу не просто рассказать,» — ответил Реддл. «Тебе не нужно верить мне на слово. Я могу показать тебе.» Гарри заколебался лишь на мгновение. «Как?» «Я перенесу тебя внутрь своего воспоминания. В ту самую ночь, когда я его поймал» Как можно «перенестись» в чужую память? Гарри не понимал. Впрочем, он не понимал и как дневник вообще с ним разговаривает. Он взглянул на закрытую дверь. «Давай», — написал он. Страницы дневника начали перелистываться, будто их подхватил сильный ветер, и остановились на дате — тринадцатое июня. Из них засиял яркий золотой свет, и Гарри почувствовал, как его уносит из спальни внутрь книги, в вихре красок и теней. Картина, открывшаяся ему в подземелье, была ошеломляющей. Реддл не успел убить огромного паукообразного монстра и продолжал колдовать, вспышки заклинаний кружились перед глазами Гарри. Тьма сгущалась, пока не стала полной. Гарри почувствовал падение — и с грохотом рухнул, раскинув руки и ноги, на свою кровать с балдахином в спальне Слизерина. Раскрытый дневник Реддла лежал у него на животе. Голова кружилась, его мутило — и не только от последствий магии. Он? Хагрид? Рубеус Хагрид — Наследник Слизерина? Гарри хотелось блевать. Он был не единственным, кому так казалось. Когда Гарри пересказал друзьям увиденное и услышанное в дневнике, их тоже начало тошнить. — Этот тупой болван — не потомок великого Салазара Слизерина, — отрезал Тео. — Мне плевать, что там пишет какой-то заплесневелый старый дневник префекта. Панси кивнула: — Впервые соглашусь с Тео. Это немыслимо. — Невозможно, — добавила Дафна. — Гарри недостаточно высокий, чтобы быть внуком Хагрида. — Дурочка, — сказал Гарри, ткнув ее в бок. — Я не Наследник Слизерина. Думай головой. — Думаю, — она показала ему язык. — У Хагрида есть слабость к большим убийственным тварям, — задумчиво сказала Милли. — Эта часть воспоминаний вполне могла быть правдой. — Он бы спокойно растил гигантского паука в ящике под кроватью, — заключила Дафна. — Он собирался растить дракона в деревянной хижине, — напомнил Гарри. — И не забудьте трехголового пса, охранявшего Философский камень в прошлом году, — добавила Трейси. — Как будто я мог забыть, — фыркнул Драко. — Видимо, они были так отчаянно настроены найти виновного, что никому не пришло в голову: Реддл мог и не поймать настоящего Наследника, — рассудил Тео. — Как любой слизеринец, Наследник воспользовался отвлекающим маневром, чтобы замести следы. Когда нападения прекратились, никто больше не задавал вопросов, — кивнул Драко. — А потом Наследник закончил школу, женился на ком-нибудь из Поттеров и жил себе припеваючи, — захихикала Дафна. — Если ты так уверена, что я Наследник, тогда выполни приказ и заткнись. — Ну тогда под подозрением каждый ученик, чей отец учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, — рассудил Драко. — А почему обязательно мужчина? — возмутилась Панси. — Потому что мужчины методичны, а девчонки — рассеянные, — ответил Тео. — Особенно ты. — Я методично ненавижу тебя, — прошипела она. — Отвали, вампир. — Я тебе горло перегрызу. — А что, не хочешь превратиться в летучую мышь и улететь? — предложил он. — А ты не хочешь начать убегать, пока я не погналась за тобой с ножом? — Ну разве они не прелесть? — сухо заметила Дафна, обращаясь к Трейси. — До невозможности.

***

Последние выходные февраля ознаменовались тем, что Рейвенкло разгромил Гриффиндор на квиддичном поле. Без нормальной поддержки загонщиков охотники оказались совершенно беззащитны и сумели забить лишь несколько голов. Оливер Вуд был отличным капитаном и талантливым вратарем— даже слизеринцы были готовы это признать, — но поиск замены близнецам Уизли оказался задачей, неподвластной даже ему. А Паннинг, ловец Гриффиндора, была, разумеется, просто ужасна. — Когда Вуд наконец поймет, что она совершенно безнадежна? — поинтересовался Гарри по дороге на трансфигурацию в следующий понедельник. — Он, скорее всего, уже понял, — заметила Милли. — Проблема в том, что все остальные в его факультете ничуть не лучше, а то и хуже. У Гриффиндора уже восемь лет нет нормального ловца. — Последним был Чарли Уизли, — сообщил Тео. — Он привел Гриффиндор к шести кубкам подряд. Гарри уже открыл рот, чтобы съязвить, но его прервал громкий треск. Его старая, потрепанная сумка окончательно сдалась: книги, перья, пергамент и чернила разлетелись во все стороны. Гарри несколько секунд молча смотрел на беспорядок. Прекрасно. Просто замечательно. — О нет! — Трейси кинулась вслед за укатывающейся чернильницей. — Не надо, — вздохнул Гарри. — Я сам. Нет смысла всем опаздывать. — Ты уверен? — спросила Милли. — Старуха Макгонагалл сильно разозлится. — Она всегда сильно злится на меня по тому или иному поводу, — мрачно сказал Гарри. — Переживу. Он с унынием наблюдал, как чистые листы пергамента кружатся по коридору от легкого сквозняка. Может, вообще прогулять Трансфигурацию? Можно сослаться на боль в животе и потом списать конспекты у Тео. — Нужна помощь? Гарри обернулся на странный голос и заметно вздрогнул, увидев Джинни Уизли. С чего бы это она вдруг решила ему помогать? — Не повезло, — сказала она, собирая пергаменты, даже не дожидаясь его согласия. — Ничего не сломалось? — К счастью, нет, — Гарри не понимал, с чего она так любезна, но отказываться не собирался. — А вот сумке конец. — Моя мама бы ее зашила, — сказала Джинни. — Пока она окончательно не рассыпалась, это еще не потеря. — Я просто куплю новую, — пожал плечами Гарри. — И, может, еще одну тебе — в знак благодарности. Девочка покраснела до ушей. — Э-это совсем не обязательно, — пробормотала она. — Слизеринцы платят по долгам, — ответил он. Чернила он сунул в карман, перья — во внутренний, а ремни кое-как обмотал вокруг стопки книг. — Мне вообще стоило бы вернуться в постель. — Я бы не стала бродить по коридорам в одиночку, на твоем месте, — посоветовала Джинни. — Спасибо. И спасибо за помощь. — Пока, — махнула она рукой, а Гарри поспешил на урок. По невероятной удаче, профессор Макгонагалл стояла спиной к двери, когда он вошел. Двигаясь как можно быстрее и тише, Гарри скользнул на свое место и с облегчением выдохнул. Он и так сидел ближе к задним рядам — может, профессор его не заметила. Увы, удача сегодня была явно не на его стороне. — Вы опоздали, мистер Поттер. — Ее стальной взгляд впился в него, и теперь он на своей шкуре почувствовал, что испытывает Уизли на уроках Снейпа. — Объяснитесь. — У меня порвалась сумка, — послушно ответил он, демонстрируя улику. — Все высыпалось. Макгонагалл подошла ближе, чтобы осмотреть сумку. Гарри рефлекторно вздрогнул, когда она достала палочку, но она лишь произнесла: — Репаро! — и разрыв тут же аккуратно затянулся. — Итак, сегодня мы будем превращать цветы в кубки. Откройте страницу триста. Сам урок прошел неплохо, но две недели спустя Гарри и его друзья буквально выползли с трансфигурации в состоянии полного ступора. То, о чем сегодня говорила профессор Макгонагалл, было чудовищно туманным и невыносимо сложным. Даже Тео, обычно блиставший в этом предмете, выходя из класса, лишь качал головой. — Боже, я никогда в жизни не чувствовала себя такой тупой! — простонала Панси. — Я тоже, — согласилась Дафна. — Кажется, я что-то себе повредила, — Милли держалась за голову. — Может, кто-нибудь скажет старухе Макгонагалл, что мы не говорим по-гречески? — проворчал Гойл. — Клянусь, сегодня мы использовали вообще все буквы алфавита, — буркнул Тео. — Меня сейчас стошнит. — Почему мы всегда ходим этим коридором? — раздраженно спросил Гарри. Они как раз проходили мимо стены с надписью, и Гарри уже начинал суеверно избегать этого места, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. — Потому что это самый короткий путь в подземелья, — ответил Драко. — Нам нужен другой маршрут. — Вы идите вперед, — сказала Панси. — Мы встретимся с вами в гостиной. После этой пытки под названием трансфигурация все решили сделать небольшой отдых. — Боишься сыграть со мной в шахматы? — поддел ее Тео. — Я ничего не боюсь, — заявила она. — Нам просто нужно заглянуть в туалет и привести себя в порядок, — сказала Трейси. — Я хочу умыться. — Макгонагалл тебя довела до слез? — Почти, — призналась она. — Я ужасна в трансфигурации. — Не совсем ужасна, — подбодрил ее Драко. — Гойл еще хуже. — Мы ненадолго, — пообещала Панси. — Да хоть утопись в раковине, мне все равно, — огрызнулся Тео. — Как скажешь, — ответила она, показав ему язык. — Что это за запах? — внезапно спросил Крэбб. — До ужина еще далеко, толстяк, — заметил Драко. — Нет, я тоже чувствую, — сморщил нос Гойл. — Что-то горит… — Пахнет из туалета. — Давайте проверим. Двое здоровяков вытащили палочки и заглянули в щель между дверью и косяком. — Чисто. — Открывай, — подбодрил друга Гойл. — Я прикрою. Дверь со скрипом распахнулась, и перед ними открылся туалет, наполненный серым дымом, который медленно вился из одной из кабинок. Тео осторожно толкнул качающуюся дверцу. — Посмотрите-ка, — сказал он. — Кто-то тут изрядно нарушил правила. В туалете костер, а котел вовсю бурлит. — Пахнет пережаренным, — пошутила Дафна. — Есть идеи, что за зелье? — спросила Милли. — А это что такое? «Самые Мощные Зелья»? — Это же книга из запретной секции! — воскликнул Драко. — Какими гадкими тайнами некоторые люди любят обзаводиться, — пробурчал Крэбб. — Зелье почти сгорело, — заметил Тео, осторожно помешивая его. — По-моему, огонь слишком сильный. — Эй, Гарри, иди сюда! — окликнул его Драко. Оставив Тео ковыряться в котле, Гарри прошел в дальнюю часть уборной. На полу что-то лежало. Он наклонился… и с ужасом понял: это был человек. Та самая невыносимая зазнайка Грейнджер. Что она здесь делала? И почему лежала на полу? Странное чувство охватило Гарри, пока он размышлял об этом. Драко толкнул девчонку носком ботинка. Она не шевелилась. Ее тело податливо прогнулось под ногой — значит, она не окаменела. Глаза ее были широко раскрыты и неподвижны. — Черт возьми, — выдохнул Драко. — Она мертва. Пронзительный визг отразился от кафельных стен. Трейси, в ужасе, прижала ладони к щекам. По коже Гарри побежали мурашки. — Мертва?.. — прохрипел он пересохшим горлом. Милли выглядела ошарашенной. Панси, казалось, вот-вот потеряет сознание. У Дафны позеленело лицо. На лицах Крэбба и Гойла застыло потрясение, и даже Тео выглядел шокированным. Только Драко, отвернувшись, казался удивительно спокойным. — Я заберу книгу, — объявил он, тут же приводя слова в действие. — Может когда-нибудь пригодиться. — Может, нам лучше здесь не задерживаться? — сдавленным голосом предложил Гарри. — На случай, если кто-то не заметил: там лежит мертвая девочка. — Я заметил, — равнодушно отозвался Драко. — Но это не мы. Мы были на уроке у старухи Макгонагалл, и все это знают. — У тебя вообще есть чувство опасности? — Гарри не верил своим ушам. — Забирай свою драгоценную книгу, если так нужно, но давайте убираться отсюда к черту! В этот момент раздался рвотный позыв. Гарри обернулся и увидел, как Трейси склонилась над раковиной, ее тошнило. Он искренне сочувствовал ей, но сейчас было не до деликатности. Гарри поспешно вывел друзей из выложенного плиткой туалета и повел вниз, в подземелья. Никто не проронил ни слова — за что Гарри был безмерно благодарен. Внутри у него все кипело: стоило ли сразу сообщить о том, что они нашли? — Привет, второкурсники, — тепло поприветствовал их Абрахам Монтагю, когда они вошли в гостиную. Он был единственным, кроме них, кто находился там, уютно устроившись в кресле у камина с учебником в руках. — Абрахам, нам нужно тебе кое-что рассказать, — выпалил Гарри, прежде чем успел передумать. — Что случилось, Гарри? Он почти запинался, рассказывая старосте школы о том, как они наткнулись на тело Грейнджер. К концу голос у него дрожал, и весь ужас произошедшего наконец обрушился на него по-настоящему. — Нужно срочно сообщить профессору Снейпу, — сказал Абрахам, когда они закончили. — Вы хорошо справились. Дальше я разберусь со всем сам. Постарайтесь не думать о случившемся. — Уже забыли, — заверил его Тео.

***

Вскоре после того, как школа расселась за ужин, в Большом зале появились неожиданные гости. Невысокий мужчина с растрепанными седыми волосами и тревожным выражением лица шел через зал вместе с двумя высокими людьми в серых мантиях. Одет он был крайне странно: полосатый костюм, алый галстук, длинный черный плащ и остроконечные фиолетовые сапоги. Под мышкой он нес ярко-зеленый котелок. — Это Корнелиус Фадж, министр магии! — прошептал Тео Гарри. — Не производит особого впечатления. — Да он и есть так себе, — фыркнул кто-то из старшекурсников. — Интересно, что он здесь делает, — нахмурился Драко. — С ним мракоборцы. — Наверное, из-за Грейнджер, — прошептала Милли. Гарри с неприятным ощущением осознал, что она права. — Дамблдор выглядит недовольным, — заметила Панси. — Кому понравится, когда мракоборцы заявляются посреди ужина, — буркнул Гойл. Директор спустился с преподавательского стола и тихо переговорил с министром. Фадж выглядел измученным и заискивающим, но все же не уступал. Наконец Дамблдор тяжело вздохнул и кивнул, словно смирившись. Фадж жестом указал мракоборцам, и те с поразительной быстротой направились… к Хагриду? — Эй, а это еще что такое? — Хагрид поднялся со своего места и навис над мракоборцами, которые заметно замешкались. — Хагрид, давай без сцен, прошу тебя, — взмолился Фадж. — Пойдем спокойно. — Куда это? — прорычал великан. Весь Большой зал замер, ожидая ответа. — Твое прошлое против тебя, Хагрид, — Фадж уже обливался потом. — Министерство обязано действовать. Я должен тебя забрать. — Только не в Азкабан! — Именно туда. Хагрид напрягся, будто собираясь броситься в бой. Оба мракоборца выхватили палочки, когда лесничий с грохотом отшвырнул стул и кинулся на одного из них. В ответ он получил мощное проклятие, но вспышка красного света лишь замедлила его. Мракоборец рухнул, когда огромный кулак Хагрида врезался ему в живот. — Хагрид, остановись! — закричал Фадж. Второй мракоборец произнес заклинание — в воздухе возникли металлические обручи. Они сомкнулись вокруг Хагрида, прижимая руки к телу и связывая ноги. По инерции он рухнул на каменный пол. Даже обездвиженный, он извивался, пытаясь вырваться. Ученики с ужасом наблюдали, как мракоборцы окончательно усмирили Хагрида и, левитируя его бесчувственное тело, вынесли из Большого зала. Министр вытер пот со лба и, казалось, хотел что-то сказать, убирая платок обратно в карман. — Приношу извинения за прерванную трапезу, — пробормотал он. — Закон не ждет. С этими загадочными словами Фадж удалился. Дамблдор, внезапно постаревший на глазах, откинулся на спинку кресла. Он так и не притронулся к еде и вскоре покинул стол. Остаток ужина прошел в бурных обсуждениях и домыслах. Никто не понимал причин ареста; никто не знал всей истории — кроме Гарри и его друзей. Никто не понимал, как Хагрид связан с нападениями, но все шептались: раз Министерство увело его, значит, связь должна быть.