Они пожали друг другу руки. Год второй

Экзамены прошли и закончились без всяких волнений. Сдав свои пергаменты профессору Флитвику, Гарри заглянул в расписание и с радостью обнаружил, что ему больше ничего сдавать не нужно. Он с удовольствием вычеркнул Чары из списка, вытер перо и убрал его, смял пергамент в шарик и метко отправил в корзину по пути из класса. — Ну наконец-то, — добродушно поддразнила его Трейси. Гарри оказался последним из их компании, кто закончил экзамен, и все уже ждали его в коридоре. — Не всем же быть такими умными, как ты, Трейси, — парировал Гарри, показав ей язык. Она выходила первой почти с каждого экзамена. — Что ты там так долго делал? — спросил Драко. — Я думал, ты силен в Чарах. — Так и есть. Я просто написал кучу всего. — Чушь, — подал голос Гойл. — Скажи по делу — и свободен. Зачем заставлять профессора читать страницы болтовни? — Ага, — поддакнул Крэбб. — Учителя, между прочим, хотят пообедать. Я, кстати, тоже. Как думаешь, Драко, нам удастся раздобыть еды? — Ты опять голодный? Завтрак был всего пару часов назад. — Я расту. — Кто-нибудь, положите ему кирпич на голову, — захихикала Дафна. — Он не один такой, — поддержал Гарри. — До обеда еще целый час, — сообщил Тео, взглянув на часы. — Тарелки не появятся. — А вдруг появятся, — предложила Панси. — Экзамены, студенты ходят туда-сюда в странное время. Думаю, может сработать. Идея показалась вполне разумной, и компания слизеринцев протопала вниз по лестнице и расселась за своим столом в Большом зале. Еда сразу не появилась, так что Тео и Драко принялись обсуждать, как до смешного легким оказался экзамен по Астрономии, а остальные наблюдали, как Гарри обыгрывает Дафну в Плюй-камни. Вскоре к ним присоединилась их новая «подруга» и тоже поставила сумку на стол. Она развязала красно-золотой галстук на шее и с явным отвращением запихнула его глубоко в рюкзак. Джинни уже успела потерять двадцать очков для Гриффиндора, отказываясь носить эту дрянь. Угроза отработки все-таки заставила ее надевать галстук на уроках, но при любой другой возможности она оставляла шею голой. Пока что попытки этой бунтующей гриффиндорки перевестись в Слизерин профессор Макгонагалл — ее нынешний декан — решительно отклоняла. Колокол возвестил начало обеда, и еда мгновенно начала появляться на столе перед ожидающими слизеринцами. Вообще-то они были единственными в зале, пока боковая дверь не открылась, впуская нескольких преподавателей. — Не верю своим глазам, — пробормотал Драко. — Тео, что он здесь делает? Лицо Тео исказилось недовольной гримасой. — Дамблдор, любитель маглов, — процедил он. — Разве его не уволили? — Уволили, — подтвердил Драко, — и теперь я в полном замешательстве. — А, вот и некоторые из наших юных слизеринцев, — с улыбкой произнес старый волшебник, приближаясь к ним. — Профессор, — ответили примерно половина из них, с разной степенью энтузиазма. Дамблдор приподнял бровь, заметив среди них гриффиндорскую «гостью». — Мисс Уизли, я удивлен видеть вас здесь. Джинни лениво подняла глаза. — Поблагодарите тех тупых, осуждающих трусов, которые выгнали меня из моего факультета, — пренебрежительно бросила она. — Я им не понравилась просто потому, что отличалась. — Уверен, вы преувеличиваете, — мягко возразил Дамблдор. — Факультет — это как семья. — Моя «семья» — отстой, — огрызнулась она. — Что ж, рад, что вы нашли друзей. Хотелось бы, чтобы больше студентов не боялись пересекать границы факультетов. — Простите, сэр, — с наигранным недоумением сказал Драко, — но разве вас не уволили? Дамблдор покачал головой. — О нет, мистер Малфой. Совет управляющих лишь приостановил мои полномочия до завершения расследования. Теперь оно закончено, и я счастлив сообщить, что никаких доказательств моей халатности не найдено. — Это… хорошие новости, сэр, — наконец выдавил Тео. — А как насчет найма этого идиота Локонса? — язвительно спросил Драко. — Это разве не халатность? — Златопуст Локонс обманул всех, мистер Малфой, не только меня, — ответил Дамблдор. — Он вел опасную игру, и, к сожалению, именно мы оказались теми, кто пострадал, когда правда вскрылась. — Мой отец платит немалые деньги за мое обучение, — заявила Панси. — Он крайне недоволен этой историей с Локонсом. — Передайте вашему отцу, что следующий преподаватель Защиты пройдет строжайшую проверку, — твердо ответил директор. — А что будет с Локонсом? — спросил Гарри. — Его некомпетентность подвергала нас опасности. Выражение лица Дамблдора стало суровым. — Когда его найдут, он предстанет перед Визенгамотом и ответит за свои преступления. Это, казалось, удовлетворило друзей Гарри, и Дамблдор воспользовался моментом, чтобы удалиться. Слизеринцы продолжили обед, горячо обсуждая, какая же грязная участь ждет Локонса. Тео ратовал за срок в Азкабане, тогда как Драко мечтал, чтобы мошеннику переломали палочку и затолкали обломки ему в уши. Гарри было все равно, лишь бы наказали, и желательно болезненно. Откусив сэндвич, он развернул утренний «Пророк». Из-за экзаменов у него не было времени прочесть его за завтраком.

«ЗАКОН О ГАРРИ ПОТТЕРЕ ПРИНЯТ!»

Гарри чуть не поперхнулся тыквенным соком. — Эй, ребята! Гляньте-ка на это!

«Министр магии Корнелиус Фадж вчера подписал «Закон о защите магических детей имени Гарри Поттера». Согласно ему, дети-маглорожденные будут изыматься из семей и передаваться на воспитание в волшебные семьи. Приемные родители получат существенные налоговые льготы.

Закон не имеет обратной силы — он коснется только детей, рожденных после 1 июня. Документы об усыновлении будут засекречены Министерством, а новые имена детям выберут приемные семьи.

Люциус Малфой (38 лет, Уилтшир), главный инициатор закона, приветствовал его принятие: «Отныне ни один ребенок-волшебник не будет страдать от непонимания маглов. Я благодарю Министерство за эту разумную инициативу. Защита детей — наш долг».

— Восхитительно, — улыбнулась Панси. — Радует, когда Министерство действует правильно. — Ты что, собралась усыновлять маглорожденного? — фыркнула Дафна. — А почему бы и нет? — парировала Панси. — Я всегда хотела младшую сестренку. — Удочеришь меня? — с надеждой спросила Джинни.

***

Пышного убранства в Большом зале не было, когда Гарри с друзьями явились на прощальный пир. Обычно здесь царили цвета факультета, выигравшего Кубок — и вновь это был Слизерин. Но вместо зелено-серебряных флагов и знамени с величественной змеей за преподавательским столом стены были задрапированы черным. Профессор Дамблдор, вернувшийся на свое привычное место, тихо беседовал с профессором МакГонагалл, попивая воду. Когда последние студенты расселись, он поднялся. — Еще один учебный год, — торжественно начал он, — подошел к концу. Он сделал паузу, и его взгляд остановился на столе Хаффлпафа. Еще до того, как директор встал, там царила особенно мрачная тишина; теперь же именно там были самые бледные и печальные лица во всем зале. — Сегодня вечером мне хотелось бы сказать вам многое, — продолжил он, — но прежде я обязан почтить память замечательного человека, который должен был сидеть здесь и радоваться празднику вместе с нами. — Он жестом указал на стол Хаффлпафа. — Прошу всех вас встать и поднять бокалы за Гермиону Грейнджер. Большинство поднялось. Гарри девушка не нравилась, и он всерьез подумывал остаться сидеть, но острый взгляд Снейпа заставил всю компанию подняться. — Гермиона воплощала лучшие качества Хаффлпафа. Она была верным другом, усердной ученицей и светлым человеком. Яркая умница, первая в своем потоке. Ее отсутствие — потеря для всех нас. Зал выпил тост. — Как многим известно, Гермиону убило чудовище Слизерина — василиск из Тайной комнаты. Противостоять королю змей почти невозможно, и нам еще повезло, что погибла лишь одна ученица. — Но теперь вы можете жить без страха, — продолжил Дамблдор. — Чудовище убито, а Тайная комната запечатана навсегда. «Мало он знает», — подумал Гарри, когда зал взорвался аплодисментами. — Этот год был тяжелым для всех нас. Надеюсь, каникулы помогут вам отдохнуть и восстановить силы. Признаться, нам, профессорам, отдых тоже не помешает, — добавил он с лукавой искоркой в глазах. — Но прежде следует объявить победителей Кубка факультетов. Поздравляю Слизерин — пятьсот шестьдесят очков. Кубок факультета сиял отполированным серебром, стоя во главе стола рядом с Кубком по квиддичу. Слизерин вновь одержал победу, обыграв Рейвенкло, а победы Гриффиндора над Хаффлпафом оказалось недостаточно. Зелено-серебряные цвета снова украшали трофей. — Это уже почти слишком просто, — заметил Гарри. — Квиддич или Кубок факультета? — спросила Джинни. — И то и другое! — хором ответили остальные.

***

На следующее утро слизеринцы встали ни свет ни заря, чтобы собрать сундуки и отправиться в безлошадных экипажах к станции Хогсмид. Гарри не мог избавиться от грусти — покидать древний замок на долгие каникулы было тяжело. Хогвартс был единственным местом, которое он по-настоящему считал домом. Будь у него выбор, он бы оставался здесь круглый год. Он старался не думать о том, что ждет его в Лондоне. Никаких иных договоренностей не было, никаких разрешений — значит, его снова отправят к Дурслям. С этим нужно было что-то делать, и как можно скорее. На самом деле ему было нужно от них лишь одно — письмо, которое Дамблдор вручил им давным-давно, письмо, объяснявшее, кем был Гарри и как погибли его родители. Это была единственная ниточка к его прошлому, и он хотел ее получить. А дальше — пусть только попробуют помыкать им этим летом! Слишком скоро поезд замедлил ход, подъезжая к станции. Началась суета: ученики хватали сундуки и клетки с питомцами, выходили из вагонов беспорядочной толпой. Повсюду родители обнимали детей, слышались смех и радостные возгласы. — Драко! — Отец! Драко пробился сквозь толпу к родителям, ожидающим его. Мистер Малфой, как всегда безупречно элегантный, пожал Гарри руку. — Гарри, ты, кажется, подрос, — произнес он в качестве приветствия. — Растет не по дням, а по часам, — воскликнула миссис Малфой, обнимая его. — Этим летом ты вырастешь еще больше, если я смогу увезти тебя в поместье и как следует откормить. — Эти маглы еще пожалеют, если вздумают тебя морить голодом, — горячо сказал Драко. — Я снова пришлю Элана их попугать. — В этом не будет нужды, Драко, — улыбнулся мистер Малфой. — У меня для этих… Дурслей (произнесенное им имя звучало почти как ругательство) припасено парочку ласковых слов. — И где же они? — риторически спросил Гарри. — Не то чтобы я жаждал их увидеть, но… — Как они смеют заставлять тебя ждать? — возмутился Драко. — Будто они важнее всех. — Они не знают, кто я, — заметил Гарри, — да и знать не хотят. — А должны бы. Маглов пока не было видно. Что ж, тем лучше — еще несколько минут он мог провести среди своих. — Мы отнесем твои вещи в поместье, Драко, — говорил тем временем мистер Малфой. — А потом отправимся встречать твоего брата. Элан Малфой возвращался после первого года обучения в Дурмстранге. Встретить его было куда приятнее, чем ехать на Тисовую улицу. Гарри с досадой пнул ни в чем не повинную колонну. Это было несправедливо: закон, названный его именем, забирал всех маглорожденных детей, а он сам вынужден был возвращаться к Дурслям. Время тянулось мучительно медленно. Платформа стремительно пустела, поезда отправлялись, семьи расходились. Мистер Малфой все чаще поглядывал на часы и, наконец, в половине первого прокашлялся. — Гарри, нам пора. Гарри, с каждой минутой становившийся все злее, кивнул. — Конечно, сэр. Передайте Элану привет. — Когда разберешься с этими маглами, приезжай к нам. Наш дом всегда открыт для тебя. — Я знаю. Спасибо, миссис Малфой. — А я хотел посмотреть, как отец как следует напугает этих Дурслей, — с сожалением сказал Драко. — Не позволяй им выходить сухими из воды. — Не позволю, — пообещал Гарри. — Будь здоров, Гарри. — Спасибо, сэр. Драко протянул руку; Гарри пожал ее. Семья Малфоев покинула платформу, и он остался один. Очередной поезд отбыл с платформы девять. Прошел еще час. Несколько раз к нему подходил дежурный, спрашивая, все ли в порядке. Наконец Гарри пришлось признать очевидное. — Они не придут, — произнес он с недоверием. Вот уж наглость! Он отодвинул возмущение в сторону — на время. Оставаться на платформе бесконечно он не мог. Что же делать? С мрачным лицом Гарри поднял клетку с Регалом, взялся за ручку сундука и вышел на улицу. Магловский Лондон оказался шумным и суетливым. Гарри поспешил к лавке сладостей Паддлмакера, к счастью, дверь еще была открыта. — Добрый день, юный джентльмен, — приветствовал его хозяин. — Не ожидали гостей в такой час. — Планы изменились, — коротко сказал Гарри. — Мне нужно в Косую аллею. — Без проблем, сэр. Один галеон за порошок и услугу. Получив горсть летучего порошка, Гарри швырнул его в огонь. Когда пламя вспыхнуло изумрудным, он шагнул внутрь, крепче прижимая клетку и чемодан. — Косая аллея! Когда вращение прекратилось, Гарри открыл глаза. Удивительно, но его не тянуло опорожнить желудок прямо на пол. Немного кружилась голова, но идти он мог самостоятельно. Проигнорировав старого Тома, трактирщика, Гарри направился на задний двор. Вынув палочку, он коснулся ею трех кирпичей и с изумлением наблюдал, как стена раздвинулась, впуская его на Косую аллею. Близился ранний вечер, и торговля шла вовсю. Гарри протиснулся мимо лавки с ингредиентами для зелий, магазина мадам Малкин, лавки с котлами и даже мимо «Все для квиддича». Он с трудом втащил сундук по ступенькам Гринготтса и встал в очередь. Ждать пришлось недолго, и Гарри заглянул через стойку, где отвратительно ухмылялся гоблин по имени Кривоклык. — Я хотел бы обменять деньги на магловские, — сказал Гарри. — Курс: один галлеон за пять фунтов, — проскрипел гоблин. — Минус комиссия — один фунт. — Что? — это было почти грабительство, но деньги ему были нужны. — Ладно, — проворчал он. — Давайте. Он вынул кошелек и высыпал галлеоны на стойку. Собрав выложенные гоблином купюры, Гарри тщательно их пересчитал. Все было на месте — по крайней мере, второй раз его не попытались обмануть. Закончив дела, Гарри вышел из банка, все еще раздраженный курсом обмена. С сожалением он снова прошел мимо магазина квиддича. Времени не было, ему нужно вернуться к маглам. Он вышел через «Дырявый котел» обратно на улицы магловского Лондона. Все было таким же шумным и грязным. Он покатил сундук по переулку к входу в метро. На станции «Лондон-Бридж» он мог сесть на нужный поезд, и потому быстро доехал туда на подземке. — Один билет до Литтл-Уингинга, пожалуйста, — попросил он у кассира. Не обращая внимания на зевак, таращившихся на Регала, Гарри коротал время, продумывая, что скажет маглам. За последние два года, наблюдая за профессором Снейпом, а еще больше за профессором МакГонагалл, он усвоил несколько очень строгих уроков о манере поведения. И теперь Гарри собирался поставить Дурслей на место. Когда он наконец докатил сундук до Тисовой улицы, на подъездной дорожке стояла служебная машина дяди Вернона. Гарри вымотался от всех этих толканий и перетаскиваний; он был вспотевшим и грязным. Хвала Мерлину, что мистер Малфой приделал к сундуку колеса, иначе Гарри бы сюда просто не добрался. Входная дверь оказалась не заперта, и Гарри просто вошел внутрь. В гостиной его ждали три очень удивленных магла. — О, это ты, — брезгливо буркнул Дадли. — Спасибо, что встретили с вокзала, — язвительно сказал Гарри дяде. — Я отправил письмо, что мы не сможем приехать! — отрезал толстяк. — Почему? — Не твое дело! Наверное, без всякой веской причины. Впрочем, это уже не имело значения. — Я вернулся только за одним, — заявил Гарри. — У вас еще есть письмо, которое тот старик оставил со мной на пороге? Я хочу его. Дядя Вернон перевел взгляд на тетю Петунью. — Петунья… Я не сжег ту кучу макулатуры? Сестра матери Гарри покачала головой. — Оно на чердаке. — Я заберу его. И все остальное, что связано с моими родителями. — Больше ничего нет, — ответила тетя Петунья. Она вышла из комнаты и поднялась по лестнице. Гарри не стал заполнять тишину пустыми разговорами. Он пристально смотрел на Дадли, который изо всех сил старался не встречаться с ним глазами. Через некоторое время тетя Петунья вернулась и протянула Гарри конверт. — Теперь слушайте, — холодно сказал он. — Я устал, грязный и потный. Приму душ, посплю, а утром уеду. Не мешайте мне, и я не превращу вас всех в жаб. Каким-то образом он нашел в себе силы втащить чемодан наверх. Затащил его прямо в ванную и запер дверь. Да, Дурсли боялись магии, но он не хотел рисковать — вдруг Дурсли решат порыться в его вещах. Наконец-то в безопасности, Гарри с наслаждением встал под горячий душ, смывая с себя грязь и усталость. Шторку оставил приоткрытой — на всякий случай, если Дурсли решатся вломиться. — Жалкие маглы… — пробормотал он, глядя, как мыльная пена исчезает в сливе. Уйти он пока не мог — у него дрожали колени от одной мысли об этом. Ему нужно было выспаться, прежде чем делать что-то дальше. Он вытерся, надел пижаму и перетащил сундук в комнату, которая когда-то была второй спальней Дадли. Зевая так, что казалось — челюсть сейчас хрустнет, Гарри убедился, что палочка лежит на тумбочке рядом с кроватью, на случай если ночью придется защищаться. — Всего одна ночь, — сказал он себе. — Терпеть осталось недолго. Завтра я уезжаю в Уилтшир. Регал тихо ухнул в ответ. Гарри лег и почти мгновенно провалился в сон.

***

Утро встретило его солнечным лучом, пробивающимся сквозь решетку окна и играющим на потолке. Гарри сел, и все тело тут же возмутилось — мышцы ныли, спина затекла. С трудом поднявшись, он поплелся чистить зубы. Дверь не открывалась. Гарри повернул ручку и потянул — безрезультатно. Он дергал и тянул, но дверь лишь гремела в косяке. Маглы! Гарри заколотил кулаком по двери. — Выпустите меня! Вы не имеете права держать меня взаперти! Я заставлю вас за это поплатиться!

Конец