Между строк

Рождество в доме Блэков было странным, но уютным. В Хогвартсе же по-прежнему творился хаос. Филч, весело напевая себе под нос, прибивал на стену очередной бессмысленный приказ от Долорес Амбридж. – "Запрещается студентам мужского и женского пола находиться на расстоянии менее, чем восемь дюймов", – Гарри засмеялся, и они с Роном отпрянули от Гермионы. Гермиона фыркнула и закатила глаза. – Из Азкабана сбежала целая шайка Пожирателей! Это нам не поможет! – махнула она раздраженно рукой. Гарри и Рон переглянулись, не привыкшие к тому, что Гермиона больше не сдерживала себя в выражениях. Вся школа обсуждала массовый побег из Азкабана, – многие семьи пострадали от рук сторонников Волдеморта во время Первой магической войны. Десятки Пожирателей смерти были осуждены, провели в заточении многие годы, и теперь смотрели с фотографий на первой полосе каждого выпуска "Ежедневного Пророка". Среди них был и Сириус. Министру хватило наглости обвинить в побеге именно его. – Кстати о Пожирателях… – Гарри понизил голос, рассказывая друзьям о втором занятии окклюменцией с профессором Снейпом. После обеда они сразу же отправились на сдвоенный урок Защиты от Темных Искусств. На занятиях с Амбридж снова царила напряженная атмосфера, и хотя Гарри изо всех сил старался держать себя в руках, Гермиона схлопотала два штрафа для своего факультета, вступив с ней в открытую перепалку. Спустя два часа, она выскочила из класса, сгорая от злости и стыда. Гарри и Рон от души хохотали, наслаждаясь тем, что даже Гермиона, прежде всегда сдержанная и правильная, потеряла самообладание. – Да ладно тебе! Никто бы на твоем месте не сдержался… – успокаивал ее Рон. Гермиона бросила на них негодующий взгляд. Она буквально видела наяву, как осыпает ненавистную Долорес Амбридж сотней самых унизительных проклятий. За каждый чертов декрет, за каждый уничижительный комментарий, за ложь, за бессмысленную жестокость, за Гарри и каждую минуту, которую он провел в ее кабинете, переживая настоящие пытки. Никогда раньше она не испытывала к кому-то такую сильную ненависть, и эти новые яркие эмоции порой застилали ей глаза. Прошлая Гермиона, без оглядки возводившая любого из преподавателей в ранг нерушимых авторитетов, все еще скрывалась где-то внутри нее, но только теперь спрятала голову в песок. Во всяком случае, они должны хотя бы отойти от кабинета на безопасное расстояние. – Она прекрасно понимает, что делает… И как же я рада, – яростно прошептала Гермиона, – что мы сможем о себе позаботиться и без нее. Благодаря Отряду Дамблдора, мы отстоим для себя хоть немного справедливости… Гарри кивнул, с готовностью подхватывая ее настроение. Они уже спустились в Большой зал, чтобы поужинать. – Представляю ее лицо, когда мы будем сдавать СОВ по Защите, и все получим минимум "выше ожидаемого”, – он невольно взглянул на Невилла, который беседовал с Джинни за столом. Сперва после новостей о массовом побеге Невилл ходил как в воду опущенный. Беллатриса Лестрейндж и ее муж, которые попали в Азкабан за применение самых жестоких пыток к его родителям, были теперь на свободе. На рождественских каникулах они втроем встретили Невилла в Отделении пострадавших от заклятий Больницы Святого Мунго. Пустой взгляд Алисы Лонгботтом, его мамы, после перенесенных пыток не узнающий собственного сына, до сих пор стоял у Гарри перед глазами. Невилл остался сиротой при живых родителях, а те, кто был в этом повинен, теперь гуляли на свободе, присоединившись к своему Хозяину. Впрочем, пережив первое потрясение от этой новости, Невилл принялся с удвоенной силой тренироваться на собраниях Отряда Дамблдора и теперь показывал значительные успехи. Своим напоминанием об экзаменах Гарри неумышленно вернул мысли Гермионы к теме, занимающей ее более всего. Она вдруг подпрыгнула на месте, в ужасе взглянула на ребят и воскликнула: – Ох! Перевод по Древним рунам! Я совсем забыла! Гарри и Рон переглянулись. У Гермионы обычно все было готово заранее. Должно быть, срок сдачи только через неделю. Она сразу же отложила вилку, от волнения кусок в горло не лез. Из-за того, что в этом году они сдавали СОВ, она впадала в панику по любому поводу, связанному с учебой. – У меня после ужина тренировка… – словно в оправдание пробормотал Рон, виновато смотря на Гарри, который от квиддича был отстранен. Гермиона уже приготовилась встать из-за стола. – Я все равно собираюсь в библиотеку… Увидимся! Гарри покачал головой и многозначительно взглянул на Рона. – Бедная Гермиона… Что же с ней будет на ЖАБА. – Да ну, вечно она драматизирует, – проворчал Рон. Гермиона отправилась вверх по лестнице в гостиную Гриффиндора, коря себя за то, что позволила себе расслабиться всего на один вечер. Пока она шла, в голове крутилась тысяча мыслей и планов. Перевод по рунам, домашнее задание для Снейпа, Нумерология, Астрономические карты. Кажется, она никогда не сможет справиться со всем потоком информации. Как только Гермиона закрывала учебник, создавалось впечатление, что голова у нее совершенно пуста. – Громовест! – бросила она Полной Даме и, добравшись до спальни, стала в спешке собирать необходимые для работы над домашним заданием принадлежности. Спустя полчаса она уже поднималась к Астрономической башне, где недавно облюбовала себе местечко для занятий – старый кабинет Астрономии который ученики использовали теперь как читальный зал. Здесь Гермиона предпочитала уединяться, когда не хотела работать в гостиной Гриффиндора или библиотеке. Она обожала, когда удавалось наткнуться на какой-нибудь пустующий уголок в Хогвартсе, особенно полный книг, и позаниматься в тишине. В этом читальном зале обычно никого не было, за исключением энтузиастов астрономии, которые во внеклассное время с охотой зарывались в справочники или разглядывали приборы, коих тут было великое множество. Многие из местных книг были полезны для работ и по Нумерологии. Так Гермиона стала сюда наведываться все чаще. Сегодня вечером в кабинете было пусто. Она толкнула тяжелую дверь, держа под мышкой все свои учебники и записи, и проскользнула внутрь. Уже начинало темнеть, парящие под потолком модели небесных тел слегка мерцали, неравномерно освещая помещение. Гермиона заняла стол у окна, сваливая на него справочники по рунам вместе с черновиком перевода. "Словник чародея" с грохотом плюхнулся на бок. – Ой… – она подхватила чернильницу, которая едва не опрокинулась. Ей действительно стоило успокоиться и перестать суетиться. – Не обязательно так громыхать, Грейнджер. – Знакомый тягучий голос, пропитанный крайним пренебрежением, заставил ее обернуться. Драко Малфой. Гермиона взглянула на него мельком и постаралась сделать вид, что не удивлена, но от самого факта его присутствия ей стало не по себе. – Малфой интересуется звездами? Неожиданно, – бросила она, желая дать понять, что это ее привычное место для занятий. Гермиона предпочитала избегать всяческих контактов со слизеринцами и определенно не хотела бы находиться в одном помещении с Драко Малфоем, когда рядом нет Гарри или Рона, но из-за занятий с Отрядом Дамблдора она стала более уверенной, и спугнуть ее уже было не так просто. Упрямство не позволило бы ей уйти и уступить Малфою свое место, и потому она спокойно опустилась на стул, лишь краем глаза взглянув, чем занят ее оппонент. – Уж точно не твоего ума дело, – предсказуемо парировал он, и зашуршал пером по пергаменту. Гермиона увидела рядом с его рукой такой же учебник, как у нее. Конечно. Треть слизеринцев вместе с ней проходили курс Древних рун, ведь этот экзамен был необходим для работы во многих значимых отделах Министерства магии. Уж у Малфоя для этого точно было достаточно амбиций. Такие как он если и утруждали себя работой, то выбирали исключительно те позиции, которые приносили власть и уважение. Думая об этом, Гермиона почувствовала себя немного не в своей тарелке. Как бы усердно она ни старалась, рядом с такими, как Малфой, ощущение собственной незначительности держало ее в тонусе. Словно сквозь скрип пера и шелест страниц она слышала насмешливый голос, легким шепотом напоминающий о том, что по праву рождения выдирать билет в счастливое будущее ей будет гораздо сложнее, чем кому-либо еще. Гермиона разложила вокруг себя справочники, сориентировавшись, на каком моменте она в прошлый раз закончила, и постаралась не думать о нежелательном соседе за столом по диагонали от нее. Она все же невольно подметила, что выглядел он как-то странно без своей свиты, очень непривычно. Как будто в его жизни могли быть интересы кроме сочинения остроумных оскорблений и стремления быть самым раздражающим на курсе. Расположив перед собой письменные принадлежности, Малфой вальяжно вытянулся за столом. Весь его непринужденный вид в сочетании с неестественно прямой спиной словно источал самодовольство и высокомерие, или так казалось потому, что Гермиона прекрасно знала, что он в самом деле за человек. Впрочем, работа увлекла ее очень быстро, и уже через несколько минут она думать забыла и о нем, и обо всех тревогах, наполнявших ее школьные будни. Перевод шел не без трудностей, но Гермиона была бы не Гермионой, если бы ей не удалось одолеть две трети домашней работы за пару часов. Малфой тем временем не был так успешен. Он определенно устал возиться со справочниками и пару раз гневно захлопывал "Словник", когда понимал, что неправильно перевел целый абзац. Ему, к сожалению, и свериться было не с кем – из ближайших друзей Малфоя только Блейз Забини изучал Древние руны, но, по мнению Драко, был в этом не достаточно силен. Он пару раз украдкой покосился на Грейнджер и подумал, что уж эта грязнокровка-выскочка наверняка разобралась во всем с первого раза. Гермиона с удовольствием отметила, что Малфой был не в восторге от своих успехов, и ближе к началу комендантского часа наконец решила, что может закончить работу в гостиной. Ей сразу полегчало от перспективы оказаться подальше от этого пренеприятного соседства. Она сложила свой пергамент и, аккуратно взяв книги под мышку, направилась к двери. Рон и Гарри уже были в гостиной, оба мрачнее тучи. – Как тренировка? – поинтересовалась она, запрыгивая в кресло. Рон сполз вниз. – Ужасно… Кэти снова чуть не плакала. Не стоило мне заявляться в команду. Гарри глянул на него раздраженно. Амбридж запретила ему даже тренироваться, и без своего любимого занятия в Хогвартсе он оказался в отчаянном состоянии. Тем временем Рон постоянно акцентировал внимание на том, как тяжело ему дается участие в команде, чем знатно выводил Гарри из себя. Гермиона пожала плечами и лишь поинтересовалась, над каким домашним заданием они работают.

***

Вопреки какому-либо здравому смыслу, новость о сбежавших Пожирателях побудила Амбридж только усилить цепкую хватку на и без того пошатнувшемся аппарате школы. Ее инспекции заставляли потеть и бледнеть добрую половину преподавателей, а вторую половину – пылать от едва сдерживаемой ярости. Каждый раз увидев в углу кабинета розовое пятно, Гермиона вздрагивала и теряла всякое самообладание. Иногда она буквально не могла сосредоточиться на предмете и пропускала часть конспекта, слушая, как Амбридж шуршит пером, то и дело выдавливая свои тошнотворные восклицания. Одним из объектов пристального внимания Амбридж ожидаемо стал Хагрид. Его спорные методы, иногда опасные и непредсказуемые, весьма ее заинтересовали. Все попытки Гермионы сделать план его обучения хоть сколько-нибудь убедительным для ее зоркого глаза не увенчались успехом. В один из дней он даже предупредил друзей о том, что им больше не стоит к нему наведываться после занятий, дабы не привлекать лишнего внимания. – Что думаете? – невесело поинтересовался Рон, когда они шли обратно в замок после Ухода за магическими существами. Гермиона тяжело вздохнула. Здесь не могло быть двух мнений. – Уверена, она от него не отстанет. Амбридж просто светилась, не отрывалась от своего дурацкого блокнота, – с раздражением выдавила она. – Она боится. Считает, что он на службе у Дамблдора, – тихо сказал Рон. Гарри бросил на них хмурый взгляд. Амбридж, несомненно, была права. – Мы должны сосредоточиться на том, что нам необходимо сделать. Она не будет здесь вечно, – произнесла Гермиона как мантру, но голос ее все еще подрагивал. – Ты так в этом уверена? Иногда мне кажется, что этому нет конца, – протянул Гарри, который, казалось, в лице Хагрида терял последний свой островок безопасности. – Да ладно вам, новости про Пожирателей заставили даже Смита быть меньшим придурком, – хохотнул Рон. – Вот увидите… Она плохо кончит. Я в этом не сомневаюсь! Гермиона невольно улыбнулась. Через звук его смеха до них донеслись обрывки разговора двух слизеринок, шедших немного позади. – Уверена, долго он не протянет. Отец говорит, Амбридж терпеть не может полукровок. Ее от них просто выворачивает, – издевалась Пэнси, буквально выплевывая слово "полукровки". Ее подружка издала смешок, но вдруг замолчала, очевидно, завидев Гермиону. – Я буду счастлива, когда вернется профессор Граббли-Дерг, – продолжила она невозмутимо. – Во всяком случае, ее речь я хотя бы в состоянии разобрать. Они обе препротивно рассмеялись, отчего Гермиона аж побагровела. Она поймала себя на мысли, что желает как можно скорее уединиться за домашним заданием и больше не думать об этой вопиющей несправедливости, охватившей школу. Однако, поднявшись вечером в Астрономическую башню, Гермиона снова увидела за соседней партой нежелательного соседа, и момент сладкого предвкушения был испорчен. Мало ей Амбридж и всех этих дурацких запретов, – теперь Малфой решил выжить ее с любимого места. Ну уж нет! Негодование вспыхнуло в груди, и она решительно проследовала к своему столу. Раскладывая письменные принадлежности и книги, она даже не старалась делать это тихо. Малфой, однако, проигнорировал ее присутствие, будучи целиком и полностью увлеченным своим делом. Один фрагмент перевода ему никак не удавался. Он не мог найти нужное слово ни в одном словаре, символы по отдельности не имели никакого смысла. Весь покраснев от напряжения, он барабанил пальцами по столу. Гермиону выводил из себя этот звук, но она ничего не сказала. Он не вынудит ее уйти. Настроившись на домашнюю работу, она снова довольно быстро успокоилась. Так прошло добрых полтора часа, и перевод уже приближался к концу, но вдруг из другого конца кабинета послышался голос. – Эй, Грейнджер, – Малфой повернулся к ней, словно совершая над собой усилие, чтоб не проронить что-нибудь омерзительное. – Ты, небось, уже все закончила? Гермиона замерла в полной уверенности, что ей послышалось. Она подняла глаза, не отрывая палец от нужной строчки в справочнике, откуда она переносила переводимое слово. От Малфоя можно было ждать любой подлянки, потому она даже не удосужилась ответить. Он все же сделал лицо попроще, понимая, что надо быть чуточку дипломатичней для своего же блага. – Серьезно, можешь подойти? Гермиона хмыкнула, но ей определенно польстило то, что Малфой унизился до просьбы к ней. Она продолжила аккуратно переносить слово. Драко уткнулся в свои записи, думая, насколько он готов пасть, лишь бы закончить этот проклятый пергамент. Он встал, резко отодвинув стул и подошел к ней, стараясь выглядеть настолько безразличным, насколько это было вообще возможно. Глаза метнулись к двери, будто на пороге могли появиться внезапные свидетели его унижения. – Как ты это перевела, м? Я не нашел толкование ни в одном из справочников. Гермиона аж растерялась от такого обращения. Она бросила взгляд на его записи, прикидывая, может ли его пергамент вдруг наброситься на нее и задушить. Малфой спрашивает у нее по домашней работе, бред какой-то. Дар речи не сразу вернулся к ней, но снова промолчать было бы глупо. – Это географическое название в Скандинавии, – пояснила она и добавила, как бы разжевывая очевидное. – Об этом и говорится далее. Она перевернула "Магические иероглифы и логограммы" на последнюю страницу, где была изображена карта, и указала пальцем на подпись, выведенную над изображением озера. Малфой наблюдал за ее рукой с таким видом, будто ему это было надо в последнюю очередь. Каждое ее движение было на редкость раздражающим. Грейнджер не могла не ответить на поставленный вопрос, даже если задавал его он, Драко Малфой. – Хм… – он бросил на нее недоверчивый взгляд. Объяснение оказалось слишком простым. А ломал он голову второй вечер. – Я никому не расскажу, – Гермиона повела плечом с некоторым самодовольством в голосе. – Тебе никто и не поверит, – его смешок свидетельствовал о попытке показать нарочитое пренебрежение, но Драко был весьма рад, что благодаря этому небольшому унижению сможет наконец закончить работу. Гермиона хмыкнула и поставила точку.

***

Спустя неделю профессор Бабблинг раздавала сданные ранее переводы. Гермиона взяла свою домашнюю работу и увидела пометку в том месте, про которое у нее спрашивал Малфой. Она немного смутилась, не веря своим глазам, и машинально взглянула на своего оппонента. Тот был чрезвычайно доволен собой и гаденько улыбался, показывая свой свиток без единой ошибки. Вот жук! Впрочем, чего еще можно было от него ожидать? Гермиона сразу же стала соображать, зачем он интересовался у нее переводом, если заведомо знал, что ответ неправильный. После урока она осталась, чтоб уточнить этот момент у профессора Бабблинг, но тут сомневаться не пришлось – она действительно допустила ошибку. Было бы совсем не так обидно, если бы не чертов Малфой. Речь шла не про географическое наименование, а банально про созвездие Большого ковша, которое в Скандинавии когда-то назвали так же, как и это дурацкое озеро. Разве она могла предвидеть подобное совпадение? "Выскочка Грейнджер могла бы быть повнимательнее," – с удовольствием подумал Малфой, снова поднимаясь вечером в Астрономическую башню. Ему нравилась эта мысль, ведь по мнению Драко, подружка Поттера считала себя самой умной в школе, а по факту была слишком примитивна для того, чтоб увидеть что-то дальше своих учебников. Для грязнокровок, говорил его отец, истинная суть вещей была не доступна, как бы они ни старалась лезть из кожи вон. Драко, впрочем, не лукавил, когда спрашивал у Грейнджер перевод – он действительно и сам о нем не догадался, пока в последний момент перед сдачей работы на глаза ему не попалась альтернативная карта звездного неба. Унижение перед Грейнджер дало ему еще раз почувствовать то, что она его по-прежнему побаивалась, и теперь он не мог отказать себе в том, чтоб немного помозолить ей глаза, пока поблизости нет Поттера и Уизли. Однако, сегодня, в этом он был уверен, она даже не рискнет показаться. Драко зашел в кабинет – никого. Он по-хозяйски окинул взглядом помещение и выбрал достаточно укромное местечко. Ему с детства нравилась астрономия, потому кабинет с небесными сферами его буквально завораживал. В каком-то смысле, их вид действовал успокаивающе. Он терпеть не мог, когда вся школа набивалась в библиотеку или даже в слизеринскую гостиную. Мадам Пинс не сводила взгляда со студентов, и кто-нибудь постоянно лез с расспросами. Здесь же было тихо, дышалось свободно, как в библиотеке Малфой Мэнора, и можно было заниматься, чем вздумается. Сегодня у него не было планов сидеть за домашним заданием. На Рождество мать подарила Драко небольшой волшебный предмет, похожий на уменьшенную модель солнечной системы в стеклянном сосуде. Она ожидала от сына самых лучших результатов в учебе, и этот чувствительный артефакт показывал малейшие проявления магии, а значит идеально подходил для отработки некоторых заклинаний, особенно невербальных. Драко был уверен, что ввиду последних событий готовиться к СОВ было не так уж первостепенно, но Нарцисса настаивала, что ему еще слишком рано вникать в дела семьи, в то время как успехи в учебе оставались приоритетом. Малфой и сам любил изучать новое. Конечно, куда интересней ему было все, что находилось за пределами школьной программы. Хоть он с удовольствием принял от Амбридж полномочия штрафовать студентов за нарушения нововведенных декретов, его самого не меньше других раздражала ее линия поведения и то, что она не проявляла абсолютно никакого уважения к Темным Искусствам. Его родители считали, что на втором месте по пользе после хороших связей было образование. Настоящие, глубокие знания о волшебном мире, а значит, и о его темной стороне. Драко с детства любил зарыться в домашней библиотеке, которую веками собирали поколения Малфоев до него. Некоторые труды в ней содержали информацию о магии, которая не изучалась в школе, и была недоступна даже в запрещенной секции библиотеки Хогвартса. Его завораживали эти бесконечные фолианты с жуткими иллюстрациями, пространно объясняющие тончайшие материи, энергетические всплески, нюансы движения мысли, палочки, эмоции. Как бы мало сам Драко не понимал во всем в этом, каждой новой книгой он с удовольствием подпитывал в первую очередь чувство собственного превосходства. Родители без конца твердили, что все эти знания и мощь принадлежат ему по праву рождения. Потому что он – Малфой. Драко выставил свой стеклянный прибор на стол и, обложившись учебниками, читал про то, как эффективно использовать боевые заклинания и чары невербально. Иногда он что-то бормотал под нос, отчего внутри прибора образовывалась легкая дымка, и элементы приходили в движение. Однако, добиться нужного эффекта он все никак не мог. Входная дверь скрипнула и отвлекла его от очередной попытки. Драко ухмыльнулся, подумав, что Грейнджер упряма больше, чем осторожна. Их взгляды невольно пересеклись, когда Гермиона вошла в зал. Ей нужно было свериться с парой атласов для домашнего задания по Астрономии, и она решила, что не должна бояться встречи с Малфоем. В конце концов, это общая территория! – Видела бы ты вчера свое лицо, Грейнджер, – с удовольствием протянул он, нападая на нее с порога. Гермиона вздохнула, говоря себе, что он не стоит ее нервов. – Тебе больше нечем заняться? – она подошла к книжному шкафу возле окна и положила свои вещи на стоящий рядом стул. Малфой выглянул из-за учебника. – Это произошло случайно. Тебя так легко вывести из себя. Хочешь быть во всем идеальной… Печальное зрелище. Гермиона фыркнула. – Это всего лишь небольшая ошибка. – Или целый параграф. – Все равно, – она заметила на столе перед ним странную вещицу. Малфой снова уткнулся в учебник, а Гермиона тем временем нашла нужный атлас, затем повторно бросила взгляд на его стол. Несколько книг у него под рукой были ей знакомы, ведь она не раз обшаривала секции с сомнительными справочниками в поисках полезной для Отряда Дамблдора информации. – Если Амбридж узнает, чем ты здесь занимаешься, отец тебе не поможет, – заметила она, но без злости. Гермиона сама терпеть не могла эту тетку. Малфой скривился в усмешке. – Она не узнает, правда же? – он многозначительно посмотрел на Грейнджер, и та замялась, борясь между неприязнью к нему и любопытством. Гермиона разглядывала прибор у него на столе. Он был похож на какую-то модель, но было в нем что-то странное. Она постаралась не выдать своего интереса, но получалось не очень. Малфой откинулся на стуле с крайне самодовольным выражением лица. Он был не против привлечь внимание и похвастать своим необычным занятием даже перед той, кого презирал. – Любопытно, Грейнджер? – он с вызовом сделал жест рукой, но Гермиона не сдвинулась с места. – Да подойди уже. Я не Венгерская Хвосторога. Гермиона нахмурилась в ответ на его тон, но немного поразмыслила и подошла, недоверчиво поглядывая на прибор. Она не хотела показаться смущенной и напуганной. – Что это за штука? – задала она ожидаемый от нее вопрос. – Это – виртускоп, – деловито произнес Малфой, затем взмахнул палочкой, – Люмос! – модель внутри сосуда пришла в движение, но достаточно слабое. Гермиона подняла брови. – Он реагирует на свет? Драко усмехнулся и подумал, что она не такая уж сообразительная. – На магию, – отрезал он и погасил свет на конце палочки. – Но это слишком слабое заклинание, для наглядности. Я пытаюсь призвать чары невербально. Малфой растянул последнее слово с важным видом и постучал пальцами по странице своего учебника. До Гермионы наконец дошло, в чем дело. Она сложила руки на груди, ожидая, чем он подкрепит свою пустую болтовню. – И что, получается? Наверняка пригодится для того, чтоб усложнить кому-нибудь жизнь, – не сдержалась она, все еще ожидая подвоха. Малфой как-то странно усмехнулся и отодвинул свой стул в сторону, освобождая ей соседнее место. – Ты слишком примитивно мыслишь. Хочешь, сядь. Только помни о манерах, не надо бросаться с кулаками. Гермиона закатила глаза. Она медлила, но ей было интересно посмотреть, как у него это получится, и может быть попробовать самой. Конечно, она уже пробовала невербальную магию, но не очень-то успешно. Она с опаской взглянула на дверь и уселась на соседний стул с таким видом, будто ее заставили насильно. Малфой смотрел на нее не особо дружелюбно, однако пока вел себя вполне сносно. Это даже немного ее настораживало. Обычно он в любой удобный момент бросался оскорблениями. Гермиона подумала, что почти ни разу не разговаривала с ним о таких повседневных вещах как учеба. В любом классе они словно находились по разные стороны баррикад и лишь формально присутствовали на уроках вместе. Малфой сосредоточенно взглянул на виртускоп и снова взял палочку со стола. Брови сошлись на переносице, тонкие губы сжались. Прибор слегка задрожал, и внутри все снова заволокло дымкой. Гермиона нахмурилась. – И что это означает? – Думаю, заклинание бы сработало. Если бы был объект, – он подчеркнул последнее слово, намекая, что использовал что-то применимое к другому волшебнику. – Разве так можно? Использовать заклинание без объекта? – недоверчиво спросила она. – Как видишь, можно. Бытовое заклинание было бы слишком просто, Грейнджер. Мы же хотим научиться чему-то полезному, – он многозначительно посмотрел на нее, и Гермионе показалось, что он точно знает, чем Отряд Дамблдора занимается в Выручай-комнате. Может, он решил пообщаться с ней, чтобы запугать? – Твоя очередь. Гермиона призадумалась и взяла со стола одну из его книг. "Лицом к лицу с безликим" – гласила обложка. За это Амбридж точно выкинула бы его из школы. Она смерила Малфоя удивленным взглядом, но ничего не сказала, тут же отложив книгу. На самом деле, ей не нужна была подсказка, ведь они только вчера отрабатывали боевые заклинания в Выручай-комнате. Гермиона взглянула на прибор и хорошенько настроилась, представляя, что ей очень нужно от кого-то защититься. Раздался грохот, и Малфой улетел со стула быстрее, чем она успела заметить реакцию прибора. Гермиона тут же вскочила и принялась его расколдовывать. – Фините Инкантатем! Малфой закашлялся и застонал от боли. – Какого черта! Я же предупреждал! – он сел, потирая затылок. – Прости… – на автомате выпалила Гермиона. Он медленно встал и бросил на нее гневный взгляд. Узнав это выражение лица, она сразу же пожалела, что расколдовала его, и вообще, что решилась с ним заговорить. – Вечно ты выделываешься, грязнокровка, – прошипел он. Гермиона опешила от неожиданности и отскочила от стола, беря свои вещи. – Иди к черту! – бросила она. Малфой усмехнулся, но не успел ничего сказать. Дверь вдруг распахнулась, и Филч воззрился на них, довольный своей находкой после начала комендантского часа. Видимо, он услышал грохот издалека. – Нарушители!!! Малфой принялся поспешно прятать свои книги. – Идиот! – выругался он. Гермиона, все еще злясь на себя, растерялась и стала дрожащими руками убирать в сумку свои атласы и учебники, а затем ринулась вон из кабинета, чуть не ударив дверью Филча, который только и успел что-то крякнуть ей вслед. Зато Малфою пришлось битый час объясняться, что он занимается здесь с разрешения инспектора Хогвартса, профессора Амбридж.