Между строк

В следующие две встречи им тоже было не до домашних заданий. Оставив вещи за самым дальним столом, они устроились у подоконника. Гермиона читала отрывки из книги с необычным названием, которую они нашли здесь же в шкафу. – Непреднамеренные последствия бытовых заклинаний и как их избежать… – с заинтересованным видом начала она, – где ты это откопал? – нетерпеливо заглянув в середину книги, она поморщилась. – Фу… Ужасные картинки. Драко усмехнулся и попытался забрать у нее книгу. Он любил разглядывать иллюстрации. Гермиона позволила ему это сделать, и уселась поудобнее, наблюдая за его реакцией на увиденное. Изображенный на картинке волшебник в шляпе испуганно округлил глаза, трогая пальцами свои щеки, из которых в разные стороны торчали пучки черных волос. Драко поморщился и перевернул страницу, выбирая, что же ему прочесть. "Незадачливый магл, попавший под вышедшее из-под контроля заклинание множественной трансфигурации" – мужчина, изображенный в крайне уничижительном и глупом образе выпрыгивал в окно, а вслед за ним сыпались бесконечно трансфигурированные уродливые шляпы. Драко помрачнел и быстро захлопнул книгу. – Что там? – поинтересовалась Гермиона. – Ерунда какая-то, я думал, будет что-нибудь полезное, – он спрятал дурацкую книжку за спину, и когда Гермиона попробовала заполучить ее, принялся отвлекать ее. Гермиона смутилась, но сдалась ему с удовольствием. Эти несколько дней они разговаривали не так уж и много, находя занятия более интересные. В конце концов Гермиона взяла с него обещание, что с понедельника они продолжат заниматься уроками. Отстать по учебе уж точно не входило в ее планы. В разговорах наедине Драко все еще был крайне сдержан. Он казался ей взрослее ее друзей, иногда был циничен и резок, но одновременно оставался таким же подверженным своим эмоциям ребенком. Она замечала, как он злился из-за ее друзей или каких-то незначительных ситуаций, и понимала, что внутри него идет борьба. Это было ей знакомо. Для Малфоя общение с маглорожденной волшебницей было ситуацией достаточно шокирующей, но он запретил себе об этом думать. Он был абсолютно уверен, что это временное помутнение, а значит то, что произошло на пятом курсе в Астрономической башне, останется лишь маленьким безумным увлечением. Во время уроков Гермиона прекрасно держалась, полностью погруженная в процесс учебы. Она так же, как и прежде беседовала с Гарри и Роном в перерывах и почти не искала взглядом кого-то еще. Она и так знала, в каком ряду он сидит, рядом со своей подружкой Пэнси или Гойлом, лениво поглядывая в учебник или делая записи. Задумчивый, или наоборот в настроении развлечь публику своим остроумием, такой же как и всегда – раздражающий и чужой, совсем другой, нежели наедине, но точно такой же. Раньше она и не замечала, что на него так приятно смотреть. Иногда, оказавшись неподалеку в классе, он пялился на то, как Гермиона хихикает с Поттером, и не мог с собой ничего поделать. В ответ на это он резко отворачивался и принимался рисоваться перед друзьями, уверенный в том, что она его совсем не замечает. У нее это получалось лучше. Гермиона постоянно спрашивала себя, что же она такое творит, пытаясь вспомнить все причины, почему Драко Малфой ужасный человек. Но кроме того, кем был его отец, все остальные доводы казались теперь неубедительными. Да, он был задирой и грубияном, но не с ней. С ней он отныне был раздражающе галантен. Даже ее вопиющая неуверенность в себе не могла этому противостоять. Каждый раз, когда она вдруг окуналась в мысли о том, что это никак не может быть по настоящему, начинала утопать в них, тем же вечером они встречались наедине, и его неловкое поведение сразу же разбивало ее тревогу в пух и прах. Этот романтический опыт был совсем не похож на то, что она испытывала с Виктором Крамом. Возможно, дело было в языковом барьере или возрасте, но с ним все было не так… естественно что ли. Безумие, но когда они с Драко были одни, все словно шло своим чередом, будто они понимали друг друга без слов. Она смотрела в зеркало на такого же упертого, эмоционально отстраненного, но этим очень понятного ей человека, стремящегося к непостижимому идеалу. А все остальное время... впрочем, теперь она не обращала внимание на то, что происходило все остальное время. Они лишь играли прежние роли по разные стороны баррикад. – Какие планы на выходные? – Гермиона закрыла книгу по Нумерологии, в которую они сегодня почти не смотрели. Пора было отправляться в гостиную, но очень не хотелось. Драко думал о том же, впереди были целые выходные. Он задумчиво поглаживал пальцами плечико Гермионы, облокотившись на спинку ее стула. – В субботу буду тренироваться, игра с Рейвенкло уже в следующие выходные. А ты? Проведешь Валентинов день с Уизли и Поттером? – он не мог удержаться. Гермиона сверкнула на него глазами и сбросила его руку. Шутить про ее друзей было запрещено. Драко отстранился и тоже принялся нехотя убирать свои вещи. – Еще не знаю, думаю, что погуляю в Хогсмиде одна. У Рона тоже тренировки, – Драко поднял бровь, всеми силами сдерживая свой комментарий по поводу успехов Рона в квиддиче. Гермиона смотрела на него угрожающе, понимая, о чем он думает. – Только попробуй, Малфой, и я сломаю тебе нос. Драко засмеялся. – Ладно, я промолчал, понятно? Значит, будешь одна? Гермиона кивнула. Она надеялась на встречу с Ритой Скитер, но та все еще ничего не написала. – А ты? – она лукаво улыбнулась. Из ее головы все еще не выходила их прекрасная дружба с Пэнси, но Гермиона запретила себе ревновать. – Как ты можешь предположить, никаких планов нет. Если только ты не хочешь встретиться в Визжащей хижине. Гермиона засмеялась, он даже не догадывался, что она в ней уже была. Каждый раз, когда она смеялась, у него внутри что-то болезненно трепетало. Он чувствовал себя особенным. – Нет уж, спасибо. Значит… увидимся в понедельник, – заключила она. Драко кивнул. На самом деле, отмечать Валентинов день по его мнению было как-то пошло, поэтому он не был расстроен этим обстоятельством. – Во всяком случае, до понедельника мы вряд ли перекинемся хоть словом, – он усмехнулся, – кстати… ты ведь наверняка придешь на игру? – Конечно, на трибуну Рейвенкло. – Вот и славно.

***

Наутро в День Святого Валентина Гермиона получила весточку от Риты Скитер, что чрезвычайно ее обрадовало. Ей не терпелось облегчить свою совесть, ну и конечно же восстановить имя Гарри в глазах людей. Они встретились в "Трех метлах". Гарри пришел раньше назначенного времени, их свидание с Чжоу не задалось. Гермиона настроилась быть жесткой в разговоре со Скитер, и ей пришлось прибегнуть к некоторой хитрости, чтоб убедить ее написать статью именно такой, как было задумано. После недолгих препирательств, Гарри предстояло заново рассказать обо всем, что с ним произошло после Турнира Трех Волшебников. Гермиона уже слышала эту историю, и они много раз обсуждали произошедшее, но Скитер снова и снова пыталась докопаться до истины, заставляя его вспоминать малейшие детали. Как умер Седрик, что говорили Пожиратели смерти, кто еще был на кладбище, как выглядел Волдеморт и что он говорил Гарри. Ее вопросы были достаточно меткими, этого не отнять. Гермиона заметила, что Гарри стал волноваться, – Скитер определенно хотела вывести его на эмоции. От подробного описания того, как Хвост проводил свой обряд, у Гермионы снова побежали мурашки по спине, но она старалась оставаться сдержанной, – Гарри терпеть не мог, когда его жалели. – Значит, ты видел лица всех, кто там был? – Скитер явно ждала этого момента, ей было и самой любопытно узнать имена. – Они были в масках, но я слышал их имена. Некоторые из них, – Гарри облизал губы неуверенно и взглянул на Гермиону в поисках поддержки. – Эйвери. Макнейр. Нотт… ммм… Малфой, конечно. Гермиона словно впервые услышала эту фамилию. В последние дни она позволила себе игнорировать тот факт, кем был отец Драко. Она невольно представила, как он отреагирует на эту статью. Впрочем, это было сейчас совсем не важно. Чувство вины настолько сковало ее, пока Гарри продолжил описывать произошедшее, что стало трудно сохранять спокойствие. Ей лишь хотелось, чтобы все эти люди понесли наказание, в том числе и Люциус Малфой. Уж он-то попил у них немало крови. Но, к сожалению, никаких предпосылок к восстановлению всеобщей справедливости не было. Наоборот, им приходилось теперь делать все своими руками. Так, как они были на это способны будучи пятикурсниками. Разговор был тяжелый, и когда он закончился, они остались, чтобы выпить сливочного пива. Гермиона старалась ненавязчиво поддержать Гарри, но его это только больше раздражало. Они сидели почти молча среди забитого студентами паба, когда Гарри, закончив сливочное пиво, прервал тишину. – Я пойду прогуляюсь. – Конечно, идем, – Гермиона встала. – Один. – Ээ… хорошо, Гарри, – она сочувственно улыбнулась. – Значит увидимся в гостиной. Гарри кивнул ей и, махнув рукой, вышел вон. Гермиона тяжело вздохнула, все еще стоя у столика и думая, что ей дальше делать. Кажется, разговор со Скитер ее отрезвил. Она боялась даже подумать о Драко и о том, что она натворила за спиной у Гарри, которому пришлось столько всего пережить. Она направилась к барной стойке, чтоб заплатить за свое пиво. – С Днём Святого Валентина, Грейнджер! – услышала она знакомый голос. Малфой обернулся. Он сидел один у бара со стаканом сливочного пива. Гермиона поймала себя на мысли, что не хотела бы с ним сейчас говорить. – Спасибо. Я думала, ты не празднуешь, – она машинально окинула паб взглядом. Он был забит, потому никто не обращал на них внимание. – Праздную сам с собой. А ты, как я вижу, не изменяешь своим привычкам. Повезло Поттеру. Гермиона нахмурилась, и Драко почувствовал, что она не в настроении шутить. – Не неси чушь, – отрезала она. – Да ладно тебе, я пошутил. – Я пойду. Надо кое-что доделать на завтра. И… увидимся в другой день. Малфой поджал губы, явно уязвленный таким ответом. – Вот как… Значит, до встречи, – он не был рад их разговору, ведь он надеялся увидеть ее в понедельник, но сделал вид, что его это совсем не волновало, и быстро отвернулся. Гермиона вышла из паба и, немного прогулявшись одна, вернулась в гостиную. Она пожалела, что нагрубила Драко и одновременно сгорала от чувства вины перед Гарри. Ей определенно нужен был перерыв.

***

Драко не догадывался, что вызвало недовольство Гермионы, но видел, с кем она провела воскресенье. Он ругал себя за ревность, ведь изначально они и не договаривались встретиться, но все же не мог совладать со своими эмоциями, когда увидел ее в "Трех Метлах" вдвоем с Поттером. Она всегда была со своими идиотскими друзьями, но почему-то в этот раз было особенно неприятно. К тому же после их короткого диалога стало только хуже. Он словно чувствовал, что причина ее недовольства была глубже, чем просто неудачная шутка с его стороны. Гермиона не появлялась вечерами в башне, и поговорить с ней между уроками не представлялось возможным. Пока она была занята своими делами, Драко торчал на поле и летал прекрасно, подгоняемый своей злостью на всех подряд. После выходных в Хогсмиде они виделись каждый день, но ни разу наедине. Гермиона пыталась разобраться в себе, и как бы она ни пыталась быть рациональной, каждый раз, когда Пэнси оказывалась хотя бы в метре от Драко, ей становилось физически плохо. Она не переставала думать о том, что случилось в "Трех Метлах", в том числе до их встречи – рассказ Гарри не отпускал ее несколько дней. В среду Гермиона поднялась в читальный зал, но Драко так и не появился. Он был на тренировке, но Гермиона, конечно, об этом не знала. Очевидно, он был на нее обижен. Ее насторожило, что за все эти дни Малфой ни разу во всеуслышание не прокомментировал таланты Гарри в зельеварении. Зато то и дело попадался ей на глаза в компании своих слизеринских друзей, с которыми он, кажется, был крайне счастлив проводить время. На Истории магии они будто нарочно уселись прямо за Гермионой. К концу урока ее практически тошнило оттого, какой бред несла его подружка Паркинсон. – Гоблины… гоблины… сколько можно. Эти бесполезные существа хотят слишком многого, – протянула она, записывая за профессором Бинсом детали очередного гоблинского восстания. – Однако, в их лапах все наше золото, – заметил Нотт. – Гоблины владеют выдающимся мастерством, – Драко практически процитировал то, что говорила ему как-то Гермиона. Тогда он ее в какой-то мере высмеял. Он, очевидно, знал, что она их слушает, и продолжил сыпать фактами, которые она сама ему приводила, в конце добавив по-малфоевски: – мой отец коллекционирует гоблинские артефакты. Некоторые из них практически бесценны. Пэнси фыркнула и продолжила находить все новые идиотские аргументы в пользу кровавых методов подавления гоблинских восстаний. Урок был на редкость скучный для такой богатой темы, но не для Гермионы. От злости у нее горели уши даже когда он уже закончился. – Гермиона, ты идешь? – Рон и Гарри ждали ее, сонно потирая глаза. – Идите, я хочу кое-что уточнить у мистера Бинса для экзамена, – пришлось приложить усилие, чтоб ее голос звучал убедительно и не дрожал. Рон пожал плечами, и они с Гарри поспешили на обед. Малфой сразу же насторожился и с охотой подыграл Гермионе, тоже задержавшись в кабинете. Он заметил, что она слышала их разговор, потому активно цитировал ее перед друзьями. Эффект последовал незамедлительно – Гермиона была в ярости. – Кажется, мистер Бинс уже не сможет ответить на твои вопросы, Грейнджер, его здесь нет, – заметил Малфой с наигранным спокойствием, но внутри он наслаждался происходящим. Гермиона повесила сумку на плечо, глянула на дверь, а затем быстро подошла к Драко и ткнула пальцем ему в грудь так, что он пошатнулся от неожиданности. – Ты издеваешься, Малфой? Что это было? – ее глаза метали молнии, но ему только этого и надо было. – Не понимаю, о чем ты… Может, я могу помочь тебе с твоим вопросом… Я отлично знаю историю. – Я не шучу! Не смей насмехаться над… над моим мировоззрением в присутствии своих ограниченных друзей, – отчеканила она. – Хоть в этом у нас есть что-то общее, – Драко был счастлив обронить это замечание по поводу и ее друзей тоже, но сразу понял, что переборщил. Гермиона нахмурилась и уже собиралась сбежать из кабинета, но он нагнал ее у двери. – Стой! Что на самом деле происходит, а? – Ничего. Голос предательски дрожал, и хотя она всю неделю копила в себе эти эмоции, плакать перед Малфоем она не собиралась. Она лишь взглянула на него с укором, и тот мгновенно струсил. – Я и не думал насмехаться, Грейнджер… – Мм, правда? – не сдержалась она. – Может тогда сможешь для разнообразия назвать меня по имени? Драко опешил, это было уже слишком. Он был почти готов обронить данное замечание, но Гермиона явно была не в настроении шутить. Он окинул взглядом кабинет, будто кто-то мог влезть в окно и увидеть то, что он собрался сейчас сделать. Драко взял ее за руку и притянул к себе. Гермиона не противилась, но все еще нарочно не смотрела на него. Она злилась. На Пэнси, Люциуса, Риту Скитер, даже Рона – на всех, кто был как-то связан с тем, что она не могла ни минуты прожить в ладах со своей совестью. Его рука скользнула на ее талию, и Гермиона сделалась совсем несчастной. – Обязательно, как только ты скажешь, какого черта ты меня избегаешь, – Драко не сдавался. – Поговорим потом, – отчеканила она, взглянув на него со всей напускной строгостью. – Я думал, ты для этого и осталась, – Драко явно наслаждался. – Ну? Он наклонился к ней и взял за подбородок, зная, что так будет гораздо убедительней. Гермиона все еще сопротивлялась, но устоять теперь было гораздо сложнее. Она невольно взглянула на его губы, чем сразу же выдала себя. Драко поцеловал ее, прямо в кабинете Истории магии. Она ответила на поцелуй, но сразу же отстранилась, испугавшись. – Нет, это плохая идея, – пробормотала она. – Поговорим вечером. – Я буду на тренировке, завтра игра. – Но… – Увидимся после, Гермиона. Если хочешь, – он лукаво улыбнулся и поцеловал ее в щеку, затем развернулся и прошмыгнул за дверь. Гермиона осталась стоять, внутренне пылая еще больше. Но она заметила, что совесть ее уже не так превалировала надо всем остальным.

***

Малфой еще никогда не был так настроен на победу. И дело было не в мотивационных письмах, которые присылал ему отец, их он пробегал глазами лишь вскользь. Во-первых, с благословения Долорес Амбридж он теперь много тренировался, это помогало ему сбросить напряжение. Во-вторых, у него не было права ударить в грязь лицом перед теми, кто в последнее время раздражал его своим существованием еще больше. Да, Поттер и Уизли будут лишь сидеть на трибуне, но тем лучше. Гермиона поднялась на трибуну Рейвенкло вместе с Гарри и Роном. Погода была достаточно ясной, только вчера выпал свежий снег, что было не слишком типично для конца февраля. В прошлый раз, когда на поле был Слизерин, половину команды Гриффиндора отстранили от игры за драку, которую спровоцировал Малфой. Гермиона об этом, конечно, не забыла, но она активно договаривалась со своей совестью. Обе команды вышли на поле, Гермиона взглянула на Гарри и подумала, как иронично то, что они оба сегодня будут следить за ловцами. Гарри с Чжоу так и не разговаривали последние несколько дней, но она прекрасно знала, что он все еще не отпустил ситуацию. Игроки взмыли в небо, и игра началась. Трибуны ревели, но Гермиона не так уж следила за счетом. Она не хотела, чтоб Слизерин победил, и ей было не стыдно. Рейвенкло открыл счет, но игра была достаточно равной. Гермиона ведь не должна болеть за Драко, раз он помешан на этой дурацкой игре. Ее взгляд выцепил Малфоя, который парил в стороне, высматривая снитч. Он был весь сосредоточен и готов в любой момент сорваться с места. Она напомнила себе, что не хочет победы Слизерина, и старания Драко ее не трогают. Но в то же мгновение он устремился в противоположный конец поля, и она замерла, следуя за ним глазами, пока он перемещался из одной точки в другую. – Чжоу сегодня в ударе, – протянул Рон, на самом деле он и сам следил за Малфоем, тот в очередной раз уклонился от бладжера, активно сменяя точку обзора в поисках снитча. Чжоу пыталась его нагнать, но каждый раз проигрывала. Гарри сделал вид, что не услышал этого комментария, хотя и сам неотрывно следил за той частью поля, где были ловцы. Слизерин стал вести в счете, и Драко снова сделал круг почета над полем, зависнув рядом с их трибуной. Он повернулся и поднял руку, чтоб закрыть глаза от солнца. Гермиона подумала, что он сошел с ума, и мысленно попросила его убраться подальше. – Еще и злорадствует, – прорычал Рон, приняв внимание Малфоя на свой счет, но тут бладжер со свистом ударил Драко в предплечье. Гермиона вскрикнула и закрыла рот рукой. Рон заржал и пихнул Гарри в плечо. – Кажется, Крэбб только что пытался вывести из строя своего же ловца! – хохотал комментатор Ли Джордан. Гермиона, на мгновение забывшись, следила за тем, как Драко пытается удержаться на метле, и проклинала эту идиотскую игру. Оказавшись почти у земли, он наконец восстановил контроль над ситуацией и внезапно устремился в другой конец поля. Все еще радуясь тому, что Малфой чуть не лишился руки, Гарри и Рон этого даже не заметили. В последнее мгновение, Чжоу поняла, что ее соперник заприметил снитч, но было уже поздно. Драко нагнал его, не без труда схватив здоровой рукой. Раздался свисток. Гермиона пискнула, Рон счел это эмоцией разочарования. Их трибуна принялась освистывать Слизеринцев, но это было уже не важно. Они победили. Гермиона ощущала себя крайне растерянной из-за противоречивости ситуации, но Драко, спрыгнув с метлы, радостно размахивал снитчем, и она не могла не разделить с ним эти эмоции. Сердце предательски выпрыгивало из груди. Гермионе пришлось включить все свое актерское мастерство, чтоб незаметно ускользнуть из гостиной позже вечером. Гарри и Рон все еще обсуждали минувший матч, прийдя к выводу, что победа Слизерина им в определенной мере на руку, ведь теперь у каждой команды есть по одному поражению, а значит ни у кого нет превосходства. Рон на волне внезапного вдохновения, вызванного, возможно, перекосившимся от боли лицом Малфоя в момент удара бладжером, пообещал "уничтожить" Хаффлпафф в следующем матче, но Джинни не разделяла его энтузиазма. Гермиона слушала их вполуха, думая о том, что Драко, скорей всего, отправился к мадам Помфри, а затем праздновать в гостиную Слизерина. Она поглядывала на часы, пока вдруг не вспомнила, что оставила незаконченную карту в Астрономической башне. Джинни проводила ее взглядом, думая, что в этой башне, видимо, медом намазано. – Можно было бы проявить чуточку больше уважения к победителю, – протянул Драко, когда Гермиона зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. В субботу здесь, конечно, никого больше не было, тем более в такое время. Она улыбнулась, невольно подумав, что последний раз они виделись тут будто бы вечность назад. Малфой сидел на подоконнике, который они себе прежде облюбовали, и Гермиона сразу же подошла к нему. – Все в порядке? – она взглянула на него обеспокоенно. Пару часов назад он чуть не остался без руки. Драко был уставшим, но весь светился и, казалось, даже не понял, что она имела в виду. Мадам Помфри уже успела подлатать его, и он сразу же поднялся на седьмой этаж. – Конечно, мы же выиграли! – он притянул ее к себе, только и дожидаясь этого момента. Гермиона все еще помнила об их последнем разговоре, но Драко явно было не до этого. Он скучал. Оказавшись наедине, они оба внезапно поняли, что больше ничего их сейчас не заботило. От этого на мгновение повисла неловкая пауза, Гермиона смущенно закусила губу. Драко заметил это и невольно подумал, как он мог годами не замечать, что она так очаровательна. Впрочем, Гермиона никогда и не смотрела на него так, как сейчас. – Я все равно терпеть не могу квиддич, – она просто не могла промолчать при виде его довольного лица. Малфой засмеялся и по-хозяйски переместил ее руки себе на плечи. Гермиона обвила его шею руками, и с нетерпением поцеловала. До самого комендантского часа они больше ничего не обсуждали.

***

Как обещал Малфой, и настаивала Гермиона, они снова начали больше работать над домашними заданиями, готовиться к экзаменам и практиковаться в невербалике. Конечно, это получалось у них уже не так продуктивно, как раньше, но они старались. Они оба были по-юношески окрылены тем, что между ними происходило, и не заметили, как пролетел второй месяц их регулярных встреч. Наступил март. Гермиона все больше начинала паниковать из-за приближающихся экзаменов, и Драко это прекрасно чувствовал. Он всегда был готов составить план и убедить ее в том, что они движутся в нужном направлении. Его непоколебимое спокойствие передавалось и ей, в критических ситуациях действуя безотказно. Каждый раз, возвращаясь в свою гостиную после таких вечеров, она ощущала себя все уверенней. Но несмотря на то, что они сошлись на совместном обучении, Драко нравилось и отвлекать Гермиону от учебы, обсуждая совершенно отстраненные темы. С каждым днем она открывалась ему все более веселой и остроумной, совсем не такой, какой он знал ее все предыдущие годы. – Все таки не могу поверить, что ты не любишь квиддич. – Расстраиваться из-за того, что кто-то встал не с той ноги и не забросил достаточное количество мячей? Ну уж нет, – Гермиона листала учебник в поисках нужной цитаты по теме. – Точно, ты любишь контроль, я забыл, – она глянула на него неодобрительно, но спорить не стала, – после прошлого матча ты выглядела достаточно довольной, – он многозначительно посмотрел на нее. – Когда Крэбб спутал тебя с Роджером Дэвисом и чуть не сломал тебе руку? – она лукаво улыбнулась, Малфой засмеялся. Он наклонился к ней так, как будто их могли услышать, и заговорщически прошептал: – Я тут подумал… Мы торчим здесь каждый вечер… Что мешает нам как-нибудь залезть в Астрономическую башню? – То, что это запрещено. – Да ладно тебе, никто не узнает. Используем Дезиллюминационные чары, – он стал накручивать на палец локон ее волос, ему нравилось играться с ними, – есть плюс, если нас поймают, об экзаменах точно не прийдется волноваться. Гермиона засмеялась, неужели все мальчики одинаково обожали нарушать правила? Она уже была в Астрономической башне среди ночи на первом курсе, когда они с Гарри передавали дракона Чарли Уизли, но Драко об этом знать не обязательно. Она бросила на него хитрый взгляд. – Ты предлагаешь мне рискнуть всем ради свидания в Астрономической башне? Драко кивнул и щелкнул пальцами по своему значку старосты. – Если уж превышать свои должностные полномочия, то ради приятной цели. Гермиона скептически покачала головой, но потом улыбнулась и сделала вид, что размышляет над его предложением. – Хорошо. Тогда давай закончим сочинение. Драко вздохнул и отлип от нее. Он сразу же подумал, какую еще авантюру можно ей предложить, но с господством Амбридж в школе они были сильно ограничены. – На чем мы там остановились? Ага, "Закон элементарных трансфигураций". Элементарно. Гермиона постепенно привыкала к тому, что вне вечерних занятий, мир был прежним, и Малфой оставался раздражающим однокурсником для Гарри и Рона. Ей казалось, что ему нравится эта роль, ведь в ней он был естественным, таким, каким она всегда его знала, но на самом деле Драко часто приходилось бороться с самим собой. Хоть он отчасти получил то, чего хотел, этого все еще было недостаточно. С тех пор, как они начали проводить время вместе, Гермиона вызывала в нем бурю эмоций. Ничего подобного с Драко еще не случалось, поэтому уживаться с ними было нелегко. Все свободное время она по-прежнему проводила с Гарри и Роном, а ему были выделены только некоторые вечера. Головой Малфой понимал, что иначе быть не может, но он не привык быть на вторых ролях, и недоступность Гермионы большую часть времени иногда неимоверно его злила. Он пытался воспринимать ее в отрыве от ее раздражающих друзей, но чем больше времени проходило между их встречами, тем сложнее было от этого абстрагироваться. К тому же получая письма от родителей, он все равно время от времени задумывался о том, чем все это закончится. Привилегии, данные тебе прославленным родом Малфой, тесно переплетены с бременем ответственности, которую мы все несем. Позволь мне прояснить: посредственность – не выход. Те, кто видит слабость, воспользуются ей. Те, кто видит силу – уступят. Мир вознаградит амбиции, безжалостность и непоколебимую преданность. Пусть твои успехи заставят замолчать твоих недоброжелателей. Драко не дочитывал до конца, думая о том, что отец сказал бы, увидев их с Гермионой за подготовкой к экзамену. Для Малфоев вопрос крови не был лишь одним из способов возвыситься в волшебном мире – он был основополагающим. Так они говорили. Тех, кто якшался с грязнокровками звали просто – предатели крови. Таких людей изгоняли из круга, таких людей, как Уизли, он и сам всегда высмеивал. Стал ли он таким же? Нет, он всего лишь… Он по прежнему придерживался всего, чему учили его родители. В этом он не сомневался, да. Просто сейчас, в свои пятнадцать лет он послушно летел туда, куда звали его простые юношеские желания. Он мог уверенно повторять, в чем конкретно разница между ним и сидящей рядом девчонкой, которая заставляла его замирать каждый раз, когда смеялась над его шуткой, но на практике он этой разницы не видел. На практике, в отдалении от друзей, родителей, всех этих правил, она была просто собой, и казалась ему безупречной. Он не позволял чувству вины перед родителями заходить слишком далеко, полностью убежденный в том, что вся эта болтовня, должно быть, слишком преувеличена. Он еще слишком молод, и кто знает, что будет дальше. В целом, Драко был в прекрасном расположении духа после своей победы, и еще в лучшем после того, как спустя две недели Гриффиндор потерпел поражение против Хаффлпаффа. Рон не смог отразить ни одного мяча. Гермиона в тот же день пригрозила Драко, что они не увидятся целую неделю, если он не прекратит улыбаться. – Прости, Гермиона, но даже ты не в силах проконтролировать то, что слава короля Уизли пошла в народ. _______ Agnes Obel - Familiar _______