Между строк

Тем временем у Драко было полно забот. Вся школа ополчилась против нового директора в лице Амбридж, и ему, вместе с другими членами Инспекционной дружины, приходилось выполнять для нее грязную работу. Он очень быстро понял слова отца о том, что за привилегиями стоят и обязательства. С навозными бомбами Филч справлялся сам, но кто-то устроил в школе волшебный фейерверк прямо во время уроков, и Амбридж заставила их весь вечер избавляться от последствий. От применения Исчезающих чар фейерверк только множился и увеличивался в размере. В итоге, она была в абсолютном бешенстве и пообещала стереть улыбку с лица каждого, кто попадется ей на глаза. Оказавшись вечером в своей постели, Драко вырубился без единой мысли. Утром он случайно столкнулся с Грейнджер, заходя в Большой зал, и она была такая довольная, что чуть по ошибке не поздоровалась с ним. Наверняка радуется из-за фейерверков. Кто кроме братьев Уизли мог их устроить? Где-то внутри у него все сжалось от ее беспечного вида. Однако, вскоре его так увлекли заботы, что он забыл и об этом. Грэхэм Монтегю, капитан команды Слизерина по квиддичу исчез в неизвестном направлении, никто не видел его уже несколько дней. Инспекционной дружине приходилось обшаривать замок все свободное время, но он словно испарился. Кажется, выиграть Кубок по квиддичу в этом году у них и правда нет шансов. Драко был подавлен, но старался держаться на плаву, занимая себя всеми возможным делами. Он то и дело наведывался к Амбридж, которую такая самоотдача приводила в восторг. – Мистер Малфой, я обязательно напишу вашим родителям о том, сколько пользы вы приносите мне и Министерству в это нелегкое время, – Амбридж картинно вздыхала. Вечерами, лежа в кровати, он все еще иногда вспоминал о том, как они с Грейнджер мирно проводили время за учебниками. Это было словно в прошлой жизни. Теперь он был зол на нее, на себя, обижен, стыдился того, что оскорбил ее, но не мог не вспоминать о том, как он чувствовал себя рядом с ней. Теперь он снова провалился в пустоту и безразличие. Обычно он уезжал на Пасхальные каникулы домой, но близились экзамены, и он не мог себе позволить такой роскоши. Более того, он почему-то не горел желанием в этот раз возвращаться домой. У Драко было не очень приятное предчувствие. Хотя письма от родителей были наполнены рассказами о светлом будущем, в данный момент ему было сложно сочувствовать их риторике, ведь он тайно горевал о потерянном расположении грязнокровки Гермионы Грейнджер. Он даже был уверен, что родители могут как-то об этом узнать. Они оба были крайне хороши в легилименции. Вечером, в спальне мальчиков пятого курса, Драко смотрелся в зеркало, поправляя на себе новую мантию, которую только что прислала ему мать. У нее был безупречный вкус, но в этот раз мантия вызывала сомнения. Изумрудное шитье на воротнике казалась ему слишком броским. К тому же последним декретом Амбридж полностью исключила возможность носить что-то, кроме строго соблюденной школьной формы. Драко скинул мантию с плеч и убрал в сундук. Он аккуратнее заправил рубашку и привел в себя в опрятный вид. Значок старосты поблескивал в тусклом свете лампы у него на груди. Под ним – новый признак того, что они с Грейнджер разлучены навсегда – маленькая буква "И". Пэнси ждала внизу, они должны были патрулировать коридоры. Уютно расположившись в кресле, она горячо дискутировала с Блейзом, пока Нотт был занят тупым переписыванием конспекта из "Теории защитной магии". Крэбб и Гойл в креслах напротив играли в волшебные шахматы, то и дело споря о правилах. Иногда один из них специально поддавался для того, чтоб они оба полюбовались тем, как одна из фигурок уничтожит другую. Пэнси бросила на них презрительный взгляд, когда Крэбб стал возмущаться, что пешка не может пойти на два поля вперед. Увидев Драко, она оживилась. – Малфой нас сейчас рассудит, – она лукаво взглянула на него и кокетливо отбросила назад копну черных как смоль волос. – Еще бы, – без энтузиазма протянул Блейз. Драко не был настроен шутить, последние пару дней он раздражался по любому поводу: – Ну? – У нас спор. Блейз считает, что Травология – недооцененный предмет, – многозначительно заявила Пэнси, – ему нравится пересаживать маргаритки! – заключила она. Блейз скривился, показывая всем видом, что он не желает комментировать этот выпад. Драко непонимающе взглянул на них по очереди. – По мне, так они все крайне бесполезные, Паркинсон. Отец всегда говорил, что мне стоило учиться в Дурмстранге. Говорят, там куда более интересная программа, – протянул он с важным видом. Ему нравилось иногда шокировать других своими высказываниями. Его взгляд упал на лежащий на столе одобренный Министерством магии учебник по Защите от темных искусств. Дурмстранг славился тем, что там Темным искусствам уделялось куда больше времени. Пэнси захихикала, будто он сказал что-то смешное. – Дурмстранг! Скажешь тоже… Ты же не выносишь холод, – она поднялась с места и легким движением оправила юбку, – мы уже опаздываем. – Плевать, – проворчал Малфой. Он махнул Блейзу рукой, и они покинули гостиную Слизерина. – Где мы сегодня дежурим? – На восьмом этаже. – Я думал, Амбридж он больше не интересен, – Драко невольно вспомнил про нелепую кончину фанатских встреч Поттера. Он теперь часто вспоминал тот вечер. – Наоборот, теперь многие узнали, что там есть потайная комната и пытаются ее найти. В коридорах было уже достаточно пусто, в результате террора нового директора, замок не был столь оживленным вечерами, все предпочитали отсиживаться в гостиных. – Ты была в ней? В этой комнате? Интересно, как она работает… – Нет, – Пэнси взглянула на него с хитрой улыбкой. – Хочешь попробовать? Они поднялись на восьмой этаж и принялись за дежурство. В основном, студенты обходили это место стороной, а те, кто хотел полюбопытствовать, сразу же испарялись, увидев слизеринцев. Пэнси то и дело спрашивала Драко обо всяких мелочах, но он отвечал не слишком охотно. Ей было любопытно, что это на него напало в последнее время. – Какие планы на Пасхальные каникулы? – Собираюсь остаться в Хогвартсе. Хочу как следует сесть за подготовку к СОВ. – Ты теперь только и торчишь за учебниками. Что это с тобой, Драко? – она мило улыбнулась. Он пожал плечами. – Родители ожидают от меня высоких оценок… придется пожертвовать каникулами. Пэнси понимающе кивнула. – Мы могли бы заниматься вместе, знаешь, так намного проще запоминается информация, – она подмигнула ему. Малфой усмехнулся, думая, что отлично знает пользу совместных занятий, но не успел ответить, как Пэнси взяла его за руку. – Идем сюда… – она потянула его к пустой стене напротив гобелена Варнавы Вздрюченного. Пэнси предусмотрительно оглянулась. – Давай попробуем. Я подумаю о месте, где мы могли бы подготовиться к СОВ. Драко показалось, что она будто специально издевается, но он не успел возразить. Пэнси закрыла глаза и сосредоточилась. Ей потребовалось несколько минут, но наконец все получилось. Из ровной каменной поверхности стены вдруг выступила дверь. Пэнси довольно улыбнулась ему и взялась за ручку, чтобы первой увидеть результат своего воображения.

***

– Нас отпустят в Хогсмид перед самыми каникулами, как хорошо, – Гермиона отошла от доски объявлений и плюхнулась в кресло поближе к камину – в последнее время она жутко мерзла. – Прекрасные новости, мне как раз это запрещено, – буркнул Гарри. – Ох, я и забыла, прости. – Ничего, есть дела поважнее, верно? – он махнул ей пергаментом, на котором дописывал работу по Истории магии. – Ты меня радуешь, Гарри, – засмеялась Гермиона, тот закатил глаза. – А ты, Рон? – Мы выбили поле, так что… сама понимаешь. Кэти убьет меня, если пропущу. – Значит придется идти одной… Что ж… Я захвачу вам что-нибудь в "Сладком королевстве". На самом деле, она даже была рада пойти в Хогсмид одна. Они постоянно проводили время вместе за уроками, ей приходилось помогать и разъяснять те или иные экзаменационные вопросы, хотелось банально остаться наедине с собой. Гарри и Рон обращали внимание на ее настроение, но были уверены, что все дело в приближающихся экзаменах. В Хогсмиде Гермиона прошлась по улочкам, заглянула в несколько лавок и решила провести остаток дня в "Трех метлах", как они обычно делали с Гарри и Роном. Но, зайдя в паб, она поняла, что не готова присоединяться к какой-либо из компаний. Джинни сидела со своими однокурсниками, и, завидев ее, помахала рукой. В этот момент Гермиона ясно ощутила, что лучше провалится под землю, чем будет с кем-то разговаривать, поэтому тоже махнула ей, и вышла вон, соображая, куда бы пойти, чтоб посидеть в тишине. Малфой тоже был счастлив шансу развеяться перед каникулами и, в отличие от Гермионы, точно знал, что ему для этого нужно. Не тратя время понапрасну, он отправился прямиком в "Кабанью Голову" в гордом одиночестве. Пэнси напрашивалась составить ему в компанию в Хогсмиде, но он с недавних пор избегал ее, на что она даже немного обиделась, и это, честно говоря, его вполне устраивало. Драко устал от всего, что происходило в школе и решил, что для подготовки к СОВ у него будет еще две недели непрерывных занятий во время каникул, поэтому он имеет право провести вечер как ему вздумается. "Кабанья голова" была настоящей дырой, где обычно не задавали лишних вопросов, и Драко иногда нравилось оказаться в действительно отвратительном месте. На этот случай, однако, он брал с собой свой собственный стакан. В пабе не гнушались налить школьникам чего-нибудь покрепче, и, опрокинув порцию огненного виски, Драко почувствовал, что все не так уж и плохо, и заказал вторую. Он развалился за столом и поглядывал в окно задумчиво, пока не заметил, как две девушки на улице о чем-то спорили. Одной была Грейнджер, он мог безошибочно это угадать, а рядом с ней, кажется, Чжоу Чанг. Она была ловцом Рейвенкло. Драко сел поровнее и присмотрелся, гадая, в чем причина их ссоры. О Чанг в последний раз он слышал в тот вечер, когда ее подружка сдала Отряд Дамблдора. Интересно, кстати, кто придумал такое идиотское название? Чжоу резко развернулась и ушла, а Гермиона в гневе зашагала по улице в другую сторону. Драко подумал, что она явно не в самом хорошем настроении, но его зацепил тот факт, что она была одна. Несмотря на то, что он был настроен избегать ее после той ужасной сцены на ступенях школы, Драко невольно представил, как нагоняет ее и высказывает свое негодование по поводу их ссоры. "Ты же грязнокровка, Грейнджер". Вот идиот. Он мог бы воспользоваться шансом и извиниться за то, что оскорбил ее. Впрочем… он и сейчас трусил. Драко всерьез замешкался, но сделал выбор в пользу еще одного раунда. Бармен недоверчиво глянул на него, но все же поставил перед ним восполненный стакан дымящегося виски. Дверь скрипнула, и Гермиона зашла в "Кабанью голову". Драко чуть не выронил стакан. Она сразу же взглянула на него, явно разочарованная, и подошла к бармену с уверенным видом. – Одно сливочное пиво, пожалуйста, – сказала она нарочито вежливо. Под действием алкоголя Драко невольно улыбнулся, – она выглядела лишней в этом странном месте, но в то же время и нет. Бармен выполнил ее заказ с таким лицом, словно она была постоянной посетительницей, а не какой-то пятикурсницей. Драко мог его понять, в этой отвратительной обстановке Гермиона казалась ему дивным видением. Он отставил свой напиток, все еще словно приклеенный к барной стойке. – Что ты здесь забыла? – выпалил он, сразу же поняв, что начало не самое удачное. Гермиона взглянула на него. Она не ожидала, что одна из причин ее желания выпить в одиночку окажется за той же барной стойкой. – Оштрафуешь меня? Насколько я помню, в "Кабанью голову" грязнокровкам вход еще не запретили, – раздраженно бросила она. Бармен и один из посетителей резко посмотрели на нее и отвернулись. Драко слегка побледнел и нахмурился. Она злилась не без причины. Но какого черта? Он потер лоб. Гермиона взяла свой бокал и удалилась, выбрав себе стол в углу у противоположного от главной улицы окна. Драко пялился на кабанью голову над барной стойкой, пытаясь привести мысли в порядок. Из пасти кабана капала отвратительная на вид слюна. Гермиона в Хогсмиде одна, и случайно зашла в то же место. Не будь идиотом, Малфой. Он обернулся. Она смотрела в окошко, взявшись за ручку своего массивного бокала. Такая знакомая, но далекая, и такая красивая. Бармен стал протирать барную стойку прямо перед Драко. Он отставил стакан и в два счета оказался рядом со столом Гермионы, усаживаясь на соседний стул без приглашения. Она сразу же стала серьезной и нахмурила густые брови. – Я пришла отдохнуть, Малфой, что тебе надо, а? – она посмотрела на него несколько обреченно. Внутри ее била дрожь, но внешне она казалась безразличной. Гермиона хотела показать ему, что не собирается его избегать. И уж если они оказались в одном заведении, уходить она не будет. Но выносить его присутствие было намного сложнее, чем она думала. Малфой выглядел несколько жалко, его светлые волосы находились в несвойственном ему беспорядке, а румянец, вызванный выпитым виски, казался даже болезненным. Он и в самом деле не отдавал себе полный отчет в действиях, радуясь тому, что выпил перед тем, как она здесь оказалась. Положив руку на стол рядом с ее, он от волнения сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели. – Гермиона... – ей вдруг показалось, что у него блестят глаза, и она замерла. Все было слишком запутанно, ей надо было подумать. Гермиону задело то, как Малфой оскорбил ее, но она была уверена, что он все еще ненавидит ее из-за интервью Гарри. Ей было его жаль. Не успел он произнести то, к чему готовился, как бармен вдруг стал картинно кашлять. Драко поднял голову и увидел, как к двери паба подкатывается знакомая фигура. – Черт! Амбридж! Он пригнулся и одним движением слетел со стула, уволакивая с собой Гермиону в ближайший дверной проем. Они оказались в одном из подсобных помещений. Дверь паба хлопнула, и Долорес Амбридж сразу же начала жаловаться, в какое всеми забытое место ее притащили. Гермиона поморщилась, услышав ненавистный голос. Они с Драко машинально переглянулись, и она поспешно отвела взгляд. Он все еще был слегка бледный и растерянно смотрел на нее. Спустя столько времени, что они толком не разговаривали, после всего, что случилось, – вот, они стоят друг против друга. Наедине. Так близко, что она ощущала исходящий от него запах виски и чего-то еще, очень знакомого. Он мог бы услышать, как сильно колотится ее сердце, пока она пытается всем видом показать, что совсем не взволнована. Гермиона невольно подумала, может ли человек смотреть на нее так, а потом называть грязнокровкой. Драко изучал ее взглядом, проходясь по ставшим родными чертам, стараясь угадать, о чем она думает, пока они оба вынуждены молчать. Не было ясно, как долго им придется находиться здесь, возможно использовать речь представится возможным не скоро. Амбридж начала с кем-то разговаривать. Гермиона неодобрительно хмурилась, слыша доносившиеся до нее обрывки диалога, затем снова взглянула на Драко краем глаза. Впервые после того, как она напала на него с кулаками в тот вечер, когда Мариэтта сдала их, он был так близко. Драко невольно подумал о том, что он скучал. Когда она снова взглянула на него, он замер. Ее большие карие глаза в полумраке казались черными и с опаской изучали его. Но, кажется, не были враждебны. Во всяком случае, Драко хотелось так думать. Гермиона продолжала говорить себе, что надо просто переждать, но воздух между ними словно с каждой секундой становился все более плотным, дышать становилось сложнее. Они будто зацепились взглядами, и стало неловко настолько, что Гермиона была уверена, – ее волнение отражается даже от стен. В попытке отвести от него взгляд, она посмотрела на его волосы, не по-малфоевски пришедшие в беспорядок. Какой-то безумный порыв в смеси с крайним смущением заставили ее протянуть руку и осторожно расправить их пальцами. Драко выдохнул, словно все это время выжидая от нее хоть какой-то маленькой провокации, знака, чего-то, что нарушит их обоюдное оцепенение. С горящим чувством благодарности он дал ей это сделать и перехватил ее запястье. Под действием двух с половиной виски он осмелел, наклонился к ней и, прижав к груди ее руку, прошептал еле слышно. – Пожалуйста… Прости меня, – он еще никогда никому не произносил подобных слов. Гермиона замерла, она чувствовала, как его сердце бешено колотится, и ее, должно быть, тоже. Извинения взволнованным полушепотом были неожиданными, и только сейчас она поняла, как на самом деле хотела их услышать. Она взглянула на него, в глазах снова читалась знакомая теплота, отчего Драко занервничал еще сильнее. Он потянулся к ней, и их губы встретились. Почувствовав, что она его не оттолкнула, он сразу же сгреб Гермиону в свои объятия. Она крепко обняла его, зарываясь пальцами в мягкие волосы, по этому ощущению она очень скучала. – Вы хотите сказать, что не знаете, где он? Как такое может быть? – доносился возмущенный голос Амбридж через стену. Она пыталась узнать у кого-то из гостей, где скрывается Дамблдор. Гермиона издалека слышала их разговор, но уже не понимала, что происходит. Драко с жаром целовал ее, и ей снова было очень хорошо и радостно. Она лишь понимала, что для него это был не первый бокал виски. Кажется, они были в чулане заведения, куда студентам ходить не рекомендовано. Каждым своим прикосновением он словно без слов пытался сообщить, как сильно скучал и как сильно жалеет о том, что сказал там, на ступенях. Гермиона не стесняясь отвечала, только сейчас осознавая, как ей не хватало этой безрассудности. Он целовал ее шею, подбородок, определенно гораздо более откровенно, чем раньше, и это было трогательно настолько же, насколько и чертовски приятно. Он не мог поверить, что после всех этих недель снова держит ее в своих руках как раньше, что она принимает его скопившуюся, льющуюся через край нежность. Они старались не создавать шума, но пару раз Гермиона все же случайно задела стоящее внизу жестяное ведро. Они с опаской переглянулись, и Драко подхватил ее на руки, не отвлекаясь более от своего приятного занятия. Гермиона покраснела от смущения, но ей это понравилось. Она была рада, что в темноте румянца не было видно. Драко позволил своим пальцам скользнуть по ее спине под рубашку, и она поймала себя на мысли, что это как будто было совершенно естественно. Им обоим стало хорошо и в какой-то мере спокойно, даже в этом вонючем чулане. Словно все вернулось на свои места, они опять принадлежали друг другу. Вдохновленные скопившимся напряжением, недомолвками, переживаниями, всем безумием, что происходило в школе, они больше не могли сдерживать этот безрассудный поток энергии. Они тянулись друг к другу, а остальное в это мгновение абсолютно не имело значения. Сколько прошло времени, было не ясно, но когда голоса затихли, и хлопнула дверь, на улице было почти темно. Они оторвались друг от друга, возвращаясь в реальность. Гермиона опустилась на землю и, все еще не разрывая объятий, поправляла свою рубашку. Сердце продолжало бешено стучать, но уже не от страха и стыда, а от захлестнувшего их удовольствия. Драко смахнул с ее плеча мелкого паука и сделался серьезным, пытаясь подобрать нужные слова. Ему хотелось многое сказать, но он не был уверен, что сможет все озвучить. – Послушай… – Гермиона опередила его, все еще восстанавливая дыхание, – я знаю, что ты был ни при чем… Что это все Мариэтта… Но… – она отвела глаза, словно пытаясь себя вразумить. – Все это между нами, не реалистично. Драко грустно улыбнулся, поглаживая ее плечи. Он знал, что она так скажет. – Почему? – Потому что мы в вонючей подсобке, Драко. Они оба засмеялись. Гермиона задумчиво теребила рукав его свитера. – Ты ведь сам прекрасно понимаешь, мы из разных вселенных. Драко выдохнул и упрямо покачал головой. – Ну и что, Грейнджер? Я хочу, чтоб мы были в одной… вселенной, – он хитро улыбнулся, думая, что это звучало так поэтично, что аж тошно. – Пока мы здесь. – Пока мы вдвоем, и о нас никто не знает? – Пусть так. Гермиона посмотрела на него серьезно. – Ты доверяешь мне? – А ты? – Я первая спросила. Драко закусил губу и задумался. – Не до конца. Гермиона кивнула. – Вот видишь, и я тоже. – Мне все равно. Черт знает, что будет через месяц. Скоро все изменится, – Драко не сдавался. – Я знаю, – она вздохнула. Драко старался даже не думать о том, что может произойти. Он поцеловал ее в лоб, отчего Гермиона вздрогнула. У него получалось быть то раздражающим, то невыносимо трогательным. Она выдохнула и произнесла робко: – Я скучала, – должно быть, никто из них доселе не произносил ничего столь откровенного. Драко был окончательно тронут. Его руки привлекли ее к себе, и так они стояли молча, наслаждаясь теплом друг друга. – Думаю, нам пора выйти. Ты правда одна? – Да, Гарри запрещены вылазки в Хогсмид. А Рон, как обычно, тренируется, – Гермиона вдруг подумала, что не стоило ей посвящать его в такие подробности. Драко кивнул, забыв, что обычно он высмеивает Уизли за его жалкие попытки в квиддич. Сейчас он был абсолютно сбит с толку и растерял всю свою дерзость. Они выбрались из чулана и вернулись за стол. Драко окинул взглядом помещение, отряхивая свою одежду. – Хочешь прогуляться? Гермиона удивленно взглянула на него. – Да ладно тебе, на улице почти темно. Пройдемся где-нибудь подальше от основных улиц, – он сделал глоток из ее стакана и жестом пригласил ее выйти через заднюю дверь. Еще некоторое время они прогуливались вместе по окраинам Хогсмида, так никого и не встретив. Из-за скверной погоды большая часть учеников вернулась в Хогвартс раньше. Было странно так просто гулять вместе, как будто они не были Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер. Особенно спустя все эти недели. – После того, как Дамблдор привел этого кентавра… – Флоренца, – строго поправила его Гермиона. – Ага. Теперь в Астрономической башне толпятся все, кому не лень. – Он же ведет Прорицания. – Да, но кентавры ведь очень любят астрономию. Всем охота привлечь его внимание. Гермиона хмыкнула. Она отказалась от занятий Прорицаниями, но все же побывать на уроке у кентавра и она бы не отказалась. Из научного интереса. – Значит, ты туда больше не ходишь? – Я подумал, мы могли бы заниматься в пустом кабинете на шестом этаже. Я заметил, что там никого нет. Выручай-комната, конечно замечательное место, но Амбридж теперь приглядывает за тем коридором, – Малфой не мог сдержать лукавую улыбку, вспомнив про кончину ОД, и Гермиона гневно пихнула его в плечо. – Хорошо. Вот только я уже пообещала Гарри и Рону… – Уверен, от них в подготовке толку ноль. – Драко! – Ладно-ладно… Гермиона покачала головой, но она не злилась. Она устала от недомолвок и убедилась, что в этот период в школе ей и так было слишком тоскливо. Кажется, Драко тоже это понял. За исключением невинных колкостей, он вел себя очень даже сдержанно. Гермиона так долго убеждала себя в том, насколько он ужасен и виноват перед ней, что позабыла, каким он может быть наедине. – У вас тоже будут проводить профориентацию? – Да, кажется на следующей неделе. Я готова к нервному срыву каждый раз, когда думаю об этом. Драко глянул на нее сочувственно, тут же вспомнив, как она плакала перед ним в тот день, когда они поссорились. Тогда он не мог ничего сделать, но эта картина навсегда осталась в его памяти. Он был поражен, что в нем, оказывается, развилось чувство эмпатии. Никогда раньше он на это не жаловался. – С твоим умом ты можешь выбрать любую профессию, Грейнджер. Хоть стать министром магии, – он сказал это даже не подумав, что истории не известен ни один маглорожденный министр. – Мм, конечно, – саркастично заметила Гермиона, ведь она-то о своем происхождении не забывала и даже подумала, что он над ней шутит. Драко понял, что она ему не поверила и добавил, лукаво улыбаясь: – Но перед экзаменами без меня тебе не обойтись! Они расстались, когда уже нужно было идти обратно в Хогвартс. Драко возвращался в гостиную в смешанных чувствах. Преодоленное недопонимание его несомненно радовало, – долгие недели порознь казались теперь ужасной ошибкой. Но одновременно внутри него зрела тревога: ситуация в Хогвартсе обострялась, и они все больше отдалялись друг от друга. Если раньше Драко и Гермиона лишь принадлежали разному кругу, соперничающим факультетам, то теперь окончательно оказались по разную сторону баррикад. Он вспомнил, как хорошо ему было проводить с ней время, и вдвойне боялся снова это потерять. Однако, неизбежность их скорого окончательного расставания была очевидна как никогда. _______ Zella Day - Compass _______