Между строк

Очевиден стал и тот факт, что привязанность Драко к неподходящей девчонке распространилась далеко за пределы хорошего времяпрепровождения и успешной подготовки к экзаменам. Он переживал о Гермионе, в целом. Он волновался из-за ее экзаменов, думал, не возникнут ли у нее проблемы с друзьями, не переживала ли она из-за тех гадостей, что он наговорил ей совсем недавно. И даже ненароком подумал, безопасно ли она доберется до гостиной Гриффиндора тем вечером после Хогсмида, что было уж совсем абсурдно. Чувства эти ворвались внезапно, и теперь отравляли все то время, что они проводили порознь. Драко думал, хорошее ли у нее настроение, и, заметив за обедом, что она оживлено беседует с Джинни, он одновременно радовался и тосковал. Ему хотелось бы, чтоб все ее улыбки, и недовольные взгляды тоже, принадлежали только ему. Таким образом, после их примирения он абсолютно отпустил тормоза. Письма от родителей он лишь мимолетом пробегал глазами, а вечерами они с Гермионой встречались в кабинете на шестом этаже. Здесь Гермиона накладывала защитные заклинания, которые вычитала в учебнике продвинутого курса. Она надеялась, что так Гарри не сможет увидеть их на Карте Мародеров. Ее, собственно, только это и волновало. Но Гарри на самом деле был озабочен сотней других вещей, и на наблюдение за Картой у него банально не было времени. Он был целиком сосредоточен на том, что происходило с ним самим. Ощущая свою вину перед Гарри и Роном, Гермиона составила для них расписание подготовки к экзаменам. Касаясь его палочкой, можно было без труда посмотреть, когда и какие предметы им стоило повторять. Впрочем, никто из них не высказал особого энтузиазма по этому поводу, оставив Гермиону без должной благодарности. Гарри казался каким-то задумчивым и расстроенным. Ей удалось выяснить, что он закончил свои занятия окклюменцией с профессором Снейпом, но причина этого звучала для нее неубедительно: – По мнению Снейпа, я изучил достаточно для того, чтоб в дальнейшем практиковаться самостоятельно, – пояснил Гарри и поспешил перевести тему. Гермионе это показалось плохо подготовленной ложью, ведь он, совершенно точно, все еще видел свои мрачные сны, а значит по-прежнему нуждался в помощи профессора Снейпа. Но Гарри не собирался ее слушать и лишь злился в ответ на любые ее беспокойства. К тому же вскоре выяснилось, что он собирается залезть в кабинет Амбридж для того, чтобы связаться через ее камин со своим крестным. Гарри не посчитал нужным сообщить, в чем необходимость такого огромного риска, и эта новость привела Гермиону в полнейшее негодование. Вместо того, чтоб прислушаться к голосу разума, Гарри лишь огрызался и просил ее не лезть не в свое дело. Все это выводило Гермиону из себя, ведь до экзаменов оставалось всего ничего, а ее друзья вместо подготовки собирались вылететь из школы. Все попытки привести их дела в порядок лишь заканчивались тем, что Гарри и Рон не без раздражения спешили избавиться от ее советов и помощи. Удивительно, но только пробираясь вечерами в кабинет на шестом этаже, Гермиона могла почувствовать себя спокойно и безопасно. Драко пообещал ей, что вместе они хорошо подготовятся по всем предметам, и старался сохранять продуктивность и холодный рассудок Гермионы. Они практиковались в простых заклинаниях и даже некоторых зельях. Здесь они были предоставлены сами себе, и время за занятиями оставалось всем временем, что у них было наедине. В день, когда Фред и Джорд совершили свой знаменательный погром и побег из Хогвартса, Гермионе долго не удавалось вырваться из гостиной Гриффиндора, но, в конце концов поцапавшись с Гарри, она ушла заниматься в одиночку. Ему удалось претворить в жизнь свой безумный план и залезть в кабинет Амбридж, и теперь он считал все предостережения Гермионы полнейшей глупостью. Малфой тем временем был занят устранением последствий беспорядка в рядах Инспекционной дружины Амбридж, поэтому Гермиона не ожидала того, что он может присоединиться к ней, и даже не наложила на кабинет защитные чары. Однако, не успела она приступить к работе, как он зашел, мрачный и растрепанный. Гермиона оторвалась от своего учебника по Истории магии и с любопытством окинула его взглядом. – Я думала, ты сегодня не придешь, – она невольно улыбнулась. Драко небрежным жестом попытался пригладить свои растрепанные волосы и фыркнул, падая на стул. Его сумка с грохотом обрушилась на парту. – Чего это? – буркнул он. – Некогда отдыхать, ты сама говорила. Гермиона продолжила украдкой разглядывать его хмурое лицо, но не сдержалась и засмеялась. – Все в порядке? Ты похож на фвупера, – она протянула руку и привела его волосы в еще больший беспорядок. Драко перехватил ее запястье, но выражение его лица немного смягчилось. Губы тронула улыбка. – Скажи спасибо своим друзьям. Амбридж из нас всю душу вытрясла. Гермиона картинно пожала плечами. – Так вам и надо, – с вызовом заявила она. – Вынуждена признать, что это было не менее зрелищно, чем фейерверк. Драко смерил ее продолжительным взглядом, словно обдумывая тот факт, что они действительно были сейчас по разную сторону баррикад. И под влиянием своих свободных, ярких юношеских эмоций он уже не был уверен, по какую сторону хотел быть. Он и сам получил удовольствие от представления Фреда и Джорджа вплоть до того момента, пока слизеринцев не заставили разгребать его не самые приятные последствия. Впрочем, ни у кого из них толком ничего не вышло, и даже преподаватели сделали вид, что никак не могут избавиться от образовавшегося посреди коридора болота. Никто не хотел помогать Амбридж. Мысли Гермионы шли по похожему маршруту. Несмотря на то, чем Драко был занят за пределами этого кабинета, она совершенно ясно ощутила радость, когда он в него зашел. Свои выводы из ситуации они оставили при себе. – Я тебе кое-что принес, – сказал Малфой, залезая в свою сумку. Он достал небольшой кусок пергамента, на котором было составлено расписание подготовки к экзаменам, похожее на то, что Гермиона сделала для своих друзей. – Мне надоело видеть панику в твоих глазах, Грейнджер, так что… – он стукнул палочкой по пергаменту, и расписание сменилось на детально проработанный план по каждому предмету. Гермиона открыла рот от удивления, ощущая, как замерло ее сердце. Никто прежде еще не уделял такого пристального внимания ее тенденции сходить с ума из-за приближающихся аттестаций. И кто бы мог подумать, что этим кем-то может оказаться самый раздражающий, язвительный и заносчивый человек ее курса. Взглянув в этот пергамент, она почувствовала, как горят ее щеки. Драко заметил это волнение, но не хотел быть сколько-нибудь сентиментальным. – Ну хватит туда пялиться, начнем завтра, а сегодня пока разберемся с Историей… Что у нас там? – он заглянул в ее учебник. Гермиона все еще была в замешательстве и лишь тупо улыбнулась. – Мм… Я буквально только начала. Гоблинские восстания или… Вильгельм Завоеватель? – Только не Вильгельм Завоеватель, – отозвался Малфой и придвинул свой стул поближе к ней. У себя дома он и так слишком часто слышал про дурацкого Вильгельма Завоевателя. Он устало потер лоб, но как только они принялись за обсуждение гоблинов, мгновенно оживился. Ощущать себя полезным ему неожиданно очень нравилось. Грейнджер узнала его с совершенно неожиданной стороны, и находиться наедине с ней почему-то стало намного спокойнее и комфортнее, чем с теми, кого он знал всю свою жизнь. Только сейчас Драко осознал, что на самом деле за пределами этого кабинета оказался довольно одинок. Он не был настолько близок со своими однокурсниками, а письма матери теперь вызывали только тревогу. После побега близнецов Уизли, вся школа словно сорвалась с цепи, и каждый норовил сразиться за их почетное место главных беспредельщиков Хогвартса. Разгребать последствия приходилось Инспекционной дружине, и Амбридж без конца заваливала их тупыми заданиями. Мир вдруг Драко сосредоточился на редких тренировках по квиддичу и тех эмоциях, что Гермиона дарила ему своим присутствием в течение недолгих встреч за учебниками.

***

Гарри и Рон были настолько завалены работой, что они и не замечали странное поведение Гермионы или просто списывали его на предстоящие экзамены. Поэтому она была уверена, что ей не о чем волноваться. Наступил май, и времени на подготовку оставалось совсем мало. В один из дней в перерыве между уроками Гермиона читала книгу по Зельям, которую они с Драко должны были разобрать вечером. На улице уже было тепло, поэтому она расположилась в одной из примыкающих к замку галерей. Джинни отвлекла ее от чтения, – застать Гермиону одну в последнее время было почти невозможно. – Гермиона! Привет! – она села рядом, не обращая внимания на книгу. – Слизерин проиграл Хаффлпаффу, значит у нас есть шанс, как думаешь? Гермиона улыбнулась, вспомнив о недавнем матче. Драко был очень расстроен результатом: он поймал снитч, но Хаффлпаффу удалось выиграть буквально на несколько очков за счет забитых мячей. Капитан слизеринцев Грэхем Монтегю так и не пришел в себя после того, как его обнаружили в туалете на пятом этаже, а другого игрока, Уорингтона, отправили в больницу с ужасным кожным недугом, из-за чего команде пришлось играть без замен. Гермиона постаралась поддержать Драко, как могла, но была не в состоянии скрыть свою радость по поводу того, что у Гриффиндора появилась настоящая возможность выиграть Кубок по квиддичу. – Будет зависеть… – Как сыграет Рон, знаю, – засмеялась Джинни, – в общем… – она развернулась к Гермионе и посмотрела на нее серьезно. – Мм? – Гермиона закрыла книгу, но взгляд Джинни заставил ее начать немного нервничать. Она как будто решалась что-то сказать. – Я подумала, что хочу расстаться с Корнером. Как думаешь? Гермиона выдохнула, на мгновение ей показалось, что речь пойдет о чем-то другом. – Серьезно? Не знаю… Это твое решение. Вы все время ссоритесь. Джинни задумчиво взглянула на обложку ее книги. – Ага… Слушай… Мне кажется… Я, возможно, поняла, что у тебя произошло… Если ты хочешь об этом поговорить, – она подбадривающе улыбнулась. – Что? О чем ты? – О том человеке, о котором ты мне говорила, помнишь? – Джинни сделалась очень серьезной, как будто никак не могла решиться высказать свое предположение, – Гермиона… Это… Малфой? – спросила она тихо, хотя вокруг никого и так не было. Гермиона замерла, немного побледнев. Неужели она как-то себя скомпрометировала? Ее буквально поразил тот факт, что Джинни как-то догадалась и даже решилась спросить напрямую. – Малфой? Что… – Гермиона усердно делала вид, что не поняла вопрос, но, кажется, получалось не очень убедительно. Для верности нужно было возмутиться сильнее, ведь она и Малфой – это должно быть попросту невозможно. Однако Гермиона-то знала, что это не так. Да и крайне плохо умела врать друзьям. Джинни конечно же заметила, что Гермиона нервничает. Она не хотела признаваться, что подслушала их в тот вечер, когда Мариэтта сдала Отряд Дамблдора: Пэнси поймала Гермиону в женском туалете, а Джинни уже пряталась в одной из кабинок. Так она и услышала их с Драко двусмысленный диалог. Теперь она была уверена в своей догадке и решилась спросить напрямую. Но, так или иначе, сейчас ей действительно просто хотелось поддержать подругу после столь драматичного разлада. – Я никому не скажу, клянусь. Вчера на квиддиче мне показалось, что ты вела себя странно. И не только это. Я давно заметила… Гермиона понимала, что несмотря на все свое доверие Джинни, рассказывать эту тайну хоть одной живой душе было бы риском. Ей нужно впредь быть повнимательнее. – И ты… ты серьезно подумала, что мне мог бы понравиться Малфой? – она невольно улыбнулась. Джинни оставалась серьезной, она изучала Гермиону, но довольно быстро поняла, что та не расколется. – Просто будь осторожна… Иногда привлекает что-то столь… Неподходящее. Даже опасное. Я могу понять это как никто, – многозначительно добавила она. – Ты замечательная, Гермиона, и достойна самого лучшего. Гермиона благодарно улыбнулась. Ее руки дрожали от внезапного осознания, что о них могут узнать, если она будет не достаточно осторожна. – Спасибо, – Гермиона потянулась и обняла ее. – Не волнуйся. Сейчас меня не беспокоит ничего, кроме экзаменов. И я никогда бы не влюбилась в того, кто плохо со мной поступает. Тем не менее, ее ответ ни подтверждал, ни опровергал теорию Джинни. Та по прежнему была уверена в том, что слышала. Гермиона тоже это почувствовала, поэтому сказала себе быть еще более сдержанной на людях. Джинни говорила искренне, и Гермиона внезапно представила, как рассказывает ей обо всем, что произошло. Как бы она была была поражена! Но этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах. Какое-то время она все еще думала о том, каким образом у Джинни могло возникнуть такое предположение. Тем же вечером она поднялась на шестой этаж, Драко уже был в кабинете. Он наблюдал за тем, как Гермиона создает защитное заклинание. – Напомни, зачем это? – Чтоб не привлекать внимания. После спектакля Фреда и Джорджа, Амбридж стала невыносима, – сказала она спокойно. – Тебе ли не знать, мистер Инспекционная дружина. Конечно же, Амбридж ее пугала меньше, чем вероятность быть раскрытой собственными друзьями. В голове все еще крутились слова Джинни. "Ты достойна самого лучшего". Гермиона взглянула на Малфоя, который уже обложился учебниками и ждал, когда она присоединится. Кто кого достоин, она точно сказать не могла. Но они оба определенно хотели быть достойными друг друга в данный момент времени. Гермиона плюхнулась на стул и устало выдохнула. – Что у нас сегодня? Драко подвинул ее вместе со стулом чуть ближе и стал ластиться к ней с особым чувством, будто он откуда-то знал, о чем они говорили с Джинни. Замечая, что Гермиона напряжена, он всегда пользовался возможностью немного ее расслабить, ведь наедине они бывали не часто. Она дала себе насладиться моментом, прежде чем надо было приниматься за учебу. – Оборотное зелье, – Драко облокотился о спинку ее стула и придвинул учебник по зельям поближе. – Оо… интересно, – Гермиона подумала, как иронично, ведь первый раз она готовила оборотное зелье, чтоб выведать у Драко про наследника Слизерина. Об этом он, конечно, никогда не узнает. – Да, думаю, достаточно важное зелье, но сложное, – он начал читать состав, но Гермиона знала его наизусть. Она наблюдала за Драко, пока он комментировал ингредиенты и алгоритм приготовления, и представляла, как они с Джинни обсудили бы то, что происходит у Гермионы на душе. Наверное, она никогда не сможет об этом рассказать.

***

После того, как Фред и Джордж с помпой покинули Хогвартс, подав своей выходкой заразительный дурной пример, сопротивление господству Амбридж набирало силы с каждым днем. Все, кому не лень пытались усложнить ей жизнь, включая Пивза и даже некоторых преподавателей, которые, конечно же действовали более скрытно. Десятки "Забастовочных завтраков" срывали уроки, на разных этажах то и дело затапливало туалеты, хрустальная люстра в вестибюле возле кабинета Защиты от темных искусств, которая висела на своем месте пару сотен лет, вдруг слетела с тросов, усыпав стеклом весь этаж. Пока катастрофу не устранили, уроки пришлось перенести в класс на первом этаже, где по обыкновению кентавр Флоренц преподавал прорицания. Все время, что Гермиона не проводила за подготовкой к экзаменам, она выслушивала свежие новости о безумных происшествиях и о том, как Пивз в очередной раз довел Амбридж до нервного тика, преследуя ее по коридорам тринадцать часов подряд. – Рон… Гарри… Урок начинается через минуту, – воскликнула Гермиона, когда ребята влетели в кабинет Чар взъерошенные и страшно довольные. – Где вас носило? Рон весь светился, и даже Гарри был непривычно весел. – Сомневаюсь, что он начнется! Амбридж умоляет Флитвика разобраться с потолком в Большом зале, вряд ли он в ближайшее время сможет от нее отделаться! – тараторил Рон, и они наперебой стали рассказывать о том, что случилось. – Там настоящий жабий дождь! – Что? – Гермиона открыла рот от изумления. Сидящие рядом ученики оживились. Гарри кивнул. – Кто-то заколдовал волшебный потолок… Ты бы видела, как слизеринцы носятся за жабами по всему вестибюлю, – хохотнул он. Гермиона закусила губу и невольно улыбнулась, представляя себе эту картину. – Как же… Кто мог такое придумать? И как это вообще выполнимо, – она сразу же стала задумываться о сложности подобной магии. Рон пожал плечами и махнул рукой. Его волновали только последствия в виде большого веселья. – Не знаю, может Фред и Джордж все еще здесь? Или все это время они готовили другой Отряд себе на смену? Прошло некоторое время от начала урока, Флитвик так и не показался, но в кабинете появились члены Инспекционной дружины. Все они выглядели крайне несчастными и растрепанными. Заходя в класс, слизеринцы все еще отряхивались от тины и какой-то болотной трухи, а их лица были перемазаны грязью. – С дороги, – прорычал Малфой, протискиваясь между Крэббом и Гойлом. – Не смейте садиться рядом со мной, от вас пасет как от речных троллей! Гермиона еле сдержала смех при виде него. Драко метнул гневный взгляд, но всерьез сердиться на нее не мог, и губы его тронула едва заметная улыбка. Она хорошо знала это выражение лица. – Эй, Малфой! У тебя что-то на щеке, – не сдержался Рон, приняв этот взгляд на свой счет. Драко не среагировал на его провокацию, и лишь достал из кармана белоснежный платок, чтобы привести себя в порядок. Рон был страшно рад происходящему. – Я им совсем не завидую, – заметил Гарри. – И поделом, – согласился Рон. – Взгляните, какой Малфой несчастный. Испортил свою прическу. Он принялся насмешливым жестом изображать то, как Драко станет укладывать волосы, и Гарри заржал. Гермиона покачала головой и лишь сдержанно улыбнулась. Она украдкой взглянула на Драко, который действительно выглядел крайне расстроенным, и испытала одновременно сочувствие и некоторое ехидное ликование. Гермиона догадывалась, что он участвовал во всей этой самодеятельности по большей части ради своих родителей, но все еще припоминала Драко тот эпизод на ступенях школы, когда он оштрафовал Гриффиндор на добрых тридцать очков. – В последнее время он уже не такой самодовольный, заметили? – сказал вдруг Гарри. – Надеюсь, Амбридж до ночи заставляет их отлавливать разбежавшихся тарантулов. – Кого? – Рон вдруг побелел. В этот момент в кабинет зашел профессор Флитвик, недовольно кряхтя и причитая о том, что его вынудили заниматься всякими "глупостями", и он не подчиняется Министерству магии. Гермиона покачала головой и открыла свой учебник. Она опять смотрела на Драко, и тот вернул ей лукавый взгляд. Ей захотелось взять этот платок и стереть с его щеки оставшийся небольшой кусочек глины. Или может сильнее его испачкать, а потом смеяться, вдвоем в кабинете, слушать то, как он ругает Амбридж на чем свет стоит.

***

Время неумолимо неслось все ближе к экзаменам, и не только поэтому Гермиона ощущала постоянное волнение. Во-первых, чем более тревожные новости приносили газеты, тем более безумными становились декреты Амбридж. Хоть они и касались только правил поведения в Хогвартсе, Гермиона считывала в этом агонию, в которой находилось Министерство. Каждый раз читая абсурдный заголовок в "Пророке", она буквально физически ощущала, что скоро все изменится навсегда. Они часто обсуждали это с Гарри и Роном. Гермиона рассказала им, что встретила Амбридж в Хогсмиде, и они пытались прикинуть, где же сейчас профессор Дамблдор. – Думаю, он на площади Гриммо. Для того и нужна штаб-квартира Ордена, верно? – размышлял Рон. В тот день в Хогсмиде кроме Амбридж и Малфоя она встретила и Чжоу. Об этом она решила Гарри не рассказывать. Они, кажется, помирились, но отношение Чжоу к его друзьям явно не изменилось. Гермиона не хотела в это лезть, ощущая, что у нее и так полно забот. Сны Гарри становились все более тревожными, и хотя Гермиона волновалась, она пыталась убедить его и себя, что все это просто сны. Ей хотелось верить в лучшее, не только для себя. Гермионе действительно нравился их маленький мирок с Драко, с которым так не хотелось расставаться. Но жестокая реальность, она понимала это, скоро превратит все происходящее между ними в воспоминание. В сон, который не хочется отпускать после пробуждения. И чем ближе были каникулы и конец учебного года, тем больше она ощущала это ускользающее чувство. Гриффиндору удалось каким-то чудесным способом выиграть Кубок по квиддичу, и Рон был настолько окрылен своим успехом, что его вера в себя распространилась и на все остальное. Гермиона надеялась, что они с Гарри уделят достаточно времени подготовке к СОВ. Ей приходилось тратить немало сил на то, чтоб проверить и их знания тоже. От этого она только начинала больше тревожиться за свои собственные дела. Малфою не нужно было иметь особую проницательность, чтобы это понять. Победа Гриффиндора в кубке не добавила ему расположения к друзьям Гермионы. Он был абсолютно уверен, что Уизли просто повезло. Но это бесило его гораздо меньше чем то, что Гермиона часто пропускала встречи с ним в пользу занятий в библиотеке с друзьями. – Мы, наверное, увидимся послезавтра… Мне кое-что нужно будет завтра сделать. Хорошо? – Как бы между делом бросила Гермиона, когда они повторяли состав Дыбоволосного зелья. – Не очень, – Драко смерил ее хмурым взглядом, он прекрасно понимал, что она собирается провести вечер с друзьями, когда у них и так мало времени. На все. – До экзаменов всего ничего, а нам еще нужно кое-что отработать. Сегодня он получил очередное письмо от отца, а потому был в отвратительном настроении. – Хочешь, чтоб я нервничала? – Гермиона посмотрела на него недовольно. – Нет, наоборот. Каждый раз, когда ты тратишь время, просиживая в библиотеке, ты прибегаешь в панике, что ничего не успеваешь, – он встал и отошел, чтоб принести что-то из ингредиентов. Драко чувствовал, что лучше ему не развивать эту тему. Гермиона осознавала его правоту, но дело было, очевидно, не только в ее панике, но и в том, что она выбирала провести время с Гарри и Роном. Однако она не могла жертвовать своей дружбой, и Драко должен был это понимать. Гермиона снова почувствовала то ускользающее ощущение, совсем скоро все закончится. Ей нужно было срочно что-то сделать. Она тоже встала. – Ну хватит. Я стараюсь успеть столько, сколько могу, – Гермиона попыталась разрядить обстановку и положила руки ему на плечи. Он нуждался в этих объятиях с того самого момента, как читал за завтраком письмо от родителей. Драко смягчился и с мрачным видом притянул ее к себе. Гермиона буквально физически ощущала его напряжение. Подсознательно Драко тоже знал, что конец всему хорошему близок, потому так злился. Они были рядом, но никогда не принадлежали друг другу. – Драко… – Мм? – Из-за чего ты сейчас переживаешь? Он усмехнулся и взглянул на нее. – Не знаю… Дело не в тебе, – он искренне так считал, но это была не правда. – Как думаешь, что будет дальше? – Экзамены? – После. Он задумчиво теребил прядь ее волос. – Не могу даже предположить. Все будет по-другому. – Ты что-то знаешь… об этом? Драко засмеялся. Если речь про планы Темного Лорда, то он не знал, но даже если бы знал, не мог бы сказать. Они оба это понимали. – Грейнджер, как тебе удается тревожится обо всем на свете? Она улыбнулась, и Драко подумал о том, что никто никогда не улыбался ему так, как Гермиона. Ему до дрожи захотелось тут же ее поцеловать, и, не заставляя себя ждать, он подхватил ее и усадил на парту. – Провались это Дыбоволосное зелье, – пробормотал он, зарываясь носом в каштановые кудри. Гермиона с радостью ему сдалась, наслаждаясь моментом. Напряжение и тревожное ожидание стали постепенно сменяться приятным трепетом. Она невольно вспомнила слова Джинни. Если бы она только знала, что Драко был подходящим. Очень подходящим. Он целовал ее с осторожностью, пальцы переместились на воротник рубашки, несколько пуговиц выскользнули из петель, давая ему возможность прильнуть губами к ее шее. Ему удавалось быть таким трепетным, Гермиона всерьез не могла понять, откуда это взялось. Впрочем, он и сам не знал. Драко взглянул на нее с лукавой улыбкой, и Гермиона смутилась своих мыслей, слегка зардевшись. Он сразу это почувствовал, возвращая ее рубашку на место. Они еще долго отвлекались от учебы, но это было крайне экологичным способом избавиться от стресса перед экзаменом. Может, даже лучше, чем повторять Дыбоволосное зелье. _______ Lady Gaga - Folie à Deux _______ Арт к главе: https://live.staticflickr.com/65535/54707114884_9f390b3af8_b.jpg _______