Между строк

Драко открыл глаза и уставился в деревянную поверхность над собой. Кажется, мгновение назад в его голове сменялись картинки одна за одной. Но теперь – ничего. Белый холст. Кто он? Где он? В первые мгновения после пробуждения ему пришлось пребывать в неведении. – Драко… Наконец-то… Драко, слышишь меня, дорогой? – прозвучал женский голос. Обеспокоенное лицо склонилось над ним, пальцы коснулись щеки. Он попытался сфокусироваться. – Мама… – пробормотал он. – Я что, дома? Нарцисса заботливо поправила его волосы и грустно улыбнулась. – Ты под надежным присмотром, любовь моя. Что-нибудь болит? Драко попытался держать свои глаза открытыми. Ему потребовалось немало усилий, чтоб выговорить каждое слово. – Не знаю… Ничего не чувствую. Где Гермиона? Воспоминания о произошедшем смазались и смешались, но он точно помнил, что Гермиона была последней, кого он видел. И, возможно, последней, кого он видел перед пробуждением. Нарцисса поджала губы и слегка отодвинулась в сторону. Гермиона спала, свернувшись в кресле в неудобной позе. – Она не захотела выходить из твоей комнаты, я ей предлагала, – холодно заметила Нарцисса в ответ на осуждающий взгляд сына. – Ты должен принять крововосполняющее зелье. Она взмахнула палочкой, и стеклянный пузырек оторвался от поверхности тумбочки. Пробка выпрыгнула из тонкого горлышка. Драко продолжал смотреть на Гермиону, изо всех сил пытаясь вспомнить детали произошедшего. Звон стекла напомнил ему о том, как выхаживала его мадам Помфри после нападения Поттера. – Сначала мне нужно с ней поговорить, – он попытался сесть в кровати чуть выше. – Эта дрянь будет ужасно клонить в сон. Нарцисса подняла бровь, как бы намекая на то, что именно это и требуется для успешного выздоровления. – Ты потерял две пинты крови, Драко. Мы должны быть благодарны, что ты вообще жив, – произнесла она безапелляционным тоном. Он выдохнул и чуть сполз вниз. Осознание этого факта еще не успело его догнать. – Благодарны кому? – его взгляд снова скользнул на Гермиону. – Она была обязана тебя вытащить, – прошептала Нарцисса раздраженно. – После того, как ты чуть не спас ее ценой своей жизни. Что за идиотское геройство? Хочешь оставить своего сына сиротой? Драко ничего не ответил. Он не считал себя героем – все происходило слишком быстро, и он лишь поддался естественному порыву в моменте. – Прекрати, – наконец выдохнул он устало. – Почему обязательно надо быть такой язвой… Эти слова сами вылетели изо рта, и Нарцисса задохнулась от возмущения. Она поджала губы, собираясь с ответом, но в этот момент Гермиона, разбуженная их тихим, но напряженным разговором, пришла в себя. Она села и стала тереть глаза в попытке оценить обстановку. Нарцисса заметила метнувшийся в ту сторону взгляд сына и раздраженно махнула палочкой, отчего пузырек с зельем звякнул о тумбочку. – Прелестно, – она встала и оправила свое домашнее платье. – Я буду внизу. Гермиона замерла в кресле, дожидаясь, пока миссис Малфой покинет комнату, только после этого вскочила и через мгновение уже уселась на краю постели. Драко снова попытался сесть повыше, и она помогла ему с подушкой. – Ну как ты? – взволнованно прошептала Гермиона. Он немного взбодрился и улыбнулся, привлекая ее к себе. – Живой, – он постарался звучать как можно менее жалко. Гермиона стала устраиваться рядом с ним, не желая оттягивать этот долгожданный момент, и Драко тоже прильнул к ней поближе, – что я пропустил? Тебя тут не обижали? – тихо спросил он, ощущая себя теперь гораздо лучше. Гермиона хмыкнула, ласково поглаживая его по волосам. – Меня теперь сложно обидеть, – пробормотала она. Драко на мгновение отстранился и взглянул на нее. Шоколадные кудри рассыпались по холодному бархату подушки, расшитой серебристыми нитями. Приглушенный свет лампы падал на лицо, смягчая уставший от длительного бдения взгляд. Балдахин за спиной, тот самый балдахин, с которым он просыпался и засыпал двадцать лет своей жизни. Когда маленьким ребенком не мог дождаться утра перед своим днем рождения, когда возвращался из Хогвартса домой на зимние каникулы, гордый своими успехами, когда его дом стал тюрьмой, и каждый вечер он не мог уснуть от увиденных ужасов, а каждое утро надеялся, чтобы все они окажутся лишь его кошмарной фантазией. – Что? – нетерпеливо улыбнулась Гермиона, заметив его пристальный взгляд. – Странно видеть тебя в этой комнате. – Твоя мать тоже так сказала. Драко усмехнулся и свел брови в беспокойстве. – Точно все в порядке? Гермиона кивнула. – Я испугалась за тебя… Поведение твоих родителей – это последнее, что меня сейчас волнует. Ой, – она подскочила. – Тебе нужно выпить крововосполняющее зелье. Драко обреченно откинулся на подушку и нехотя высвободил ее из своих объятий. – И я сразу усну. Сначала расскажи, что там произошло. Нашли того, кто это сделал? – Потом, – Гермиона взяла склянку со стола и откупорила ее двумя пальцами. – Ты потерял две пинты крови, Драко. Мы должны быть благодарны, что ты вообще жив. Драко не поверил своим ушам и невольно улыбнулся. Гермиона наливала зелье в стакан, отмеряя количество на глаз. Он сел в кровати, чтобы покорно принять свою участь. – Кстати о везении… Если бы не ты, меня бы уже тут не было, – сказал он серьезно. Гермиона подвинулась к нему со стаканом. – Ты закрыл меня собой, – уточнила она. – Как и должен был сделать. Еще давно, – сказал он так, словно искренне в это верил. Гермиона покачала головой и вручила ему лекарство. – Не говори ерунды, Малфой, – улыбнулась она. Драко хмыкнул, словно только сейчас вспомнив о том, что их трогательное свидание омрачается тем фактом, что они вроде как теперь не вместе. Он забрал у нее стакан и стал заливать в себя отвратительную на вкус жидкость. Его взгляд скользнул по ее лицу, которое стало принимать обеспокоенное выражение. Слова Драко все еще эхом звучали в голове, пока Гермиона помогала ему снова улечься в постель. На мгновение ее захватили эмоции, которые ей приходилось держать под контролем все то время, что она находилась в этом доме, но она не хотела его тревожить. Ближайшие дни ему следовало отдыхать. Они переглянулись, оба думая о том, что впереди их ждет неизвестность. – Ты останешься? – спросил Драко, понимая, что снова оставляет ее наедине со своей семьей. Гермиона кивнула и поправила одеяло. Она планировала убраться из Мэнора сразу же, как только убедится, что он идет на поправку, но теперь не могла в этом признаться, а значит, не могла уйти. – Утром Дафна приведет Скорпиуса, твоя мать ей уже сообщила. Драко кивнул и его веки стали тяжелеть. – Надо рассказать ей о проклятии… Может, пока я в таком состоянии, она сжалится и не будет желать мне смерти. Гермиона грустно улыбнулась. Она могла только представить степень отчаяния Дафны, когда та узнает, что ее сестра могла бы остаться жива, если бы не связалась с проклятым семейством. – Твоей вины в том нет, – сказала она. Драко сжал ее запястье. – Ложись рядом… Тут полно места. Мм? – пробормотал он. Гермиона замешкалась, но, несмотря на слабость, Драко не собирался ее отпускать. Наоборот, он притянул ее за руку и прижал ладонь к своим губам, абсолютно игнорируя их прежние договоренности. – Хорошо, – покорно согласилась она и устроилась поудобнее. Ей хотелось остаться с ним еще, но в то же время ей вновь становилось грустно от мысли о том, что теперь они должны сохранять дистанцию. Слушая его мерное дыхание, Гермиона невольно вспомнила о том, как на шестом курсе она украдкой пробралась в больничное крыло, чтоб убедиться в том, что он в порядке и попрощаться. Сейчас жизни обоих ничего не угрожало, и она просто не имела права жаловаться. Драко уснул достаточно быстро. Солнце еще не село, но из-за погоды было темно, и Гермиона тоже стала невольно проваливаться в сон под шум дождя за окном. Из этого умиротворенного состояния ее неожиданно вырвал резкий скрежет по стеклу. Она вскочила, испугавшись неприятного звука, но сразу же поняла, что это всего лишь сова за окном пытается привлечь к себе внимание. Гермиона вылезла из кровати и поспешила к ней, осторожно открыв раму и впуская промокшую птицу. В комнату ворвался поток мокрого ветра. – Извини, дружище… Что за срочность такая… Она отвязала от лапки письмо и узнала почерк Гарри на конверте. Должно быть, он ее потерял, ведь Гермиона уже двое суток не появлялась дома. Ее охватила необъяснимая тревога. Сова возилась со своими мокрыми перьями, и Гермиона сразу развернула письмо. Гермиона, где тебя носит? Дома тебя нет, и я знаю, что из Мунго Малфоя выписали! Срочно выйди на связь! В отделе полный бардак, без вас нам не разобраться! Ты единственная, кто что-то видел. Других подробностей дать не могу, но это важно! Ответь как можно скорее! – Ох, черт… Подожди минутку, – обратилась Гермиона к птице. Она быстро подошла к письменному столу, и, схватив первое попавшееся под руку перо и клочок пергамента, набросала ответ. Отправив сову с письмом обратно к Гарри, Гермиона стала собираться. С того самого момента, как все случилось, она постоянно была рядом с Драко. Сначала он оказался в больнице, затем его родители, узнав о случившемся, настояли на том, чтоб забрать его домой. Гермиона проявила невиданную для себя выдержку, оставаясь рядом и полностью игнорируя любые косые взгляды в свой адрес. Ей показалось, что мистер и миссис Малфой тоже включились в эту временную игру в смирение. Она отказалась возвращаться домой до момента его пробуждения и от весьма гостеприимной попытки Нарциссы устроить ее в свободной комнате на втором этаже. Эмоционально опустошенная и вымотанная Гермиона только сейчас могла выдохнуть и понять, где она оказалась. Комната Драко в поместье Малфоев выглядела соответственно всем остальным местам в доме: мрачная, но безусловно не менее элегантная. Было сложно представить, что здесь он провел большую часть своей жизни, но в то же время это казалось очевидным. Эти стены ассоциировались скорее с той частью его личности, которую Гермиона знала лишь поверхностно и, справедливости ради, честно пыталась принять. Почти все необходимые личные вещи давно перекочевали в лондонскую квартиру, от других он с холодной беспристрастностью избавился в конце пятого курса, очищая разум для того, чтоб ввергнуть его во власть Беллатрисы. Оставшиеся немногочисленные книги и письменные принадлежности были сложены в шкаф. Коротая время до его пробуждения, Гермиона пролистала несколько фолиантов и осталась под мрачным впечатлением от увиденного. Все в этом доме, даже в этой комнате обладало темной энергетикой, веками наполнявшей эти стены. Гермиона, находясь под властью атмосферы поместья, невольно представляла себе маленького Драко, такого же светлого и чувствительного ребенка как его собственный сын, только рожденного и воспитанного здесь, в этих комнатах, среди портретов многочисленных великих предков, без устали наблюдающих со своих холстов. Даже сидя в кресле в его комнате, Гермиона ощущала, словно сами эти стены за ней приглядывают. Она не хотела опускаться до жалости, но ее сердце невольно сжималось от размышлений над замкнутым кругом холодности, честолюбивых идеалов и тщеславия, которые поколениями окружали каждого, кто был рожден под славной фамилией Малфой или Блэк. Даже его собственных родителей, которые в попытке соответствовать этим идеалам втянули своего единственного и, безусловно, любимого сына в полнейшее безумие. Гермиона размышляла об этом, когда покинула комнату Драко и шла по коридору к лестнице. Впервые находясь в этом доме она почувствовала себя выше всего, что здесь происходило. Ей было жаль его обитателей, она сочувствовала им больше, чем боялась. Впрочем, это ощущение быстро испарилось, как только она встретила в гостиной Нарциссу Малфой. Хозяйка дома подняла голову от письма и вопросительно изогнула бровь. Гермиона первая прервала тишину: – Мне нужно отлучиться, чтобы закончить некоторые дела. Я вернусь завтра. Произнеся эти слова, она сразу же поняла, что звучали они не достаточно уважительно. На лице Нарциссы это мгновенно отразилось. – Прекрасно, можете таскаться сюда в любое время дня и ночи, мисс Грейнджер, – произнесла она ледяным тоном. – Я не хотела показаться невежей, но Драко попросил меня… Нарцисса встала, словно упоминание ее сына показалось ей неуместным. – А вы упертая, просто поразительно насколько, – резко сказала она, подходя ближе. Гермиона буквально физически ощущала, как ее обманчивая защита начала рассыпаться на куски при взгляде в лицо этой внешне спокойной женщины. Теперь она могла явно разглядеть, как сильно оно было похоже на лицо человека, которого она любила. Это чертовски сбивало с толку. Даже некоторая мимика матери и сына полностью совпадала. – Вы тоже, – ответила Гермиона. Ее губы невольно тронула улыбка. Наверное, в качестве защитной реакции. – Не думала, что в вашем понимании это недостаток. Нарцисса поджала губы, явно не готовая слушать колкости в свой адрес, но понимающая, что она не сможет избежать их в дальнейшем разговоре. – Я не понимаю, к чему так глупо рисковать? – рассуждала она. – Только не говорите мне, что ваша любовь настолько сильна, что вы готовы мучительно умереть. Я в это никогда в жизни не поверю. Вы запомнились мне как человек с большой волей к жизни. Гермиона кивнула. Внутри она вся дрожала, но внешне оставалась непроницаемой. Так же, как во время слушания в Министерстве. – Вы правы, я не стремлюсь умирать, – ответила она. – Надеюсь, дружеское общение никак не спровоцирует действие проклятия. Или вы не желаете своему сыну счастья обладать близкими друзьями? Нарцисса побледнела. – Не такими, как вы. – Потому что я грязнокровка? – резко ответила Гермиона, подняв брови. Она почти никогда не произносила это слово вслух, и голос ее дрогнул. – Потому что… – опешила Нарцисса. – Бросьте, – не сдержалась Гермиона и перебила ее. – Вы понимаете, что он не передумает! Ваше сопротивление только вызывает у него раздражение. Вы делаете его несчастным! Ощущая, что таким образом она может наговорить много лишнего, Гермиона замолчала. Драко бы не хотел, чтоб она вмешивалась. Последние слова, казалось, подействовали на Нарциссу, она не сразу решилась ответить, но уже собиралась с мыслями, когда ее снова опередили: – Мне надо идти. Надо выяснить, кто все это устроил, – Гермиона направилась к камину и взяла с полки чашу с порохом, желая как можно скорее оказаться подальше отсюда. Эта гостиная по-прежнему производила на нее жуткое впечатление. – Вам не понять, что кроме ваших прихотей в мире есть что-то еще, – бросила ей в спину миссис Малфой. – Вам не понять, что такое честь и репутация. Гермиона метнула на нее многозначительный взгляд, но понимала, что не сможет ответить достаточно вежливо, а потому просто промолчала. С ее репутацией как раз все было прекрасно. – Площадь Гриммо, двенадцать, – четко сказала она и исчезла в изумрудном пламени. Этот адрес и был ее ответом.

***

– Рон! Рон! – Я поймал его. – Рон, посмотри на меня! – Это он, я знаю точно. Где Гарри? – Рон! Мистер Уизли схватил сына за плечо, пытаясь воззвать к его разуму. Рон резко обернулся. Вокруг все еще творилась полная неразбериха и всеобщая паника. Люди выходили из кафетерия, но он даже не мог различить их лиц. Он склонился над обездвиженным телом своего главного подозреваемого. – Гарри! Сюда! – Мистер Уизли. Что у вас… Рон? – Гарри, это он, я уверен! Помоги мне отвести его в кабинет для допроса. – Это… – Гарри изумленно смотрел на обезображенное лицо бедняги не полу. – Это Дрейкхарт, потом все расскажу. – Там Гермиона с Малфоем, я должен убедиться, что они справятся сами… Только эта информация могла отвлечь Рона от бесконечного галопа мыслей в голове и на мгновение вернуть на землю. – Гермиона? – выдохнул он. – Она в порядке? – Она да, – сказал Гарри кратко. – Оттащите его в мой кабинет, разберемся позже. Там еще есть пострадавшие. Рон кивнул и достал палочку. Они с отцом отлевитировали задержанного в кабинет Гарри под удивленные взгляды тех, кто выходил из кафетерия. Коридоры отдела уже опустели, что избавило их от дальнейших расспросов. В кабинете Рон усадил своего приятеля в кресло и связал. Мистер Уизли все еще расспрашивал сына, пытаясь понять, почему он так уверен в своем подозрении, а затем удалился, чтобы выполнить свои обязанности главы отдела. Флинт оставался под действием заклятия все время, пока не вернулся Гарри. К тому моменту прошло уже добрых два часа, и все это время Рон, не имея возможности оставить своего подозреваемого без надзора, расхаживал туда-сюда. Все началось с подозрения и предчувствия, и теперь, в попытке образовать в голове единую картину, Рон вдруг стал в себе сомневаться. Его подозрения основывались на сугубо косвенных уликах и догадках. Что, если он задержал не того? Он точно задержал не того. Гарри распахнул дверь и буквально ввалился в кабинет. Он выглядел еще более взъерошенным, чем обычно, очки на носу съехали, а мантия аврора была вся покрыта пылью, пеплом и чем-то похожим на пятна крови. – Наконец-то, – Рон встал. – Что там? – Черт, – Гарри невольно вздрогнул, бросив взгляд на задержанного в кресле, – полный бардак… Кто-то притащил рог взрывопотама в кафетерий. Погибших нет, просто удивительно повезло. Но очень много раненых… – он выдохнул и кивнул на сидящего в кресле. – А теперь расскажи мне, что все это значит? Рон взволнованно провел рукой по волосам. – Ты решишь, что я сошел с ума, но… – он на мгновение запнулся. – Я думаю, что он связан с теми артефактами, что мы нашли. Гарри не верил своим ушам. Он сразу же вспомнил о том, что они с Малфоем обсуждали буквально тем же утром. – Надо его допросить. Гермиона видела нападавшего… по описанию похоже на него, – он снова взглянул на обезображенное огнем лицо их пленника. Его невозможно было с кем-то спутать. Рон сразу же оживился, как будто только и ожидая подтверждения своих подозрений. Значит, интуиция его не подвела. – Серьезно? – воскликнул он. – Ну да, ты же сам сказал… – Гарри удивленно взглянул на друга. – Да, но… у меня были только догадки и косвенные улики… Ладно… – он направил палочку на Флинта. – Фините Инкантатем! Задержанный вышел из оцепенения и закашлялся. Гарри отошел назад, прикидывая, как им стоит правильно начать допрос. Он взял стакан, наполнил его водой и левитировал к сидящему в кресле. Тот поднял голову, желая понять, что стряслось, и где он находится. – Рон? Что за херня? – прохрипел он, затем взглянул на стакан и поморщился. – Премного благодарен, но не стоит. Первое правило допроса – не пить то, что дают. Рон уже взял со стола пергамент и перо для допроса, но в оцепенении замер. Он слышал голос Флинта впервые. Они с Гарри переглянулись. – Так даже удобнее, – сказал Гарри, справившись со своим удивлением, и сразу же приступил к вопросам. – Где ты взял рог? Они не договорились ни о какой стратегии, и Рон просто слушал. – Какой еще рог? – хмыкнул Флинт. – Брось, тебя видели человек тридцать, – отрезал Гарри. Подозреваемый чуть откинулся в кресле и посмотрел на Рона, чем явно его смутил. Изначально он и не старался действовать скрытно, поэтому не стал ничего отрицать. – Мне плевать. Мне уже нечего терять. Позовите дементоров, – он словно вспомнил что-то и оживился. – Кстати об этом… Попал я в Малфоя? Его ухмылка была довольно жуткой в виду характера повреждений на его лице. Рон опешил и взглянул на Гарри, тот спокойно покачал головой. – Нет, – отрезал он. – Зачем тебе Малфой? Что он опять натворил? Дрейкхарт поморщился. – Вы еще спрашиваете? Разве не вас хотели прикончить его родственнички? Чертовы напыщенные чистокровные снобы… Аа… – он еще больше расплылся в улыбке. – Я забыл, вы ведь теперь друзья, да? Что, Рон… Смирился? Грейнджер предала вас обоих… После того, как всю жизнь сносила издевки от Малфоя и ему подобных. Рон в оцепенении слушал его речь. Они почти не обсуждали личное, но Флинт, очевидно, был хорошо осведомлен о том, что происходило в его жизни. Гарри был меньше впечатлен этими словами и лишь попытался зацепиться за что-то конкретное. – Ему подобных? – повторил он. – Можно поподробнее? Какие у тебя счеты с Малфоями и им подобными? Это связано с артефактами, поглощающими магию? По большей части он лукавил и действовал наугад, но, судя по реакции допрашиваемого, попал в цель. Флинт сразу же перестал улыбаться, стиснул зубы и помотал головой. – Не понимаю, о чем ты, Поттер, – сказал он тихо. Рон стал проверять свои карманы, чтобы найти кусок пергамента, на котором Флинт писал ему про Норберту, но, кажется, потерял его. – Мерлин… Где же… – бормотал он. Гарри задумчиво расхаживал по кабинету, пытаясь прикинуть, как им выудить необходимую информацию, затем резко остановился и развел руками. – Он фактически признался в нападении. Надо вызвать группу задержания. – Я приведу их, – спохватился Рон.

***

Дафна перелистнула страницу и устало потерла глаза. Под влиянием дождливой ноябрьской погоды ее клонило в сон, к тому же книга была жутко скучная. Она отодвинула ее в сторону и улеглась на спину, прикрыв глаза. Из соседней комнаты до нее долетели звучавшие наперебой голоса. Они о чем-то спорили на повышенных тонах, и хотя родители нередко ссорились, в этот раз, Дафна могла сказать точно, она услышала среди спорящих и голос Астории. Дафна свесила ноги с кровати и встала, желая полюбопытствовать в чем дело. Она вообще редко слышала, чтобы ее сестра повышала голос, и уж тем более в разговоре с родителями. При них она предпочитала оставаться незамеченной. – Я просто не могу поверить, что ты скрыла от нас такое, – воскликнула миссис Гринграсс. Дафна могла понять, что ее мать в гневе по тому, как высоко звучал ее голос. – О чем ты думала? Решила сделаться спасительницей разрушенной репутации Малфоев? Мерлин, какой позор! Дафна замерла. Она легко догадалась о чем речь – ее сестра встречалась с Драко Малфоем, бывшим Пожирателем смерти и сыном одного из самых верных подданных Волдеморта. С ней Астория поделилась этим уже довольно давно, и они обе решили, что разумнее будет держать это обстоятельство в тайне от родителей. Во всяком случае, пока их отношения не станут достаточно серьезными. Как же они вдруг обо всем узнали? – Ты будешь поражена, но иногда люди любят друг друга и женятся по любви! – огрызнулась Астория в совершенно не характерной для себя манере. Дафна аж открыла рот от изумления. Женятся? Но ее сестре девятнадцать лет! К чему такая спешка? Она прислушалась повнимательней, ее мать наигранно рассмеялась. – По любви? Убийцы не умеют любить, Астория… – Он не убийца! – вскричала сестра. – И я не собираюсь спрашивать вашего разрешения, ясно? Это дело решенное. Миссис Гринграсс что-то ответила, но стала говорить заметно тише, и потому расслышать слова было невозможно. Они еще несколько минут переговаривались, звучал возмущенный шепот отца, а затем дверь его кабинета распахнулась, и Астория выбежала в слезах. Дафна тут же выглянула из комнаты и подала ей знак рукой. – Астория! Что случилось? – тихо спросила она. Сестра бросилась к ней в объятия. – Дафна! Ты все слышала? – Нет… Только часть… Что такое? Астория зашла к ней в комнату и, оказавшись на безопасной территории, довольно быстро успокоилась, но все еще расхаживала кругами. – Драко пришел к родителям, чтобы… – она запнулась и остановилась, затем взглянула на Дафну серьезно, – Дафна… Я беременна. И я выхожу замуж, – она сразу же стала тараторить, чувствуя необходимость как-то оправдать случившееся. – Но не только поэтому… Я его люблю, правда! И он не такой, как все думают! Дафна застыла в изумлении, но Астория опять прослезилась и было очевидно, что она слишком взволнована, чтобы что-то спокойно обсуждать. Дафна снова подошла к ней и взяла ее за руку. Тонкие пальцы были ледяными от волнения. – Эй, ты не должна ничего объяснять… Никто не знает ваших отношений лучше, чем ты сама, – поспешила она успокоить сестру. – Но когда ты узнала? Почему не сказала? Астория покачала головой. – Совсем недавно… Мы сразу все решили… – она шмыгнула носом и потерла глаза. Дафна улыбнулась, желая ее подбодрить, хоть и сама была абсолютно сбита с толку. – Эй… Чего же ты плачешь? – Я не знаю… Все так неожиданно… – Ну, так бывает… Меня беспокоит только одно, – сказала она задорно. – Ты собираешься меня покинуть! А я только обрадовалась, что школа позади. Теперь придется остаться одной в этом сумасшедшем доме! Астория засмеялась, и они обнялись, но внезапно она отстранилась и закашлялась. Дафна взглянула на сестру взволнованно. – У тебя все еще этот кашель? Так долго? – Ерунда, миссис Мидоус сказала, что это из-за воздуха. – И все же… Ты должна теперь не только о себе думать, – заметила Дафна. Астория смущенно улыбнулась, и ее бледное лицо оживил румянец. – Да ну тебя… Ох… Я сама поверить не могу… – она отошла и уселась на кровать, взяв в руки книгу, чтобы чем-то себя занять. Дафна выдохнула. У нее-то уж точно это в голове не укладывалось, ведь речь шла об ее маленькой сестренке. Разве она могла быть чьей-то женой и матерью? – Все изменится, но все будет хорошо, ясно тебе? – провозгласила Дафна. – Никаких слез! Астория улыбнулась и посмотрела на сестру с благодарностью. Она всегда была для нее гарантом спокойствия. – Никаких слез, – повторила она.

***

– Дафна… – Замолчите. Я больше не могу этого слушать! – взмолилась Дафна, вскакивая из кресла и вытирая слезы. Ее пальцы дрожали, как и вся она. – Зачем вы мне вообще об этом рассказали? – Это касается твоей семьи, – Люциус Малфой смотрел на нее спокойно, казалось, этому человеку не было известно, что такое эмпатия. – Тебя самой… Она метнула на него взгляд, полный презрения. – И как я буду с этим жить? Вы так решили облегчить свою совесть? Вы немного опоздали! Мерлин, я ведь защищала вас в глазах родителей! А они были правы – связаться с вашей проклятой семьей было страшной ошибкой, – не унималась Дафна. Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Чувство несправедливости просто сжирало ее изнутри, – бедная Астория… Я просто не могу поверить… Вы настоящий дьявол! – выдохнула она. – Следи за языком, Дафна, – прошипел Люциус и тоже встал. – Думаешь, я этого хотел? Мне нравилась Астория… – Не смейте произносить ее имя! – закричала Дафна. Эмоции рвались наружу таким потоком, что волна захватила ее и несла все дальше. – Она поплатилась за ваши преступления! Моя сестра! Астория! Вы ведь ее даже толком не знали! Дафна сжала кулаки, гнев прошиб ее насквозь словно разряд молнии. Люциус продолжал смотреть на нее, но теперь его взгляд не был безразличным. Он словно внимал каждому брошенному ей слову. – Мне жаль. Когда я узнал, что она больна, и понял, в чем дело, было уже поздно, – сказал он по-прежнему спокойно. Дафна вдруг всхлипнула, схватила со столика вазу и запустила в него вместе с цветами. Вода разлилась на ковер, листья и лепестки летели в стороны, Люциус вздрогнул и уклонился. Раздался треск разлетающихся черепков. – Вы чудовище! – Дафна топнула ногой, не в силах облечь свою злость во что-то большее, и вылетела из кабинета. Ей хотелось запереться где-нибудь и утонуть в своих слезах, выкричать и выплакать все свое горе, но она просто не могла спуститься вниз в таком виде, чтоб отправиться домой. Не могла смотреть Нарциссе в лицо. Дафна бросилась дальше по коридору почти на ощупь, пока не увидела дверь в библиотеку. Она распахнула ее и повернула замок, пальцы не слушались. Сквозь пелену слез и гнева, она только увидела ковер на полу возле кресел и рухнула на него, заходясь в неистовых рыданиях. Внутри все горело от боли так, как будто Астория только что умерла у нее на глазах еще раз. Дафна всхлипывала и скулила, до боли сжимая пальцами ворс ковра, но лучше не становилось. Сколько бы она не горевала по своей сестре, лучше не становилось ни на миг. – Дафна… – услышала она тихий голос из глубины комнаты, который сначала показался ей галлюцинацией. Дафна вздрогнула и замерла, затем резко села. Гермиона стояла возле книжного шкафа и, казалось, была напугана. Как долго она все это созерцала, было непонятно. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, Дафну все еще била дрожь. Гермиона сделала шаг ей на встречу, но Дафна вдруг вскочила и подлетела к ней, толкая в плечо. От неожиданности Гермиона пошатнулась и чуть не упала. – Ты! Какого черта ты тут делаешь? – закричала Дафна отчаянно. – Уходи! Зачем тебе это надо? Зачем тебе этот проклятый дом, Грейнджер? Ты с ума сошла? Проваливай отсюда! – Дафна… – ее обезумевшие глаза буквально гипнотизировали. – Эти люди бесчеловечны! Посмотри, что они сделали с моей сестрой! – голос Дафны на мгновение сорвался на хрип. Гермиона была не на шутку напугана, она понятия не имела, чего от Дафны можно было ожидать в таком состоянии, ведь она всегда была такой спокойной и сдержанной, казалось, на ней держится все благоразумие обоих семей. Но сейчас было ясно, что двигало ей только одно – невыносимая боль. Уворачиваясь от бурной жестикуляции и еще одного потенциального толчка, Гермиона быстро настигла ее и заключила в объятия. Дафна попыталась вырваться, но не смогла. – Отвали от меня! – всхлипнула она. – Отпусти… Но Гермиона только сильнее сжала ее плечи. Удерживать Дафну силой было сложно, но сопротивление не могло длиться бесконечно, и она наконец сдалась, снова всхлипнула и спрятала лицо в разлетевшихся по плечам кудрях. На мгновение ей даже показалось, что это Астория пытается привести ее в чувство. Дафна обняла Гермиону в ответ, и они обе позволили себе на мгновение довериться друг другу. Гермиона только молча гладя Дафну по спине, а та плакала как ребенок, высвобождая всю свою боль. Близость другого человека, пусть и чужого, постепенно успокоила ее, и через время она обмякла без сил. Гермиона отстранилась и взглянула на нее спокойно, не стараясь быть слишком жалостливой. Она вдруг подумала, что в каком-то смысле они друг другу очень даже понятны. – Идем… Надо выпить воды, – она взяла ее за руку и усадила на диван. Дафна позволила Гермионе сопроводить себя и упала на подушки, смотря на нее немного отстраненно и даже потеряно, пока Гермиона наколдовала воды в стакан. Ей было неудобно за то, что она позволила себе так сорваться, но в то же время ей, оказывается, было просто необходимо чье-то плечо. Пусть даже Гермионы Грейнджер. Она все еще не представляла, как будет справляться без Астории. Все это время после ее смерти она лишь делала то, что должна была и не давала себе малейшего шанса остановиться хоть на секунду. – Я не собиралась на тебя нападать, прости, – сказала Дафна, когда к ней вернулся дар речи. Гермиона пожала плечами. – Признаться, я даже немножко струсила. Дафна усмехнулась, искренне удивившись. – Ты? Гермиона кивнула и уселась в кресло. Некоторое время они обе молчали. – Я должна была забрать Скорпиуса, но… Мне нужно домой, – наконец сказала Дафна и отставила стакан. – Побыть одной, подумать обо всем. – Я понимаю. Дафна взглянула на нее задумчиво, словно подбирая верный вопрос. – А ты? Что ты собираешься делать? Гермиона закусила губу. – Не знаю. Я все еще надеюсь, что проклятие можно снять. Но если нет, то… Я понятия не имею. Дафна хмыкнула. У нее не осталось сил на сочувствие, но Гермиона и так это прекрасно понимала, ей уже было тошно от сочувствия. – Хочешь, кое в чем признаюсь? – вдруг спросила Дафна, улыбнувшись слегка безумно. – Когда ты появилась, я ревновала. Уже в тот момент надо было понять, что у меня поехала крыша, и нужно взять паузу. Гермиона действительно не ожидала такого услышать. Она открыла рот от удивления, но Дафну, видимо, позабавило собственное признание. Она даже почти засмеялась, а потом встала. – Увидимся, – сказала она. – И спасибо. – Ага, – только и смогла ответить Гермиона. – Будь осторожна, – еще раз предостерегла Дафна и вышла из библиотеки с таким видом, как будто ничего и не произошло. Гермиона еще некоторое время сидела в библиотеке, думая о Дафне и Астории. У родителей она была одна, но в то же время у нее будто бы было два брата – Гарри и Рон. Она часто боялась за их жизни, и даже несколько раз случалось так, что она думала, что потеряла одного из них, но теперь это казалось безумием даже в теории. Без них она себя просто не представляла. Даже сейчас. Немного погодя Гермиона вышла из библиотеки и отправилась в комнату Драко. Он проводил время с сыном, но она обещала заглянуть к нему позже и рассказать обо всем, что ей стало известно о случившемся в кафетерии. Когда она зашла в комнату, Драко сидел на покрывале, увлеченный лепкой из волшебной глины. Крововосполняющее зелье действовало великолепно. Скорпиус наблюдал за процессом, и иногда помогал, но в основном просто восторженно прыгал, когда Драко с помощью палочки приводил в движение слепленного из цветных кусочков зверька. – Миона! Смотри! Гермиона улыбнулась. Разговор с Дафной был слишком свеж в ее памяти, и нос сразу же защипало при виде этой чудесной идиллии. Драко похлопал по одеялу, призывая ее присоединиться. – Смотри, – повторил он за Скорпиусом. – Не знала, что у тебя столько талантов, – она запрыгнула на покрывало и стала разглядывать одного из зверьков, расхаживающего по кровати. – Это что… взрывопотам? Драко пожал плечами и усмехнулся. – Похож? Гермиона покачала головой. – Дурак… Да. Драко засмеялся, взял новый кусок глины и положил его на ладонь. – Что хочешь, чтоб я слепил? Гермиона вздохнула, выдавая этим свое невеселое настроение. – Твой отец рассказал обо всем Дафне. Драко сразу же изменился в лице, опустив руку. – И где она? – спросил он тихо. – Отправилась домой. Ей было очень плохо, – Гермиона просто не смогла промолчать об этом. Она все еще была под впечатлением. Драко отвернулся, обдумывая эту новость и произвел попытку встать с кровати, все еще не очень крепко стоя на ногах. – Надо поговорить с ней. Скорпиус не понял, почему игра так резко закончилась, и стал допекать Гермиону с требованием продолжить его развлекать. – Я не за этим тебе сказала… Она не хочет ни с кем говорить, Драко. Дай ей побыть одной! – запротестовала она. Драко встал и привалился к основанию балдахина. – Ты не понимаешь! Она должна знать, что мне жаль! Я поговорю с ней. – Миона! Гермиона выдохнула, говоря себе, что не должна злиться, но его упрямство просто выводило ее из себя. – Да, я ничего не понимаю в ваших высоких отношениях! – огрызнулась она и перевела свое внимание на Скорпиуса. – Вот, держи… Скорпиус, это взрывопотам. Не советую ходить на обед, когда он заявляется в кафетерий. Драко насупился и продолжал наблюдать за ними, все еще держась за колонну. – Не смешно, – пробурчал он. Гермиона подняла на него взгляд – по его лицу было ясно, что он сомневается в своем намерении, и что находиться в вертикальном положении ему все еще тяжело. Но он старательно пытался это скрыть. – Драко, она все равно будет злиться на тебя. Дай ей пережить это, – спокойно сказала Гермиона. – И давай слепим феникса. Этот цвет как раз подойдет. _______ AaRON - U-Turn (Lili) _______