Случайно выживший

      След Астро Кельфа терялся на границе с Аттрией. В комнате маленькой неприметной гостиницы, к которой привели все поиски, нашли гильдейский медальон — и только. Не было даже выпавших волос. А может, он только затем и был здесь — чтобы, запутав след и заставив погоню побегать за собой, бросить медальон, с которым его нашёл бы любой дурак, и исчезнуть.       Кельф действительно словно в воздухе растворился. В комнате остался слабый-слабый след его силы, искажённый, больше непохожий на тот, что был в его медальоне... но он никуда не вёл. И Альбус, побывавший там после магистров Дома Правосудия, мог только скрипеть зубами.       Доходили слухи, будто бы Кельфа как-то заметили в Аттрии. Но только и Альбус, и более опытные маги, которым было поручено это дело, при пространственном поиске натыкались на мощнейшую стену. К ней и подобраться было страшно, не то что прикоснуться, и уж тем более сломать. Альбус, молодой, злой, сдуру попытался; он готов был к боли, к тому, что барьер просто останется неколебим. Но не к тому, что его начнёт затягивать внутрь. Не будь у Альбуса серьги, подаренной госпожой Брианной, и цепочки со святым символом на шее — не выбрался бы. А если бы и смог, то уж точно не в здравом рассудке.       Но главное было понятно — Кельфа защищала изнанка. Отсюда и такое искажение в его силе, и стена эта монолитная, без единой трещины, страшная... голодная.       Барьер вскоре исчез, но радоваться было нечему: Кельф так и не обнаружился.

***

      — Так-то, магистр Дольн, — мрачно покачал головой немолодой сухопарый маг. — Мы хоронить их пока не стали, было велено дождаться вас. А деревенские туда и не подходят. Боятся.       Уровня владения аттрийским вполне хватило Альбусу на то, чтобы понять рассказанное. Два молодых мага, братья-близнецы, сразу после академии вернулись домой и жили спокойно, помогали в меру сил односельчанам... А с месяц назад объявился в деревне неприметного вида чужак, назвался именем Заро и предложил немного подучить братьев в обмен на кров и еду. Чужак был мирный, сразу видно — человек хороший, простой, зла не хочет, да и зима скоро, зачем гнать его? Братья согласились без раздумий, и Заро поселился у них. А пару дней назад, когда ни один из близнецов не пришёл к соседке за молоком, та решила отнести его сама... Братья были мертвы, а Заро исчез.       Благо старейшина тугодумом не был и сразу послал человека в город, к господам магистрам, а те, уже на месте примерно разобравшись, что к чему, связались с родгарестскими коллегами.       — Они седые? — негромко спросил Дольн — полный, высокий маг, которому было поручено вести расследование.       Аттриец перевёл хмурый, внимательный взгляд с него на Альбуса и обратно.       — Пойдёмте, сами взглянете.       Линии болезненно знакомой схемы на полу небольшого домика были в нескольких местах перерублены ударами топора — это местные магистры позаботились, правильно. Но взгляд притянули скорчившиеся тела, неестественно худые, острые. Можно было сказать — выжатые. Предзимний холод сохранил их во всей отвратительности.       «Ярвис?!.»       Боже, нет, конечно, нет. Просто показалось. Показалось, что незнакомое лицо, искажённое невыразимой болью и животным ужасом — лицо его друга. Ярвис давно покоится с миром (с миром ли?), Ярвис давно ушёл. Это не он. Господи, как хорошо, что тогда, в полутьме, Альбус не сумел толком его разглядеть. Зато лицо Лиан...       — Вам дурно? — спросил по-родгарски магистр Дольн. Альбус покачал головой — всё в порядке, давайте работать.       Он был в ярости.       Объявился, сволочь. Почти два года спустя. Отгрыз кусок его фамилии, наверняка издеваясь, и снова убил тех, кого обманом заставил себе довериться. И вновь исчез, словно не было его.       Зато Альбус теперь знал точно, что Кельф не мёртв и находится в этом мире. Да и как ему не жить, когда он в свою жизнь влил одиннадцать других?       Ему не жить.

***

      Кельф больше не появлялся. Его не могли найти даже некроманты, к которым Альбус несколько раз тайно обращался, переступая через закон, свои принципы, неприязнь к этой братии и инстинкт самосохранения. Рисковал он при этом не столько репутацией, сколько жизнью и рассудком: некроманты всегда тесно работали с изнанкой, а она не простила Альбусу того, что он избежал её лап. У изнанки память долгая. И Та сторона ехидно молчала, надёжно пряча слугу своего от чужих глаз — каждый из некромантов только разводил руками, признавая своё бессилие.       У Альбуса память тоже была долгой, долгой и злой. Гильдия свернула поиски давным-давно, но он, пусть и перепробовал множество способов, сдаваться был не намерен. Он сам изъездил все сопредельные страны, в первую очередь — Аттрию, надеясь больше на счастливую случайность, припряг к поискам Арсия. Будь у него хотя бы ноготь или волос Кельфа, может, что-то бы и получилось, но мерзавец уничтожил абсолютно всё, что могло бы помочь его найти. У Альбуса был только выторгованный у госпожи Брианны — под его ответственность — медальон. Но отпечаток силы, к его удивлению и злобе, тоже оказался бесполезен. Изнанка, видимо, изменила самую суть силы своего слуги, и того Кельфа, которому принадлежал отпечаток в медальоне, больше не существовало. Альбус даже не был уверен, что он до сих пор человек. Физически. С остальным-то всё было понятно и раньше.       Порой в мысли закрадывался страх попросту не дожить. Прошло восемнадцать лет, ему самому было уже тридцать семь, и сколько ещё осталось, можно было только гадать. Пять лет? Семь, в лучшем случае — восемь?       Альбус — как бы странно и противно это ни звучало — понимал, почему Кельф помешался. Он помнил, как тот не раз — будто невзначай — заводил речь о несправедливости того, что что маги живут меньше обычных людей. Помнил свою с ним ссору. Пусть сила и звалась даром, за обладание ею нужно было платить. Это всегда расценивалось как справедливый обмен, но нравилось, разумеется, не всем. Кельф был далеко не первым, кто доискивался долгой жизни, а то и бессмертия, и не первым из тех, кто творил ради этого ужасное. И не первым сошедшим с ума.       Ищи Кельф своё бессмертие мирно — никто бы не сказал ему ни слова, кто-то, может, даже поддержал бы.       Но он пошёл иным путём, и у Альбуса были причины всем существом своим его ненавидеть, и у этих причин были имена.       Ярвис Коррин. Хеберт Моландер. Флоринда Анора. Айвин Лунн. Маул Ресс. Кэра Нааль. Данис Хольд. Рейго Тейгель. Хенмот и Гаттин Рехтеры.       Лилиана Делина Альзаро. Лиан. Ли-и...       Восемнадцать лет прошло. По всей логике, Астро Кельф давно должен был умереть... если бы не одно «но». Альбус был уверен, что Кельф всё ещё жив. Он помнил — слишком хорошо — как сильно тот помолодел ночью в переломе зимы, догадывался, что жизни близнецов придали ему ещё больше сил, и кто твёрдо скажет, что он не продолжил своё дело там, где никто его не знает и не ищет?       Альбус цеплялся за эту мысль, не позволяя себе сомневаться. Астро Кельф не имел права жить. Но и умереть должен был не иначе как от его руки.       Альбус ясно понимал, что местью своей никого не вернёт из мёртвых и сам так и останется калечным, но позволить безумному ублюдку остаться безнаказанным был не намерен.       Месть была главной его целью.       Но уже не смыслом.