По Осколкам Воспоминаний

      После неожиданно вылетевшего из-за угла юноши не было ничего интересного: сопровождающий продолжал сохранять молчание, а путь тянулся по длинным бело-серым коридорам. В промежутках между однотонными стенами мелькали зоны отдыха, которые, несомненно, привлекали внимание более яркими цветами. Диваны и кресла, небольшие столики и рамки с фотографиями на стенах — всё украшало место, в котором можно было перевести дух после тяжёлой тренировки.       Проводник изредка говорил на беглом английском, указывая в ту или иную сторону. Теперь девушка слушала его внимательнее, чем на улице, внезапно испугавшись, что затеряется даже в собственном корпусе. Вскоре они остановились у одной из дверей. Сопровождающий легко постучал одним пальцем по твёрдой поверхности, но этого звука хватило, чтобы из-за неё послышался женский голос.       — Входите!       Маргарита вопросительно перевела взгляд на проводника, но тут же вспомнила, что комнаты как минимум двухместные. Но мужчина всё же разъяснил всё девушке.       — Ваша соседка заехала раньше. Желаю вам чувствовать себя как дома, — проговорил сопровождающий и, попрощавшись, поспешил удалиться обратно.       Уварова мысленно отругала себя за глупость, но списала всё на волнение. В беспокойстве ведь все могут ошибиться. Вздохнув и покрепче перехватив свои чемоданы, Маргарита опустила дверную ручку локтем и почти ввалилась в комнату.       Помещение не было слишком просторным. По бокам, возле противоположных стен, стояли две кровати. Одна уже была заправлена — значит была занята. Возле каждого спального места ютились аккуратные белые тумбы. В комнате был лишь один шкаф, и Маргарита уже жалела, что потратила кучу времени на сбор одежды. Хотя он не выглядел маленьким, девушка была уверена, что соседка тоже привезла достаточно вещей.       Поняв, что засмотрелась по сторонам, Уварова наконец переключила внимание на спортсменку. Она уже продолжительное время смотрела на Маргарита с любопытством. Та помотала головой, наконец приходя в себя.       — Извини, я Рита, а ты? — произнесла девушка, отводя взгляд в сторону.       — Я Соня, приятно познакомиться. Не переживай, я когда только приехала также всё разглядывала.       — Взаимно, спасибо, — Уварова переступила с ноги на ногу. — Здесь так необычно, по-другому, чувствуешь?       — О, полностью согласна с тобой. До сих пор сном кажется.       Рита улыбнулась. Она не одинока в своих ощущениях, а это уже немало радовало. Было приятно познакомиться с человеком, который смог бы разделить твои эмоции. Почувствовать всё то же самое и обсудить это. Соня заулыбалась в ответ. Маргариту согрела эта искренняя, теплая улыбка.       Только что заехавшая фигуристка подхватила чемоданы и, подойдя в свободной кровати, раскрыла их.       — А ты основательно подготовилась, — сказала Софья, рассматривая вещи соседки. — Я вот, кажется, забыла всё на свете.       — Например? — усмехнулась Рита, доставая из чемодана кофты.       — Не привезла никакого талисмана даже, — с тяжёлым вздохом, полным разочарования, проговорила Соня. — Знаю, что это всё чушь, но приятно верить, что какая-нибудь памятная вещица поможет. А ты как? Привезла с собой что-нибудь для победы?       Маргарита на секунду замерла. Столь простой вопрос почему-то выбил её из колеи. Слова Сони звучали правильно и обнадеживающе, так что девушка задумалась, что же она считает символом победы? Взгляд зацепился за брелок на замке чемодана. Тот самый, пушистый с кошачьей мордочкой, который появился у неё в детстве и был с ней по сей день. Его подарила ей давняя подруга. Щербакова и Уварова были детишками, которые находили друг в друге утешение после неудачных тренировок.       — Брелок, — Маргарита указала на украшение в виде котика.       Софья умилилась настолько маленьком, но значимой вещи. Рита меж тем вспомнила, чего добилась её подруга. Она стала Олимпийской чемпионкой. Несмотря ни на что и вопреки всем показала, что достойна не просто пьедестала, а его верхушки. Чужое достижение поселило маленькую надежду на чудо в душе Маргариты. Хотелось прикрыть глаза и поверить, будто Щербакова вместе с этим милым брелоком передала подруге свою силу, стойкость и терпение. Очень сильно хотелось.       — Ты же одно время занималась в России, да? — спросила Рита, меняя тему. — Где тебе лучше: у нас или в Казахстане?       Софья откинулась на подушки, закинув руки за голову. Она сделала задумчивое лицо, хотя глаза так и горели каким-то радостным огоньком, который не желал потухать.       — Не думала, кстати. В России я поменяла много тренеров, но многому научилась. В Казахстане всё спокойнее.       Соня говорила спокойно, без сожалений и обид. Наверняка ей нравилось и в России, но и Казахстане оказалось не хуже. А может даже лучше для неё. Девушки снова улыбнулись друг другу. Самоделкина увидела, что соседка наконец покончила с вещами, и встала с постели.       — Может, пойдём, разведаем обстановку?       — Хорошая идея, — отозвалась Рита, заталкивая чемодан под кровать.       Софья хитро прищурилась и усмехнулась.       — Что, тоже не слушала сопровождающего, пока он вёл тебя по деревне?       Маргарита была застана врасплох. Она часто заморгала, непонимающе смотря на соседку. Соня, лишь расхохоталась, видя реакцию новой знакомой, а Уварова уже подбирала оправдание.       — Да что ты переживаешь сразу? Я всё мимо ушей пропустила, — Самоделкина приблизилась и продолжила, — меня даже дважды подталкивали, потому что я замирала на месте от невероятности происходящего.       Обе девушки засмеялись, и последние преграды были разрушены. Подкалывая друг друга, они покинули комнату и, поплутав по длинным коридорам, наконец выбрались на улицу.       Размеры Олимпийской деревни поражали: огромная территория вмещала в себя десятки жилых корпусов, а помимо них ещё и общие здания. От небывалых масштабов происходящего кружилась голова, но свежий воздух здорово помогал приходить в себя. Атмосфера дурманила, заставляя с каждым разом осознавать, что это реально, но в то же время видеть сладкий сон.       Рита снова погрузилась в состояние неверия. Вернее, могла бы это сделать, если бы не стоящая рядом соседка, которая щипала её за руку.       — Ты сейчас как-будто в трансе, — сказала Соня.       — Извини, всё такое, — девушка запнулась, подбирая нужное слово, — настоящее, что даже не верится.       Самоделкина похлопала по плечу новой знакомой, заглядывая ей в глаза. Обе фигуристки испытывали схожее чувство, но проявляли его по-разному: Соня держалась как всегда, пряча детский восторг внутри, а Рита всем видом показывала, как она приятно взбудоражена нахождением здесь. Простой дружеский жест немного привёл Уварову в чувства. Девушки двинулись по улицам Олимпийской деревни, рассматривая всё кругом и делясь впечатлениями.       — Ты изучала что-то об Олимпийских играх до приезда сюда? — поинтересовалась Софья.       — Немного. Всё же я впервые здесь, так что стоило что-нибудь да почитать. Но не сказать, что я нашла много полезного.       — Например?       — Ну, меню столовой висит и снаружи здания и внутри. Не было нужды изучать его в интернете.       Соня прыснула от смеха, тут же отворачиваясь и разглядывая один из корпусов.       — Смеёшься? А мне вообще-то правда интересно было, чем кормят.       — Мне тоже, но я просто доверилась предчувствию, что здесь будет вкусно.       — Конечно, а ещё лучше выбраться в город и поесть в одном из местных ресторанов.       — Вкусные мечты, — пробормотала Самоделкина, представила перед собой огромную тарелку ризотто по-милански.       Снова дружелюбный смех и продолжение лёгкой беседы, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Мимо них вихрем пронеслась девушка в спортивной форме Соединённых Штатов Америки.       — Они все такие быстрые, — сказала Рита, глядя в след незнакомке.       — Откуда такие выводы?       — Пока меня вели в комнату, мы чуть не врезались в какого-то парня. Вернее, он в нас. Тоже из Штатов, — Маргарита на секунду задумалась, вспоминая лицо юноши и вдруг ахнула.       — Что такое?       — Это же был Илья Малинин, — произнесла Уварова и, не стесняясь, стукнула себя по лбу. — А я даже автограф не попросила.       — Да будет ещё время. Вам тут быть ещё недели две где-то. По-любому пересечетесь.       — Справедливо, — согласилась Рита, не выпуская из головы мысли о талантливом фигуристе.       Девушки продолжили прогулку неспешным шагом. Вести беседу было необъяснимо легко: одна постоянно находила о чем рассказать, а другая ловко подхватывала новые темы. Они даже могли меняться ролями. Маргарита давно не испытывала такой радости от простого человеческого общения. Соня была лёгкой на подъем, много шутила и смеялась со всего, что попадалось её глазам или ушам. Её настроение заряжало всё вокруг особой атмосферой, в которой тревога уходила на второй план.       — Кстати, давно у Мишина тренируешься? — спросила Соня, поднимая голову и вглядываясь в серое небо. — Я помню, ты занималась у Тутберидзе.       Уварова на секунду запнулась, удивившись собственной паузе. Неужели пережитое не излечено, а лишь наотмашь заклеено пластырем?       — Четыре года назад ушла от Этери Георгиевны. Не выдержала нагрузок.       Софья сочувственно похлопала по плечу новой знакомой и улыбнулась ей. В глазах Самоделкиной горели маленькие, почти незаметные огоньки любопытства, но она не стала бередить старые раны. Рита замерла лишь на секунду, но от зоркой Сони это не укрылось.       — Ну, а как тебе у Мишина? — немного сменила курс фигуристка.       Кажется, лицо Уваровой даже посветлело и стало менее бледным. Софья подметила этот контраст между тренерами.       — Мне нравится. Он, конечно, строгий, но понимающий. Да и Татьяна Николаевна только на вид немного недовольная.       — А на деле?       — Добрая, — с улыбкой произнесла Рита, вспоминая теплые объятия женщины.       Атмосфера вновь сменилась на приятную и даже слегка радостную. Осадок от разговора об Этери Георгиевне испарился, оставаясь только на подкорках разума Маргариты. Да и та пока не спешила к нему возвращаться.       На улице по-прежнему было прохладно. Светло-серые тучи заполнили небо, не давая солнцу ни единого шанса. Они лишь клубились между собой, переплывая с места на место и заменяя друг друга. Дул лёгкий ветер, заставляя девушек посильнее укутываться в куртки.       Повсюду было шумно. Спортсмены из разных стран говорили друг с другом, заводя новые знакомства. Верхняя одежда так и пестрила разными цветными флагами. Глаза разбегались, желая ухватить каждый фрагмент этого места. Каждое мгновение нахождения здесь было особенным. Здесь, в Олимпийской деревне, жили будущие чемпионы новых игр. Каждый верит в свои силы и мечтает оказаться на пьедестале, особенно в следующие две недели. Стать победителем Олимпийских игр.       Подобные фантазии будоражили умы всех фигуристов. Рита задумалась о том, что стоит встретиться с Мишиным, чтобы узнать план тренировок. Ещё неплохо было бы проверить Гуменника, с которым Маргарита приехала покорять Олимпийский лёд. Правда она сделает это позже, когда прогулка с Соней подойдёт к концу. А пока им ещё есть что обсудить.

***

      Парень уже пару минут смотрел в одну точку. Белая стена не давала ему ответов, но и не жаловалась, что на неё нагло пялятся. Она терпеливо принимала давление со стороны.       — Дырка будет, — Эмбер шутливо стукнула Илью по плечу.       Возвращаясь в реальность, Малинин театрально повалился на кровать, якобы поражённый ударом. Ещё немного и он бы даже пустил слезинку, но девушка, смеясь, добавила ему по ноге. Это заставило парня закатить глаза и перестать подавать признаки жизни.       — Актёр, — произнесла Гленн, закатывая глаза.       Она отвернулась и устремила взгляд в окно. Там кипела жизнь, шумели спортсмены. В комнате одного из жилых корпусов было тихо, особенно когда в ней молчали.       — Ты сам не свой, что-то случилось? — спросила девушка, не отводя глаз от стекла.       Илья сложил руки и уткнулся в них, продолжая лежать лицом вниз. Он ещё сам не определился: нравится ли ему, что подруга столь проницательна, или нет. Сейчас парень не знал, что и думать. А это он ещё не встретился с мамой в таком задумчивом состоянии.       — Да так.       — Не бывает у тебя так, Илья, — сказала Эмбер, снова поворачиваясь к другу. — Не хочешь говорить любимой тётушке Эм?       Малинин показал язык, явно недовольный словами Гленн. Она иногда становилась похожа на вездесущую и всё контролирующую матушку, считая Илью, который младше всего на пять лет, своим сыном. Разница в возрасте была невелика, но Эмбер всегда выворачивала её так, как ей вздумается. Парень снова наигранно отвернулся.       — Ну, не обижайся, — девушка положила руку на плечо друга. — Я вообще-то серьёзно. Ты задумчивый и тихий — стоит ожидать беды.       — Не правда! — взорвался Илья, оборачиваясь к Эмбер.       Он вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться и собрать мысли хоть в какое-то подобие порядка, но те так и разбегались в разные стороны. Не желали стоять по полочкам, и из-за этого голова непривычно гудела.       — Думаю о прошлом, — коротко ответил парень, стараясь обрубить все дальнейшие вопросы.       Гленн удивленно округлила глаза, в упор глядя на Илью.       — Скажешь, что о своих поступках размышляешь — я упаду в обморок.       — Эмбер! — недовольно прервал плеяду насмешек Малинин. — Если не будешь меня подкалывать хотя бы в Олимпийской деревне, я тебе расскажу.       — А за пределами можно? Помнишь ты собирался пробовать местную кухню, — смешно сузив глаза, девушка не сдержалась и захохотала, падая на спину.       Илья недовольно цокнул языком и снова отвернулся от подруги. Её смех остался глухим саундтреком, как и весь окружающий шум. Мысли вновь лихорадочно заметались в голове, выдвигая на первый план такую знакомую незнакомку.

«Точно ли это она? Может, я ошибся? А зачем позвал её по имени? Дурак.»

      Парень скривился. Как только он увидел лицо Маргариты, в голове сразу, словно искра, мелькнула знакомая гостиная, только совсем не та, что у него дома. Общий каток, хотя он посещает только частный. И девочка, которая несмотря на глупое поведение Малинина, поддержала его.       Он узнал её. Лицо осталось почти неизменным, только было видно, что она больше не маленькая девчонка. Глаза также горели, как и в первый раз на льду. Восторг и предвкушение светились почти во лбу, выдавая истинный настрой девушки. Хотя волнения было не меньше. Прямо как в детстве, перед тем как выйти на каток.       Знакомые глаза встретились с его собственными всего на секунду, но этого мгновения хватило, чтобы вспомнить всё. Однако, Илья догадывался, хоть и не хотел признавать, что она могла забыть его.       Произнося чужое имя, которое сразу же прилипло к языку, как только пришли воспоминания, парень совсем не задумывался о последствиях. Сейчас он даже был рад, что Маргарита просто не услышала его. А что бы он сказал ей?

«Привет, помнишь меня? Мы катались вместе в детстве. Один раз.»

      Бред. Малинин провёл рукой по лицу, сгоняя с себя неприятные наваждения. Он чуть не оплошал, но хорошо, что это всё же не произошло. Теперь у него было время подумать над своими словами. Что он скажет, когда они снова встретятся? Сумеет ли найти в себе силы напомнить ей о себе? А как быть, если она не вспомнит?       Илья встряхнул головой. Они уже долгое время думает над будущим диалогом. Сейчас, парень бы отдал всё, чтобы ему не мешали, но жизнь вокруг продолжалась и не могла ждать его одного.       — Что ж творится-то, — проговорила Эмбер, наблюдая за изменениями лица друга. — То улыбнулся, то поморщился, то скривился? Это от голода? До ужина придётся потерпеть.       Илья раздраженно выдохнул. Он не будет срываться на близкой подруге из-за своих загонов, но мысли и вправду съедали его.       — Так, Эмбер, а ты чего вообще пришла?       — Хочешь прогнать любимую тëтю Эм? — девушка чуть не задохнулась от театрального возмущения, давясь воздухом.       — Нет, я просто спросил.       — Не оправдывайся теперь. Совсем воспитания не хватает.       Гленн встала и медленно двинулась к выходу из комнаты. Взявшись за ручку двери, она обернулась, кинув на Илью самый грустный и печальный взгляд, на который была способна.       — Ну Эмбер!       Та быстро выскочила в коридор. Оттуда сразу же послышался смех. Малинин подскочил следом за подругой, зная, что она просто хочет повеселить его. Это вызывало улыбку, ведь Эмбер по-своему старается помочь Илье. Он благодарен ей, пусть она этого и не знает.

***

      Парень безразлично ковырял вилкой рис с курицей. В столовой было ужасно шумно, что давило на голову в десятикратном объеме. Мысли то и дело возвращались к тому коридору и той встрече, которая изменила его, кажется, навсегда.       Шумные соседки за столом — девушки из сборной — смеялись с очередной шутки Эмбер. Она ухмылялась, довольная собой, но заметив, что друг не веселиться, тут же переключилась на него.       — Илья, ты снова странный.       — Ага, — подхватили Изабо и Алиса, сидящие рядом.       Даже они привыкли, что Малинин был тем ещё озорником, а сегодня его вовсю заменяла Гленн.       — Да нормальный я. Вы что сговорились? — он оглядел фигуристок, с подозрением щурясь.       Девушек позабавила реакция Ильи, отчего они снова засмеялись. Да и сам парень невольно улыбнулся. Они просто переживают за него.       Малинин уставился в свою тарелку. Из головы никак не выходила их с Ритой встреча. Она так приглянулась ему в детстве. Если бы ему не нужно было уезжать, они бы наверняка стали лучшими друзьями. А может даже чем-то большим.

«Самыми лучшими друзьями, — успокоил себя Илья, понимая, к чему ведут его размышления.»

      Его взгляд скользнул по столовой. Сотни спортсменов из разных стран толпились у раздачи блюд, занимали места за длинными столами и переговаривались на своих языках. Сейчас ему очень хотелось снова увидеть свою давнюю знакомую. Понаблюдать за ней, узнать, не растеряла ли она свою силу и целеустремленность. А главное: осталась ли со своей мечтой?

«Хотя если она здесь, то значит осуществила её, — подумал Илья, вновь окидывая взглядом помещение.»

      Она здесь! Парень разглядел её среди других спортсменов, узнав её лицо с первых секунд. Рядом с ней стоял парень с длинными волосами, собранными в аккуратный хвост. Малинин узнал и его — Петра Гуменника. Они о чем-то переговариваясь с Ритой, осматривая обилие блюд.       — Прямо глаза разбегаются, — произнесла Уварова.       Она вертела головой, ведь всю зону раздачи было не охватить одним взглядом. Петя согласился, молча кивая. Затем он хмыкнул и приговорил:       — Я возьму пасту с томатным соусом.       — Классика?       — Вкусно, сытно и я уверен в ней.       Маргарита оставалось лишь усмехнуться с лаконичности и логичности друга. Она ещё немного поразглядывала разную красивую еду и, тяжело вздохнув, наконец остановилась на одном блюде.       — Выбираю салат с курицей, руколой, помидорами черри и пармезаном, — прочитала почти полный состав девушка.       — Как-то безрадостно, — подметил Гуменник, ставя на свой поднос стакан чёрного чая.       — Я бы всё попробовала, — с тоской сказала Рита, взяв апельсиновый сок, — но боюсь, что Алексей Николаевич не одобрит этого.       Петя грустно усмехнулся, садясь за ближайший от раздачи свободный стол.       — Успехи требуют дисциплины, — с ноткой философии проговорил парень.       — Знаю.       Петербуржцы принялись за еду, попутно обсуждая прошедший день. Рита поделилась своим восторгом и волнением, Пётр — своими удивлениями и открытиями.       — Здесь очень много места. Прямо сам ощущаешь, насколько большое здесь пространство, — говорил Гуменник, отбивая чай. — Как салат?       — К слову, вкусный. Паста и так хороша, так что спрашивать нет необходимости?       Петя удовлетворенно улыбнулся и медленно кивнул. Уварова улыбнулась. Она поражалась умению друга так наслаждаться любой едой.       — Привет, ты так быстро убежала, что я не успела попросить, подождать меня, — быстро сказала Соня, едва разделяя слова и подсаживаясь за столик к петербуржцам.       Она чуть покраснела от спешки, но, не сбавляя темпа, представилась и познакомилась с Петром. Затем она начала без остановки болтать, занимая новых знакомых.       — Взяла лазанью. Понимаете, она смотрела на меня и звала: «Соня, Сонечка, съешь меня! Я тебе понравлюсь!». И я поверила ей.       Девушка аккуратно запустила вилку в слоёное блюдо. Та идеально прошла насквозь с весьма многообещающим звуком. Самоделкина подняла столовый прибор и тут же начала пробовать еду. Первым комментарием оказалось довольное мычание, а как только Соня дожевала, появились и слова.       — Это великолепно. Нет, ну серьёзно, как можно так вкусно приготовить? Тесто мягкое, мясной соус просто нечто, а сыр — это вообще бомба.       — А раньше ты пробовала лазанью? — безобидно поинтересовался Гуменник, вытирая губы салфеткой.       — Нет, но мне это не мешает считать сегодняшнюю лучшей.       Соня и Петя посмеялись, однако Рита сидела в задумчивости. Она машинально подносила вилку ко рту и пережевывала пищу, думая о том, что скоро тренировки, всё завертится с бешеной скоростью. Когда же она попробует местную кухню в столь плотном графике? Выберется в город?       Конечно, помимо мыслей о предстоящих днях, девушку смущало что-то внешнее. В какой-то момент, когда она находилась в столовой, стало очень неуютно. Отделить это чувство, чтобы разобраться в нём получше, у Маргариты не получалось, потому она сидела немного отстранённой.       Смех за столом утихает, и все решают спокойно доесть. Соня наблюдает за окружающими, пережевывая свою «божественную» лазанью. Её расслабленный взгляд передвигается с одного стола на другой. Однако, когда она выглядывает за спину Риты, её брови невольно выгибаются в немом вопросе. Самоделкина ловит глаза Маргариты и кивает назад.       Уварова непонимающе оборачивается. Вот, что не давало ей покоя.