Самые тяжёлые гробы

-- Ну за что мне всё это?— ворчал Дима, укладывая волосы. — Я всё равно работать в будущем не буду, хочу сидеть на шее Главной. -- Дим, учиться надо, ты же не хочешь быть тупым? Брат повернулся и опустил губы. -- Да я уже, мне не помочь. Я усмехнулся. Дима очень напоминает меня в 14 лет. Хотя, наверное, все в 14 лет не хотели учиться. А проблемы усугубляются тем, что ангелы могут ничего не делать и нормально жить, но ключевое слово — «нормально», а я хочу, чтобы Дима жил хотя бы «хорошо». Да если бы у меня было столько источников информации по учебе, как у него, может быть, я бы и в банке работал. Пока Дима мешкался на кухне, я крикнул с коридора: -- Что-то ты долго, во сколько у тебя уроки начинаются? -- В 8:30, а сейчас сколько? -- 8:30. -- Блиииин!.. — крикнул Дима и со всех ног понесся в коридор. — Во сколько Аня вернется? Я пожал плечами. -- Сказала, что поздно, часов в 10 вечера. Дима, открывавший дверь, повернулся ко мне и, приподняв брови, улыбнулся. -- Да это не день, а праздник. А во сколько у тебя пары начинаются? Дима вышел в коридор подъезда, а я подал его сумку. -- У меня сегодня выходной. Дима резко остановился. -- Тогда почему ты не останешься? Я отвел взгляд и пару секунд помолчал. -- Я не могу, дела… надо вечером уходить. Дима схватился за ручку двери. -- Кому надо?! Да у тебя каждый день дела! Каждый раз, когда ты приезжаешь. Ты уже всё всем доказал, ты лучший ученик «Москвы», ты лучший ученик «России»! Неужели ты не можешь хотя бы раз остаться на день? На день! Ты годы тратишь свой университет, чтобы потом вечность носиться с тупыми бумажками про чертей. А на меня тебе пофигу. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дима резко с силой захлопнул дверь. Но ведь мои дела и правда очень важные, я не могу их пропустить. Даже ради Димы? Хотя бы один раз? Зато с мерзкими людьми ты стабильно встречаешься. Не надоело? Я поплелся в гостиную. С одной стороны, хотелось обвинить Диму, ведь я должен работать не покладая рук, а с другой — понимал, что он прав. Ведь даже на летних каникулах я ни разу не приехал к нему на полный день. Нет. Я хороший брат, просто Дима ничего не понимает. Примерно в 12:48 Дима перестал обижаться и написал: "--Я хочу домой. Свар. гречи. --А когда ты домой? --В пятнадцать пятьдесят. Свари гречи. --Почему так долго. --У меня один процент. --Сколько ее варить, как и почему. --Да блиииииииииин. --Сколько ее варить. Всю? --В интернете посмотри. --Всю? Мне весь пакет высыпать? --Помой снчал. 3 раза. --Сколько гречки засыпать. --Гайд посмотри в интернете. — Сколько гречки заспать. Полпакета? Ладно, я весь высыплю. Если не съешь — пойдешь в магазин." Ладно, моей главной ошибкой было не оставаться на выходных с Димой, а совершенно не практиковаться в готовке все мои полные 25 лет. Или не полные, я не помню. Да, я бытовой, и что? Откуда мне было знать, что 14-летний мальчик будет готовить лучше меня? А еще больше — откуда мне было знать, что ОН попросит меня что-нибудь приготовить. Готовая еда — это лучшее, что придумало человечество. Плохо ли мне от того, что я нихера не умею? Да. Собираюсь ли я что-то менять? Нет. Я стоял с включенным телефоном и полной кастрюлей с гречкой. Я немного злился, ведь было ощущение, что Дима специально игнорировал мои вопросы. Да и почему у Димы вечная эта ужасная привычка не заряжать телефон? Да емае, я ведь никогда в жизни гречку не варил! Я даже не знаю, сколько воды наливать. Но ради Димы я забил в нейросеть, как ее готовить, и оказалось, что всё совсем просто. Надо всего лишь залить много-много воды, поставить на самый сильный огонь и оставить на 20 минут. Это было мое большое предательство за всю жизнь. Я спокойно готовил гречку по рецепту дипсика, который, похоже, решил, что я хочу приготовить ее для скота. Когда 20 несчастных минут прошло, я вернулся посмотреть, как поживают мои переведенные продукты, ой, то есть гречка. Из-за того, что я, как уже говорил, бытовой инвалид и никогда не варил и даже не пробовал гречку, меня совершенно не смутило то, что гречка кружила по кругу в воде и бурлила с пеной, распавшись на несколько частей. Я поднял бровь, никогда раньше не видел, чтобы от гречки отвалилась кожура, разве так должно быть? Ну ладно, спрошу у Димы. "--Лан, Марк, забей, я сам сварю. --Я уже сварил. --А. Ладно. И? --Там полпакета. --Ты помыл? --Да. 3 раза. А она должна выглядеть как говно?" Дима не ответил, похоже, не должна. Ну, я не оставлял попытки реанимировать несчастную гречку. Помешав ее ложкой, я вылил воду и оставил гречку под крышкой, ожидая, что она как-то там сама придет в нормальный вид. Не пришла. Я начал думать, как избавиться от такого количества… продукта. Я наложил пару ложек в тарелку для собаки во дворе и вынес ее на улицу. Собачка подбежала ко мне и повиляла хвостом. -- Ну привет, моя золотая. Будешь? Я нагнулся, поставил тарелку ей перед лапами и похлопал по голове. Бедная собачка была настолько голодной, что съела даже это. Теперь я думал, куда деть остальную часть. Дима это точно есть не будет, Алиса тоже, Аня вообще об этом знать не должна, а черное чмо тоже не любитель гречки. Оставалось только ждать возвращения Димы. Когда брат вернулся, он с порога начал ворчать: — Марк! Что ты на этот раз сделал с несчастными продуктами? Я закатил глаза. — Я делал всё по рецепту! — Какому рецепту?? Её делать легче лёгкого! Ладно, и где ты читал рецепт? Я отвернулся и почти прошептал: — В дипсике. — Где? — В дипсике! Дима то ли смеялся, то ли плакал. — Ты дурак, что ли? Ладно, покажи, что там с гречкой. И пожал плечами, и повёл Диму на кухню, чтобы он смотрел на мой шедевр. Дима открыл кастрюлю и пару секунд глядел на неё, а потом, закрыв, повернулся ко мне. — А ты кем устраиваешься? — Поваром в ресторане. — Поваром, а я тоже в ресторане работаю. — И кем же? — Дебилом! Марк, ты что с гречкой бедной сделал? Где она побывала? Ты даже гречку не можешь сварить? Дима ругался, но не по-злому, было видно, что он вот-вот рассмеётся от этой ситуации. Брат протёр глаза. — Рассказывай, что ты с ней сделал. И я рассказал, Диму ничего не смущало до момента, когда я сказал: «налил воды много, как для макарон». Дима посмотрел на меня как на умственно отсталого. — Ты это сам есть будешь, понял? Я улыбнулся. — Я не люблю гречку. Дима покачал головой. — Закажи нам, пожалуйста, что-нибудь съедобное. Дима лежал на диване со своей порцией, пока я расположился на кровати. Именно на сегодня мне поставили кучу обязанностей по поводу чертей и многое другое: сдать работу по ним, перебрать информацию, подписать документы, пообщаться с главными по чертям… Неужели это нельзя было раскидать на неделю? Ах да, ещё и хор… А ведь сейчас уже 5 вечера. Я подошёл к Диме и похлопал его по плечу. — Мне пора. — Ясно, — проговорил Дима и даже не поднял на меня голову. Я потупился. — Я пошёл? А то опоздаю. — Я попытался улыбнуться, чтобы сделать вид, что всё хорошо, но когда Дима снова не ответил мне, улыбка сразу сползла. — Удачи там… Я развернулся и пошёл собираться. С каждым днём становилось всё холоднее, день становился всё короче, мой выпуск с этого кошмара и увольнение всё ближе. Я ощущаю себя рабом. Марк, напиши про чертей то, отнеси это, подпиши то, статья слишком скучная, придумай что-нибудь. Уволиться? Нет, до конца твоей учёбы запрещено, тем более у тебя так хорошо получается придумывать, я почти сама поверила, что в каждом доме чертей есть мясорубка для ангелов. Делать нечего, я стою в вагоне метро, и станция за станцией проносится за окном, и так день за днём. Мне всё равно, что происходит. Я не устаю и не полон энергии, я не несчастлив и не счастлив. Я просто делаю, что мне сказали, и просто существую. Если мне скажет завтра Главная спрыгнуть с крыши, я так и сделаю. Лишь короткими моментами я живу, но отчаянно стараюсь свести их на минимум. Жить в мире ангелов невозможно, если ты не у власти, ты можешь только существовать. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — университет биотехнологий. Моя, наконец-то. Я выхожу из вагона и сквозь толпу иду к выходу. И смысл этого? Я наконец дошёл до места назначения. Немаленькое здание из белого кирпича, которое кричит, прямо-таки кричит: «мальчик, ты вообще что тут забыл? Тут работают только профессионалы». И я, врун. Как только я зашёл внутрь, меня ослепило количеством ламп. Я удивляюсь им каждый раз как в первый. По первому этажу носились ангелы с документами, рядом какие-то старики в костюмах спокойно попивали кофе в кофейне. Будто не в офис зашёл, а в отель какой-то. Через пару минут ко мне подлетел мой, так сказать, продюссер, который и заставил меня тут работать. — Марк! Я так долго ждал, ты принёс статью? Я натянул приветливую улыбочку и достал с сумки папку. — Конечно, вот, как вы и просили, очень интересная в этот раз статья, я отредактировал. Илья улыбнулся и забрал папку. — Прекрасно! Ты как всегда меня радуешь, пойдём в мой кабинет, попьём чаю и обсудим дальнейшие планы. Я растерялся. — О, я думал… да, да, хорошо. Мы прошли на второй этаж и зашли в кабинет. Кабинет оказался маленьким, даже не развернуться особо. Один стол с компьютером, шкаф да два стула. Я уселся на один и скромно положил сумку на ноги. Илья, всё ещё улыбаясь, достал чайник с конфетами и, поставив на стол, уселся напротив меня. — Я знаю, что твои статьи превосходны, но всё же хочу посмотреть… — мужчина листал папку и то хмурился, то улыбался, а потом, не отрывая взгляда, проговорил: — Всё прекрасно, но ещё в интересных фактах можно добавить что-нибудь для детей… например, что они ненавидят игрушки и ломают их, когда видят, или что когда они видят ангелов, у них лазеры включаются смертельные. Я опустил взгляд на свою кружку. — Вам не кажется, что это уже слишком? Илья опустил папку на стол. — Ха-ха-ха-хааа! Я шучу, Марк. Всё прекрасно. Теперь к новому перейдём. Думаю, нам нужно разнообразие, что насчёт более… живой статьи? Так сказать, изучение на практике. Я приоткрыл рот и нахмурил брови. — В каком это смысле? Илья подпер голову рукой и прошептал: — Наверняка ты знаешь, что охрана патрулирует не везде, и всякая чертовщина, которая притворяется добром, может пролезть к нам. Просто изучи их поведение и напиши то, что я попросил. Только будь начеку. Я чуть отодвинулся назад, скрипя стулом. — Но это нарушение закона! Илья покачал головой. — Не переживай, все мои просьбы к тебе идут от самой Главной. Я уже знаю, кто пойдёт в эту статью, это слишком очевидно. Но вот что я туда про него напишу? С виду он ведёт себя прекрасно, а пока дождёшься, пока он проявит себя настоящего, пройдёт уйма времени, да ещё и я в опасности буду. Ну хотя я и так. — Илья, но… — Я чуть замялся, не зная, стоит ли это говорить. Всё же от него зависит всё моё будущее, отказываться нельзя, но и работать так я тоже устал. 4 года — это не хухры-мухры. — Понимаете, черти очень долго ведут себя слишком хорошо и идеально, мы можем случайно получить обратный эффект, и читатели могут проникнуться к ним жалостью. Илья на секунду перестал улыбаться и нахмурился, но тут же вернул свой прежний вид. — Не вижу проблемы, Марк. Тебе не обязательно писать правду, приукрась как всегда. Тут я совсем выпал. — И смысл тогда мне напрямую общаться с чертями?? Если я могу просто всё придумать? В этот миг с лица Ильи полностью сошла улыбка, голос изменился, а глаза опустели. — Приказ. От Нее. — Ровным тоном проговорил Илья, давая понять, что ответов от него я не получу. Я растерялся и чуть сильнее сжал сумку. Меня так просто просят контактировать с чертями, будто я иду на исследование каких-то растений, а не существ, которые травили наше существование миллиарды лет. Сам я могу подвергать себя такой опасности, но я бы никогда не подумал, что кто-то из Главных будет так делать. — Есть ещё вопросы? — уже более весело спросил Илья. Я нервно сглотнул. — До чего я примерно должен довести наши отношения с чертом? И что делать, если я не смогу его найти? Илья налил себе ещё чая и, не поднимая глаза, начал говорить: — О, Марк, да до чего хочешь, можешь даже притвориться, что любишь его, не важно. Я же знаю, что ты к чертям никогда ничего не испытаешь, ну а если всё-таки не найдёшь себе «товарища», придумай его. Придумать. Необязательно писать про тебя, можно как всегда всё выдумать… — Как всегда. Ты ведь постоянно врёшь своим людям и не краснеешь, подписываешь бумаги, в которых ты одобряешь уничтожение чертей, а потом без зазрения совести смотришь на Диму, Алису и Аню. Я отодвигаю Поддельную. Я встал, не сделав ни одного глотка чая, и пошёл к двери. Когда я уже открыл её, Илья сказал мне в спину: — И помни, Марк: с тех пор как ты пришёл к нам, мы не врём, а открываем чертей с другой стороны. Даже после этой встречи я не мог идти домой. Мне пришлось ехать на хор в котором меня уже ждала Алиса. Я сидел у кабинета,точнее зала с бумажками текстом в руках,а Алиса говорила под ухом. — И они обменялись номерами,но так и не созвонились. Я думаю в принципе нормальная концовка,да? Я,погруженный в свои мысли и чтение текста,лишь кивнул. — Мне кстати Дима звонил… Я резко поднял голову. — И? Алиса тяжело вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на меня. — Говорил не приезжаешь,не пишешь, не звонишь. Говорит, у него ощущение что ты отчаянно пытаешься выбросить его из своей жизни,будто он тебе совсем перестал быть нужным. Я фыркнул и отложил текст. — Я же сегодня у него был! — А приехал когда? В замялся. — Утром. — И уехал в обед, а приезжал в последний раз.. ах точно,три недели назад? Больше? Со мной не считается,когда ты в последний раз приезжал чтобы побыть с НИМ, звонил? Писал? Я нахмурился и начал сразу же оправдываться. — Я работаю,у меня нет времени. Алиса откинулась на спинку скамейки. — За 4 года не нашлось? Я хотел что то сказать,но тут же открылась дверь кабинета. — Проходим.— Проговорила немолодая женщина, Елена Павловна. В этот раз занятие было необычное. Чаще всего парни и девушки поют раздельно. Но в этот раз Елене нужны были оба пола, хоть и поющие в разное время. — Позови меня… — Стоп! Никита, это ужасно, ты будто в первый раз на занятии, ты не поешь, а кричишь… Пока учительница отчитывала парнишку, а остальные в страхе сжались, я нагнулся к Алисе, которая, как и остальные девушки, стояла внизу ступенек, и прошептал: — Алис, а ты не знаешь… — Ой, боже мой! — Подруга дернулась, очевидно не ожидая такого. Елена с раздражением крикнула: — Алиса! Что это такое? Может быть, еще громче крикнешь?! Алиса сморщилась. — Извините. — И уже шепотом добавила: — Что такое? Я неловко отвел взгляд, думая, уместно ли будет сейчас говорить подруге то, что я планировал. Ну что, раз заговорил, то говори. — Ты зайдешь со мной в швейный? Алиса нахмурилась. — Швейный? Ты же не умеешь шить. — А мне надо научиться, желательно за 10 минут и без особых усилий. И, наверное, уместнее будет вязать, я даже не знаю. Алиса кивнула. — Потом расскажешь тогда. В эту секунду Елена прокричала мне почти под ухом: — Марк! Это что за болтовня?! Свидание потом будешь устраивать! Я выпрямился, положил руки за спину и спокойно повернулся к учительнице. — Извините, не могу удержаться. Но если вы приведете своего сына, переключусь на него. — Я тебя сейчас с класса выгоню, будешь в коридоре свои шутки шутить, ясно? Но после целого дня суматохи и общения с Ильей никакая Елена не была страшна. — А почему не к чертям сразу? Или своих родственников жалеете? — Пошел вон. — Понял. 19:56 Мы с Алисой стояли возле музыкалки. Уже было темно и очень холодно. Я стоял в обычной белой куртке с черным капюшоном и в серых джинсах, в отличие от модницы Алисы, которая стояла в блестящей серой куртке, черных широких джинсах, с кучей браслетов на руках и, конечно же, без шапки. Я поправил сумку, а Алиса, не выдержав, пока я соберусь, сама начала разговор: — Ну так ты расскажешь, зачем тебе в швейный? Ты ведь даже одежду сам зашивать не хочешь. Неужели вязать удумал научиться? Я цокнул. Почему Алиса всегда такая нетерпеливая и всегда все хочет узнать? — Мне надо кое-что зашить, и мне нужна помощь в выборе материалов, потому что я, ты как уже заметила, нихрена не умею. Алиса подперла щеку рукой и задумалась. — Что за вещь хоть и степень повреждения? Я пожал плечами. — Ну кардиган, там воротник порвался. Сильно. Алиса приподняла брови. — Мдаа… это тяжелее будет. Я бы сказала, даже невозможно. Ты ведь ни вязать, ни шить не умеешь, а кардиган — он же из ниток, ты попробуй его в прежнее состояние привести. Я боюсь спросить, что с ним случилось. Я отвел взгляд. Спас одного чмошника? Или подвергся манипуляции с его стороны? — Да так, повесил неправильно, и он неудачно упал с вешалки. Алиса кивнула. — Пойдем, будем спасать твою клоузетс. Я нахмурился. — Алиса! Подруга лишь хихикнула. — Все-все, никаких англицизмов, только русский. А то ишь ты привыкла, что в мире людей можно изучать и говорить на разных языках… — уже более грустно добавила она, почти прошептав. Я стоял на кассе с Алисой, а в руках было полмагазина. Спицы, крючки, черная пряжа, серая пряжа, черные нитки, пряжа из такого материала, из такого, мел для шитья, иголки, шерсть… зачем мне шерсть??? Я молча все оплатил, но по моему лицу было видно, что это не самый счастливый момент в моей жизни. Я вышел вместе с подругой на улицу, а она сразу же начала говорить, крутя свою сумку и жуя жвачку: — Вообще не понравилась мне эта продавщица, мразотка какая-то. Тьфу. Я хихикнул. — Чего она тебе так не понравилась? Алиса сморщилась и процитировала: — «Сами, что ли, не можете посмотреть?» Ну извините, что не увидела товары, находящиеся на другом конце магазина. Я кивнул, все еще улыбаясь. — Сегодня не у всех хороший день. — Да я заметила. — Алиса резко замолчала и несколько секунд смотрела на меня, а потом снова заговорила. — А для кого эти покупки? Я опешил. Как она догадалась? — Для меня, я же сказал. Зашить мой кардиган. Алиса хмыкнула. — Я уже говорила: ты никогда не шил, не вязал и уж тем более не делал ничего для себя. Обычно, если ты что-то мастеришь, это всегда для кого-то. Поэтому у меня есть два варианта: либо ты сошел с ума, либо тебя кто-то свел с ума. И да, молчи, я знаю, что это не просьба Димы, потому что ты бы тогда все сразу сказал. Я замолчал, и моя улыбка поникла. Больше всего на свете я хотел, чтобы перед тем, как я тебя сдам Главной, о тебе никто не знал и даже не предполагал. Если о тебе узнает Алиса каким-то образом, она может проявить к тебе эмпатию, и я стану монстром в ее глазах. Но монстр — это же ты. — Я… потом тебе расскажу. Как-нибудь. Алиса широко улыбнулась. — Отлично! Буду ждать. Она крепко обняла меня и сразу умчалась к автобусной остановке, оставив меня одного с размышлениями. Когда я вернулся домой, было уже десять вечера. Впереди два дня выходных, на них никаких планов, так что я могу спокойно заняться вязанием, а сейчас — спать. Мне пришло уведомление от тебя. Ты пишешь мне крайне редко, в принципе как и я тебе отвечаю, но в этот раз я решил посмотреть, что именно ты намалевал сейчас. «+ 7 983… — Хай. Хотел предупредить, что в ближайший месяц я не смогу приходить из-за экзаменов. — Слава богу. А ты что, их сдаешь? — Нет, но после воскресенья нам запрещают выходить за территорию мира чертей. Типа, чтобы готовились. — Но ведь сейчас только сентябрь. — 🤷 — Получается, ты завтра еще свободен, а потом вас запирают на месяц? — Да. — Бред. — Да.» Руки чесались написать, что за этот месяц они просто должны насиловать и убивать на камеру для учителей, но смолчал, все же это можно сказать и потом. В принципе, кардиган можно вообще не отдавать, через месяц он забудет про него. А можно отдать завтра. «Я — Ясно. После субботы вроде холода обещают, я попробую все дела в мире людей завтра доделать.» Ну же, пойми, ты же не тупой, только если чуть-чуть. «+ 7 983… — О, может, встретимся тогда? Ну на 5 минут хотя бы.» Сас. Ты оказался не таким уж и глупым. «+ 7 983… — Ладно, извини, что-то я разогнался.» Ты что, идиот? «Я — Ох, я думал, ты уже сам не догадаешься, бред не неси. У меня не будет времени с тобой видеться завтра.» Написал я. У меня не было выбора. Я и так не хотел с тобой встречаться, но после того, что ты высрал, я совсем передумал. «Я — Ну и хорошо, что ты на месяц уходишь, может, протрезвеешь наконец-то. —+ 7 983.. извини» Конечно же, маленькая противная девочка, которая ничего не может оставить без ее участия, вылезла. Она подошла ко мне ближе, пока я все еще стоял в коридоре с телефоном в руках, даже не сняв куртку. — А что это мы тут делаем? Я махнул рукой. — Отстань. Не твое дело. Поддельная покачала головой. — Ай-ай-ай, что это мы пишем нашему Чертику? Обижаешь его, потому что не хватает смелости написать, что хочешь встретиться? Я пошел в свою комнату, нервно теребя брелок на чехле. — Страшно, да? Боишься, что убьет, но обижать не боишься. Давай, напиши, чтоб он сдох за этот месяц, весело же? Я застонал и упал на кровать, обхватив лицо руками. — Замолчи-и-и, его чувства ничего не значат, их нет! Он актер! Как ты этого не понимаешь… его нельзя жалеть! Нель-зя! — Ты же ему хотел кардиган отдать. — Ну вот отдам через месяц или вообще не отдам. — Что, совесть уже не мучает за то, что испортил его вещь? Поддельная запрыгнула рядом, а я закрыл лицо подушкой. — Я не чувствовал вины тогда! Это было чувство долга: испортил — почини. Поддельная потянулась. — Извинись и пригласи его по-нормальному. Я фыркнул. — Еще чего. — Тогда я за тебя извинюсь. Поддельная вырвала мой телефон и побежала в другую комнату, а я побежал за ней. — Ты все равно не сможешь за меня ему ничего написать! Отдай телефон. — Я отдам, когда ты завтра пригласишь его встретиться! Я вздохнул. — Пожалуйста, прекрати. — Напиши ему. — Пожалуйста, прекрати. — Напиши ему. — Пожалуйста, прекрати. «Я — Тогда завтра в 11 встретимся в парке возле ТЦ, а то потом мне бежать нужно будет. — А. Хорошо. Спасибо. — Угу.» Что ж, дело сделано. А вот чтобы успеть все связать, у меня осталась одна ночь. Что ж. Мне конец. Разложив на стол все материалы, в том числе и сам кардиган, который при каждом неловком движении рвался все сильнее, я сел за него. Задача сначала показалась легкой. Зашить да и спать лечь. Но рана оказалась серьезной. Как и в первый раз, я заметил, что нитки не просто порваны, а растянуты, из-за чего, даже если просто все подшить, нитки будут висеть. Так еще и пока кардиган добрался до моего дома, ему стало совсем плохо. Пришлось лезть в ютуб. Прошел час. Нитки, которыми я попытался исправить все в первый раз, оказались настолько некачественными, что красили руки в черный и распадались при попытке что-либо сделать. Хорошо, что я взял еще одни, плохо, что я успел поработать старыми, и все это теперь надо распускать. Прошел второй час. Я заметил, что с каждым новым рядом я пропускал по одной-две петельки, и все смотрелось неаккуратно. Снова распускать. Третий час. Все получилось неплохо, но не идеально, совершенно не так, как я себе представлял. Промежутки между петельками, неровные ряды. Носить можно, но мне не нравится. Уже поздняя ночь, и вот я сделал то, от чего меня не воротит, подшил сверху нитками. Но, как оказалось, работа моя получилась только красивой, но хлипкой. Нужно было что-то, что смогло бы ее укрепить, не дать развалиться ниткам и пряже. Я решил вышить цветочек. Красивый, беленький, но который смог бы удержать лепестками нитки. Не знаю, любишь ли ты цветы, меня это не сильно волнует, но в любом случае я вышью его на внутренней стороне. Вот теперь моя работа была идеальной, вот теперь мне за нее не стыдно. Можно идти спать. 4:20. Я выключил свет и, плюхнувшись на кровать, сразу укрылся теплым одеялом и с легкой улыбкой закрыл глаза, ожидая, когда сон накроет меня. Но вдруг я услышал голос Поддельной. — И зачем ты его зашил? Дырка-то все равно осталась. Я приоткрыл один глаз. — В каком смысле? Но Поддельная лишь улыбнулась и растворилась.