Самые тяжёлые гробы

1 ноября 2025 года. Холодный ветер шевелил мои волосы и больно морозил лицо. Я нервно сжимал лямку сумки и вглядывался в воду озера, которое уже покрылось тонким слоем льда. Иней спокойно лежал на траве, но снега еще не было. Все деревья уже были голые, опавшие листья иногда терялись в траве. Через пару минут за спиной послышались шаги. Ты пришел. Я развернулся, ты шел, засунув руки в карманы, и улыбался. На тебе была черная куртка с белым капюшоном и джинсы. Я кивнул в знак приветствия. Ты ответил тем же. Ты уже должен был остановиться на привычном для меня месте, в восьми метрах от меня, но ты продолжил идти. Ты шел и шел, я хотел уже отойти назад, но ноги будто окаменели. В конце концов ты подошел ко мне вплотную, да так, что я ощутил твое дыхание на своем лице, а кончики волос касались моих плеч. — Да, хорошо, что ты решил назначить нашу встречу в Мире Ангелов, давно я тут не был, — с расстановкой сказал ты. Я снова попятился назад. Ты опустил взгляд вниз и, вздохнув, заговорил с какой-то странной ноткой в голосе. — Ты вообще хорошо, что пришел, а то чертей многие боятся, почему-то. Ты снова взглянул на меня, но в твоих глазах была наигранная жалость, будто ты смотрел на котенка. Твое бледное лицо было освещено утренним солнцем, подчеркивая каждый изгиб. Черные глаза будто бездна выжигали меня, а волосы стали еще красивее, блестяще. — И правильно делают, — прошептал ты. Я рванул, но ты схватил меня за руку. Я зашипел от боли, а через миг почувствовал жжение в животе и опустил взгляд. Вся белая куртка была в крови, а из нее торчал нож, рукоятку которого ты сжимал своими изящными тонкими пальцами. Я кашлянул, а ты, не теряя времени, толкнул меня в живот. Я потерял равновесие и упал со всей силы в грязь. Я дрожал от холода и страха, отчаянно пытаясь хотя бы отползти. Ты уселся на меня сверху, я вскрикнул от боли, ты был невероятно тяжелым, у меня не было ни шанса. Тебе даже не надо было прикладывать никаких усилий. Вырываться бесполезно. — Вырываться бесполезно, мой милый ангел. Тебя же предупреждали, что чертям верить нельзя, говорили же, столько лет тебе это вдалбливали. Ну ничего, не плачь, будет не больно. Наверное. Ты хочешь, чтоб я тебя изнасиловал сейчас или когда ты потеряешь сознание? Или когда ты вовсе умрешь? Или несколько раз во все эти периоды? — Ты широко улыбнулся. — Жду не дождусь этого момента! Когда ты будешь кричать от боли, просить остановиться, когда ты будешь таким жалким... Хотя чего ждать? Можно же начать сейчас! Твоя рука скользнула под куртку и рубашку, выжигая меня до кости, запуская прекрасные пальцы мне прямо в сердце, обволакивая его. И вот ты уже хочешь его достать из моей грудной клетки. Ноги дрожали, и руки. Все дрожало. Холод пробрался до костей и отказывался уходить. Я сжимал одеяло в руках и поскуливал, стуча одной ногой по кафелю. До ужаса болела голова. Мне казалось, что я умираю. Поддельная вручила мне стакан воды и уселась рядом, а я еле как поднес стакан ко рту. Было очень жарко и очень холодно. Мне было очень плохо. — Не надо к нему завтра идти, тебе же страшно. — Т..т.. т..а...а... Поддельная кивнула на мою истерику. — Я прекрасно знаю, что так происходит перед каждой встречей, но, может, сделаешь себе выходной? Я задумался и отрицательно покачал головой. Я тер себя руками, пытаясь согреться. Дышать стало тяжело, думать стало тяжело. Я молчу про сердце, которое отчаянно пыталось вырваться. Я раскачивался взад-вперед и мычал. Мычал, выл, разве что не плакал. — Отмени же встречу и спи нормально. — Н..н..н.е... Поддельная положила мне руку на плечо. — Зачем ты к нему идешь, тебя от страха вот-вот вырвет. Я сказала. Отменяй встречу. — Нет. Никакой страх разбитого сердца не сравнится со страхом смерти. С мыслями, что он воткнет в тебя нож или застрелит. Или тревога наконец раздавит мой жалкий череп и засунет туда вату. *** Наказание от главного — наказанием, но учебу никто не отменял. Последний курс медицинского уже не похож на учебу. Ты живешь наполовину в больнице и наполовину в университете, где ни там, ни там не преуспеваешь. Я хирург. Точнее, будущий хирург. Важная и ответственная профессия, на которую почти все черти идут, чтобы воровать анестезию или уметь правильно вырезать органы. Если ты пришел не за этим, ты странноватый. Но кто-то же должен лечить этих нерадивых чертят? Какие бы они ни были, они свои. Пусть я и считаюсь тут белой вороной, меня... недолюбливают. Упущу этот неприятный факт. Уже довольно холодно и очень мерзко, на улицах никто не прибирается, а мусор появляется в двойном количестве. Сумка на плече была не тяжелая: халат, сырок и сменная обувь не несут никакого дискомфорта чертям. Особенно когда ты весишь как лошадь в прямом смысле. Ладно, может быть, я еще как пони. Удивительно, но при таком весе мы выглядим очень худыми и хрупкими, прям как ангелы. Или это ангелы похожи на нас? Зато в наших неизменяемых телах есть плюс — сколько бы ты тонн ни ел, толще ты и на миллиметр не станешь. Чего это я, а да! Сегодня у меня хирургия, и завтра хирургия, и послезавтра хирургия. А знаете, что у меня в субботу? Хи-рур-ги-я. Иногда психиатрия, неврология, но это мелочи по сравнению с ХИРУРГИЕЙ. Сонный, я переодеваюсь, быстро натягивая резинку на волосы и сверху шапочку, в которой огромные дыры для рогов. Все привыкли, что у чертей рога длиной как бутылка колы, мои же только в кулак вмещались. Я выгляжу еще глупее, чем обычно. Глубоко вдохнув и уже мысленно приготовившись сегодня снова наяривать дерьма, я вышел в коридор. Одногруппники столпились в коридоре и ждали преподавателя, который пришел буквально на секунду раньше меня. Пока я пытался незаметно прошмыгнуть к ним, меня за плечо одернула Кристина. — Снова опаздываем? Конкуренты не спят, и я тоже. Я смеюсь. — Ты мне не конкурент. Кристина закатывает глаза. — То, что ты не собираешься воровать сейчас анестезию, не дает тебе гарантии, что ты не захочешь этого делать потом, и знай, я уже буду на твоем месте, и тебе меня не согнать с горы будет! Я смеюсь еще сильнее и выставляю руки вперед. — Ладно-ладно, я уже понял, что будешь прекрасным врачом. — Отъебись, — фыркает девушка. Кристина — моя знакомая. Единственная, из-за которой я не бросил учебу. Прихожу только чтобы услышать ее анекдот дня. У нее черные волнистые волосы до плеч, они блестят и даже без укладки выглядят красиво. Она чуть ниже меня ,примерно 176см рост , миловидное,почти детское лицо. А еще Кристина прикрывала и продолжает меня прикрывать перед преподами, но я стараюсь этим не грешить. — Я слышу, кому-то там очень смешно? Да? Ярослав, может, громче будете говорить? — с абсолютно безэмоционально проговорил Дмитрий Романов, но с таким холодом, что все замолчали. — Опаздываете, так еще и ржете тут на все отделение. Я вам обещаю, я вас когда-нибудь исключу. А теперь ужасные будущие врачи или недочерти, делайте обход с остальными недоврачами, а вы двое — он показал на нас с Кристиной пальцем — пойдете со мной. Я зажмурился от нахлынувшего разочарования и застонал. — Я уже устал. Кристина, как обиженный кролик, ударила ногой по кафелю. — Лучше бы молчал! Каждый шаг за преподавателем отдавался в ушах. Мы шли, а путь расстояние не уменьшалось. У меня уже подкашивались ноги от нервов, но вот мы наконец остановились у двери. — Кристина, подождите здесь, для вас у меня будет отдельный пациент. Да отойди ты сейчас же! — резко выкрикнул Дмитрий после спокойной речи, и Кристина отшатнулась. Мы зашли внутрь. На койке лежал мужчина средних лет, внешне никаких сильных проблем. Ему уже вкололи обезболивающие, и он лежал почти спокойно. Дмитрий встал по одну сторону пациента, я же устроился напротив. — Определите диагноз. И все. Тишина. Я вздохнул. Ладно, главное — собраться, это не определяет мою судьбу, почти. Наверняка у него что-то типа аппендицита или перелома, хотя лицо у него слегка искажено болью. — Вы тут решили экскурсию по мне провести?! Позовите нормального врача! Дмитрий покачал головой. — Успокойтесь. Врачи не спешат спасать ему жизнь, значит, это что-то не очень серьезное. Я присел на койку. — На что жалуемся? — Живот... — Мужчина резко вздохнул от наступившей боли. — Тянет? Стреляет? — Тянет... — нехотя отозвался тот. Еще после небольшого опроса я приступил к расследованию. Он дергался, когда я надавливал на правую часть, отдергивался от моей руки. — Сильнее, он не стеклянный, — пробурчал преподаватель. Я уже думал, что мне повезло, это же 100% аппендицит. Но я решил надавить под ребра. При аппендиците боль не должна была усилиться от такого, но мужчина чуть ли не вскрикнул. Это меня чуть запутало. — Живот мягкий, боль в правом боку и под ребрами... Да что это блять! Аппендицит? Перитонит? Да нет, живот должен быть твердым. Да нажрался чего-то и щас сидит плачет. Кстати. — Вы ели вчера что-то вредное? Или, может, пили алкоголь? Мужчина закивал. — Да, да, да! Я уже всем врачам этой сраной больницы это сказал! Я кивнул. Мои сомнения полностью не развеялись, но... да какое нахуй «но»! Меня исключат. — Скорее всего, это... — Ярослав, не томите, мы не мясо, интересно же. Да не давите на меня, щас расплачусь. — Наиболее вероятно, это холецистит. Дмитрий приподнял брови. — Вот как? Почему? Ооо, ну спасибо, обижаете меня за опоздание? Сами будете его камни зубами выгрызать. — Потому что... — Я замялся. — Ну... у него боль под ребрами, живот мягкий, жирная пища или алкоголь могли спровоцировать. — Почему это не аппендицит, например? Я потер нос. — Когда аппендицит, болит не под ребрами. — Удивительно. Это все? Я готов умереть на месте, я знаю, я знаю, почему это не аппендицит, но под его взглядом я сейчас скажу, что это перелом бедра! — Да. — Пизда. Идите, диагноз правильный, ваш подход к учебе неправильный. Я выдохнул. Конечно, обычным ощупыванием не выявить такое заболевание, но я предположил самый возможный вариант. Я отсиживался в коридоре, дожидаясь Кристину. Из кабинета доносились лишь их тихие голоса, я почти начал засыпать под это, но как только я закрыл глаза, из кабинета донесся ужасный крик пациента, будто ему на живую сворачивали голову. — Кристина! Что ж делается, да отпустите вы уже его! Батюшки, что там такое происходит? Кого она там убивает уже? Крик стих, они снова говорили тихо, но недолго. — Поздравляю! Вы только что убили своего пациента. Думайте еще или проваливайте! Я уже стал переживать за знакомую, что там за пациент ей достался. Мне стало интересно, как опять будут отчитывать Кристину, подошел и приставил ухо к двери. — Вы его еще домой отправьте и скажите, что само пройдет. Кристина, это отвратительно. Дверь открылась, и я отпрыгнул, чуть не подскользнувшись. — А у него был обычный ап-пен-ди-цит! Даже первокурсники это с закрытыми глазами поймут, — Дмитрий издевательски добавил, — А вы все гастрит, гастрит. Идите оба на перевязку! Я открыл рот, собираясь возмутиться, но Романов меня опередил. — А вы за компанию со своей подружкой, вы сегодня одно целое. Дмитрий захлопнул дверь, а я сразу положил руку на плечо Кристине. — С кем не бывает... — попытался подбодрить я. — Со мной не бывает! Не отличить аппендицит от гастрита... убери руку, извращенец! Я послушно убрал ее и закатил глаза. — Ты все равно врачом не собираешься работать, не парься. Знакомая сложила руки на груди и посмотрела в сторону. — Работать-то не буду, а наказание отбывать надо. Я пожал плечами. Никто не хочет быть на перевязке в этой больнице, она всегда пустая, холодная, тут ходит полтора человека и воняет хлоркой, а свет бьет как в операционной. Но зато у нас будет мало пациентов. Наверное. — Потерпим. Пока остальные студенты только начинали обход, мы сидели в кабинете и ждали, пока нам приведут пациента. Нам сказали справляться с ним самим, и если что-то пойдет не так, его гниющую руку или ногу вычтут из нашей зарплаты. Вау, будем получать не 700 тысяч, а 680, в мире, где деньги никогда и не несли ценности. Хотя, в мире людей... Кристина скучающе поставила подбородок на руку и крутила бинты в руках, а я осматривал кабинет. Маленький, очень светлый и даже в какой-то степени комфортный, если не считать экземпляры хрящей из крыльев ангелов, понятно, откуда взявшиеся. За окном было темно из-за туч, дождь мирно барабанил по окнам. Стоп, это не дождь. — Кристина! Зачем ты закрыла кабинет?! Немедленно откройте мне дверь! Кристина громко и демонстративно цокнула, неохотно вставая со стула. Она отомкнула дверь, и внутрь завалилась женщина, держа в руках чертя-подростка. Она усадила его на койку и встряхнула своими черными кудрями. Я сразу подошел к нему и опустился на колени. Ничего слишком страшного, обычный перелом. — А почему вы решили, что это я сразу дверь заперла? Вон тут Кошкин сидит, носом клюет, — Кристина процеживала каждое слово через зубы. Медсестра обернулась на нее и помахала кулаком. — Потому что Кошкин тут моргать боится! Знакомая снова закатила глаза и перевела тему. — А чего вы его на руках тащили? Ой, а он вообще двигается. Мальчик недовольно взглянул на Кристину. — Еще как двигается! У нас просто костыли закончились. Я почесал лоб. Ну и больница, костыли как хлеб в магазине закончились. — Вы тут с ним разбирайтесь, я пойду. Дверь закрылась, а Кристина грубо толкнула меня в плечо. — Я сама! Перевязку я в состоянии сама сделать! Я обидчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. Я уносил старые бинты, приносил новые, подавал антисептик с ваткой. Хоть это в нашей больнице есть, не хватало еще тут водкой обрабатывать. Когда дело уже было на финишной прямой, что-то пошло не так. Бинты то растягивались, то затягивались так, что пациент и так с онемевшей ногой стонал, то она пальцем затрагивала рану, и она снова открывалась. Я не верил своим глазам, но руки Кристины... дрожали. Я не мог уже терпеть эту картинку, где подросток смотрит на нее взглядом «пожалуйста, отпустите меня», и захотел помочь. Я протянул руки к бинтам, но знакомая сильно ударила меня по ним, закричал уже я. — Ай! Из меня пациента сделать хочешь? — Руки убрал! Это мой пациент! Я нахмурился и развел руками. — Как знаешь. Тогда, — Я поставил бинты на стол, — не смею мешать. Много матов и всего хорошего я про себя услышал, но обратно подносить бинты так и не стал. Сидел в телефоне и даже взгляда не поднимал. Точнее, ладно, поднимал, не могу же я допустить, чтобы мальчик без ноги остался. Все еще слушая упреки в свою сторону, я решил изучить кабинет. Открыл самый большой шкаф, и на меня вывалились костыли. — Опа, — удивленно сказал я, поднимая их с пола. — Ну, пацан, я нашел тебе подарок. Я с улыбкой передал их мальчику. — Старые, но какая разница. Мда, не думал, что взгляд какого-то подростка-чертя может быть таким унизительным, но тот все-таки кивнул. Кристина, которая все еще возилась с его ногой, недовольно подняла взгляд. — Ты хоть говорить умеешь? — Да вы что, идиоты?! В больнице костылей нет, ногу перевязать не могут, с вопросами лезут, можно я просто помолчу и допрыгаю до палаты? Какой ути-батюшки, какой борзый, зато Кристина с вопросами больше и правда не пристает. Не подумайте, что я весь из себя идеальный, и перевязки я смогу сделать, и диагноз установил. Уверен, если бы я делал перевязку, получилось не лучше. В нашей группе все студенты способные, остальные отчислились. Мальчик взял в руки костыли, открыл дверь и ушел. Кристина обессиленная села на койку. — Я хочу отчислиться. Я улыбнулся. Она говорит это каждый раз после неудачи. — Да ну, мы уже на финишной прямой, чуть-чуть помучаться — и все. Кристина равнодушно отвернулась и положила руки на колени. — Чуть-чуть помучаться, еще чуть-чуть потерпеть. И все обязательно изменится, все станет легче, только потерпеть еще надо, — совсем обреченным голосом проговорила знакомая, будто вырывая фразы прямиком из сердца. Я фыркнул и откинулся на стул. — Не надо тут грусти наводить, все хорошо же. Кристина нахмурилась и, даже не дав мне договорить, махнула рукой. Мы снова остались одни и варились в своих мыслях. Новых пациентов не поступало, и мы уже обрадовались такой легкой работе, но тут у Кристины завибрировал телефон. — Пидорас... — прошептала девушка и сняла трубку. — Ага, поняла. В 312? *** В этот раз нам дали легкое поручение — перенести колбы с кровью из одного кабинета в другой. В этот раз вызвался я. Никакой сложности, чтобы нести колбы в держателе, не было, кроме того, что уже было достаточно много людей в больнице. Обходить их я уже научился, а Кристина была на подхвате, чтобы никому на голову не прилетел кровавый дождь. Все было так спокойно, что я слишком расслабился, улетел в свои мысли и не заметил, что вместе с ними полетела и колба. Я смотрел на кровь, разлитую на полу, и понимал: до ее испарения минута. Колба — единственное, что может сохранить ее на этом свете. Да и какая разница, она все равно уже разлита, куда ее, обратно соби... Кристина резко опустилась на колени и начала судорожно сгребать кровь в руки и почти кричала. — Криворукий идиот, нам точно пизда, нам эти колбы в жопу засунут. Я возмутился. — Дорогая, в свою очередь своим беспокойством ты не улучшишь ситуацию! Нахуя ты кровь в руки собираешь? Ты ее во рту понесешь? Осколки собирай, сейчас будем улики устранять и сделаем вид, что этой колбы никогда и не было. — Я поставил держатель на сиденье и начал собирать осколки, а Кристина еще больше вспылила. — Я не улучшаю?! Посмотри, сколько тут людей, наверняка кто-то из врачей уже видел, как ты колбами в боулинг играл. Я хотя бы пытаюсь все исправить. Я аж рассмеялся от этого абсурда, смотря, как кровь вытекает из-под ее пальцев. — Даже вылизывание языком будет эффективней, чем это, — Я выделил последнее слово. — Или давай вообще сейчас ляжем в эту лужу, будем рыдать и ножками по полу бить. — Я вздохнул, пытаясь успокоиться и не засмеяться, глядя на красную знакомую. — Ладно, осколки я вроде основные прибрал, надо найти швабру и убрать остатки. — Василиса, Василиса! Посмотри, какие колбочки! Я только отвернулся от колб, как какая-то совсем маленькая девочка схватила одну из них и начала трясти, показывая подруге. Я осторожно подошел к ребенку. — Девочка, а можешь, пожалуйста, отдать ее? Девочка прижала колбочку к себе и закричала. — Моя игрушка! Не отнимай, не отнимай! Мама! И чертенок рванула по коридору. Я побежал следом. Очевидно, что по комплектации я явно уступал ребенку. Она легко уворачивалась от людей и проскальзывала через ноги, пока я осторожно пытался обойти каждого, еще и с хромой ногой. Но вот девочка столкнулась с какой-то женщиной и рухнула на пол. Да что ж творится сегодня, одни травмы. Девочка сразу зарыдала, колба ее уже не интересовала. К счастью, и та, и та осталась целой. Я осторожно подошел к ребенку, взял кровь в руки и помог подняться. — Не надо бегать по коридорам, вон ты врезалась в кого-то. Но девочка лишь затрясла руками. — Отдаааааай! Мое! Я покачал головой, опустился к чертенку и положил руку на колено. — Смотри, доктору сейчас очень нужна эта пробирочка, в ней лежит кровь другого ребенка, и чтобы помочь девочке или мальчику выздороветь, я должен ее отнести. А если я ее не отнесу, ребенку будет очень грустно. Давай я тебе вместо нее дам наклейки? Девочка замолчала и смотрела на меня пять секунд, а потом кивнула. — С котиком! Слава богу, у меня других нет! Честный обмен состоялся, котики были в руках у счастливой девочки, а я уже в истерике шел с колбой обратно. Когда я вернулся, от крови не осталось и следа. Наверное, Кристина все выпила. Я заглянул в кабинет, девушка уже сидела там. Я покрутил колбу. — О, догнал все-таки эту сволочь. Я усмехнулся и поставил колбу. — Скажем, что той крови не было и нет, и вообще тому чертю приснилось, что он ее сдавал. Кристина отвернулась к окну и спокойно сказала: — Да ладно, Ленка уже все видела, позвонила тому чертю, его вчера зарезали, анализы больше не нужны. — Мда, — пожав плечами, сказал я и рухнул на койку. — Ярик, ты живой там? — тихо спросила Кристина. — Живой, живой, может, мне тоже отчислиться? Девушка засмеялась. — Да ладно, мы же «на финишной прямой»! Я кинул в нее салфетками. — Конченый день, — подытожила Кристина, складывая халат в шкафчик. — Это точно, — согласился я, стаскивая бахилы. — Будто это сон большой. Знакомая поджала губы. — Ох, если бы это было сном... Кстати, я завтра свободна, может, погуляем в мире людей? Я посмотрел на нее с большими глазами, пытаясь вспомнить, какой завтра день, и закончился ли мой домашний арест. — А... — Ну, у тебя же наказание закончилось. Погуляем? Наказание закончилось! Я могу гулять. — Нет, я завтра иду со своим знакомым, давай лучше послезавтра. Кристина фыркнула. — Ой, опять там твои знакомые. Бывай. Дождь лил как из ведра, а я судорожно писал в телефоне, капли то и дело нажимали куда не надо. «— Привет, Марк. У меня закончились экзамены. Пойдем завтра гулять??? — Да. — В парк? — Да. — Давай у озера погуляем в N районе? — Да. — В 17:00? — Да». Что может быть лучше? Это прекрасный день! Сегодня я спал как убитый, обнимая одеяло и спокойно дыша. Мне снилась наша дача.