Мой маленький принц

Сегодня школу пришлось прогулять. Ну, как прогулять… Мама забыла нас разбудить. Я думал, может, к какому-то уроку да успеем, но к концу уже подходил третий, поэтому смысла идти было мало. Я тихонько приоткрыл дверь в мамину комнату. Мама спала, даже не переодевшись. На прикроватной тумбочке стоял почти полный стакан воды, а рядом валялась косуха, которую она, видимо, бросила сразу, как вернулась. Жалко ее будить. В последнее время мама и так почти не спала. Я осторожно прикрыл дверь. — Ну что? — тут же подскочил Хэви. — Пусть поспит. — Значит, сегодня без школы? — Получается, что так. Хэви победно вскинул кулак. — Ура! — Да не ори. Он тут же зажал себе рот ладонями и захихикал. Есть хотелось ужасно. На кухне нас встретил почти пустой холодильник. Хэви сразу сунул в него голову. — Есть колбаса! — Ты хотел сказать «половина колбасы»? Я подтащил стул, достал сковородку, поставил ее на плиту и разбил несколько яиц, которые тут же зашкварчали. — Папа всегда молоко добавлял, — заметил Хэви, наблюдая сбоку. — Знаю. Я слез со стула и открыл холодильник, но пакет с молоком оказался пустым. Папа всегда отчитывал нас, если мы оставляли пустые упаковки, поэтому, немного подумав, пачку все же выкинул. Пока я размешивал яйца вилкой, Хэви стащил с доски кружок колбасы. — Не воруй. — Я проверяю качество! — Ну и как? Он задумчиво пожевал. — Жуется. Я фыркнул. — Очень полезная информация. Через секунду второй кружок исчез у него во рту. — Хэви! — Что? — Я все видел. Когда омлет наконец оказался на тарелках, выяснилось, что хлеб закончился еще вчера. — Ну, и без хлеба тоже вкусно, — вынес вердикт Хэви. И если для брата эта тема закрылась сразу, я еще немного поразмыслил и решил потом попросить у мамы денег, чтобы в магазин сходить. Пока мы ели, было тихо. Только один раз мама что пробурчала невнятно так, что даже мы с кухни услышали. Мы оба одновременно посмотрели в сторону ее комнаты и так же одновременно заговорили шепотом, будто она могла проснуться от обычного голоса. — Думаешь, папа тоже омлет сейчас ест? — спросил Хэви. Я пожал плечами. Вообще-то, шанс такого совпадение низок… — Не знаю. — А ему там разрешают спать сколько хочешь? — Наверное, нет. Те люди не похожи на хороших, — невольно вспомнил я мужчин в черных костюмах и зашнурованных высоких сапогах. Хэви ненадолго замолчал, ковыряя вилкой остывший омлет. — Когда поедем к нему, спросишь? — Ага. — Младший удовлетворенно кивнул и доел свою порцию.

***

Как и планировал, я зашел к маме в комнату. Тихо отворил дверь и осторожно вгляделся в темноту. — Мам? Ты уже проснулась? Она что-то промычала про то, чтобы я подал ей воды. Бесшумной поступью я дошел до тумбочки и протянул ей стакан. — Тебе нехорошо? — Норма-ально… Мама выпила все, что было, а после с грохотом поставила обратно. У нее был растрепанный вид, даже одежду уличную не переодела. — Мам, я хлеб хотел купить. Можешь денег дать? — М-мгм… Там… В комоде. Пришлось открывать каждый ящик, потому что я не знал, что искать и где конкретно. Выяснилось, что деньги она хранила в верхнем ящике, в косметичке папы. Я потупился на месте, а после сбивчиво пробормотал: — Ну… Я тогда, это. Пойду? — Но мама, кажется, не слышала меня. Я постоял еще некоторое время, мечась взглядом между кроватью и дверью, а после все же вышел. На первом этаже меня встретил Хэви, который довольный обувался. На вопрос «куда ты?», тот сообщил, что его позвали гулять друзья — уроки уже закончились. Ну а я же пошел в магазин. Магазин находился через два квартала. Обычно за продуктами ходил папа, иногда брал с собой нас с Хэви, чтобы донести тяжелые пакеты. Теперь я шел один, с крепко зажатыми в кулаке купюрами. Но перед входом я остановился. А сколько вообще стоит хлеб? Я честно пытался вспомнить, но в голову лезли только ценники на жвачки возле кассы. Внутри оказалось неожиданно шумно. Люди ходили между полками, что-то обсуждали, кто-то спорил с продавщицей из-за сдачи. Я быстро нашел хлебный отдел и замер. Их было слишком много: белый, черный, батон, с отрубями, с семечками. Папа всегда брал какой-то один и тот же. Я даже знал, как выглядел пакет, только вот найти его никак не получалось. Пришлось долго рассматривать полки, пока наконец не увидел знакомую синюю полоску на упаковке. — Вот он… Кроме хлеба я прихватил еще пакет молока. Немного подумал и положил в довесок сверху самую дешевую пачку макарон. Мама вряд ли будет сегодня готовить, а папа говорил, что макароны испортить почти невозможно. Пусть будут. На кассе оказалось страшнее всего. Я несколько раз пересчитывал деньги, боясь, что их не хватит. Кассирша молча пробивала покупки. — Сто восемьдесят четыре. Я медленно протянул купюры. Она отсчитала сдачу и, не глядя на меня, сказала: — Следующий. Только выйдя на улицу, я наконец смог нормально выдохнуть. В пакете тихо стукались друг о друга бутылка молока и буханка хлеба, пока я проходил вдоль знакомых домов. Я впервые сходил в магазин. Сам. Странное чувство. Будто ничего особенного не произошло. И в то же время что-то очень непривычное и новое. Надо будет непременно похвастаться папе. Этим вечером я зашел к маме в гараж, из которого она не выходила весь день, и спросил: — Мам, а ты нас завтра разбудишь? — А?.. Куда? Я потупил с ответом. — В школу. Она отчего-то нахмурилась, будто вспоминала, куда нам может понадобиться идти с утра пораньше. А после просто промычала. Я так и не понял, проигнорировали ли меня или нет, но перед сном все-таки поставил будильник на всякий случай. И, как выяснится, не зря.

***

— Хэви, ну вставай! — М-м-м… Да отстань ты! — Хэви! Ну какой же упрямец! Я сдернул с него одеяло, за что тут же получил подушкой по голове. — Предатель! — буркнул брат, наконец усаживаясь на кровати. — Быстрее давай. Если еще и сегодня опоздаем, учительница точно домой позвонит. Хэви сонно потер глаза и нехотя поплелся в ванную. Пока он чистил зубы, я достал из шкафа наши портфели и заглянул внутрь своего. Учебники лежали как попало. Обычно вечером я всегда собирал их по расписанию, но вчера совсем забыл. В доме было привычно тихо. На кухонном столе лежала сложенная вдвое бумажка: «Деньги на обед». А рядом две пачки лапши быстрого приготовления. Я непонимающе оглядел стол. Мама их сегодня не будила, скорее всего спит еще. Наверное, с вечера положила?.. Хэви заглянул через плечо. — Это нам? — Нам. Он довольно улыбнулся, будто записка означала, что все снова становится как раньше. До школы мы почти бежали. Когда прозвенел звонок, я успел проскочить в класс буквально за несколько секунд до учительницы. — Доброе утро, Тамара Сергеевна. — Доброе, Ди. — Я ждал, что она спросит про причину моего отсутствия, но этого момента все не наступало: учительница просто села за свой стол и принялась пересчитывать пришедших. Я проходил к своей парте, когда услышал тихий шепот за спиной. — Это же тот… — Тише. — Да ладно, он все равно слышит. Я сделал вид, что ничего не произошло. Сев за парту, достал увесистый учебник, открыл его на последней теме, которую застал и принялся спешно проглядывать следуюшие, которые пропустил и благополучно не повторил дома. Учительница уже объясняла новую тему, но слова проходили мимо. Я не мог сосредоточиться из-за прикованных к себе взглядов. Всего нескольких. Но этого хватало, чтобы думать только об этом. После того, как спросили меня, а я не смог и двух слов связать, решительно принялся думать только о насущном. А еще голову не покидала мысль, что уже через несколько дней мы снова встретимся с папой. Так, хватит. Надо думать об уроке.

***

После школы мы с Хэви, как обычно, встретились у школьных ворот. Он выглядел весело, рассказывал про какую-то игру на перемене и смеялся как не в чем не бывало. Я тоже быстро отошел от беспокоивших мыслей про одноклассников и поддержал диалог. Весь день я провел в ожидании поездки и встречи с отцом. Даже дома время будто специально тянулось медленнее обычного. Я несколько раз посмотрел на часы. Потом выглянул в окно. Потом снова на часы. — Ди, — позвал Хэви из своей комнаты. — А сколько еще? — Часа два. — Много… Он тяжело вздохнул и плюхнулся на кровать. Я решил занять себя хоть чем-нибудь. Сделал уроки, которые успели задать сегодня, убрал со стола тетради, потом зачем-то протер пыль с полки. Папа всегда говорил, что ждать легче, когда руки чем-то заняты. В половине пятого наконец хлопнула входная дверь. — Мам! — почти одновременно крикнули мы с Хэви. Она выглядела уставшей. Волосы были собраны кое-как, под глазами залегли темные круги. На нас она посмотрела так, будто не сразу вспомнила, почему мы стоим в прихожей уже одетые. Потом взгляд скользнул на настенные часы. — Уже среда… Она тихо выдохнула и потерла переносицу. — Собирайтесь. Автобус через двадцать минут. — Мы уже готовы, — сказал я. Мама коротко кивнула. Всю дорогу Хэви не умолкал. Мама молчала, глядя в окно. Я сидел рядом и мысленно перебирал все, что хотел рассказать папе: про магазин, про то, что сам готовил омлет, про школу… Нет, про школу, наверное, не стоит. Лучше расскажу, что у Хэви наконец получилось решить задачу без подсказки. Да, точно. Пускай он порадуется тому, какие у него взрослые дети. От этой мысли меня чуть не раздуло от гордости, а на лице нарисовалась неспадаемая улыбка. Когда автобус остановился, я первым поднялся с места. До ворот оставалось идти всего несколько минут и в моей голове по десятому кругу прокручивался список того, что я хотел сообщить папе. Мы пришли на место, и нас снова ждала та самая процедура: мама показала документы женщине за стеклом, расписалась в толстом журнале, а потом мы долго сидели на жестких деревянных стульях, дожидаясь своей очереди. Я уже знал, что сейчас дверь откроется, мужчина в форме назовет нас поименно, а после проведет в комнату со стеклянной перегородкой. Хэви болтал ногами, отбивая пятками какой-то ритм. — Не стучи, — шепнул я. Он на зло мне стукнул особенно громко, но все же перестал. Через несколько минут дверь действительно открылась. — Семья Метал. Мы поднялись почти одновременно. Я почему-то всегда начинал волноваться именно в этот момент. Пока мы ехали сюда, пока сидели в ожидании, все казалось обычным. Но стоило переступить порог комнаты, как сердце начинало колотиться так сильно, будто я не видел папу целую вечность. Мы заняли свои места. За стеклом пока никого не было. Хэви прижал ладони к коленям и начал нетерпеливо покачиваться вперед-назад. — Сейчас придет, — тихо сказал я скорее себе, чем ему. Дверь с другой стороны открылась. Папа вошел уже без той растерянности, которую я заметил в прошлый раз. Он увидел нас еще с порога и сразу улыбнулся. — Привет, музыканты. — Пап! — Хэви вскочил так резко, что стул жалобно скрипнул. — Садись, а то опять замечание сделают, — усмехнулся папа. Хэви нехотя опустился обратно. — Ну, рассказывайте. Что нового за неделю? Я столько раз мысленно повторял этот разговор, что теперь неожиданно растерялся. — Я… в магазин сам сходил. Папины брови чуть поднялись. — Сам? Я кивнул. — Купил хлеб… молоко… и макароны. — Макароны? — он тихо рассмеялся. — Почему именно макароны? — Ну… — все слова повылетали из головы, и я что-то невнятно буркнул: — Захотелось. Папа посмотрел на меня так внимательно, что я даже смутился, а после улыбнулся чуть шире. — Молодец. Всего одно слово. Но почему-то именно его я и хотел услышать всю дорогу сюда. Хэви тут же возмущенно подался вперед. — А я задачу решил! Сам! Почти… — Почти? — переспросил папа. — Ну… Ди только один раз подсказал. — Один раз? — я не удержался. — Два. Мы оба засмеялись. На несколько минут показалось, будто ничего не изменилось. Будто папа просто задержался на работе и мы встретились вечером дома, как раньше. Даже стеклянная перегородка перестала бросаться в глаза. Я успел забыть, где мы находимся, за этот час. И, конечно, как и в прошлый раз, нас поспешили спровадить, когда время истекло. С тяжелым сердцем я попрощался с папой, забыв спросить, когда же его наконец вернут домой.