Военный трофей Драко Малфоя

      Гермиона неохотно подтягивает колени к груди, когда, предварительно постучавшись, в комнату входит маленькая эльфийка, левитируя за собой поднос с ужином.       Она останавливается напротив кровати и начинает быстро-быстро хлопать ресницами своих огромных голубых глаз, глядя на прижавшую к себе колени девушку с лицом, не выражающим ничего, кроме злости.       — Мисс так и не поднялась с постели, — пищит домовик, отодвигая в сторону нетронутые подносы с завтраком и обедом и умещая на столике её ужин, — и ничего не ела.       Грейнджер молчит, сжимая пальцами простынь, будто пытаясь прожечь взглядом карих глаз маленькую фигурку, передвигающуюся по комнате.       — Мисс, Либерта может принести всё, что угодно! Чего бы вы хотели?       — Я хотела бы, чтобы ни ты, ни Малфой больше здесь не появлялись, — яростно цедит Грейнджер, — а лучше, чтобы все провалились под землю с этим чёртовым поместьем!       — Гратен с картофелем или, может быть, рататуй? Либерта может поклясться, что Никки готовит превосходные профитроли! Если мисс пожелает…       — Нет, — резко прерывает её Гермиона, сползая с кровати.       — Тогда, может, вы желаете что-то из английской кухни? Никки умеет готовить всё!       — Я желаю, чтобы ты оставила меня в покое и забрала свои подносы, — устало произносит девушка.       — Но мисс должна встать с кровати, должна поесть, иначе она может заболеть! Хотите, я помогу вам? Вставайте, мисс Грейнджер, прошу.       Эльфийка сильно напрягала Гермиону своей назойливостью, но ещё сильнее девушку раздражал несуразный внешний вид существа. Красный колпак, то и дело мелькающий перед лицом Грейнджер, выглядит нелепо настолько, что практически трясутся руки. Хорошо, что хотя бы цвет носков эльфийки менялся каждый раз, раздражая девушку чуточку меньше.       Добравшись до середины комнаты, Гермиона останавливается перед столом.       На принесённом подносе располагается несколько тарелок: в первой ароматная, ещё горячая говядина с овощами, и от этого запаха желудок девушки сжимается в тугой узел; во второй – яркий овощной салат, дальше ваза с фруктами, рядом с которой примостилась чашка с чаем.       Грейнджер щурится, переведя взгляд к Либерте, уже шагающей в сторону платяного шкафа.       Взяв с подноса вилку, Гермиона сжимает её в ладони, затаив дыхание, и заводит руку за спину, продолжая сверлить взглядом маленькую фигуру.       Эльфийка не запечатала дверь в комнату после прихода – Гермиона заметила это. Сможет ли она сбежать, если обезвредит домовика? Удастся ли выиграть время?       Эта мысль приводит Гермиону в настоящий ужас. Она серьёзно раздумывает над тем, чтобы покалечить невинного домовика вилкой? Навязчивость и напористость не могут служить причиной для подобного.       Что с ней стало? С каких пор она думает об убийстве непричастных к войне? С каких пор она способна хотя бы в мыслях допустить подобное?       Она – Гермиона Грейнджер, одержимая со школьных времен идеей освобождения всех домашних эльфов от рабства, мечтавшая о работе в Министерстве Магии с той лишь целью, чтобы приложить руку к торжеству справедливости и наступлению равноправия между магическими существами, сейчас, стоя посреди комнаты, служащей ей клеткой, серьёзно допускает такие мысли?       Гермиона крепче сжимает металл в руке, а после тяжело выдыхает, когда Либерта оборачивается в её сторону.       — Мисс, Либерта перенесла в вашу комнату столько красивой одежды, а вы не переодеваете ночной пеньюар, — её глаза замирают на фигуре девушки, и тогда Гермиона окончательно понимает, что никогда не сможет сделать то, о чём думала ещё минуту назад.       Издав отчаянный стон, она прижимается бёдрами к дубовому столу и вскидывает голову, бросая взгляд в потолок. Она думает. Должен быть способ покинуть это место. Зачарованные окна не дают возможности высунуться наружу, ни одним предметом интерьера ей не удалось причинить себе вред, и Гермиона запоздало думает, что всё здесь зачаровано от причинения вреда хоть кому-нибудь.       — Если мисс Грейнджер пообещает поесть, Либерта может исполнить одно её желание, — эльфийка прикусывает указательный палец, когда резко встречается с хищным взглядом Гермионы, — но только в пределах разумного.       — Выпустишь меня из комнаты? — понижая голос, спрашивает девушка, и домовик делает неуверенный полушаг назад.       Отложив вилку, Гермиона шагает по комнате, ожидая, отбросит ли Либерта сомнения, плотным коконом окутавшие её разум, примет ли нужное для девушки решение.       — Зачем мисс выходить из комнаты?       Гермиона останавливается возле окна и поджимает губы. Если ей удастся покинуть комнату, она сможет поискать пути к выходу.       — Когда мне было девять лет, — тихо начинает говорить Грейнджер, не оборачиваясь, — моя мама играла мне на фортепиано, и это помогало мне успокаиваться перед сном. С того дня, как появилась здесь, не могу привести в порядок мысли, и я думаю... думаю, что музыка могла бы мне помочь.       Гермиона поджимает губы. В какой-то степени она говорила правду, ведь мама и вправду играла ей, научила её саму этому, вот только сейчас совсем не музыка интересует её: она искала повод, чтобы осмотреть поместье, и, если выбраться не сегодня, то попытаться подготовить план побега в другой день.       — Полагаю, в особняке может иметься фортепиано или другой музыкальный инструмент.       Натянув на лицо дружелюбную улыбку, Гермиона резко оборачивается, чтобы встретиться с перепуганными голубыми глазами.       — Если мисс пообещает поесть и не пытаться сбежать… — неуверенно произносит домовик, и Гермиона в несколько шагов преодолевает расстояние до стола.

***

      Робкие движения пальцев по клавишам цвета слоновой кости сменяются на более уверенные. Гермиона сосредотачивается на звучании мелодии. Её напряжённые брови расслабляются, а движения становятся совсем плавными.       Либерта стоит на носочках сбоку от Грейнджер, упираясь подбородком в полированную деревянную поверхность музыкального инструмента.       Она немного приподнимается, словно тянется за набирающей обороты музыкой. Краем глаза Гермиона видит умиротворение на лице домовика, просачивающееся сквозь полуприкрытые веки.       Звучание четырнадцатой сонаты Бетховена заполняет мрачное помещение зала, придавая ему ещё больше загадочности.       Кончики пальцев девушки скользят по деревянным клавишам, и мелодия действительно звучит умиротворяюще. Гермиона прикрывает веки, ведь привыкшие к игре на фортепиано пальцы оказались способны извлекать из инструмента хорошо знакомую мелодию и без зрительного контакта.       Движения её рук невероятно грациозны, несмотря на годы без репетиций. Она переходит к кульминации произведения, набирая громкость, мелодия достигает своего апогея, приводя домовика в трепетный восторг.       Левая рука с уверенностью ведёт глубокий басовый аккомпанемент, пока правая нежно порхает над клавишами, рождая основную партию. Её плечи слегка покачиваются в такт мелодии, а дыхание становится более глубоким и ровным. В голове проносятся воспоминания о детстве, о временах Хогвартса, плавно перетекая к воспоминаниям о войне и погибших.       Постепенно музыка начинает стихать. Звуки становятся тише, пока не замирают совсем, растворяясь в пустоте. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием.       Грейнджер медленно убирает руки с клавиш.       Либерта внезапно осматривается по сторонам и громко выдыхает, выпуская из лёгких весь воздух, замирает, глядя в сторону двери.       — Мистер Малфой… — спустя несколько секунд шепчет она, отходя от рояля.       Гермиона приподнимается с табурета, сглатывает, встречаясь с взглядом стальных глаз Малфоя, замершего в дверном проходе.       Он кивком головы приказывает эльфийке выйти, а сам проходит вглубь комнаты.       Обойдя музыкальный инструмент, Грейнджер отступает к стене, скользя взглядом по фигуре Малфоя. На этот раз она не видит следов крови, его одежда цела, а на лице застыла холодная маска.       Гермиона отступает ровно до тех пор, пока не видит, как он замирает, а после она быстрым взглядом скользит по залу в поисках чего-нибудь, что может послужить оружием для самообороны.       Драко останавливается в полушаге от неё, внимательно исследуя её внешний вид.       Струящийся тёмно-зелёный шёлк платья мягко облегает фигуру Грейнджер, корсет подчёркивает изгибы тонкой талии. V-образный вырез открывает вид на острые ключицы, а заколотые в пучок волосы подчёркивают тонкую шею. Длина платья в пол добавляет её образу некий налёт аристократичности – кто бы мог подумать.       Малфой прочищает горло, а после смотрит на Грейнджер сверху вниз, источая холодное безразличие.       — Не припоминаю, чтобы тебе было разрешено покидать пределы своей комнаты.       — Не припоминаю, чтобы кто-то вслух сказал, что это запрещено, — язвит она, вздернув подбородок вверх.       — От смены одежды менее невежественной ты не стала, — его губы чуть поджимаются, — манера речи выдает твоё низкое происхождение.       — Не волнуйся, вскоре Орден найдёт меня, Малфой, вот увидишь, — шипит она, щуря свои карие глаза, — тебе больше не будет досаждать моя манера речи, и тогда, будь уверен, я убью тебя.       Он громко смеётся. Ей даже кажется, что Малфой посчитал её слова слишком наивными. По правде говоря, она и сама до конца не верила в то, что произнесла.       — Несомненно, — уголки его губ приподнимаются в ухмылке. — Будь уверена, от тебя избавятся как только ты перестанешь быть полезной Тёмному Лорду.       Тёмному Лорду… Он и вправду надеется, что Орден понесёт потери из-за неё? Она уверена почти на девяносто процентов, что Орден предпочтёт сохранение большего количества жизней, и никогда не выберет спасти её, если это послужит причиной гибели десятков людей.       Она склоняет голову набок, прикусывает нижнюю губу, ещё раз обдумывая всё произошедшее и происходящее. В её глазах виднеется проблеск. В прошлый раз Малфой выглядел так, словно выжил из ума, так почему бы не напомнить ему о том инциденте, чтобы поумерить его заносчивость и чрезмерную самоуверенность.       — Когда ты в прошлый раз появился в моей комнате, залез на постель, которую мне выделили для сна, я и вправду напряглась, решив, что ты… мне было омерзительно от одной только мысли, — смотря точно в его глаза, она выплёвывает свой яд, — от мысли, что меня могут запачкать руки верной псины Волдеморта.       Резким движением он приближается к ней.       — Запомни раз и навсегда, Грейнджер, — он подмечает, что она не отрывает взгляда от его источающих безразличие серых глаз. — Такие как ты, — акцентирует он, следя за взглядом карих глаз, — никогда меня не интересовали и не будут интересовать.       Она отступает на шаг назад, поджимая губы. Он медленно наступает, шаг за шагом. Его движения плавные, перетекающие из одного в другое, а взгляд полон азарта от одной только мысли о том, что сейчас она чувствует исходящую от него опасность.       — Если встанет выбор между тем, чтобы трахнуть подобную тебе, и тем, чтобы распрощаться с жизнью, — очередной шаг, загоняющий девушку в тупик, вынуждающий прижаться лопатками к стене, — будь уверена, я с удовольствием предпочту второе.       Её спина упирается в прохладу стены, но Грейнджер и не думает о том, чтобы опустить глаза в пол. Она гордо вскидывает подбородок, облизывает губы перед тем, как с них сорвутся слова, что крутятся на языке. Она ждёт ещё пару секунд, словно подбирая идеально подходящий момент, и наконец приоткрывает губы, но Малфой опережает её.       — Я брезгую, — с особой неприязнью выдаёт он, и по её спине пробегает холодок.       Это произошло рефлекторно. Гермиона осознаёт совершённое лишь когда костяшки пальцев правой руки неприятно колет от нанесённого удара. Она ударила Малфоя резко, неожиданно, со всей силы, не ограничиваясь простой пощёчиной или чем-то подобным.       Бледную фарфоровую кожу его щеки обдает жаром, а его лицо ещё несколько секунд отвёрнуто в сторону, к стене. Его челюсть сжата, желваки напряжены, он моргает, жмурит глаза, глубоко втягивая носом накалившийся напряжённой обстановкой воздух.       Когда он вновь взглянул на неё, Грейнджер может прочесть в ледяных глазах лишь видимую ярость.       Девушка сжимает правую ладонь в кулак, готовясь к последствиям своего безрассудного поступка.       Когда он поднимает руку, она дёргается, вновь вскидывая правую руку перед лицом в попытке защититься. Он на секунду замирает, явно не ожидая подобного, и, по всей вероятности, не собираясь отвечать ей тем же.       — Грейнджер, — сквозь стиснутые зубы шипит он, явно сдерживая себя, обхватывая пальцами её вскинутую кисть.       Она чуть горбится, уже не смотрит на него с вызовом, но и не опускает подбородка, не отводит взгляда от его глаз.       — На первый раз я закрою на это глаза, видимо, часть твоего мозга, ответственная за разумность и инстинкты самосохранения, отключилась, но если ты вновь выкинешь подобное…       Вот теперь в её глазах вновь зажигается искра. Искра азарта. Девушка вырывает свою кисть из его цепкой хватки и ещё выше вздёргивает подбородок, с ещё большим вызовом смотря в серые радужки.       — То что, Малфой? Ты позволяешь женщинам лишь словесно втаптывать себя в пол?       Его рука дёргается, а через секунду длинные пальцы сжимаются вокруг тонкой шеи девушки. Он чувствует, как она немного приподнимается на носочки для того, чтобы чувствовать себя увереннее, чтобы было легче дышать.       Гермиона видит, как потемнели его глаза – она нанесла точный удар, но куда именно? Неужели его может волновать подобная чушь? Такие высказывания? Это имеет для него значение?       Она негромко смеётся ему прямо в лицо, понимая, что это разожжёт огонь сильнее. Она хрипит, когда его хватка становится чуть твёрже, но продолжает издавать тихий смех.       Его взгляд на секунду задерживается на её губах, после чего хватка на шее полностью исчезает, и Грейнджер только сейчас понимает, насколько лёгкие успели изглодаться по кислороду, поэтому рвано втягивает ртом воздух, потирая горло.       Он чуть склоняет голову набок и ухмыляется, встречаясь с карими глазами, но молчит.       Она смотрит на него, потирая горло, пытаясь понять, о чём он думает, пока скользит по ней почти незаинтересованным взглядом.       — Либерта, — наконец произносит он, и через секунду в комнате материализуется эльф, — время позднее. Отведи Грейнджер обратно в комнату, после чего зайди ко мне.

***

      Гермиона закатывает глаза, слыша очередное причитание домовика, твердящего: «о, это очень плохо, что хозяин вызвал Либерту к себе», «должно быть, хозяин очень зол на Либерту за то, что она позволила мисс Грейнджер выйти из комнаты».       Она стоит, сложив руки на груди, пока эльфийка расправляет кровать, подготавливая её ко сну, а после при помощи магии вытаскивает из шкафа несколько ночных пеньюаров, позволяя девушке сделать выбор в пользу одного из них.       Гермиона цокает языком и не глядя тычет в сторону одного из них, пока судорожные взмахи рук домовика переносят по воздуху полотенце и гели для душа, пока в ванне набирается тёплая вода.       Грейнджер невольно поражается многозадачности Либерты, но предпочитает не озвучивать подобное вслух.       — Либерта ещё навестит мисс перед сном, и если мисс желает, чтобы Либерта помогла ей принять ванну…       — Нет, — резко перебивает её девушка, но вскоре меняет свой тон, заметив обиду мелькнувшую в голубых глазах от её грубости, — тебя ждёт Малфой, он что-то хочет тебе сказать, я справлюсь сама.       Пока эльфийка кивает, озираясь по сторонам, Грейнджер направляется за ширму, чтобы наконец сбросить с себя платье.       Она замирает, когда слышит хлопок аппарации, но замирает всего на секунду, осознавая, что эльфийка аппарировала, не наложив на дверь запирающего по своей рассеянности.       Гермиона бросается к двери, дёргает за ручку, и уже спустя несколько секунд она бежит по нескончаемому коридору, поворачивая то вправо, то влево, спускаясь и поднимаясь на разные этажи, бродя по поместью, не зная правильного пути.       Она поворачивает вправо, затем бежит по узкому коридору, после чего, найдя лестницу, бросается бежать по ней вниз.       Чёртов лабиринт кажется нескончаемым, а мрак не позволяет до конца понять планировку поместья.       Сердце с бешеной скоростью колотится в груди, качая кровь, нагретую до такой степени, что обжигает вены. Дыхание сбивается окончательно. Она перепрыгивает две мраморные ступеньки и едва ли не падает вниз, но вовремя успевает ухватиться за кованные перила.       Она оказывается на распутье, но быстро выбирает между двух путей, сворачивая налево, продолжая бежать по широкому коридору в поисках новой лестницы, что вновь поведёт её вниз.       Она добирается до винтовой лестницы и замирает, слыша какой-то шорох. Гермиона медленно движется назад, различая громкое дыхание. В темноте не разобрать, кто именно там был, может, эльф или запыхавшаяся служанка?       Грейнджер медленно отходит назад, слыша медленное приближение существа к себе. Она с ужасом осознает, едва заметив сверкнувшие в лунном свете зеленые глаза: это не слуги.       Развернувшись, она резко дёргается в сторону. Гермиона бежит, хватаясь за стены, за мебель, дергает ручки попадающихся на пути дверей, но все они оказываются запечатанными. Она слышит за спиной громкое дыхание существа, сводящее её и без того разбушевавшееся воображение с ума.       Гермиона тяжело дышит через рот, почти кричит от страха и усталости, пока мчится по коридорам и, едва ли не падая, взбирается по лестницам.       Существо бежит за ней, а в её голове мелькают ужасающие картинки его облика.       Запнувшись об ковёр, Грейнджер валится с ног прямо на пол. Она резко оборачивается и закрывает лицо руками, когда оно набрасывается прямо на неё.