Военный трофей Драко Малфоя

      Исказившееся пространство вокруг вызывает у Гермионы лёгкое головокружение. Она оглядывается по сторонам, будучи удивлённой тем, что на этот раз ей не пришлось смотреть на всё снизу вверх.       Она не упала откуда-то сверху и сейчас, хоть и не твёрдо, но стоит на ногах.       Малфой, стоящий рядом с ней с совершенно непроницательным видом, на этот раз удержал её от жёсткого столкновения с полом, но, как только она опомнилась, он отпустил её руку и сделал шаг вперёд.       Она успела лишь кивнуть ему в ответ, молча следуя за ним.       На этот раз они очутились в библиотеке Хогвартса. Оглядываясь, Грейнджер видит вокруг себя учеников четырёх факультетов самых разных возрастов.       Гриффиндорцы кучковались несколькими большими группами за дубовыми столами, заваленными книгами. На их местах царил настоящий беспорядок, и было не особенно заметно, чтобы работа над домашним заданием их всерьёз беспокоила. Складывалось ощущение, что собрались они здесь исключительно ради общения друг с другом.       Ученики шестого курса Когтеврана сидели двумя длинными рядами за общим столом. Перед каждым лежали по две книги, а прытко пишущие перья парили над головами, что-то быстро конспектируя. Над их столом висела почти гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги, скрипом перьев и отдалённым шумом со стороны других столов.       Маленькая группа пуффендуйцев, скучковавшаяся за одним круглым столиком, едва влазила за него. Двое учеников постарше что-то упорно объясняли троим ученикам помладше, а те конспектировали за ними.       Грейнджер проходит чуть дальше и натыкается на двоих слизеринок, что-то бурно обсуждавших в тёмном уголке. Ещё трое о чём-то говорили у окна, один сидел у самых полок, что-то записывая.       — Зачем мы здесь? — в очередной раз, оглядываясь, спрашивает Гермиона, и Малфой молча кивает в сторону, привлекая её внимание.       В воздухе витал запах старой бумаги, воска и пыли, смешанный с лёгким шлейфом магии, сохраняющей древние фолианты. Мадам Пинс бесшумно скользила между рядами, её острый взгляд сканировал собравшихся читателей в поисках потенциальной угрозы для книг. Под этой самой «угрозой» она понимала любые действия учеников, после которых оставались загнутые уголки страниц, пятна тыквенного сока, разлитого на столах, слегка деформированные листы или, упаси небеса, вырванные страницы. В сущности, угрозой она считала любое проявление неаккуратного обращения с главными сокровищами этого места — книгами.       Слизеринцы проходили мимо рядов длинных дубовых столов, едва вслушиваясь в шелест переворачиваемых страниц и скрип перьев, в приглушённый кашель когтевранца, сидящего среди раскрытых перед ним фолиантов, в шарканье стульев со стороны угла, где трое слизеринок бурным шёпотом обсуждали нечто, очевидно, мало связанное с учёбой, и в едва различимый шёпот, за которым зорко следила мадам Пинс.       — Нет, пожалуйста, Драко, — взмолился Блейз, обреченно следуя за Малфоем и Ноттом. — Благодаря тебе в последнее время нас считают кучкой болванов, не делай ещё хуже!       Тео резко обернулся в сторону нехотя плетущегося друга, положил руку ему на плечо и с чувством выдавил из себя всего четыре слова, после которых Забини закатил глаза:       — Расслабься, Блейз, будет весело.       Малфой замедлил шаг, начиная почти что красться к одиноко расположенному поближе к стеллажам с книгами столику. В воздухе парил магический шар, тепло освещавший небольшое пространство в радиусе пары метров своим светом, пока младшая версия Гермионы Грейнджер аккуратным почерком выводила что-то на листе пергамента.       Драко нарочито-громко прочистил горло, привлекая к себе внимание окружающих.       — Мне кажется, или ты избегаешь меня?       Гермиона даже не подняла на него взгляда, сосредоточено выводя на листе пергамента руны, чтобы в дальнейшем, уже в другом фолианте найти их перевод.       Он опёрся руками в стол, склоняясь ближе к её лицу.       Некоторые ученики, находящиеся в библиотеке начали переглядываться.       — Ты загораживаешь мне свет, — отчеканила девушка, поднимая убийственный взгляд. — Отойди.       Малфой улыбнулся, очевидно, оставшись довольным тем, что девушка вообще обратила на него внимание, ведь в течение трёх дней она просто-напросто делала вид, будто бы его не существует на этом свете, полностью игнорируя любые его навязчивые попытки ненавязчиво заговорить.       — Грейнджер, я смотрю, ты снова пытаешься компенсировать своё происхождение количеством прочитанного, — с улыбкой громко произнёс он. — Скажи, а в этих томах есть хоть одна глава о магических манерах? — его улыбка стала шире. — Или о том, как правильно ухаживать за волосами? А то твоя грива, кажется, поглотила ещё пару трактатов, которые я искал.       Она вздёрнула подбородок, встречаясь взглядом с Блейзом Забини, раскрасневшимся от стыда, прикрывающим лицо своей ладонью, словно это могло бы заслонить его от откровенного позора.       Грейнджер даже показалось, будто бы он невербально попытался извиниться за поведение своего друга или хотя бы сказать о том, что он здесь совершенно не при чём, и вообще его заставили.       Встретившись с карамельными радужками девушки, слизеринец невольно улыбнулся шире, обнажая ряд белоснежных зубов. Он молчал, и в ней лишь сильнее укоренялась мысль, что перед ней стоял настоящий идиот.       — Количество времени, которое ты тратишь на комментарии о моей внешности и происхождении, прямо пропорционально твоей неуверенности в собственной значимости. Поищи лучше те трактаты, возможно, они научат тебя элементарной логике, — она захлопнула фолиант с такой силой, что, казалось, это слышали все присутствующие библиотеки.       Спустя секунду между тёмных бровей аристократа образовалась видимая морщина, и он внезапно одёрнул руку, зашипев.       Она намеренно захлопнула книгу, зажав между страниц его руку.       — И будь так добр, отойди, ты заслоняешь свет. Тень не очень тебе к лицу, даже метафорически.       Гермиона посмотрела на переглянувшихся между собой Тео и Блейза. Она смела все свои пергаменты и маленькие листочки с заметками в одну кучу и спешно поднялась со своего места.       — Пойду прогуляюсь, а то начинаю привыкать к тому, что слишком часто нахожусь в одном помещении с пресмыкающимися, — ядовито отрезала она, пододвигая к себе толстый фолиант, но Малфой резко дёрнул книгу в свою сторону.       — К Поттеру плакаться побежишь? — ухмыльнулся он. — Ябеда.       Книга вырвалась из рук Малфоя после взмаха палочки Гермионы.       — Нет, — она невинно улыбнулась. — Попрошу пропуск в Азкабан к твоему отцу.       — Сука.       — Никакой фантазии, Драко, — жалобно протянула она. — Бедняжка Пэнси, сочувствую ей.       — Что? — переспросил Тео. — Почему ты упоминаешь Пэнс?       Гермиона ухмыльнулась, разворачиваясь, чтобы уйти. Напоследок она бросила лишь самодовольный взгляд.       — Ты сказал, что будет весело, — недовольно протянул Теодор, сложив руки на груди. — Сказал, что Грейнджер будет рвать и метать, но на деле ничего не произошло.       Драко закатил глаза.       — Я не успел ничего сказать, — нехотя ответил он. — Но если мы сейчас её догоним…       — Нет, Драко, — взмолился Блейз, — ты похож на идиота.       Грейнджер подходит к стоящему, смотря на закрывшуюся парой минутами ранее массивную дверь библиотеки, откуда вышла младшая версия Гермионы. Он выглядит задумчивым, но когда девушка подходит ближе, его внимание приковывается только к ней.       — Клянусь, не помню всего этого, — шёпотом произносит она. — Не помню, чтобы мы вообще хоть как-то контактировали с тобой в школе кроме тех редких моментов, когда…       — Знаю, — выдыхает он. — Поэтому посчитал важным показать это.       — Мы, — она слабо улыбается. — Мягко говоря, не ладили.       Он улыбается ей в ответ. Его пальцы сжимают серебряную подвеску ракушки, висящую на шее.       — И всё же, — с улыбкой проговаривает она. — В прошлом у тебя были хоть какие-то эмоции.       — Я все эти годы старался не вспоминать всего этого, — признаётся он. — И если бы не ты, то, скорее всего, так оно и было бы дальше. Это тяжело.       — Тяжело? — переспрашивает она. — Почему тяжело?       Малфой пожимает плечами. Из уст Грейнджер слетает тихое слово благодарности.       Он шагает ближе, касается её руки, и сердце начинает колотиться быстрее. Девушка чувствует, как по телу начинает расползаться тепло. Это странно. Она не испытывала этого раньше. Есть ещё что-то. Спокойствие. Именно его она чувствует, находясь здесь и сейчас.       Когда она всматривается в ледяные глаза, люди библиотеки начинают двигаться в ускоренном в раз десять режиме. Помещение плывёт перед глазами, когда Драко перемещает их двоих к другому воспоминанию.

***

      — Предлагаю после матча отправиться в Хогсмид, — сказал Гойл, бросив в сумку свой учебник.       — В Сладкое королевство! — воскликнул Крэбб.       Взгляд Драко резво оживился, когда, едва выйдя из кабинета, он наткнулся на маленькую группу гриффиндорцев. Уизли выглядел бледным, как сама смерть, в то время, как Грейнджер и Поттер ворковали перед ним. Серые глаза сфокусировались на аккуратно собранных в высокий хвост копне кудрявых каштановых волос девушки.       Гермиона не обратила ни малейшего внимания на Драко.       — Рон, уверяю тебя, всё будет в порядке, — донеслось до слуха слизеринца.       — Рон! — дразня, протянул Гойл. — Всё будет в порядке, Рон! Даю слово грязнокровки.       Обернувшись, он отбил пять Винсенту, после чего они рассмеялись.       Гермиона посмотрела в их сторону, одарила Драко ненавистью во взгляде и вновь переключила своё внимание на Рона.       — Слово грязнокровки? — рассмеялся Крэбб. — Фу, какая мерзость!       Некоторые со Слизерина начали переглядываться.       Гарри Поттер, наконец решив не строить из себя великого глухого, сделал шаг вперёд.       — Какой же ты урод, Малфой! — с яростью прошипел он.       Малфой? Каким боком он-то здесь замешан?       — Ой-ой, — вновь начал Грегори, — у мелкой грязнокровной заучки залаял пёс, разве в Хогвартс пускают животных?       — Судя по тому, что вы здесь, им даже позволяют учиться, — тут же вклинилась Гермиона. — Оставь их, Гарри, ведь без этого их жизнь будет скучна настолько, что потеряется всякий смысл их жалкого существования.       — О, Грейнджер, уверяю тебя, скоро грядут перемены, и таким ничтожествам, как ты, не будет место не то, что в школе, но и в общем, — гордо произнёс Гойл.       Поттер, растолкав людей перед собой и позабыв обо всём, ринулся в его сторону. Преодолев за несколько шагов расстояние до слизеринца, он вцепился в ворот его формы.       — Гарри, нет! — взвизгнула Гермиона. Рон тут же бросился на помощь.       — Придурок, — бросил Драко, когда послышался крик миссис Тейлор, тут же ускорившей шаг в их направлении.       Драко, как ни в чём не бывало, медленно подошёл к девушке. Он задел её плечом и внезапно остановился, сделав вид, что что-то внезапно вспомнил.       — Я просто не могу молча проходить мимо, глядя на это социальное самоубийство, — произнёс он. — Ты же умная вроде бы. Может, хватит играть в няню для этих двух недотёп? Это портит тебе репутацию. Хотя… Гойл прав, какая у грязнокровки может быть репутация? Задумайся.       Она посмотрела на него с искренним, почти научным интересом.       — Любопытно, Малфой. Твоя навязчивая потребность комментировать моё социальное окружение выглядит как элементарная проекция. Тебе не дают покоя мои настоящие друзья? Или ты просто пытаешься скрыть тот факт, что твои собственные «дружеские» связи куплены и держатся исключительно на страхе и лести?       Она чуть отшагнула.       — Гарри, отпусти его, — громче произнесла она, не отрывая взгляда от Малфоя. — И в будущем вы с Роном не обращайте внимания на подобное. Это всего лишь крик о помощи со стороны эмоционально незрелых индивидуумов, — её голос стал тише. — Мне просто жаль вас.       — Жалость со стороны в будущем вымирающего вида, это должно мне польстить?       — Если адекватные в будущем вымрут, что ж поделать, я согласна на это, и тогда в мире останешься только ты и два твоих олуха.       — Если бы это зависело от меня, то в первую очередь не стало бы тебя и твоей грязнокровной семейки, и тогда мир стал бы чище, ведь…       Воздух сотрясла громкая пощёчина. На бледной щеке остался багровый след.

***

      Тёмные коридоры Хогвартса после отбоя были пусты, холодны и насквозь пропитаны скукой.       Здесь не было ничего из того, что могло бы привлечь внимание Драко. Лишь картины, мимо которых он проходил не меньше сотни раз, пыльные доспехи и где-то в глубине коридоров смех полтергейста Пивза.       Малфой бесцельно брёл, задумчиво скитаясь. Его собственные шаги глухо отдавались от каменных стен, и этот звук был настолько предсказуем, что начинал раздражать.       В комнате ему было также скучно, разве что он мог бы позвать к себе Паркинсон, но он не стал бы делать этого, ведь после она обязательно попыталась бы завести разговор о чувствах. А это лишь забило бы его голову ненужной информацией. Сейчас было важно другое.       Также он думал и о том, чтобы скоротать пару часов перед сном в обществе однокурсников, но он просто не мог сидеть в сырой подземной гостиной, слушая, как Крэбб храпит, а Гойл пытается решить одно заклинание для домашнего задания уже третий час. Комната наполнялась их тупым усердием, и это было невыносимо.       Сейчас в тишине он мог слушать свои собственные мысли. О надоевших уроках, предстоящем матче, о будущем, о его призвании, о письме, которое завтра он должен будет написать матери, о тупом выражении лица Поттера, когда он услышал отрывок с их с Грейнджер короткой стычки перед занятием.       Грейнджер…       Весьма раздражающая одним своим присутствием особа. Правда, в последнее время она всё же была слишком молчалива.       Он свернул в знакомый переход, а именно на четвёртый этаж восточного крыла, всё также бредя молча, до тех пор, пока…       Грейнджер…       Драко огляделся по сторонам, будто не мог поверить. Неужели мысли и вправду могут быть материальными? Гриффиндорка стояла посреди коридора совершенно одна. Она, словно будучи завороженной, смотрела в пустоту тёмного коридора впереди, обняв себя руками.       Странно, что рядом с ней не стоял Голдстейн, ведь Драко не мог не обратить внимание на то, что Когтевранец везде таскался за ней.       Малфой поправил ворот рубашки, расправил плечи и, вздёрнув голову, чуть ускорился.       — Грейнджер, — громко окликнул её Драко, и сам не ожидая того, что его голос будет звучать как-то слишком непривычно, слишком по-другому. Но она и не думала о том, чтобы обернуться в его сторону.       Быстро сориентировавшись, девушка спешно начала движение по коридору вперёд. Она едва ли не перешла на бег, поэтому Драко пришлось ускориться.       Что это было? Она что-то прятала? Делала что-то незаконное?       Нет. Не может быть. Это же «заучка из Гриффиндора», и самое противозаконное, что она могла бы делать, по мнению Драко, задержать книгу на один день, вернув в библиотеку её чуть позже, несомненно при этом выглядя такой, словно ею было совершено преступление вселенского масштаба.       И то, что сейчас она бежала, было, откровенно говоря, странно. В любом случае, он был быстрее, поэтому догнать её не составило слишком больших усилий.       — Подожди, Грейнджер! — громко произнёс он, но она вновь попыталась бежать от него.       Его руки легли на её плечи, останавливая и прижимая спиной к холодной каменной стене.       Малфой замер на мгновение, увидев раскрасневшиеся от слёз глаза. Его ладонь машинально скользнула по её щеке, чтобы убрать прилипающие к заплаканному лицу волосы. Зубы девушки моментально вцепились в его большой палец.       — Больно! — шикнул он, одёргивая руку.       Гриффиндорка задрала подбородок. Её тонкие тёмные брови сошлись на переносице в выражении раздражения.       — Чтобы было неповадно хватать меня посреди тёмного коридора! — прошипела она, и сейчас уже и вовсе не была похожа на ту, что могла бы минутой ранее лить слёзы по чему-то. Она выглядела так яростно, будто смогла бы в будущем убить человека.       — Ты всё ещё злишься? — болезненно простонав, прижимая ладонь к груди, выдавил из себя Драко.       — О, нет, что ты? Я счастлива получить в подарок приживалу, таскающегося за мной хвостом уже больше недели. Какое оскорбление ты придумал на этот раз?       Он приоткрыл рот от услышанного. Только что она посмела обозвать его? Он понятия не имел, что значило это слово, но то, насколько оскорбительно оно звучало из уст девушки, оскорбило его.       — Проясним кое что, — начал он, — я — не приживала, и я не таскаюсь за тобой, и я не придумываю для тебя оскорбления, ты начала первая, и вообще мне плевать на тебя.       — Да, конечно, — злобно ухмыльнулась она. — Ты — не приживала, ты — мерзкий белобрысый троль, лицо которого в последнее время я вижу чаще лица своей матери, и да, ты не таскаешься за мной, и тебе на меня наплевать, всё верно?       — Верно, кроме первого, — сказал он. — Так где я остановился, Грейнджер?       — Судя по всему, в развитии, — тут же съязвила она.       Он чуть отодвинулся от неё, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы она смогла спокойно отойти от стены.       — Ты меня раздражаешь, — выдавил из себя он.       — Тебе же плевать на меня, — ухмыльнулась она. — Неувязочка выходит.       Его взгляд на какое-то мгновение почти стыдливо скользнул к полу, словно в поисках чего-то, но уже спустя секунду Драко вновь поднял глаза, горделиво вздёргивая подбородок. С учётом того, что они оба стояли с высоко поднятыми головами, эта картина выглядела даже комично.       — В последнее время по моим наблюдениям ты избегаешь меня, — ровным голосом начал он, но резко осёкся, когда на лицо девушки наползла злобная улыбка. — И я… Блейз сказал, что…       — И ты из-за этого бегал плакаться Блейзу? — съязвила она. — О, нет, какой ужас! Кто-то предпочитает не реагировать на оскорбления самого Драко Малфоя! Только не расплачься передо мной, а то твой папочка будет недоволен.       Его брови нахмурились, а улыбка сошла с лица девушки так же резко, как и появилась на нём. Пальцы скользнули к нагрудному значку старосты факультета Слизерин, невзначай поправляя его, пока владелец стоял молча.       — А теперь будь добр и уйди с моего пути, потому что…       Она попыталась уйти, но ей не удалось сделать и двух шагов, когда Драко, дёрнув её за локоть, затащил следом за собой в узкий стенной пролёт.       В расширенных зрачках девушки закипела ярость, как только в мозг был посланный сигнал с осознанием.       — Тихо!       Отойдя от ступора, Гермиона тут же начала пытаться ударить его, оттолкнуть, выбраться.       — Совсем из ума выжил? — возмутилась она, но его ладонь тут же зажала её рот.       — Замолчи, Грейнджер, я слышал чьи-то голоса, — тут же защитился он, продолжая её удерживать. — Кажется, говорил Снейп.       Лицо Грейнджер раскраснелось, и было неясно: от ярости или из-за нехватки кислорода. Её убийственный взгляд был обращён в серые радужки аристократа, жмущегося к ней и смотрящего на неё с такой внимательностью, что можно было бы подумать, что на её лбу, при должном рассмотрении, можно было бы прочесть рецепт изготавливаемого ими зелья.       Её грудная клетка замерла, когда Драко убрал от её рта ладонь, всё ещё прижимавшуюся к нему. Он приложил к её губам палец, но уже через секунду резко одёрнул руку, когда вспомнил, чем подобный жест может быть чреват для него.       В коридоре и вправду слышались приглушённые голоса и шаги, становящиеся отчётливее и громче с каждой секундой.       В стенном пролёте было слишком тесно, поэтому то, что грудная клетка девушки внезапно перестала резко вздыматься впервую очередь было замечено самим Малфоем.       Он выставил руку вперёд, опираясь ею в стену, но и это не в коей мере не помогло ему отодвинуться от замершего тела девушки, что с особой пристальностью сверлила его взглядом.       — Любопытно, — голос профессора Снейпа стал различимее. — Я заметил, что ваша команда, Минерва, изменила строевое построение на разминке. Надеюсь, это не признак… неуверенности в своих стандартных тактиках?       Со стороны Макгонагалл послышалась горделивая ухмылка, а шаги замедлились.       — Это признак адаптивности, Северус. Качестве, которое высоко ценится в квиддиче. И в преподавании, между прочим. Кстати, я слышала, ваш поисковой Малфой сменил модель метлы? С «Нимбус 2001» на что-то… менее разрекламированное? Или финансирование его отца дало сбой?       От неожиданности услышать упоминание о себе со стороны преподавателей, Драко отшатнулся, впечатываясь в тело девушки.       Запах карамели стал невыносим настолько, что если бы сейчас Грейнджер предложила Малфою одну из своих конфеток, он бы без угрызений совести засунул её в рот.       Но она не предложила.       Гермиона тихо с возмущением вздохнула, но промолчала, боясь выдать себя. Одно дело, если бы преподаватели увидели её снующую одну среди коридоров в тёмное время, но совершенно другое дело, если бы она была поймана ими в тесном пространстве между стен зажатой в компании Малфоя. Одному богу лишь известно, что они могли бы подумать о ней. После такого её репутация была бы в пух и прах растоптана навсегда.       Она попыталась вжаться в стену. Её ладони стали мокрыми от пота, а лицо горело от стыда.       Малфой вновь попытался вытянуть руку. Его резко побледневшее лицо было в сантиметре от её. Он выглядел так, словно через пару секунд он будет отправлен в мир иной.       Его взгляд пытался быть устремленным куда-то поверх головы девушки: на стену, в стык стены и потолка, на сам потолок.       Она видела, с какой интенсивностью пульсировала его вздувшаяся венка на шее.       По голосу Снейпа было понятно, что уголок его губ пополз вверх.       — Его отец проявил щедрость, обеспечив всю команду. Это называется сплочённостью. Не то что ваша практика полагаться на единственную звезду и надеяться, что остальные не упадут с метлы от зависти.       Минерва громко прочистила горло и строго взглянула в сторону собеседника.       — Моя команда — это коллектив. Каждый знает свою роль. Например, я абсолютно уверена, что наш прошлый ловец закончила бы матч менее, чем за двадцать минут. У неё на это есть… особый стимул.       — Стимул? Не та ли это юная особа, что разбила мою лучшую вазу с сухоцветами во время последней… стычки в коридоре? Если её стимул — избежать наказания, то он весьма сомнителен.       Глаза Гермионы округлились. Оба преподавателя остановились прямо перед проходом. Она видела их за спиной Малфоя, и если бы лунный свет был чуть ярче или кто-то из подошедших решил бы воспользоваться Люмусом, оба преподавателя вне всяких сомнений, увидели бы и их.       — Её стимул — тактический ум, которого, я замечу, иногда не хватает тем, кто полагается лишь на скорость, купленную за мешки галлеонов. Но раз уж мы заговорили о мотивации… — женщина сложила руки на груди. — Ходят слухи, что вы пообещали своим слизеринцам освобождение от домашнего задания на месяц в случае победы. Не слишком ли… снисходительно?       — Мои методы поощрения — моя забота. А вы, если не ошибаюсь, пообещали своим сорванцам, что в случае победы они получат право выбрать тему для одного практического занятия по трансфигурации, — он снисходительно вздохнул. — Я лишь надеюсь, они выберут что-то достаточно простое, чтобы не превратить себя в нечто… необратимое.       По шее Грейнджер стекла капелька ледяного пота. Дыхание стало рваным от волнения.       Их услышат!       Её отчитают!       Её отчислят!       Её жизнь будет закончена после этого!       — Их энтузиазм будет направлен в нужное русло, — голос Минервы звучал леденяще-вежливо. — А вот мне интересно, Северус, ваши слизеринцы успевают практиковаться между… занятиями по искусственному затемнению коридоров?       — Их рвение к победе, Минерва, лишь подогревается постоянной шумихой, доносящейся со стороны гриффиндорской башни. Надеюсь, это не мешает вам проверять работы. Выглядите слегка измученной.       Макгонагалл задрала подбородок вверх, и в этот момент в голове Гермионы прокрутилась мысль, что именно сейчас она была как-никогда схожа с тем образом «Горделивой гриффиндорки», что всегда был в голове девушки.       — Шумиха — естественный спутник усердной работы. В отличие от зловещего шипения, — с улыбкой ответила она. — Кстати, миссис Норрис сообщила, что нашла у поля для квиддича странный флакон с маслянистым содержимым. Не ваших ли рук дело?       Снейп посмотрел на неё почти что со снисхождением.       — Я занимаюсь обеспечением безопасности школы, Минерва. Возможно, кто-то пытался смазать ручки метлы Поттера. Примитивное, но отчаянное колдовство. Хотя… — он притворно задумался, — на его уровне мастерства падения даже сухой полёт — уже риск.       — Что ж, мои гриффиндорцы прекрасно справляются с внешними помехами. Их игра говорит сама за себя. Например, я готова поспорить, что в этот раз Уизли отобьёт все пенальти. Без всяких… фармацевтических поддержек.       Уголок рта Снейпа дёрнулся в подобии улыбки.       — Смелое заявление. Особенно учитывая, что мой ловец тренируется с… особым рвением. Он так жаждет поймать снитч, что, боюсь, может принять за него даже вашу брошь в виде шотландского терьера, если вы решите приблизиться к полю.       Женщина невесомо прикоснулась кончиками пальцев к украшению на груди.       — Моя брошь останется на месте. А вот ваш интерес к украшениям… трогателен. Может, поставим на что-то? Чисто символически. Например, на бочонок апельсинового мармелада для победившего факультета?       — Мармелад… Как по-детски, — голос декана Слизерина звучал притворно скучающе. — Я предлагаю нечто более практичное. Если Гриффиндор проиграет, вы убедите директора увеличить финансирование моего склада ингредиентов на следующий семестр.       Макгонагалл бросила на него пронзительный взгляд.       — А если Слизерин, как обычно, споткнётся о свою же заносчивость, вы лично проведёте дополнительное занятие по зельеварению для моих гриффиндорцев. С акцентом на противоядия. От всего.       В коридоре повисла продолжительная напряжённая пауза, после которой сначала Макгонагалл начала медленное дальнейшее движение по коридору, а далее к ней присоединился и Северус.       — Что ж, — ледяным голосом произнёс Снейп. — Договорились.       — Договорились, — горделиво произнесла декан Гриффиндора. — Теперь, если вы меня извините, перед сном мне нужно составить план последних тренировок. Чтобы не дать моим игрокам расслабиться.       — Да, сделайте это. Чем выше они взлетят, тем… зрелищнее может быть падение.       Взгляд карих глаз встретился с серыми. Драко тяжело сглотнул. На его мертвенно-бледных щеках заиграл багровый румянец.       Гермиона едва ли могла смотреть на него. Удары её бешено бьющегося сердца звучали в висках, отчего перед глазами мелькали тёмные пятна. Воздуха не хватало катастрофически, и казалось, она упадёт в обморок от недостатка кислорода прямо здесь и сейчас, безжалостно выдав своё присутствие.       Шаги медленно стихали, унося за собой и негромкие размеренные разговоры преподавателей.       Едва стало совсем тихо, Грейнджер, наконец сумев вздохнуть полной грудью, со всей силы оттолкнула Малфоя от себя.       Он едва смог удержаться на ногах, оказываясь посреди коридора. По его лбу стекала капелька пота, но её едва ли можно было заприметить под взъерошенной чёлкой. Серые глаза были расширены от ужаса произошедшего, а голосовые связки отказывались подчиняться, поэтому он был похож на рыбу, выброшенную на сушу и отчаянно пытающуюся глотнуть воздуха.       — Ну и зачем ты это сделал? — с яростью прошипела девушка, обнимая себя руками.       Он смотрел на неё, как на свою смерть.       — А было бы лучше, если бы нас поймали снующих по школе после отбоя? — голос подрагивал. Взгляд Драко почти стыдливо приковался к полу, что не смогло ускользнуть от внимания Гермионы. — Мало ли, что они могли подумать.       — Мы — старосты, идиот, нам положено делать перед сном обход замка! — в её голосе также была слышна дрожь.       — Почему ты плакала посреди коридора? Это из-за произошедшего вчера после занятия?       Не желая больше находиться здесь, Грейнджер резко двинулась в сторону, намеренно сильно задевая Малфоя плечом, оставляя его смотреть ей вслед.

***

      Грейнджер с облегчением вздыхает, когда открывает глаза. На этот раз, как и в предыдущий, её возвращение в реальность оказывается совсем безболезненным.       Малфой стоит напротив неё, но, как только она встречается с ним взглядом, он отходит на несколько шагов от неё и идёт к столу, на котором стоит графин с водой.       В прошлую их встречу он не сказал ей ни слова, но она была по-настоящему рада видеть его вновь. Как только кулон известил её о том, что Драко ждал её в квартире, Грейнджер, не медля ни секунды, отправилась к нему, позабыв обо всём. Позабыв о том, что перед сном к ней должна была прийти Джинни, о том, что в душе её ждал Голдстейн, о том, что руководство Ордена могло бы что-то заподозрить, если бы узнало о том, что ночью она куда-то ушла, покинув штаб.       В тот момент ей было всё равно на всё это.       Она чувствовала жгучую необходимость оказаться в квартире. Оказаться рядом с Малфоем.       На самом деле, она ожидала застать его окровавленного, умирающего посреди гостиной, и она внутренне ликовала, когда увидела его живым и, кажется, совсем невредимым в гостиной со стаканом огненного виски, принесённым им же.       Тогда он не перебросился с ней ни единым словом. Не поздоровался в ответ, не спросил о её самочувствии или о чём-то ещё. Едва она подошла к нему и спросила, всё ли с ним в порядке, он притянул её к себе и почти силой заставил её проникнуть к себе в голову.       После просмотра воспоминаний он молча ушёл оставив её одну.       Девушка закусывает губу, когда он протягивает ей в руки стакан с прохладной водой, но всё же принимает его и делает пару глотков.       — Тебе всё ещё снятся те сны? — внезапно спрашивает он, моментально вгоняя её в краску.       Она медленно кивает, стараясь увести взгляд куда-то в сторону.       — И Орден, как я понимаю, всё ещё проводит процедуры попыток вторжения в твою память?       — Да, — теперь же она звучит куда увереннее. — Уже не так часто, но всё ещё да.       — Я думаю, что эти два действия взаимосвязаны, — наконец заявляет он. — Орден, предпринимая попытки вторгнуться в твою голову, полагаю, невольно вытесняет часть скрытых воспоминаний через твои сны. Ты сообщала кому-то из своего руководства об этом?       Она мотает головой, и он, кажется, удовлетворившись её ответом, медленно кивает.       — Хорошо. Не сообщай об этом, иначе это даст вашему руководству большую мотивацию усерднее работать с твоим сознанием.       — Нет, что ты, — слабо улыбается она. — Если ты думаешь, что Орден жесток, ты ошибаешься. Он не станет намеренно причинять мне боль.       — А что всё это время он делал?       — То, что мне больно — твоя вина, и у нашего руководства просто нет выбора.       — Сейчас со мной всё в порядке. Мои лекарства помогают мне полностью избавиться от головной боли, и я была бы признательна тебе, если бы ты позволил мне ещё окунуться в моменты из прошлого.       — Ты уверена? Уверена, что не станет хуже?       — Абсолютно. Мне нужно это.

***

      Бурлящая жидкость котла вспыхнула ярко-бордовым цветом, когда Грейнджер закинула в него измельчённый коготь дракона.       Силли приоткрыла рот от изумления, увидев испарение красного пара.       — Так что ты там говорила о правах эльфов? — не оборачиваясь, спросила Грейнджер, закидывая три щепотки измельчённого корня поющей розы.       — Так было всегда… — тихо ответила Силли. — Эльфы всегда подчинялись своим хозяевам.       — А вот и нет! — с гордостью возразила Гермиона. — В древние времена эльфы воевали с волшебниками, так как эльфы обладали и обладают до сих пор мощной магией, не требующей палочек. Волшебники навязали эльфам рабство только после того, как победили. Они наложили на вас магические законы и заклятия, сделавшие эльфов рабами, которые вынуждены подчиняться, не могут по своей воле освободиться!       — Мисс…       — В моей Ассоциации по восстановлению независимости эльфов есть брошюры об этом, напомни мне, чтобы в следующую нашу встречу я тебе дала их прочесть.       — Грейнджер, не агитируй моих слуг, если тебе нужны последователи — ищи их среди своего факультета.       Она недовольно вздохнула, но, как это было и с самого начала вечера, Гермиона проигнорировала и эти слова Драко. Она предпочитала делать вид, что его для неё просто не существует. По крайней мере, ей так нравилось больше, а его это раздражало настолько, что он всячески пытался напомнить о своём существовании, что, впрочем, столь же успешно игнорировалось ею.       — Напомни мне, — невозмутимо повторила она. — В будущем, вот увидишь, я добьюсь освобождения всех домашних эльфов из рабства. Никто из волшебников не сможет вам приказывать, заставлять делать что-то и обижать. Вы будете вправе сами выбрать себе имя и строить свою жизнь так, как хочется вам самим.       — Но мы не хотим оставлять наших хозяев, — неуверенно попыталась возразить эльфийка.       — Хотите, — твёрдо настояла Гермиона. — Это они вам навязли обратное.       Видя решимость девушки, домовик не мог заставить себя возражать. Но, также, говоря по правде, эта настойчивость немного пугала Силли, поэтому она предпочла тактично промолчать, продолжая рыться в куче склянок с ингредиентами.       Гриффиндорка намеренно игнорировала Малфоя, несмотря на все его вздохи и едкие фразы. Всё это время он лениво сидел на парте, без интереса рассматривая древко своей палочки.       — Ромео и Джульетта, — писклявым голосом Силли прочла название книги, лежащей рядом. — О чём ваша книга, мисс?       Медленно подойдя к эльфийке, Гермиона присела рядом с ней, задумчиво глядя на неё.       — Трагедия, — ответила она. — Двое подростков из враждующих семей полюбили друг друга, тайно поженились, но судьба не даровала им счастья, и в итоге оба они погибли.       — Так грустно… — уши домовика печально опустились. — Разве не все заслуживают счастья?       — Да, безусловно, — мягко произнесла она, касаясь её плеча. — Всему виной череда случайностей, ошибок, вражда и ненависть их семей.       — Это вы написали её, мисс?       Грейнджер тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Вопрос эльфийки показался ей до невозможности забавным, а то, с каким невинным взглядом она посмотрела, не могло не вызвать улыбку.       — Нет, — заверила она. — Книга была написана задолго до моего рождения.       — И вам не грустно читать книги с плохим концом?       — Она многому учит, — Грейнджер пожала плечами. — И если бы в действительности я когда-нибудь написала свою книгу, она вряд-ли стала бы известной, но думаю, мои герои в конце-концов жили бы долго и счастливо.       — А Ромео и Джульетта?       — Единственная мысль, которая может быть утешительной в этом случае, надежда на то, что они обрели счастье в другом мире.       Голубые глаза Силли раскраснелись, а длинный нос стал подрагивать.       — Не расстраивайся, — Гермиона попыталась звучать менее уныло. — Если хочешь, я могу поискать для тебя книгу с хорошим концом.       — Грейнджер, не отвлекай её от зелья, — послышался голос Малфоя.       Девушка закатила глаза, но предпочла сдержаться в очередной раз.       Эльфийка живо засунула в рот карамельную конфету, которую протянула ей Гермиона, и, улыбнувшись, склонилась к книге с рецептом зелья.       — Хозяин, тут сказано, что нужна кровь тролля, — пропищала Силли, аккуратно перевернув страницу фолианта. — Но у нас нет крови тролля.       — Так раздобудь её к завтрашнему дню, неужели даже столь элементарные вещи я должен тебе разжевывать?       — Не груби ей, — приподнявшись, выдавила из себя Гермиона. — Ты и пальца её не стоишь.       — Зато стою дюжину таких как ты.       — Каких?       — Ты прекрасно понимаешь, о чём идёт речь.       — Ну так произнеси это вслух, кретин.       — Не хочу. Мне противно.       — Пожалуйста, хватит… — Эльфийка вцепилась в свои уши, начиная тянуть их вниз с такой силой, что казалось, она их оторвёт. — Не надо ссориться…       — Силли, пошла вон! — грубо отрезал Драко. — Прямо сейчас, и это был приказ, так что ты, как существо ниже волшебников, — отчеканил он, смотря в глаза Гермионы, — обязана мне подчиниться.       Эльфийка взвыла, но не могла не подчиниться.       — Какой же ты мерзкий сукин сын!       Гермиона толкнула Драко в грудь, отчего он попятился назад на два шага.       — Ну конечно, я мерзкий, но зато с такими же убогими как и ты, ты водишь дружбу. Прав был Гойл, ты — грязнокровная сука, и место тебе там же, где и эльфам. Хотя нет, с тобой, твоими друзьями, семьёй и в общем с такими как ты, дела обстоят куда хуже. Мне мерзко находиться в одной комнате с тобой.       Резко вытащив палочку из кармана, Гермиона наслала в сторону Драко жалящее заклинание, но каким-то образом Малфой успел выхватить палочку, отбить его и наслать что-то в ответ, что пролетело в сантиметре надо головой девушки.       — Драко! — кричит Грейнджер, сжимая ладонь Малфоя. — Они же сейчас покалечат друг друга!       — Тише, — размеренным тоном отвечает он. — Просто смотри.       В руку Драко, сжимавшего волшебную палочку, угодило заклятие, посланное Гермионой. Древко вылетело из его руки и отлетело куда-то в угол комнаты.       Он схватился за ладонь, шипя и сжимая её, но через секунду в него прилетело заклятие, подвесившее его в воздухе вниз головой.       — Ты мерзкая, Грейнджер, — яростно произнёс он. — Грязная, отвратительная магла!       Она в голос рассмеялась. Почти истерически. Даже в таком положении, даже вися вверх ногами, он обзывался и брызгал своим ядом.       Её ладонь схватила его подбородок, пальцы чуть сдавили раскрасневшиеся от лютой неприязни щёки. Она смотрела на него сверху вниз. Его попытки вырваться внутренне её даже забавляли.       — Так ты считаешь эльфов, меня, мою семью и всех маглов грязными? — яростно прошипела она. — Тогда попробуй отмыться от этого.       Сделав полушаг вперёд, она, крепче схватив его за лицо, прижалась своими губами к его.       Те несколько секунд, в течение которых она стояла, прижавшись к его губам, по ощущениям обернулись для неё — как и для него — целой вечностью.       Никто из них не дышал. Ни она, ни он не шевелились до тех пор, пока, наконец начав соображать, она не отошла на несколько шагов назад, зажимая рот ладонью.       Действие магии прекратилось, и Малфой свалился на пол. Гермионе даже показалось, что он свернул шею и умер потому, что он не шевелился не меньше нескольких минут, лежа на спине, пялясь в высокий потолок кабинета, а когда он наконец поднялся, она стояла не шевелясь не менее, чем в десяти шагах от него. Молча. Бледной. С зажатым ладонью ртом.       — Что ты наделала, Грейнджер? — произнёс он, всё ещё не веря.       — Прости… — прошептала она, сильнее зажав рот рукой. — Просто ты… и я… я не должна была…       Его пальцы скользнули к губам, прикасаясь к ним. Драко выглядел растерянным и даже потрясённым. При иных обстоятельствах можно было бы подумать, что только что она не поцеловала его, а воткнула в его сердце нож.       Произошедшее сейчас для него было в разы хуже простой гуманной смерти. Это противоречило всему тому, во что он верил. Противоречило его имени, фамилии, крови. Противоречило ему самому.       — Прости… — в очередной раз выдавила она, перед тем, как схватить со спинки стула свою мантию и выбежать в коридор.