Военный трофей Драко Малфоя

      Прошёл час? Два? Больше? Драко не знал. Он молча смотрел перед собой, потеряв всякий счёт времени. Думал.       Из его головы никак не выходило то, что произошло между ним и Грейнджер во время их прошлой встречи. Несколько часов назад он точно так же, как и сейчас, сидел в своей комнате на постели, уставившись в стену и прокручивая в голове тот самый недопоцелуй, случившийся между ними. В тот вечер он решил, что больше никогда не хочет её видеть. Мысли путались, закручиваясь в нескончаемый бурный поток.       Но он поцеловал её вновь. В ту секунду это казалось тем, что ему было по-настоящему необходимо — почти так же, как кислород необходим для поддержания жизни.       Ночью он снова думал об этом, и ему даже приснилась возможная перспектива его будущего.       В кошмарах, одолевавших его, он видел разочарование отца, слышал плачь матери. Во сне произошедшее казалось таким значительным, словно этот поцелуй смог круто перевернуть его жизнь.       — Малфой!       Драко посмотрел на Блейза только после того, как он потрепал его по плечу. Откровенно говоря, Малфой даже не заметил, как он вошёл в его комнату, и, судя по недовольству, которое выражало лицо Забини, он его пытался вернуть в реальность уже достаточно долгий промежуток времени.       — По пути сюда я встретил разъярённую Пэнси, которая почти выбежала из твоей комнаты, — заговорил Блейз. — Между вами что-то произошло?       А она разве была здесь?       Кажется, да, просто сам Драко не обратил на это внимания, но сейчас он отчетливо осознавал, что она переодически мелькала перед его глазами, расхаживая по комнате из стороны в сторону, эмоционально жестикулируя.       Правда, он не слушал, о чем она говорила, но, если его не подводит интуиция, она и вправду была в ярости.       — Не советовал бы я тебе играть с ней, — послышалось со стороны Блейза. — Помня о её характере… да и в общем она моя близкая подруга.       — Давай не будем говорить о ней, хорошо? — устало предложил Драко, стараясь отогнать из головы все ненужные мысли.       Имея ввиду ненужные мысли, он ассоциировал их с последним поцелуем. Таким неправильным. Он и сам не ожидал, что всё-таки сделает это.       Ещё больше его поразила реакция Гермионы. Видит Мерлин, Драко был готов к тому, что она оттолкнёт его и даже ударит, но она ответила взаимностью.       А его реакция? Он и сейчас даже самому себе не мог ответить, что это за внезапный порыв был? Ревность? Он не помнил, чтобы ревновал когда-то хотя бы Паркинсон.       Наверное, это было что-то другое, ведь, увидев в девчонке у стены Грейнджер, он испытал сначала недоумение, а после злость.       Но почему он злился? Разве это его касалось? Определённо, нет. Его не касалась — и не должна была касаться — ни Грейнджер, ни всё, что с ней было связано.       — Я терпеть не могу, когда ты пытаешься что-то скрыть, поэтому выкладывай, — приказным тоном отозвался Забини. — Тем более я вижу, что ты хочешь спросить, но почему-то не делаешь этого.       Блейз всегда лучше остальных понимал Драко. Ещё с самого детства. Если у Тео была Пэнси, с которой он мог часами напролёт говорить о чём угодно, то в отношении Драко роль всепонимающего товарища легла на плечи его самого близкого друга.       — На самом деле, это только гипотетически, но, просто представим, что… — он замялся, — к примеру… Тео понравилась какая-то маглорождённая девчонка.       — О, Малфой, полегче! — послышалось со стороны приоткрытой двери.       Драко провёл ладонью по лицу, тяжело вздыхая, когда Нотт прошёл в комнату с видом довольным настолько, что, казалось, ему только что было объявлено о том, что он на время всего своего обучения в школе освобождён от выполнения домашних заданий.       Теодор плюхнулся на кровать рядом с Забини, широко улыбаясь, смотря на Драко.       — Итак, — почти промурчал он, — предположим, я втюрился в заучку по фамилии Грейнджер.       — Почему именно Грейнджер? Выбери себе кого-нибудь… — его глаза округлились. — Забудь.       — Нет, — протянул Блейз. — Мы же чисто гипотетически рассуждаем. Предположим, Тео без ума от Гермионы, но она считает его высокомерным снобом, верно?       — Да, считает, — Малфой попытался выглядеть отстранённым, смотрел в стену перед собой.       — В таком случае у Тео нет шансов, ведь, гипотетически, у него слишком длинный язык, которым он… — загадочно проговорил Блейз, и Тео громко рассмеялся.       Драко закатил глаза, произнеся короткое: «Идиоты…», когда они, смеясь, начали толкаться на кровати, ударяя друг друга его подушками.       Нотт свалился на пол, продолжая смеяться.       — Которым он уже успел наговорить кучу дерьма в её адрес! — заявил Блейз, раскидываясь на постели. — Поэтому сколько бы он не бегал за ней, она даже не посмотрит в его сторону.       Тео смотрел на Драко снизу вверх, не имея особого желания подниматься с пола.       — Ну, а если уже посмотрела? — негромко спросил Драко. — Что если не всё настолько плохо?       За долю секунды Блейз перестал улыбаться.       — Значит, Тео — идиот, ведь он что-то напутал, и, к сведению, слово «посмотрит» здесь имелось в виду вовсе не в прямом значении.       — Я идиот? — возмутился Теодор.       — А если, представим, — Драко прочистил горло, — что она его поцеловала, а вчера ночью это повторилось, что он уже не первый месяц думает о ней, и она снится ему несколько ночей подряд?       От удивления Блейз раскрыл рот, но выражение недоумения на его лице быстро сменилось серьёзностью во взгляде карих глаз.       Драко даже не ожидал, что он настолько странно отреагирует на его слова.       — Я надеюсь, Теодор не забыл о том, под чьим пристальным присмотром он теперь находится? — тон его голоса был абсолютно серьёзным. — При всём желании, благодаря решениям из прошлого, в настоящем он не имеет ни малейшего права на ошибку.       — Ты чего, Блейз? — голос Теодора звучал настороженно.       — Я пытаюсь мыслить рационально, — ответил он. — И, в отличие от некоторых, понимаю, что каждое принятое решение в будущем повлечёт за собой определённые последствия. Я также знаю, что Волдеморт — не тот, кого можно злить даже намёком на неверно сделанный выбор. Согласен, поначалу наблюдать за твоими попытками бегать за Грейнджер было забавно, но ты и сам понимаешь: её «да» равносильно чьим-то смертям в будущем.       — Он не станет меня убивать.       — Потому что ты ещё не спутался с маглорождённой.       — Не нужно делать из этого трагедию, Блейз, даже если что-то и будет, Тёмный Лорд слишком занят, чтобы заниматься подобной ерундой.       — Нет, Драко, ты должен понять: твои действия будут расценены как предательство, и, возможно, ты этого не осознаёшь, но в действительности подобное является серьёзным проступком.       Тео уставился на друзей, не зная, как ему стоит реагировать на разговор, вошедший в совершенно не то русло, на которое он рассчитывал.       — Мой тебе совет, Драко, — тише начал Блейз. — Если так хочется — трахни грязнокровку, но сделай так, чтобы об этом никто не узнал.       — Я не говорил, что хочу сделать то, о чём ты говоришь, — Малфой поморщился, словно сама мысль о подобном была омерзительна ему.       — Что тогда? — Блейз ухмыльнулся. — Я тебя предупреждал о последствиях, помнишь? Просто вспомни кто она, и что тебе говорил отец о людях, подобных ей.       Он и сам понятия не имел, что это было. Интерес? Каприз? Любопытство? Азартное увлечение? Оно стало зарождаться в нём медленно, и огонёк, отражающий это самое непонятное чувство, становился чуть сильнее с каждым разом, когда он видел её. Всё это было необъяснимо. С Паркинсон всё было иначе, ведь он никогда не питал к ней такого интереса, но в один момент, когда они оказались одни, ему просто захотелось её. Внезапно. Неожиданно. Ни о каких последствиях в ту ночь он не думал.       Чего же он хотел от самой Грейнджер? Этот вопрос для него казался слишком сложным. Кажется, всё чего ему хотелось, — чтобы она не обращала внимания на Голдстейна, Маклаггена, Поттера, Уизли и всех остальных, чтобы она была где-то рядом с ним и по возможности не игнорировала его.       Разве же это имеет какое-то название? Вряд ли.       Что ещё?       Ещё ему нравилось, когда она злилась, и объектом её ярости был он. Ему нравилось, когда она смущалась, и виновником её смущения был тоже он. Также ему забавно было выслушивать от неё недовольства насчёт его самомнения и поведения, и где-то в глубине ему нравилось, что она обращала на это внимание.       — Я не знаю, — устало выдохнул он.       — Зато я знаю, — вклинился Тео. — Ты отбил мою будущую девушку! — заявил он.       Блейз поперхнулся, начав громко кашлять. Драко почувствовал, как на лбу проступили капельки пота.       — Понятия не имею, кто сказал тебе подобную чушь, — хрипло ответил Блейз, пытаясь найти поддержку у Драко, молча пялящегося на Нотта. — И почему ты поверил в это…       — После этого ты называешь себя моим другом? — Теодор выглядел серьёзно, как никогда раньше.       — Тео…       — Как ты мог, Малфой? После всего, что между нами было, ты решил отбить мою Гермиону?       Блейз и Драко в очередной раз переглянулись. Тео пристально смотрел на них, а после громко цокнул языком, поняв, что они ничего не поняли.       — Мы говорили, что гипотетически Гермиона мне нравится, — начал объяснять он, — а сейчас Драко строит планы на её счёт.       — Думаю, нам лучше уйти, — неловко сказал Блейз, мельком взглянув на Драко. — Просто помни о моих словах, Малфой, если не хочешь в будущем неприятностей.       Драко смотрит на Грейнджер, когда она с силой сжимает его ладонь в своей. Она молчит, и ему кажется, что сейчас её стошнит прямо на него. Кровь отхлынула от её лица, отчего она выглядит болезненно-бледной.       — Всё в порядке?       В ответ она лишь медленно мотает головой, но так и не решается что-либо произнести.

***

      Неожиданный визит Драко в кабинет явно озадачил Гермиону. Она уже собиралась уходить, поэтому отпустила Силли домой, сказав, что с оставшимися делами вполне справится одна.       Она ощущала неловкость из-за того, что Малфой слишком плохо пытался лгать. Он почти не смотрел в её сторону, но упорно делал вид, что ничего не происходило, и это её напрягало.       — Я не ожидала, что ты уже придёшь, — сказала она, когда он встал рядом с ней, начиная измельчать один из ингредиентов на деревянной доске при помощи серебряного ножа. — Твоя эльфийка уже со всем помогла мне, поэтому это было совсем необязательно.       — Да, — ответил он, не взглянув в её сторону.       Гермиона потянулась за экстрактом полыни, нечаянно задевая плечом Драко, и её поразило то, как он дёрнулся от соприкосновения с ней, будто только что она заразила его смертельной болезнью, только прикоснувшись к нему.       Она промолчала, а он вновь попытался сделать вид, будто ничего не произошло.       — Чёрный жемчуг, пролежавший сто лет на дне моря, — негромко протянула она, вычитывая очередной ингредиент из раскрытой книги.       — Силли должна была купить, — ответил Драко, продолжая измельчать компонент. — Я приказал ей в прошлый раз.       Гермиона неловко попыталась улыбнуться, но он так и не посмотрел на неё. Он избегал.       — Я не хочу даже знать, сколько это на самом деле стоило.       — Не важно.       Грейнджер захлопнула увесистый фолиант, и только после этого Малфой наконец посмотрел на неё.       — Ты правда можешь идти отсюда, если тебе неприятно находиться рядом со мной, — отчеканила она. — Я не держу тебя.       — Я не говорил, что мне неприятно находиться здесь.       — Тогда что это? Я не стану молчать в ответ на то, что ты ведёшь себя так, будто притронуться ко мне — означает смерть.       — Ничего не происходит, — бросил он. — Какой компонент следующий?       — Земля с могилы усопшего, — ответила девушка. — Тебе не кажется, что это уже слишком?       Он пожал плечами, начиная медленно помешивать зелье против часовой стрелки.       Гермиона прокрутила в ладонях бархатный мешочек. Его ещё в прошлый раз, когда Малфой решил пропустить их встречу, любезно преподнесла Силли.       Гриффиндорка зло взглянула в сторону слизеринца, когда он намеренно отвёл взгляд в стык стены и потолка, словно найдя там что-то интересное, что можно было бы так пристально рассматривать.       Открыв мешочек, она высыпала в медленно варящийся котёл всё содержимое.       Раздался громкий хлопок.       Перед глазами резко потемнело, словно кто-то щёлкнул выключателем, и свет полностью погас. Уши заложило, остался лишь невыносимый гул, такой громкий, что, казалось, он вот-вот разорвёт барабанные перепонки. В области рёбер боль вспыхнула с такой силой, будто несколько из них точно были переломаны. Голова раскалывалась, лёгкие не могли полноценно вобрать в себя кислород, воздуха катастрофически не хватало.       Несколько секунд, в течение которых Грейнджер, распахнув веки, не видела перед собой ничего, кроме красного пятна, вспыхивающего яркими вспышками, обернулись целой вечностью. Вечностью, в которой ей казалось, что она навсегда лишилась зрения и больше никогда не сможет увидеть хоть что-то.       Она отчётливо слышала своё громкое дыхание и сердцебиение, отдающееся своим ритмом в районе висков.       Её голова резко дёрнулась, Гермиона оглядела пространство вокруг и первым делом потолок. Послышался приглушённый полустон за секунду до того, как нервный импульс отозвался болезненными ощущениями в районе макушки.       Только что она ударилась головой о челюсть Драко, и оставалось лишь надеяться, что та не сломана.       Они вместе лежали на полу. Произошёл какой-то сильный взрыв. Помещение заполонил ужасный запах. Их отбросило к стене. Она лежала на нём.       Гриффиндорка попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, но ничего не вышло.       — Ты в порядке? — послышалось хриплое со стороны слизеринца.       Её ладонь упёрлась в область его живота, поднимая тело с пола, выбивая из Малфоя очередной хрип.       Внезапно содержимое котла забурлило с новой силой. Чёрный дым начал заполонять помещение кабинета, разнося с собой могильный холод. Из чёрных клубов начало формироваться что-то, смутно напоминающее призрак или тень.       Оно, вырвавшись из котла, поплыло в их сторону, громко шипя и издавая нечто схожее на слова, произносимые на неизвестном языке.       Сердце пропускало удары один за другим. Глаза девушки округлились, ледяной страх сковал движения.       — О нет! — воскликнула Гермиона, когда, как ей показалось, это самое нечто почти настигло её. Инстинктивно она прижалась к Малфою, вцепившись за него, словно тонущая за спасательный круг. — Я слишком красива, чтобы умереть!       Её дрожащие руки обвили его плечи, пальцы яростно вцепились в рубашку в области спины, сжимая ткань, а лицо упёрлось в грудную клетку.       Глаза зажмурены. Дыхание замерло. Тело неподвижно.       Ощущение прикосновения к спине вызвало в девушке поток мурашек, заставило дрогнуть, но… это явно было прикосновение человеческой руки.       Ладонь Драко вновь медленно огладила спину дрожащей от страха Гермионы.       Он забыл, каково это — дышать. Происходящее смутно отзывалось в сознании: перед глазами плыло, в ушах всё ещё стоял гул, но единственное, что он сейчас осознавал отчётливо, — Грейнджер вцепилась в него мёртвой хваткой. Он даже чувствовал удары её сердца.       Помутневшее зрение позволило ему увидеть, как клубы дыма растворились также неожиданно, как и заполонили помещение, и теперь их будто и вовсе никогда не было.       А Грейнджер всё ещё дрожала и прижималась к нему.       — Оно посчитало также, — прочистив горло, произнёс Малфой и почти неслышно рассмеялся хриплым голосом.       Гермиона быстро отпрянула от него, судорожно отползая на расстояние нескольких шагов.       — Что это было? — протараторила она, смотря в пол.       — Ты не прочитала, — Малфой слабо улыбнулся, поднимаясь на ноги, всё ещё шатаясь. — Землю надо было добавлять медленно и понемного, при этом помешивая зелье.       — Это ты виноват, — со злостью ответила она. — Если бы мы решили готовить нормальное зелье, как и все, то мы скорее бы завершили всё это и попрощались. Мерлин, прав был Гарри…       — Поттер? — удивился Малфой. — И что он сказал?       Закатив глаза, она поджала губы и, не став удостаивать Драко ответом, спешно покинула комнату, оставив его одного разбираться с беспорядком.

***

      — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Нет! — схватившись за голову, из стороны в сторону ходил Урхарт, наматывая круги вокруг стола общей гостиной Слизерина.       Блейз сидел на кресле, пока Паркинсон, выглядевшая равнодушной ко всему происходящему, устроилась на подлокотнике рядом с ним, листая страницы модного журнала.       Отчаяние Крэбба выглядело жалко. Он стоял у камина с бутылкой в руке, что-то бормоча себе под нос. Его щёки пылали огнём, но трудно было сказать, что тому причиной — жар от раскалённых дров или злость из-за проигрыша в матче по квиддичу.       Хотя Драко и не был на самой игре, поражение Слизерина он понял сразу: унылые лица однокурсников, ввалившихся в общую гостиную в тот самый момент, когда Малфой едва успел договорить с одним из своих новых друзей, и громкие возгласы Гойла, проклинавшего «ёбаных гриффиндорцев», говорили громче любых слов.       Что ж… на самом деле такой исход был вполне предсказуем. И нет, дело было вовсе не в том, кто как тренировался, и не в прочей глупости, связанной с подготовкой команды.       Разве мог Гриффиндор, на котором учится сам Гарри Поттер — избранный небесами любимец всей школы, — уступить победу какому-то Слизерину? Дамблдор принял бы это за личный провал..       Что ж, по всей видимости, дополнительному занятию по зельеварению для гриффиндорцев от самого профессора Снейпа всё же быть. Забавно вышло: они победили — и в качестве дополнительного «приза» получили как минимум два часа занятий с профессором, которого львиный факультет ненавидел больше всех остальных.       Видит Мерлин, с учётом проигрыша Слизерина, деканом которого является Снейп, присутствия Поттера на занятии и целого ряда других факторов, это будут самые долгие два часа в их жизнях.       — Только что в раздевалке я встретил красотку Малфоя, — заявил Теодор, с улыбкой входя в гостиную.       Его довольный вид полностью контрастировал с настроением остальных. Некоторые даже стали бросать в его сторону злобные взгляды, негодуя его широкой улыбке.       — Красотку Малфоя? — недоумённо спросил Гойл. — Какую из?       Брови Драко нахмурились, ведь ему не надо было даже поворачивать голову, чтобы знать, какое выражение приобрело лицо Паркинсон.       — По фамилии Грейнджер, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Нотт, плюхаясь на диван рядом с блондином. — Ну что ты, детка, не волнуйся, сегодня я не буду ревновать тебя, — надув губы, произнёс он, быстро погладив платиновые волосы.       Его рука резко дёрнулась в сторону, и он успел её одёрнуть до того, как недовольный излишней фамильярностью друга Малфой смог бы что-то сделать.       — Какого хрена? — показательно брезгливо отозвалась Пэнси. — Драко противно даже знать о существовании грязнокровок.       — Какие-то вы унылые, ведь сегодня… — загадочно начал он, — вечеринка в Выручай-комнате! Львята позвали всех нас в честь прошедшего матча.       На какое-то время гостиная погрузилась в тишину, а после Урхарт в голос рассмеялся.       — Вечеринка в честь нашего проигрыша? Ты сейчас серьёзно? И кто-то в действительности пойдёт туда?       — Лично я не смог устоять над обаянием Гермионы и пообещал, что приду, — легко ответил он. — Блейз, кстати, там и твоя Уизли будет. Ты пойдёшь, чтобы повидаться с Уизлеттой, Малфой к своей Гермионе, как и я, ведь меня она позвала лично.       — Заткнись, Нотт, — недовольно отчеканил Драко. — Меня сейчас вырвет от твоей развязности.       — Не ревнуй, ты же знаешь… — загадочно проговорил он и коротко кивнул в сторону Пэнси, но Драко не стал смотреть в её сторону. — Они позвали отметить не свою победу и не наше поражение, а всего лишь общую игру.       — Мы не пойдём, — вклинилась Астория Гринграсс, всё это время сидевшая за столом. — Вы же понимаете, что будет, если преподаватели узнают? Это уже будет далеко не просто наши посиделки в общей гостиной. К тому же, идти на вечеринку ко всякому сброду, где обучается половина грязнокровок школы, даже звучит отвратительно.       Паркинсон сидела, нахмурив брови. Блейз, казалось, пытался своим взглядом прожечь в Драко зияющую дыру, но это лишь заставляло его вспоминать о чёртовой Грейнджер.       Какого чёрта она забыла в раздевалке? Ведь она никогда не состояла в сборной Гриффиндора. Наверное, она поджидала там Поттера или Уизли.       Они виделись рано утром перед матчем на собрании старостата. Гермиона наконец взглянула на Драко лишь после того, как он в очередной раз нагрубил Голдстейну.       Разве же он был неправ? Чёртов когтевранец и вправду был схож на психа с маниакальной мыслью смотреть на неё. За всё время собрания он ни разу не отвёл от неё взгляда своих мерзких голубых глаз.       Уже после собрания, когда все разошлись готовиться к матчу, Малфой спокойно смог пробраться в Выручай-комнату на восьмом этаже.       На сегодня ему потребовалось много времени, чтобы попытаться разобраться с починкой Исчезательного шкафа, но, если его подсчёты были верны, всё шло по намеченному плану.       После этого он незамедлительно вернулся в гостиную, чтобы поговорить по камину с Беллатрисой. Лестрейндж выглядела вдохновлённой и даже познакомила его с неким Маркусом Кроуи, однако до конца понять, кем тот был, Малфой не успел, в подземелья начали возвращаться его одногруппники.       — А что у тебя с Уизли, Блейз? — раздался голос Питера.       — Ничего, — с невозмутимым видом ответил Забини. — У Тео слишком богатое воображение.       — Я так и подумал, ведь Джинни и Поттер, насколько мне известно…       — Не может быть, — спокойно перебил его Блейз, продолжая источать спокойствие. Конечно же, он знал. Прекрасно знал.       — Так вы всё-таки пойдёте? — возмутилась Паркинсон. — Завалитесь к ним на огонёк?       — Я — да, — ответил Нотт. — Советую и вам присоединиться, иначе они будут думать, что мы разбиты своим поражением. Блейз тоже пойдёт, давай, Пэнс.       — А ты, Драко? — девушка прочистила горло.       — Нет, — с брезгливостью бросил он. — У меня свои дела, а ты лучше сходи и повеселись.       — Я тоже останусь, — заявила Астория, слезая со стула с застенчивой улыбкой на лице. — Тебе не будет скучно остаться здесь со мной, Драко.       Он посмотрел на неё скептически.       Чего?       Она говорила это серьёзно? Это было не просто забавно — это было по-настоящему смешно. Глупо и наивно по-детски. Даже Пэнси никогда не воспринимала её всерьёз, хотя нередко выказывала свою беспочвенную ревность по отношению к Драко.       — Меня не будет здесь, — он постарался звучать размеренно, так, чтобы не обидеть младшую Гринграсс. — Но Тео прав, и лучше посетить их детский праздник.

***

      Он был здесь один. Прохладный ветер гулял по Астрономической башне, путаясь в светлых волосах Малфоя, морозя дерево старинной скрипки. Пальцы медленно начинали неметь от холода, но особого внимания на это он не обращал.       Первым делом он затянул колки, проверяя настройку. Знакомый запах лака и старого дерева заполонил лёгкие, когда скрипка прижалась к шее, обдавая своим холодом.       Движение смычка по прямой линии заставило скрипку издать первый звук.       Малфою нравилась сама мысль о том, что сейчас он мог в полном одиночестве отдаться в руки успокоению, исходящему от игры на скрипке.       Большая часть учеников Слизерина, начиная с четвёртого курса, всё же отправилась к гриффиндорцам, а забота о том, чтобы младшие остались в своих комнатах, легла на плечи Драко.       Сначала Теодор долго уговаривал Паркинсон пойти, а после Пэнси долго пыталась уговорить Малфоя пойти вместе с ней, но, поняв, что уговоры не увенчались успехом, она обиделась и ушла с Тео, который выглядел самым счастливым человеком, будто она согласилась пойти с ним на свидание.       Чистые звонкие звуки скрипки наполнили помещение башни, вероятно, разносясь и дальше, выходя за пределы каменных стен. Возможно, они настигли и пустынных коридоров башни, отражались от стен, уносясь в темноту, чтобы раствориться в безмолвии.       Это позволяло Драко спокойно размышлять. Беллатриса говорила о каком-то особом задании, подготовленном Волдемортом специально для него. Уверяла, что, узнав о нём, он будет в диком восторге, вновь и вновь напоминала, что это великая честь — честь, которой он был удостоен.       Она почти обиделась, когда Драко отреагировал на новость без ожидаемого ею энтузиазма, но он только задумался. Об одном и обо всём сразу. Почему-то ему вспомнились слова из писем матери и нытьё Блейза с Пэнси.       Неважно.       Это были просто мысли.       Пальцы уверенно скользили по струнам, смычок двигался вниз и вверх, рисуя на струнах ровные прямые линии.       Игра была медленной, тихой. Плавное легато позволяло ему погрузиться в поток мыслей и думать, стоя прикрыв веки.       Смычок продолжал размеренно скользить по струнам, не прерывая мысленный поток до тех пор, пока откуда-то сзади не послышалось тихое всхлипывание.       Малфой остановился, резко оборачиваясь. На каменной лестнице, прижавшись щекой к стене, сидела Гермиона Грейнджер. Даже отсюда невозможно было не заметить её опухшие от слёз глаза и подрагивающий, раскрасневшийся кончик носа.       — Я услышала скрипку и пришла на звук, — неловко попыталась оправдаться она, обнимая себя руками. — Почему же ты остановился? — спросила она усталым голосом. — Играй.       Плечи девушки уныло опустились. Драко медленно направился к ней, не отрывая от неё взгляда. Она упорно не смотрела в его сторону, когда он, подойдя, встал рядом. Взгляд Малфоя зацепился за открытую бутылку огневиски, стоящую на ступеньку ниже.       — Ты больше не хочешь… — голос гриффиндорки надломился.       Он не знал, как должен вести себя не только рядом с ней, но и вообще в подобной ситуации. Что ему оставалось, кроме как смотреть на неё расширенными глазами, словно пациенту психиатрического отделения в Мунго? Или эта участь скорее ждала её?       — Я делал это, потому что скрипка немного успокаивает, но пришла ты, поэтому больше я не вижу смысла.       Она уткнулась взглядом в пол, прошептав короткое и почти невнятное: «Снова я всё испортила».       Она не подняла взгляда и тогда, когда Малфой опустился на ступеньку рядом с ней, отложив скрипку в сторону.       — На море… — тихо произнесла девушка и, прежде чем Драко успел переспросить, добавила: — Успокоиться можно на море.       Он с интересом взглянул на неё.       — Когда мне плохо я думаю об этом, — продолжила Грейнджер. — Шум морского прибоя, голоса чаек и звук ветра успокаивают, и когда я захочу обрести покой, я обязательно поселюсь в маленьком домике на берегу моря. Ты был когда-нибудь на море?       Аристократ медленно покачал головой, и, когда она взглянула на него, в её взгляде промелькнуло удивление, быстро сменившееся снисхождением.       — Там и вправду хорошо, — вновь заговорила она, но казалось, что говорит скорее сама с собой. — Я была там однажды, ещё совсем маленькой, поэтому помню немногое.       — И что там делать?       Она посмотрела на него почти с осуждением, потянулась к виски и сделала глоток, от которого поморщилась.       — Всё настолько плохо? — спросила она.       Передав бутылку, Грейнджер полностью развернулась корпусом к Малфою, прочистила горло. Карие глаза загорелись искоркой неподдельного азарта.       — Купаться в море, — она загнула палец, — загорать на песчаном пляже, — загнула второй, — собирать с деревьев фрукты, — загнула третий, — обустраивать свой летний домик, — четвёртый загнулся следом, — читать книги, слушая морские волны, а может…       Он сделал жадный глоток, и она с особым вниманием проследила за этим. Скорее всего, она не ожидала, что он будет пить прямо из горла: во-первых, среди аристократии, насколько ей было известно, так не принято, а во-вторых — для аристократа, к тому же придерживающегося определённой идеологии, пить из одной бутылки с маглорождённой было, пожалуй, самым ужасным, что он мог сделать в данный момент.       — Что «может»? — спросил Малфой, следя за её взглядом.       — А может, даже написать свою книгу, Малфой, ведь обстановка более чем располагает.       — А ты умеешь?       — Нет, — она задумалась, а потом выглядела так, словно только что он сказал что-то, что обидело её до глубины души. — Ну и что?       Он пожал плечами, и тогда она почти вырвала из его руки свой огненный виски.       — Ты плачешь, — констатировал Малфой, но она лишь заставила себя улыбнуться, делая очередной глоток из горла, от которого её нос сморщился. — Тебя обидел Поттер, Голдстейн или Маклагген?       Гермиона в голос рассмеялась, убирая бутылку на ступеньку. Она широко улыбнулась, разворачиваясь лицом к слизеринцу.       — Представляешь, когда я выходила из Выручай-комнаты, на пути мне попался Блейз, и он спросил то же самое, и когда я отказалась говорить с ним, он предложил мне придти сюда и посмотреть на звёзды.       — Зря, — ответил Драко. — Тебе лучше вернуться в свою комнату.       — Хочешь, я открою тебе два секрета? — её голос стал тише, лицо приблизилось, оставляя до Драко всего несколько сантиметров. — Первый: никто не может мне указывать.       — А второй? — неуверенно спросил он.       Ладонь девушки скользнула к его щеке, большой палец обвёл скулу, скользнул вниз, очертив и задерживаясь на нижней губе.       — Мне понравились оба раза, — прошептала она, разрывая то ничтожное расстояние, что было между их губами.       То, что произошло между ними дальше, вряд ли можно было назвать полноценным поцелуем. Губы Гермионы неловко ударились о его и так и остались прижатыми, пока она стояла перед ним с зажмуренными глазами. Драко не двигался и не мог сказать наверняка, но, судя по тому, как дыхание девушки с каждой секундой становилось всё ровнее, происходящее сейчас её успокаивало.       Она была на вкус, как огненный виски, но Драко не спешил отвечать на её поцелуй, чтобы распробовать её. Он держался стойко.       Заприметив локон волос, что настойчиво пытался забраться в её глаза, Драко аккуратным быстрым движением заправил его за ухо, после чего Гермиона приоткрыла веки.       — Твои пальцы дрожат, — она едва улыбнулась. — Ты боишься меня?       Бояться её? Какая глупость! Разве он может бояться девчонку из Гриффиндора, больше всего на свете увлечённую книгами? Хотя… если вспомнить, что на третьем курсе одна девчонка из Гриффиндора его ударила — и этой самой девчонкой была Грейнджер, сейчас сидящая напротив, — у него и вправду находился повод для беспокойства.       — Нет, — ответил он.       Его ладонь скользнула по её шее и добралась до затылка. Рука вжалась в волосы у самых корней, притягивая её лицо ближе. С губ Гермионы сорвался судорожный вздох за мгновение до того, как её губы встретились с его ртом.       Этот поцелуй получился куда настойчивее того, что был ранее. Драко безжалостно сминал припухшие губы девушки, внимая её рваному дыханию. Его рука вжималась в каштановые кудри, лишая всякой возможности отступить даже на миллиметр.       Пальцы Гермионы вцепились в складки его рубашки. Она не отстранялась. Не хотела этого. Хотела, чтобы он продолжал, не останавливался.       Его требовательные губы двигались против её с таким напряжением, что каждое движение отдавалось лёгкой желанной болью. От точки соприкосновения по щекам, по горлу, вниз, к самому основанию живота разливалось тепло. Дыхание сбилось, становясь общим.       Когда губы оторвались всего на секунду, чтобы снова встретиться с новой силой, послышался короткий прерывистый вдох. Между ними проскользнул влажный жар.       Любые звуки, не относящиеся к ним, приглушились, словно их просто не существовало, оставляя вместо себя только их собственное тяжелое дыхание и сдавленный стон, вырвавшийся из груди девушки.       — Подожди… — она прервала поцелуй, отстраняясь совсем на чуть-чуть. — Ты же не встречаешься с Паркинсон? Это же только слухи?       На несколько секунд Драко замер, не имея возможности выдавить из себя ни единого звука, а после быстро закивал.       — Слухи.       Одно-единственное произнесённое им слово заставило губы девушки растянуться в лёгкой улыбке облегчения.       Она рвано дышала, как и Драко, когда его лоб соприкоснулся с её, пока оба приводили в порядок сбившееся дыхание.       — У тебя щёки горят, — прошептала она. — Ты стесняешься?       — Нет, — он быстро прочистил горло, стараясь звучать увереннее. — Конечно, нет.       Она улыбнулась шире, отчего он побледнел, словно она узнала его самую сокровенную тайну, которую он желал скрывать до конца своей жизни.       — Ты лжёшь, — она пожала плечами, а после потянулась за бутылкой, но Малфой перехватил её ладонь.       В её взгляде мелькнуло полное непонимание происходящего. Она уже хотела спросить, какого чёрта он творил, но его голос заставил её замолчать.       — Sur mes cahiers d’écolier, sur mon pupitre et les arbres, — улыбаясь произнёс он, — sur le sable sur la neige, J’écris ton nom.       Она широко улыбнулась, и тогда Драко даже на секунду показалось, будто бы звёздное небо озарилось ярким солнцем. Он что-то почувствовал, но вместо того, чтобы сказать что-то или хотя бы попытаться понять, что именно это было, он ощутил боль, с которой свелись его скулы. Он и сам не заметил, что сидел улыбаясь, как идиот.       — Ты никогда не упоминал о своих знаниях французского. Что значит то, что ты сказал? Что-то про любовь?       На его и без того раскрасневшемся лице мелькнуло истинное смущение.       — Может быть.       — Скажи ещё что-нибудь, — с азартом попросила она.       — Sur la santé revenue, sur le risque disparu, sur l’espoir sans souvenir J’écris ton nom. Liberté.       — Свобода? — девушка упёрла подбородок в ладонь, улыбаясь. Её глаза сверкали интересом. — Я знаю, что последнее слово означает свободу.       — Верно, — на лице Малфоя расползлась довольная улыбка.       — Надо же, — проговорила она, — выходит, я совсем тебя не знаю. Интересно, что ещё ты можешь скрывать внутри себя.       Она смотрела на него внимательно. Казалось, этот взгляд был требовательным настолько, что был куда красноречивее любых слов. Он твердил о том, что Малфою стоит рассказать обо всём, поделиться прямо сейчас, раскрыть все карты, ведь на самом деле Грейнджер уже давно обо всём известно.       Глупость.       Это просто невозможно.       — Это что? — спросил он, быстро переводя тему разговора. — Снова ты ешь эту гадость?       — Карамель, Малфой, — снисходительно ответила она, засовывая круглую конфету в рот. — Я бы предложила тебе угоститься, будь ты чуточку вежливее.       Он по-заговорчески улыбнулся. Гермиона чуть нахмурила брови, словно это могло бы помочь ей разузнать, о чём он думал, и в этот момент Драко склонился к ней.       Его рука зарылась в её волосах, притягивая ближе. Губы почти ударились в её, тут же углубляя поцелуй.       — Как это гадко, — она сморщила нос, улыбаясь, когда поцелуй прервался, и Драко отстранился с поистине довольным видом.       Он причмокнул, рассасывая добытую конфету.       — Не вижу ничего ужасного в том, что ты любезно решила меня угостить, — его улыбка стала шире, он вновь чуть склонился к девушке, понижая голос почти до шёпота, — карамелька.