Пока ты рядом

Звук школьного звонка в третьем классе старшей школы «Кабукитё» всегда был похож на заклинившую циркулярную пилу. Он прорезал гул кабинета, но на третьем ряду у окна этот звук потонул в общем хаосе. Кто-то на передних партах уже громко сгибал тетрадь, срисовывая у соседа географию, у самого окна девочки из волейбольного клуба наперебой обсуждали новый маникюр, а со школьного двора через открытую форточку доносился глухой, ритмичный стук баскетбольного мяча. Учитель математики, не дождавшись тишины, тоскливо вздохнул, закрутил колпачок мела и поспешно вышел из класса. — Имауши, опять весь день проспала? — проходя мимо последней парты, учитель сухо постучал указательным пальцем по деревянной столешнице. — Ночами вагоны, что ли, разгружаешь? Завтра родителя в школу. Ответа не последовало. На последней парте у самой стены всё так же неподвижно лежало белое пятно. Девушка спала, уткнувшись лицом в скрещенные на столе руки. На неё было надето худи, явно с чужого плеча, с растянутыми манжетами. Из-под капюшона торчали только пышные белые волосы, подстриженные в небрежное длинное каре. Имауши Рен. — Всё ещё не проснулась? — Такемичи вздохнул и почесал затылок, провожая взглядом учителя. За два месяца учебы он пытался заговорить с ней несколько раз. В самый первый день добродушно предложил показать, где находится столовая — она прошла мимо, даже не повернув головы. На прошлой неделе попытался передать упавший распечатанный лист — она выдернула бумагу у него из рук, не сказав даже «спасибо». Такемичи честно пытался быть дружелюбным, но каждый раз упирался в абсолютную, непробиваемую стену. — Да брось ты, Такемичи, — к его парте подошел Такуя, закидывая сумку на плечо. — Жуткая она какая-то. Говорят, в параллельном к ней кто-то подкатить пытался, так она ему руку чуть не вывернула. Вроде бы. Мурашки от неё. Пошли лучше за булочками! Рен на задней парте дернулась. Она медленно села, сдергивая с головы капюшон. Белые волосы взъерошились. Рен сощурила светло-серые глаза от яркого дневного света и поморщилась, будто у неё резко заныл зуб. Она на секунду задержала взгляд на застывшем Такемичи. Ханагаки нервно сглотнул, неловко переступил с ноги на ногу и пробормотал: — О… проснулась. Рен ничего не ответила. Лишь цокнула языком, сунула провода от старого плеера в глубокий карман худи и не спеша встала. У самого выхода из класса её случайно задел плечом высокий парень из волейбольной секции, оживленно споривший с другом. Задел не сильно — просто не заметил. Рен среагировала мгновенно. Её тонкая бледная кисть выскользнула из длинного рукава и молниеносно перехватила волейболиста за запястье. Сжала — жестко, с сухим, металлическим треском ткани на его рукаве. Парень поперхнулся воздухом и застыл, почувствовав, как её пальцы въелись в сустав. Рен отпустила его так же резко, как и схватила. Не повышая голоса, очень тихо и прямо ему в лицо выдохнула: — Смотри, куда прешь. Она развернулась и пошла дальше по коридору — быстро, тяжело наступая на пятки громоздких ботинок. Но на секунду, когда она перехватывала руку волейболиста, ткань её рукава задралась слишком высоко. Такемичи, стоявший у своей парты, успел увидеть: костяшки её правой руки были свежими, сплошь разбитыми в тёмную подсохшую корку, а указательный и средний пальцы были плотно перемотаны узкой белой лентой. Заметив собственный обнажившийся сустав, Рен резко дернула рукав худи вниз, словно обожглась, полностью скрывая ладонь в темно-серой ткани, и исчезла за дверью кабинета.