Пока ты рядом

В цокольном этаже под старой мастерской вечно пахло одинаково: сухой канифолью, нагретой резиной матов, потертым кожзамом боксерских груш и заваренным в кружке зеленым чаем. Зал Top Gear не имел красивых вывесок. Из украшений на облупленных кирпичных стенах висела только рамка со старой фотографией молодых основателей Черных Драконов в виде Ваки, Бенкея, Такеоми и Шиничиро, да огромным зеркалом во всю стену. — Левой! Встречный! Рен, где скорость?! — раскатистый бас Бенкея прозвучал по рингу. Рен даже не зарычала — у неё просто не осталось на это воздуха. Она стояла в центре ринга. Черная майка была уже влажной, белые волосы сосульками лезли в глаза, а ноги в тяжелых борцовках казались налитыми свинцом. Перед ней возвышался Араши Кейзо. Бенкей держал тяжелые кожаные лапы, но его движения были выверены до миллиметра. — Серия! Двоечка, уход под локоть, печень! Пошла! — отчеканил Бенкей. Рен рванула вперед. Левый прямой, правый боковой — с сухим хлопотом её кулаки впечатались в кожу лап. Рен нырнула вниз, уходя от контратакующего маха, и с разворота выкинула тяжелейший апперкот по корпусу. Бенкей густо крякнул, но даже не пошатнулся. Рен споткнулась на выходе из атаки, тяжело заваливаясь набок. Бенкей уже протянул свою огромную ладонь, чтобы подхватить её за плечо, когда со скамейки прилетело мокрое полотенце. Оно врезалось Рен прямо в лицо. — Имото, чёлку убери, — раздался ленивый, слегка сиплый голос. — Опять потом будешь ныть, что ничего не видишь и голова болит. Вакаса сидел на скамейке, крутя между пальцами незажженную сигарету. На нем была простая белая футболка и свободные темные штаны, его двуцветные, желто-фиолетовые волосы были собранны в небрежный низкий хвост, а пару свободных прядей падали на глаза. Он выглядел так, будто только что проснулся, но в этой полусонной вальяжности угадывалась смертоносная легкость. — Полотенце сними с лица, — добавил Вакаса, даже не глядя на нее. — Передохнула? Тогда еще сет. Рен сбросила полотенце, зачесывая влажную чёлку назад. Она тяжело, рвано дышала, уперевшись ладонями в колени. — Я три сета уже отпахала, Вака… — прорычала она. — И что? — Вакаса встал. Его шаги по настилу ринга были абсолютно бесшумными. Он подошел к канатам, мягко перемахнул через них и остановился прямо перед ней. Его прохладный, ленивый взгляд скользнул по ее лицу: ссадина на щеке, свежие синяки на костяшках. Без лишних слов Вакаса просто взял её за правую руку. Потянул на себя, разглядывая содранную кожу под ослабшим бинтом. Вздохнул. — Имото… — тихо, без капли гнева, проговорил он. — Опять улица? — Я сама перемотаю, — буркнула Рен, пытаясь выдернуть кисть. Вакаса не разжал пальцев. Он молча достал из кармана штанов рулон свежего белого тейпа — ровно такого же, каким она обматывала руки утром. — Криво перемотаешь, — спокойно отрезал он. Он опустился прямо перед ней на одно колено и начал ловко, привычным движением фиксировать её суставы. Рен стояла, насупившись и смотря куда-то в угол зала, но вырываться перестала. — К девчонке какие-то идиоты пристали, — буркнула она тише. — Я просто мимо проходила. — Мимо проходила и случайно всем выбила челюсти? — хмыкнул Вакаса, не прерывая работы. — До турнира три недели. Если училка прознает или из федерации придут — тебя снимут. И будешь снова драться только за гаражами. — Да насрать мне на их турнир! — вспыхнула Рен. Вакаса закончил завязывать узел, поднялся и слегка щелкнул её пальцем по носу. — Поднимай руки, принцесса. Посмотрим, чему тебя Бенкей научил. — Перестань меня так называть, нии-сан, — Рен мгновенно вставала в стойку. — Ты с пяти лет капризничаешь, ничего не изменилось, — ровно ответил Вакаса, даже не поднимая рук. — Нападай. Рен пошла в атаку. Наотмашь, агрессивно, сжимая зубы. Но Вакаса не стал с ней драться. Он двигался как тень — слегка отклонял голову, делал полшага в сторону, контролируя каждое её движение. Кулаки Рен рассекали пустой воздух в миллиметре от его подбородка. С каждым промахом она злилась всё сильнее, сбивая дыхание и теряя равновесие. Наконец, на очередном широком махе Вакаса просто сделал короткий шаг вперед, легко увернулся и ткнул её двумя пальцами в солнечные сплетения. Воздух мгновенно выбило из легких. Рен согнулась пополам, упала на колени и зашлась тяжелым, сухим кашлем. — Удар сильный, но мозги в спарринге ты не используешь вообще, — резюмировал Вакаса, вытирая руки полотенцем. — Поднимайся, принцесса. Рен, сипя и глотая воздух, не поднимая головы, медленно вытянула вверх руку и показала ему средний палец. Вакаса лишь слегка повел бровью. — Очень благородно, имото. — Я догоню тебя… — выдохнула Рен, с трудом поднимая на него серые глаза. В них горела сухая, фанатичная упрямость. — Я стану сильнее тебя. Вакаса на секунду замер. Его ленивое выражение лица на мгновение смыло. Он молча смотрел на нее сверху вниз. — Зачем? — тихо спросил он. В зале наступила тишина. Рен не ответила сразу. Она сжала кулаки в свежих бинтах, смотря брату прямо в глаза. — Чтобы больше никогда не опаздывать, — выдохнула она. Вакаса ничего не ответил. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он молча развернулся и пошел к канатам. У самых канатов он остановился, бросил взгляд через плечо и спокойно проговорил: — Побеждают не те, кто бьют сильнее, Рен. Он перемахнул через канат и ушел в темноту коридора. Рен все еще сидела на настиле, пытаясь нормализовать дыхание. Рядом с грохотом опустился тяжелый пластиковый контейнер, от которого шел пар и пахло жареным рисом с курицей. — Ешь, — раскатисто пробасил Бенкей, усаживаясь на край ринга и протягивая ей деревянные палочки. — Не хочу, — пробурчала Рен, вытирая пот со лба. — Не спрашивал, — спокойно ответил Бенкей и просто ткнул контейнер ей прямо в руки. — Вака весь вечер его готовил, между прочим. Если не съешь — он сам сожрет, а потом будет жаловаться, что у него изжога. Рен вздохнула, взяла палочки и отправила в рот первую порцию. Бенкей тепло похлопал её по спине своей огромной ладонью, от чего Рен едва не уткнулась носом в рис. — Он не злится, мелкая, — тихо сказал Бенкей, глядя в сторону раздевалки. — Он просто боится, что ты сгоришь раньше времени. Рен ничего не ответила, лишь молча продолжала жевать. В полутёмной раздевалке Вакаса стоял у открытого шкафчика. Он слышал и стук палочек по контейнеру, и бубнение Рен, и бас Бенкея. Вакаса достал с верхней полки новенькую упаковку спортивного тейпа и молча переложил её в её школьный рюкзак, висевший на крючке. Затем он прислонился затылком к холодной стене и медленно закрыл глаза. — Дура… — едва слышно шепнул он в пустую темноту помещения. В его голосе не было ни капли раздражения. В нем застыла только тихая, въевшаяся под кожу боль человека, который слишком хорошо знал: сколько бы силы у тебя ни было, спасти всех всё равно никогда не получится.