Цикл историй "Бытие святого"

Новое утро началось с перемены. Когда Тань Тао вышел из ванной, наскоро вытерев лицо, он замер. Хань Цие стоял у окна, и его волосы были убраны не в привычный тугой пучок у затылка, а в низкий, небрежный хвост у основания шеи. Несколько прядей выбивались у висков, смягчая строгость его черт. На нем была все та же черная футболка Тань Тао, но теперь она выглядела на нем менее чужеродно — просто одежда, чуть тесная в плечах. — Решил сменить стиль? — пробубнил Тань Тао, направляясь к чайнику. Цие повернул голову, и его пальцы на мгновение коснулись резинки в волосах. — Пучок был слегка неудобный и, как я заметил вчера, привлекал излишнее внимание на улице. Этот способ… менее заметный. И чуть более практичный. — Да, так нормально, — кивнул Тань Тао. И правда, с хвостом он смотрелся не так вызывающе ибольше походил на какого-нибудь странноватого парня, вроде художника или музыканта. После завтрака Тань Тао объявил план: сначала в университет, потом, по необходимости, за покупками. Цие лишь коротко кивнул.

***

У входа в здание геологического факультета их почти сразу перехватил Лянь Бин. Профессор, с увесистой папкой в руках, жестом остановил Тань Тао. — Мне нужен «стажер» на пару часов. Подписать кое-какие бумаги, а также ознакомить его с распорядком в архивах проекта — формальности. Освобожу его наверно только к обеду. Напишу как закончим. Тань Тао почувствовал странное облегчение. Наконец-то несколько часов свободы от этой постоянной, давящей ответственности. — Без проблем, профессор. Я как раз по делам успею сбегать. Студент перевёл взгляд на Хань Цие. Тот ответил ему лёгким кивком, и поспешил ретироваться, пока его не настиг восторженный Цюэ Мэнь с очередной порцией вопросов о сунской керамика или ещё о чём-нибудь. Свобода, впрочем, была недолгой. Тань Тао только-только успел закончить свои дела в деканате. Он вышел из-за угла и в него, сбивая с ног, влетела Чжи Син. — Тань-сюн! Попался! — Она схватила его за рукав худи. — Ты где вчера был? Я ведь тебе звонила! — Занят был, — буркнул он, пытаясь высвободиться, но ее хватка была цепкой. — Всегда ты занят, а перезвонить нормально времени нет! Сегодня — никаких отговорок! — Она всё-таки отпустила его и поставила руки в боки. Её лицо, часть которого была скрыта под чёлкой, стало решительным. — Ба Шэ зовет выпить на Саньлитуне. Говорит, нашёл один бар, где крутая атмосфера и недорогое пиво. Даже Сюань Сы тоже будет! Мы так давно с ней не виделись! Имя Сюань Сы заставило Тань Тао на секунду задуматься. Тихая, умная девушка, которая иногда появлялась в их компании на разного рода тусовках. Они с Чжи Син были одногруппницами, а по совместительству и лучшими подругами. Тань Тао всегда относился к Сюань Сы с тихим уважением — она не лезла в душу, не требовала излишнего внимания. Но даже так — мысль о баре, о шуме, о толпе, о неизбежных разговорах… Желудок непроизвольно сжался. — Ну, мэймэй, давай не сегодня. Я… — Тань Тао! — голос Чжи Син стал резче и тише, — Если ты сейчас ещё хоть раз заикнёшься про «устал» или «дела», я подниму такой крик, что тебя отчислят за нарушение общественного порядка. Ты как цзянши ходишь уже который день. Развейся! Хоть раз! Она смотрела на него, и в ее глазах, помимо натужной бравады, мелькнуло что-то похожее на настоящее беспокойство. Это его сломило. Плюс, нужно было как-то убить время до вечера. Как-то предупредить Цие… Он мысленно махнул рукой. Профессор Лянь что-нибудь придумает. А рассказывать Чжи Син про своего «родственника» и тащить того в бар… Нет. Это было слишком. — Ладно, — сдавленно выдохнул он. — Только ненадолго. Чжи Син просияла. — Вот и умничка! Встречаемся в 18:00 у входа в бар «Day off». Не опаздывай! *** Бар «Day off» оказался именно тем местом, которого Тань Тао опасался: громкая западная музыка, густой табачный дым, смешанный с запахом пива и жареной курицы, кричащие неоновые вывески и плотная толпа из молодых людей и девушек. Тань Тао, ежась, пробирался к нужному столику, который Чжи Син, видимо, заняла заранее. На месте уже сидели Ба Шэ, который развалился на стуле и что-то очень активно рассказывал, и Сюань Сы. Девушка действительно выглядела так, будто её силком вытащили прямо из библиотеки. На ней была простая белая рубашка с длинным рукавом и темные джинсы, длинные каштановые волосы были распущены и ниспадали вдоль спины, а очки с прямоугольными линзами и тёмно-бордовой оправой, слегка сползли на нос. На её лицо падала лёгкая чёлка, которая так удачно прикрывала смущённое недоумение. Девушка смотрела на кружку темного эля перед собой, будто сомневаясь в том, что она вообще здесь делает. — О, братан! Живой! — Ба Шэ приподнял свою кружку в приветственном жесте. — Думал, после экспедиции в бумажки зароешься и опять про нас забудешь. — Пришлось его чуть ли не за уши тащить, — заявила Чжи Син, устраиваясь поудобнее. — Ну что, начинаем? Первый раунд за мой счёт, раз уж я всех тут собрала. Тань Тао опустился на свободный стул, чувствуя, как шум накатывает на него волной. Он заказал пиво, самое простое, и с первого же глотка горьковатая жидкость стала для него якорем в этом море чужих голосов и музыки. Разговор между студентами сначала крутился вокруг учебы, предстоящих зачетов, и необычных сплетнях о преподавателях. Сюань Сы, отпивая маленькими глотками, рассказывала о своем проекте, с которым ей помогала её тётя. Кажется, это было что-то связанное с цифровым восстановлением старых геологических карт. Тань Тао кивал, вставляя редкие односложные реплики. Его мысли были где-то далеко. Он думал о том, как Цие, наверное, сейчас сидит в кабинете профессора Ляня и подписывает какие-то бумаги своим аккуратным, древним почерком. Думал о его спокойном, невозмутимом лице. О ровном отстранённом голосе. И от чего-то сейчас это тревожило его больше, чем вся эта суета вокруг. — Эй, братан, ты чего такой кислый? — Ба Шэ хлопнул друга по плечу, от чего тот вздрогнул и пиво расплескалось. — Выпей еще! Расслабься! — Отвянь, — огрызнулся Тань Тао, отодвигая кружку. Противное липкое раздражение, всегда дремавшее где-то неглубоко, начало подниматься вместе с градусом алкоголя в крови. — Ой, всё. Старый ворчливый дед проснулся, — засмеялся Ба Шэ, но отступил, почувствовав опасность. Чжи Син, между тем, решила «расшевелить» компанию и предложила игру «Правда или действие». Тань Тао мысленно застонал. Это было последнее, что он хотел бы видеть на любом таком застолье. Первые раунды прошли относительно безболезненно: Ба Шэ отжался двадцать раз посреди зала, Сюань Сы рассказала про свою самую нелепую ситуацию на первом курсе. Но когда очередь дошла до Тань Тао, Чжи Син с хитрой улыбкой спросила: — Ну что, правда или действие? Тань Тао мрачно буркнул: — Действие. — Отлично! — глаза Чжи Син заблестели. Кажется, она надеялась обернуть ситуацию в свою пользу. — Тогда… позвони тому, кто у тебя последним в истории вызовов, и признайся в любви! В желудке у Тань Тао всё похолодело. Он механически потянулся к телефону. Последний вызов… Это был профессор Лянь Бин, с которым он утром говорил насчет Цие. Мысль выпалить в трубку «Я вас люблю» суровому профессору была настолько абсурдна, что даже вызвала хриплый смешок. Но тут его взгляд упал на следующий контакт. «Мама». Отношения с родителями в Лояне у него были… натянутые. Они не понимали его выбора факультета, его нежелания возвращаться домой, его замкнутости. Последний разговор месяц назад закончился типичным ворчанием отца о «настоящей мужской работе» и тихими вздохами матери. Мысль сделать такой дурацкий, пьяный звонок… — Не хочу, — резко сказал он, отшвыривая телефон. — Буду пить. — О, нарушитель правил! — воскликнула Чжи Син. — Пей! Двойную порцию! Тань Тао мрачно осушил свою кружку и заказал следующую. Алкоголь начинал делать свое дело. Шум вокруг стал чуть тише, границы неумолимо размывались. Но раздражение никуда не делось. Оно копилось, как грозовая туча. Потом Ба Шэ, уже изрядно набравшийся, снова полез с расспросами. — Ладно, братан, отделался от звонка. Но «правду» от меня ты не скроешь. Так что… неужто даже ни с кем не познакомился за время экспедиции? Может нашёл себе кого-нибудь пока по горам шастал? Ну, ты понял. Или всё как всегда? Вопрос повис в воздухе. Чжи Син заерзала, Сюань Сы подняла взгляд от своей кружки. Тань Тао почувствовал, как по лицу разливается жар — от выпивки и от ярости. — А тебе блять какая разница? — его голос прозвучал ниже, чем обычно. — У самого-то небось совсем говно в личной жизни, что уже и моей интересуешься? Ба Шэ опешил, но ненадолго. — Да ты чего… Я ж просто по-дружески! Не грузись! — Какое нахуй «по-дружески»? — Тань Тао резко встал, уронив кружку на стол. Остатки пива расплескались. — Я тебе что, свою девушку на показ должен обязательно выставить? Или, может, сразу парня? Тебе что, главное — посплетничать? В последней фразе прозвучала такая горькая, неожиданная для всех, включая его самого, горечь, что наступила тишина. Даже музыка на секунду показалась тише. Сюань Сы смотрела на него широко открытыми глазами. Чжи Син замерла, забыв, что изначально хотела пошутить. — Тань-сюн, что ты… — начала она. — Заткнись! — рявкнул он, и сам испугался силы собственного голоса. В глазах потемнело. Ему нужно было уйти. Сейчас же. «Парня». Почему он это сказал? Откуда это вообще вылезло? Он, не глядя на них, швырнул на стол несколько купюр, накинул ветровку и, шатаясь, направился к выходу, расталкивая толпы людей. — Эй, погоди! Ты же пьяный! — догнал его Ба Шэ, схватив за локоть. Лицо у здоровяка было озабоченным, без тени обиды. — Я тебя провожу. Не гони волну, ладно? Тань Тао хотел вырваться, но ноги уже плохо слушались. Он молча позволил Ба Шэ вывести его на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, но протрезвления не принес, лишь усилил головокружение. Дорога в метро и потом на автобусе прошла в полубреду. Ба Шэ молча тащил его под руку, изредка бормоча: «Держись, братан, скоро». Тань Тао то проваливался в тяжелые, пьяные мысли, то резко приходил в себя, чувствуя стыд, проживающий его до основания души. Наконец они добрались до его дома. Панельная многоэтажка тихо стояла в ночи, в окнах горели лишь редкие огоньки. Тань Тао, ковыляя, направился к подъезду. И вдруг остановился. Рядом с дверью, под слабым светом фонаря, неподвижно стояла фигура. Высокая, в простой темной кофте и штанах. Длинные волосы, собранные в хвост, колыхались на легком ветру. Хань Цие. Заклинатель стоял, сложив руки за спиной, и смотрел прямо на них. Его лицо в тени было неразличимо, но в позе читалось бесконечное, стоическое ожидание. Ба Шэ, пьяно покосившись на незнакомца, тупо спросил: — Э… это чё к тебе? Тань Тао, у которого язык заплетался, только кивнул. — А, ну окей, — Ба Шэ, видимо, решив, что это еще один «родственник» или знакомый, просто поддержал Тань Тао, подтащил его к двери и сунул в руки Цие. — На, держи. Он того… немного навеселе. И, не дожидаясь ответа, развернулся и заковылял прочь, напевая что-то себе под нос. Цие молча принял ношу. Его руки были твердыми и уверенными. Он легко взял Тань Тао под локоть, не дав тому упасть. — Ключи, — тихо сказал он. Тань Тао, бормоча ругательства на себя, на мир и на дешевое пиво, с трудом нащупал ключи в кармане. Цие взял их, безошибочно выбрал нужный и открыл дверь. Мужчина почти нёс Тань Тао на руках, он втолкнул его в лифт, а потом и в квартиру. Когда они вошли, то в квартире сразу завоняло перегаром. Тань Тао, едва переступив порог, скинул ветровку и рухнул на диван, закрыв лицо руками. — Чтоб они все провалились… Идиоты… — он бормотал, и голос его был хриплым, полным бессильной злости. Цие закрыл дверь, замок щёлкнул. Он не спеша снял свою обувь, подошел к кухне, налил в стакан воды и принес его Тань Тао. — Пей. Медленно. Тань Тао с ненавистью взглянул на стакан, но приподнялся, взял его и сделал несколько жадных глотков. Холодная вода немного прочистила сознание. Юноша опустил стакан и уставился в пустоту перед собой. — Ты чего на улице стоял? — его голос всё ещё звучал грубовато. — Зайти не мог? — У меня не было ключа, — спокойно ответил Цие. Он не сел, остался стоять рядом. — Профессор Лянь отпустил меня днём. Я вернулся, но попасть внутрь не мог. Решил подождать. — Ждал… до ночи? — Тань Тао выдавил хриплый смешок. — Идиот. Мог бы и в гостиницу какую… или куда… А, точно. — Я обещал не быть обузой и не привлекать лишнего внимания. Ожидание на знакомом месте — наиболее логичный и незаметный вариант. Его спокойствие и эта абсолютная невозмутимость внезапно взбесила Тань Тао еще больше. — Логичный! — он резко поднялся, шатаясь. — У тебя всё логично! Ты спрятался в горах на тыщу лет — логично! Ты стоишь на улице как столб — логично! А я… я тут с… этими… блять. Он не закончил, снова рухнув на диван. Голова раскалывалась. — Эти ублюдки опять докапывались… спрашивали, есть ли у меня кто-то… — он заговорил, глядя в стену, и слова лились сами, поддавленные алкоголем и накопленной горечью. — И для чего это? Чтобы потом обсуждать? Чтобы опять сплетни пошли: «Эх, Тань Тао, так и не смог никого себе найти. Странный он». Думают я сам знаю, что со мной! Может… может, мне нахуй не нужна никакая девушка? Всем на всех похер. Может, я просто никому не нужен? Такой, какой есть. Родителям — точно нет. Чжи Син… она подруга, только подруга. А больше… больше никого и нет. Он выпалил это всё одним духом, и в конце голос его сорвался. В комнате повисла тишина. Стыд накрыл с новой силой. Что он несет? Перед кем? Цие молчал. Потом он медленно подошел и сел на край дивана, на почтительном расстоянии. Он уставился на свои руки, лежащие на коленях. — Ты говоришь, что не знаешь, чего хочешь, — произнес он наконец, и его голос был тихим, лишенным всякой оценки. — И злишься на них за вопросы, на которые у тебя нет ответов. И на себя — за отсутствие этих ответов. И… на меня — за то, что я здесь и являюсь ещё одной проблемой. Тань Тао вздрогнул. Это было настолько точно, что стало страшно. — Я… не злюсь на тебя, — пробормотал он. — Неправда, — мягко парировал Цие. — И это нормально. В твоём гневе есть честность. Она лучше чем это вежливое отчаяние, которое ты обычно носишь. Когда ты кричишь и ругаешься… ты выглядишь по-настоящему живым. Это лучше, чем быть тенью. Он повернул голову и впервые за вечер посмотрел прямо на Тань Тао. В его тёмных, глубоких глазах не было ни жалости, ни осуждения. Было понимание. Как-будто он видел не пьяного, истеричного подростка, а что-то очень знакомое. — Мой шиди, — начал он снова, осторожно, понимая, что ступает по тонкому льду, — тоже часто злился. На несправедливость, на глупость правил, на мою чрезмерную осторожность. Его гнев был ярким и чистым. Он никогда не копил его в себе. И я ценил это в нем. Даже когда эти вспышки создавали проблемы. Мужчина замолчал, давая словам улечься. — Я не он, — хрипло сказал Тань Тао, отводя взгляд. — Я знаю, — ответил Цие. — Ты живешь в мире, который в тысячу раз сложнее моего. И я понимаю, что эта злость порождается от страха заблудиться. Так ты по крайней мере не обманываешь себя самого. Он встал. — Спокойной ночи, Тань Тао. Заклинатель направился к своему углу, оставив студента на диване с пустым стаканом и кашей в голове. Стыд еще был там, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Неловкое, странное облегчение. Он повалился на подушку, не раздеваясь. А в углу комнаты Цие уже сидел в позе для медитации, лицом к окну.