Цикл историй "Бытие святого"

Снег не прекращался вторые сутки. Пекин накрыло белым пологом, что заглушал привычный гул машин и городскую суету. Тань Тао сидел на диване с ноутбуком на коленях и пытался учиться. Но сейчас завис, глядя на то, как хлопья кружатся за стеклом, цепляются за карниз и тают, не долетев до подоконника. Голова ещё побаливала после того вечера, но уже не было той противной горечи слов, прилипших к языку. Он всё же ответил на сообщения. Вчера ночью, коротко и сухо: «У меня всё нормально. Потом поговорим». От Чжи Син пришло: «Ладно. Но больше так резко не пропадай». Ба Шэ прислал грустный смайлик. А Сюань Сы просто прочитала. Нормально. Всё нормально. Хань Цие сидел на своём спальнике рядом с низким столиком. Сегодня он решил надеть тот новый тёмно-серый свитер. В этом образе было что-то до абсурда обыденное, если не знать, кто он на самом деле. Мужчина обхватил ладонями кружку с чаем и просто размышлял, глядя на снег. — А ты когда-нибудь видел снег? — задумчиво поинтересовался Тань Тао. Честно говоря, он даже не понял зачем это спрашивает. Цие повернул голову. — Видел. В горах, где находилось поместье моего клана. Бывало что он лежал по полгода. Заклинатель ненадолго замолчал, снова уставившись в окно. — Слушай, а расскажи о нём, — вновь неожиданно для себя сказал Тань Тао. Он повернул голову в сторону мужчины, — О твоём шиди. Если не хочешь можешь даже имя не назвать. Просто хотя бы расскажи какой он был. В обычные дни. Юноша почувствовал, как вопрос повис в воздухе, странный и почти неуместный. Цие долго молчал. Пальцы, лежащие на чашке, чуть заметно дрогнули. — В обычные дни, — начал он медленно, — он был очень шумным. Он влетал в мои покои, когда я утром только начинал свои ежедневные практики. Тащил меня смотреть на цветение вишни у центрального павильона, хотя знал, что у меня дела. Мог проспорить что угодно, а потом несколько дней ходить и ныть, что его проигрыш был подстроен. — мужчина сделал небольшую паузу, а затем продолжил, — Ещё он любил чай. Больше процесс заваривания, а не сам напиток. Мог часами сидеть и наблюдать, как листья раскрываются в воде. И постоянно повторял, что в этом есть своя магия, которая, возможно, даже не хуже печатей против нечисти. А я, во многом из-за дел клана, считал это пустой тратой времени. А теперь… теперь я понимаю, что это было. Он умел видеть красоту в том, на что другие попросту не обращали внимания. — А ты? Ты умел? — Я неплохо владел всеми стилями фехтования и боевыми стойками нашего клана. Так как он я не умел. Но шиди учил меня. Видеть, слышать, ощущать. Не знаю… научил ли до конца. Тань Тао отвернулся к окну. Снег всё падал крупными, пушистыми хлопьями. — А что с ним случилось? Вопрос повис в воздухе. Тань Тао сразу пожалел, что спросил. Но Цие ответил, тихо и ровно: — Клан Хэй. Культисты, что избрали путь отречения. Они развязали войну, которая длилась несколько десятилетий. Сначала интриги за стенами дворцов и канцелярий, а уже после в открытую. Мой шиди погиб, защищая поместье клана. Я был в столице, когда это случилось. Узнал через три дня. К тому времени, как я вернулся… его уже не было. Тань Тао не знал, что сказать. — Я ушёл в горы через полгода после его смерти, — продолжил Цие. — Не мог больше находиться в поместье. Всё невыносимо напоминало о нём. И о том, что я не успел. Не защитил. Не сказал… Он не договорил. Тань Тао понял, что договаривать не нужно. — А эти чётки, — кивнул он туда, где на белой ткани лежал нефрит. — Его подарок? — Нет. Когда-то он забыл их у меня после занятий. А на следующий день… — Цие снова замолчал, потом глубоко вздохнул. — Я хотел вернуть. Не успел. В комнате стало совсем тихо. Дыхание замерло. — Ты носишь их с собой тысячу лет. Это так долго. — Время для меня теперь иного толка, — ответил Цие. — Оно просто идёт. Просто существует где-то подле меня. А эти чётки — единственный тёплый кусочек, что остался от него. В прямом смысле. Они хранят его ци. Тань Тао посмотрел на свои руки. Без колец, без браслетов. Украшения он себе никогда не покупал. И в подарок не получал ничего подобного. У него, пожалуй, был только телефон с фотографиями, которые он давно не открывал. — У тебя есть кто-то, кого ты потерял? — спросил Цие, и вопрос прозвучал не как любопытство, а как попытка уравновесить тишину. Тань Тао задумался. — Наверное, нет. У меня из близких никто не умирал. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Просто я сам себя потерял где-то. Между Лояном и Пекином. Между тем, кем меня хотели видеть родители, и тем, кем я стал. Между школой и универом. Между… Он не договорил. Но Цие кивнул, будто понял. — Это тоже потеря, — сказал он. — Иногда самая тяжёлая. Когда теряешь не человека, а себя. Тань Тао почувствовал, как к горлу подступает что-то тёплое и липкое, от чего защипало в носу. Он резко встал, подошёл к окну, делая вид, что рассматривает серые пейзажи. — Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Я, конечно, понимаю, что сам спросил, но всё же… зачем ты всё это рассказываешь. Мы же чужие люди. Я вообще тебе кто? Просто тот у кого ты живёшь, только потому, что деваться некуда. — Ты тот, кто есть, — помедлив ответил Цие. — И этого достаточно. Тань Тао усмехнулся. — Философ хренов. — Я был советником при дворе. Можно сказать, что философия важная часть моих обязанностей. — Ну да, ну да, — Тань Тао потер переносицу. — Ладно. Давай что-ли тему сменим. Что думаешь об этом? — он небрежно махнул рукой в сторону двора их спального района, имея в виду больше сам вид припорошенных многоэтажек, нежели обстановку в целом, — Нравится? Цие подошёл ближе, встал рядом у окна. Теперь они оба смотрели на падающие хлопья. — Он напоминает мне о доме. О моём клане. О соучениках и… о моих родителях. Они стояли так минут пять, молча. Тань Тао чувствовал лёгкое непрерывное тепло, исходящее от стоящего рядом человека. — Ты не замёрзнешь? — Я не мёрзну. — Ну да, бессмертный, помню. Но чай то остынет. Цие посмотрел на свою кружку, которую всё ещё держал в руках, и сделал глоток. — Уже остыл. — Можешь заварить новый, — Тань Тао кивнул на кухню. — Ты ведь теперь умеешь. — Это не настоящий чай, — возразил Цие, но в его голосе не было презрения, скорее констатация факта. — Зато это быстро и дешёво. Цие тихо хмыкнул, но пошёл на кухню. Тань Тао наблюдал, как он осторожно, с той же ритуальной аккуратностью, наливает воду в чайник, ждёт, пока закипит, как заваривает пакетик. В его движениях было что-то успокаивающее — древняя грация, применённая к современной бытовухе. — Знаешь, — сказал Тань Тао, когда Цие вернулся с новой кружкой, — ты первый человек, с которым я могу просто молчать. И это нормально. — Человек? — переспросил Цие, приподнимая бровь. — Ну… существо. Неважно. — Тань Тао махнул рукой. — С другими всегда надо что-то говорить, объяснять, оправдываться. Цие посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. — Это дар, — сказал он. — Быть рядом с кем-то и не чувствовать необходимости притворяться. Я ценил это в нём. И, кажется, начинаю ценить в тебе. Тань Тао почувствовал, как щёки предательски теплеют. Он отвернулся к окну, делая вид, что снег стал вдруг невероятно интересным. — Ладно. Давай фильм посмотрим, что ли. Ты ж ещё не видел кино. — Кино? — Цие наклонил голову, как любопытная птица. — Ну да. Движущиеся картинки с музыкой и разговорами. У нас это называют искусством. Иногда. — Я бы посмотрел, — согласился Цие. Тань Тао вернулся к ноутбуку, порылся в папках и выбрал что-то нейтральное — документальный фильм о природе Тибета. Там было много гор, снега и минимум диалогов. Идеально для первого раза. Они уселись на диван. На экране проплывали виды заснеженных вершин, горные потоки рек и пастбища с яками. Цие смотрел, не отрываясь, и в его глазах отражался тот самый свет, который Тань Тао видел только раз — в пещере, когда заклинатель только открыл глаза. — Это похоже на мои горы, — тихо сказал он, когда фильм закончился. — Но там не было этих существ. — он кивнул на экран, где застыл кадр с яками. — У нас водились другие. Более… опасные. — Духи? — спросил Тань Тао. — Иногда духи. Иногда просто странные звери, которые забредали на территории поместья клана. И те, и другие были результатом искажённой ци. Тань Тао хотел расспросить подробнее, но вдруг понял, что его клонит в сон. Он устал от эмоций, от разговоров, от попыток осмыслить всё, что свалилось на него за последние дни. — Спать хочу. Ты как? — Я могу и не спать. — Знаю, знаю. Но хотя бы сделай вид. А то мне у неловко, когда ты как статуя сидишь. Цие чуть заметно улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему. — Постараюсь быть чуть подвижнее статуи. Тань Тао повалился на подушку и натянул одеяло до подбородка. Юноша закрыл глаза. И впервые за долгое время провалился в сон без сновидений.