Цикл историй "Бытие святого"

Квартира встретила их привычной тишиной. Тань Тао скинул берцы у порога, повесил куртку и, не зажигая верхнего света, прошёл на кухню. Чайник. Снова чайник. Этот ритуал стал для него почти медитативным. Ещё немного и он будет как Фанъянь залипать на процесс заваривания. Как Фанъянь… Снова эти навязчивые мысли. Ненависть, приправленная ревностью. Но он не ревнует. Нет. Скорее при каждом неудобном случае упоминания этого человека, в его груди появляется неприятное покалывание. Оно собирается в кучку прямо у солнечного сплетения, сжимается, готовое лопнуть, но не разрывается. Рассасывается, расползается по венам, проникая в каждую клеточку тела. Ненависть? Наверное, но не в чистом виде. Она была щедро разбавлена сочувствием, не только к себе, но и к этому невозможному мужчине, что уже около месяца живет рядом с ним. Да… Когда тебя постоянно тычат носом в схожесть с кем-то, ты и сам невольно начинаешь сравнивать. Вспоминая про Фанъяня, он параллельно прокручивал в воспоминаниях то, как в школе родители сравнивали его с одноклассниками. У него лучше оценки, он справляется быстрее, в нём больше энтузиазма, он ярче и креативнее. А ты?.. А что с тебя взять?.. Цие уже снял обувь и аккуратно поставил её у стены. Бесшумно ступая по плитке, он прошёл в свой угол. Там, на сложенной белой ткани, покорно ждали нефритовые чётки. Заклинатель взял их в руки, но перебирать не стал. Он легонько сжал их и уставился в окно. Снегопад то усиливался, то затихал, словно никак не мог решить, закончиться ему или окончательно утопить город в белой пелене.

***

Утро следующего дня началось с того, что Тань Тао чуть не лишился ног. По крайней мере ему так показалось. Батареи в квартире грели едва-едва, а за окном, судя по приглушённому свету, снова шёл снег. Он сел, свесив ноги, и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Взгляд тут же переместился в угол комнаты. Цие сидел в своей обычной позе, но сегодня он, кажется, не медитировал. Глаза были открыты и смотрели куда-то в пол, а в руках угадывался конверт из белой ткани, с завернутым в ней фрагментом карты. Заклинатель, не мигая, всматривался в него, будто ожидая, что тот зашевелится. — Доброе утро. Ты вообще спал? — хриплым ото сна голосом проговорил юноша, потирая глаза. — Нет, — не поднимая головы, ответил Цие. — Я пытался отследить поток энергии. Карта всё ещё излучает Ша-ци, хотя и значительно слабее, нежели вчера. Её источник где-то на юге. — И насколько далеко это «где-то»? — Трудно сказать. С увеличением расстояния сигнал размывается. Но если я смогу приблизиться к источнику, то определю место с большей точностью. Тань Тао потёр лицо, прогоняя остатки сна. На юге. Горы к югу от Пекина… Циньлин, Тайханшань, ну либо, если смотреть дальше, Суншань. Он плохо знал географию, но в голове уже всплывали карты, которые они изучали на первом курсе. Горные массивы, известняковые пещеры, старые разломы. Вполне подходящее место для древней печати. — Значит, нам нужно ехать на юг, — тихо проговорил он. — Для начала нам нужно больше информации. Я знаю, как выглядит печать моего клана, но я не знаю, что именно она удерживает. Любой демон, запертый больше тысячи лет назад, так или иначе должен был ослабеть. Но этот, если судить по тому, что он смог дотянуться до Сюань Сы, не ослаб. Либо он изначально был весьма силён, либо… кто-то или что-то подпитывало его все эти годы. — И как это узнать? Цие наконец поднял голову. — Думаю мы можем получить нужную нам информацию в архивах. Если конечно остальные фрагменты карты действительно находятся в университете и в музее. Имя запечатанного демона. Обстоятельства ритуала. Возможно, даже найдём указание на слабые места печати. Тань Тао вздохнул. Он ненавидел бумажную работу. Но выбора, кажется, не было. — Ладно. Тогда сегодня в университет. Сюань Сы говорила, что у неё есть доступ в закрытую секцию архива. Если повезёт, найдём что-нибудь до обеда. Цие кивнул и поднялся одним плавным движением. — Тогда не будем терять время.

***

Они встретились с Сюань Сы у входа в университетскую библиотеку. Девушка выглядела заметно лучше, чем накануне: тени под глазами почти исчезли, а взгляд снова стал ясным и сосредоточенным. Она была в своей обычной одежде — тёмных брюках, белой рубашке и мягком кардигане, который Тань Тао уже не раз видел на ней. Единственное, что изменилось, — на шее больше не было цепочки с кулоном. Тань Тао машинально коснулся кармана куртки, где всё ещё лежал маленький кусочек металла в виде орхидеи. — Доброе утро, — поздоровалась она, переводя взгляд с Тань Тао на Цие. — Я проверила опись. Коробка из архива девяносто седьмого года действительно до сих пор хранится в закрытой секции. Номер ячейки у меня записан. — Отлично, — кивнул Тань Тао. — Тогда веди. Закрытая секция университетского архива находилась в подвальном этаже библиотеки — туда вела узкая лестница с выщербленными ступенями, а воздух по мере спуска становился всё холоднее и суше, пропитываясь запахом старой бумаги и типографской краски. Стены здесь были выкрашены в бледно-зелёный цвет, а лампы дневного света гудели над головой, заливая длинные ряды металлических стеллажей неестественно-белым сиянием. Сюань Сы провела их мимо нескольких поворотов, сверяясь с номерами на табличках, и наконец остановилась у одной из ячеек. — Вот здесь, — сказала она, доставая ключ. — Коробка опечатана, но у меня есть разрешение на вскрытие для оцифровки. Она осторожно сняла пломбу — старую, уже пожелтевшую, с выцветшими чернилами — и открыла крышку. Внутри, как и в прошлый раз, лежали папки. Но на этот раз поверх них был не один фрагмент, а целый конверт из плотной крафтовой бумаги, на котором чьей-то рукой было выведено: «Не идентифицировано. Предположительно — картографический материал. Требуется экспертиза». Цие взял конверт. Он не открыл его сразу — вместо этого прикрыл глаза и замер на несколько секунд. — Здесь есть отпечаток ци, — сказал он наконец. — Слабый. Но он той же природы, что и на первом фрагменте. Это часть той же карты. Он открыл конверт и осторожно вынул содержимое. Внутри лежали два фрагмента. Один — примерно такого же размера, что и первый, с похожими символами по краям и ещё одним фрагментом узора в центре. Второй — поменьше, почти треугольный, с несколькими строками текста, написанного от руки. Цие вчитался в иероглифы. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение дрогнуло. — Что там? — спросил Тань Тао, заглядывая через плечо. — Это сопроводительная записка, — ответил заклинатель. — Написана тем, кто накладывал печать. Здесь говорится, что демон, запертый на том месте, носил имя Шэн Мо. И что он был не просто порождением застоявшейся ци. Он был человеком. Тань Тао и Сюань Сы переглянулись. — Человеком? — переспросила девушка. — Как человек мог стать демоном? Цие опустил фрагмент на стол. — Такое случалось довольно часто. Если заклинатель или человек с сильной природной чувствительностью к ци умирал в состоянии крайней ярости, обиды или отчаяния, его ци не рассеивалась. Она сгущалась, смешивалась с тёмной энергией места и порождала мо. Одержимого духа. Такой демон был опаснее обычного, потому что сохранял обрывки памяти и воли. И ненависть. Очень много ненависти. — И этого Шэн Мо запечатали где-то в горах? — спросил Тань Тао. — Да. Согласно записке, печать была наложена совместными усилиями старейшин из трёх кланов — Хань, Луань и Юэ. Это был редкий случай сотрудничества. Обычно кланы в таких вопросах предпочитали действовать самостоятельно. — Но почему они просто не уничтожили его? Зачем запечатывать? Цие покачал головой. — Этого я не знаю. Возможно, он был слишком силён. Возможно, они надеялись найти способ отделить человеческую часть от демонической и упокоить её. Или… — он замолчал, глядя на строки записки. — Или? — Или они не могли его уничтожить по другой причине. Здесь сказано: «Тот, кто носил имя Шэн Мо, был связан кровными узами с одним из кланов. Уничтожить его значило бы навлечь проклятие на весь род». Они не уточняют, с каким именно. В коридоре архива было тихо, только лампы гудели над головой. Тань Тао смотрел на фрагменты карты и чувствовал, как знакомая тяжесть снова поселяется где-то под рёбрами. Кровные узы. Проклятие рода. Всё это звучало как очередная глава из бесконечной хроники бедствий клана Хань. — Мы должны найти третий фрагмент, — сказал он наконец. — Тот, что в музее. Может быть, там будет больше информации. Сюань Сы кивнула. — Я уже договорилась с куратором фонда. Он согласился показать нам коробку сегодня. Если вы готовы, можем ехать прямо сейчас. Цие бережно сложил фрагменты обратно в конверт и убрал его во внутренний карман куртки — туда же, где лежал первый. — Едем.

***

Пекинский геологический музей находился в районе Сичэн — массивное серое здание с колоннами, построенное, кажется, ещё в середине прошлого века. Снег здесь лежал нетронутый на широких ступенях парадного входа, а внутри пахло пылью, воском для полов и едва уловимым запахом старого камня из которого состояли экспонаты. Куратор фонда, сухонький старик в очках с толстыми линзами, встретил их в вестибюле и провёл в служебное помещение — небольшую комнату без окон, заставленную стеллажами с коробками. — Вот эта, — сказал он, указывая на одну из них. — Поступила в девяносто седьмом из экспедиции в Сычуань. С тех пор никто не запрашивал. Можете осмотреть, но прошу ничего не выносить без оформления. — Мы только посмотрим, — пообещала Сюань Сы. Когда куратор вышел, Цие открыл коробку. Внутри, среди геологических образцов и старых полевых дневников, лежал ещё один конверт из крафтовой бумаги. Заклинатель достал его и вынул третий фрагмент карты. Теперь, когда все три части лежали перед ними на столе — первая от Сюань Сы, вторая из архива, третья из музея, — узор на них наконец сложился. Линии, прерывавшиеся на краях фрагментов, соединились. Точка в центре, которую Цие определил как место заточения, оказалась расположенной в горном массиве Суншань, к юго-западу от Пекина. Но рядом с ней, вдоль одной из линий, ведущих к точке, тянулась ещё одна цепочка символов — более мелких, почти неразборчивых. — Что это? — спросил Тань Тао, указывая на них. Цие долго вглядывался в поблёкшие знаки. Потом его лицо изменилось — Тань Тао впервые увидел на нём выражение, похожее на потрясение. — Это имена, — тихо сказал он. — Здесь перечислены все заклинатели, которые поддерживали печать на протяжении веков. Они передавали эту обязанность от учителя к ученику, от отца к сыну. И последнее имя в цепочке… — Он замолчал. — Чьё? — спросила Сюань Сы. Цие поднял на неё взгляд. В его глазах, тёмных и глубоких, плескалось что-то, чего Тань Тао никогда там не видел. Не тоска. Не печаль. Страх. — Хань Фанъянь, — произнёс он. — Последнее имя в цепочке — Хань Фанъянь. Он должен был стать следующим хранителем этой печати. Поэтому на нём самом была печать подавления. Кто-то стёр его память, чтобы подготовить к роли. А когда он погиб, не оставив преемника, печать осталась без присмотра. И начала слабеть. Тань Тао смотрел на имена на карте и чувствовал, как холод, тот самый, из подземного грота, возвращается. Только теперь к нему примешивалось что-то новое. Понимание. Тяжёлое, горькое понимание. Фанъянь был не просто учеником, не просто шиди. Он был ключом. Ключом к печати, которая удерживала древнего демона. И теперь, спустя тысячу лет после его смерти, печать окончательно ослабла. Демон начал просыпаться. И единственным, кто мог его остановить, был тот, кто когда-то случайно — или не случайно — пустил эту цепочку под откос. Цие поднял голову и посмотрел на Тань Тао. — Мы должны ехать в Суншань. И как можно скорее.