С первого взгляда

      — Нет, у нас... — Джером замолчал и отвернулся. Его линия челюсти напряглась, перед глазами вновь предательски размылось. — В общем, мне кажется, я не могу забеременеть из-за подавителей, которые пил. Врачи говорят, шанс есть, но очень маленький, и у нас не получается.       Скэриэл выдохнул.       — Раньше я думал, что никогда не захочу детей. Потом чуть повзрослел и понял, что мечтаю о семье, но вряд ли смогу с кем-либо её построить. А потом я встретил Готье и... — голос Батлера предательски дрогнул.       — Ну, тише, — проворковал Скэриэл, тут же обняв Джерома.       — Мне страшно. Я знаю, как сильно он хочет, чтобы у него был ребёнок от меня. Как сильно он мечтает стать отцом. Вижу это по тому, как он смотрит на играющих на площадке детей или на проходящую мимо нас семью, — Джером замолчал на мгновение, следом резко и разбито продолжил: — А потом он одёргивает себя, потому что не хочет причинить мне боль.       — Он любит тебя, Джером. Очень любит, — быстро и ласково ответил Скэриэл. — Даже если у вас не будет детей, это не изменится.       — Надеюсь, — пробормотал Джером, прикрывая глаза.       — Не «надеюсь», а так и есть. Вы вместе уже пять лет, а ты до сих пор не веришь, что значишь для него больше, чем все на свете, — мягко возразил Скэриэл. — Вам стоит ещё раз поговорить с ним об этом.       — Мы уже говорили. Много раз. Сейчас он весь в работе, как и я. Мы видимся только поздно вечером.       — В любом случае, всё образуется. Вы с этим справитесь, обещаю тебе, — успокаивающе улыбнулся Скэриэл, поглаживая по волосам.       Джером кивнул. Пара фраз, но они не передавали сути. Невозможно выразить то, что творилось внутри. Пару лет назад он и Готье закончили учёбу и устроились на стабильную работу. Тогда впервые заговорили о детях – что готовы к ним. И всё. Два года неудачных попыток. Джером чувствовал, будто между ним и Готье что-то рушилось – хотя знал, что это не так. Но теперь Готье к тому же чаще пропадал на работе, потому что ему дали повышение. Видеться почти не получалось, и без касаний, прежних разговоров всё больше мучила тревога.       Джером понимал, что Готье любил его также сильно, чувствовал это из-за связи. Но всё равно однажды поссорился с ним – потому что Хитклиф за день работы с ног до головы пропах омегой-стажером. Это было глупо, но Джером ничего не мог с собой поделать. Стажер, наверняка, просто весь день ходил рядом, запоминая, что нужно делать. К тому же, Джером сразу бы понял, если бы истинный ему изменил, и Готье никогда бы так не поступил. Но сдерживать эмоции становилось сложнее.       — Поговори с ним ещё раз. Скажи, что чувствуешь. Помню, у вас есть связь, но это всё равно нужно сделать. Молчание в вашем случае может только сильнее всё усугубить.       — Потом скажу ему. Сейчас он устаёт, я и так его едва вижу, — ответил Джером, отстранившись. Скэриэл посмотрел на него с таким вселенским укором, что стало немного совестно обманывать.       Но Джером и Готье говорили уже десяток раз. Батлер не видел смысла вновь надавливать на больное. Всё равно от разговора ничего не изменится.       Джером вернулся домой и почти сразу уснул – устал за весь день на работе, после заходил к Скэриэлу на пару часов. Готье вновь ещё не было дома, что разбило сильнее. Полутёмная квартира и пустота. Вроде всё на своих местах – обувь в прихожей, забытая одежда на диване, кружки с завтрака на столе – и привычно, но было очень одиноко.       Однако Батлер понимал, что Скэриэл был прав. Готье любил настолько сильно, что не измерить всеми океанами на планете. Если Джером так и не сможет забеременеть, Хитклиф не уйдёт, и даже без метки не покинул бы, которая накрепко привязывает. Они с этим справятся. Только какой ценой? Бесконечной вины, которая из-за связи ощущений будет мучить обоих?       Ночью Джером проснулся от того, что Готье обнял его.       — Привет, — сказал Готье, зарываясь кончиком носа в волосы. — Я тебя разбудил. Прости.       — Привет.       Джером прижался спиной к груди Хитклифа. Объятия всегда успокаивали. Снова волна любви накрыла Джерома, укутала с головой, словно пуховое одеяло. В чарующем запахе Готье появились различимые, яркие ноты. Усилился оттенок зелёного чая, появилась нотка горечи, что сообщало о начале гона.       Батлер невольно улыбнулся. В «гон» Готье Джером был самой залюбленной омегой на свете, словами не описать. Сейчас этого ощущения – и близости – очень не хватало.       — Ты возьмёшь отпуск? — сонно уточнил Джером.       — На пару дней. С ума сойду без тебя, — устало пробормотал Готье. — Если сможешь, тоже отпросись с работы, пожалуйста. В любом случае, я буду ждать тебя дома.       — Хорошо.       Придётся отправить сообщение уже завтра с утра и брать отгул. Готье просто не даст никуда выйти из дома – не специально, но в преддгон он не даёт и шагу ступить без него, пусть сам не замечает этого. И было ещё кое-что, благодаря чему придётся остаться. У Хитклифа не слишком часто наступал гон. Когда раз в год, когда в полгода – и всегда, без исключений, у Джерома в это время начиналась течка. Внутренняя омега остро реагировала на то, что альфа нуждался в ней.       Хоть в период гона или течки Джером и утопал в заботе, желании Готье, но всё равно на краю сознания билась мысль, что снова «ничего не получится». Десятки отрицательных тестов, выкинутых в мусорное ведро – теперь при виде одной полоски на глаза наворачивались слёзы. Готье уже не знал об этом. Не имело смысла говорить ему, снова причинять боль. Джером не хотел больше проверять, хотя не мог иначе.       — Ты пахнешь Скэриэлом, — недовольно проворчал Готье. Он поцеловал метку на задней стороне шеи, и мгновенно у Джерома мурашки побежали по телу. — Вы виделись сегодня?       — Да.       — М-м-м... И как он?       От разговора сильно отвлекало то, что Готье приподнялся на локте и теперь старательно выцеловывал шею – от линии челюсти до ключиц – чтобы стереть любые следы другого альфы, покрыть своим запахом. В «гон» Хитклиф был ещё ревнивее, чем обычно. Джером наслаждался этим – сейчас ему хотелось как можно больше внимания Готье. Всего и сразу. Джером изголодался по нему.       — Вы обнимались, что ли? — негодующе, но беззлобно спросил Готье, отвлёкшись от поцелуев в плечо. — Иди сюда.       Джером развернулся к нему лицом. Сразу же был утянут в ревнивый, пылкий поцелуй, от которого хотелось засмеяться. Но Джером послушно ответил, улыбаясь уголками губ.       — Спи уже.       — Не люблю, когда твой аромат горчит, — тихо поделился Готье, отстранившись. В полутьме его бледное точёное лицо погрустнело. — Что тебя беспокоит?       — Завтра.       — Я не усну, если ты не скажешь.       — Готье, я очень устал, — ответил Джером, прикрыв глаза. — Мы поговорим об этом завтра, хорошо?       — Сейчас я буду особенно беспокоиться за тебя, — тихо напомнил Готье. — Не то, чтобы обычно я за тебя не беспокоюсь, — коротко улыбнулся он. — Однако сегодня не смогу уснуть, если мы не поговорим и не решим проблему. В последнее время ты всё чаще чем-то очень расстроен.       — У меня есть только одна причина, чтобы расстраиваться, — разбито отозвался Джером, посмотрев на него. — Я – «бракованная» омега. Тебе не нужно было торопиться с меткой.       — Что ты такое говоришь? — мгновенно нахмурился Готье. Его лицо приобрело очень расстроенное выражение. — Неужели ты серьёзно так думаешь? Джером, ты вовсе не «бракованная» омега. Ты не виноват, что в определенный период жизни беспокоился за свою безопасность. И не виноват в том, что тебе не могли оказать должной помощи. Ты самый прекрасный. А я теперь работаю над этим, — тихо напомнил Готье, — чтобы омеги в обществе чувствовали себя лучше.       Джером покачал головой.       Он знал, что Готье сейчас трудится над проектом, помогающим омегам получать бесплатную и анонимную медицинскую помощь по всей Октавии, даже в самых отдалённых местах. И Готье участвовал во многих других проектах, позволяющих уравнять права омег с альфами. Во многом из-за истории Джерома. Батлер понимал, что Готье был прав – и всё равно чувствовал себя безгранично виноватым за своё решение принимать подавители.       — Тем не менее, мы оба расплачиваемся. Что, если у нас снова не выйдет? Если у нас никогда не будет детей? — шёпотом озвучил Джером то, что не решался до этого произнести вслух.       Уже испробовали всё, что могли. Но ни разу не говорили о том, что, возможно, не получится забеременеть за всю жизнь.       — Пускай, — тихо отозвался Готье. В лунном свете из незашторенного окна красивое лицо альфы выглядело спокойным. — Тогда начнём путешествовать. Посмотрим мир. К тому же, всегда можно взять ребёнка из приюта. У нас хватит любви и средств, чтобы воспитать его.       — Но ты ведь хочешь, чтобы у тебя был ребёнок от меня. Я это чувствую, — с отчаянием возразил Джером. Перед глазами вновь размылось, ком подступил к горлу.       Готье вздохнул и прикрыл глаза. Через пару секунд снова посмотрел – тепло, устало улыбаясь.       — Конечно, хочу. Не стану тебя обманывать. Но это вовсе не главное. Для меня на первом месте всегда будешь ты, Джером. Твой комфорт. Главное, когда ты рядом и спокоен, остальное я переживу. Не беспокойся за меня.       Готье прервался и успокаивающе коснулся лица Джерома.       — Больше не думай об этом, пожалуйста. Всё. Никаких «попыток», ясно? — строго произнёс Хитклиф. — Будем жить, как раньше. Ты моя омега, Джером. Всегда будешь. А я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Когда ты несчастлив, это разрывает мне сердце. Пожалуйста, поверь мне, что всё в порядке. Я очень тебя люблю. Мои чувства к тебе не изменятся, что бы ни произошло. И даже если у нас не будет детей, главное, что ты рядом. Большего мне не нужно.       — Иногда я думаю, что лучше бы ты выбрал кого-то другого, — сквозь слёзы рассмеялся Джером. — Я ужасная партия для тебя. От меня одни только проблемы.       — Какой же ты дурак, — вздохнул Готье.       Он приподнялся и навис над Джеромом, прижав к постели. От близости привычно закружилась голова, по всему телу, словно искры, пробежало согревающее тепло. Затем Хитклиф наклонился и прошептал прямо в губы:       — Я – твой истинный, Джером. Ты создан для меня, а я для тебя. Никакой другой партии для меня просто не существует. Есть только ты. И я безмерно счастлив быть с тобой. Больше никогда так не говори.       Готье наклонился и поцеловал – с таким желанием и любовью, что Джером моментально отвлёкся. Батлера накрыло этими чувствами, как лавиной. Они заставляли забыть обо всём. Джером мгновенно ответил и потонул в ощущениях: мягком скольжении языков, тихих выдохах, слабых прикусываниях нижней губы. Ладонь Готье скользнула ниже по талии, и он собственнически сжал бедро. От этого жаркая дрожь пробежала по всему телу.       — Хватит себя мучить, умоляю тебя, — хрипло прошептал Готье, отстранившись. Джерома вело от родного запаха, нехватки кислорода и чувства, запылавшего глубоко под рёбрами. — Не думай о том, получится или нет. Давай просто наслаждаться друг другом, хорошо? Как раньше.       — Да, — ответил Джером севшим голосом. — Я согласен.       Он подумал, что способен на это, может попробовать вновь раствориться в Готье, в их спокойной семейной жизни. И быть счастливым, как всегда был рядом с Хитклифом. В конце концов, Готье прав, и можно было взять ребёнка из приюта. Сколько раз в интернате Джером мечтал о семье, но так никто и не пришёл, чтобы усыновить. Однако решение взять ребёнка в семью стоило сотню раз обдумать и обговорить, когда оба будут полностью готовы.       В любом случае, теперь стало намного легче. Будто солнечные лучи пробились сквозь тяжёлые, свинцовые тучи. И Джером позволил себе утонуть в горячих поцелуях, забывая о целом мире.

***

      Утром Джером проснулся укутанный с ног до головы в мягкий плед. Это было как нельзя кстати – с началом течки часто морозило. Джером дотянулся до телефона, заметил, что проспал на несколько часов дольше, чем обычно, и отправил сообщение на работу. Омегам дают пару выходных на случай, если случается незапланированная течка.       Джером положил телефон на тумбочку и поднялся с постели, не скидывая плед с плеч. В ванной комнате умылся, почистил зубы, чувствуя, что всё же не спасся от холода, и добрался до кухни.       — Ты меня завернул? — спросил Джером у Готье, кивая на плед.       — И тебе доброе утро. Завтракать будешь? — мягко улыбнулся Хитклиф, повернувшись.       Джером кивнул. Он оглядел предложенное и вскинул бровь: не ожидал, что Готье приготовит так много всего на выбор. Омлет, сэндвичи, панкейки. Хотя должен был догадаться, ведь в гон Готье был слишком опекающим и заботливым.       Пока Джером тянулся за тарелкой, его крепко обняли со спины и собственнически прижали к себе. Узкие горячие ладони Готье скрестились у низа живота, посылая по телу волнующий жар.       — Я бы предложил тебе съездить куда-нибудь, но твой запах слишком усилился, — пробормотал Готье в волосы.       — А сам-то? — хмыкнул Джером. — Ты сейчас никакую поездку не выдержишь.       Учитывая, что в гон обострялись инстинкты, Джером был бы искренне обеспокоен за альф, которые проходили бы мимо него и Готье. Может, и ладно, если бы люди просто шли по своим делам – но если кто-то додумается кинуть неосторожный взгляд... Эта ревность Готье не менялась с годами, только усиливалась в какие-то периоды жизни.       — Можем выбраться позже, как всё закончится. Поужинаем где-нибудь не дома, что скажешь? — нежно предложил Готье, прижимаясь грудью теснее. — Мы с тобой так давно нигде не были.       Он был горячим, словно печка – и Джером замер, прикрыв глаза, наслаждаясь теплом и близостью истинного. Батлер знал, что Готье не отпустит его – если только на пару минут, затем снова прижмётся. Особая, обострённая тактильность в гон. Это приводило внутреннюю омегу в восторг.       — Давай.       Джером ел до одури сладкие панкейки, пока тонкие пальцы заботливо перебирали его волосы, приятно зачёсывали пряди назад. Он сидел на стуле за столом; Готье стоял позади. От лёгких касаний мурашки и дрожь пробегали по телу, отвлекая, и от Готье это не укрывалось. Хитклиф улыбался и продолжал ласки, легко тянул пряди, касался особого места за ухом.       — Ты всегда такой отзывчивый, — хрипло прошептал Готье, опуская горячие ладони на плечи.       Джером не сдержал стона от удовольствия, когда изящные руки принялись надавливать и массировать. Мышцы приятно расслаблялись под умелыми, сильными прикосновениями.       Через минуту Хитклиф переместился на шею, и так нежно скользил пальцами по кадыку и линии челюсти, разминал загривок, что хотелось бесконтрольно мурчать. Изголодавшаяся по вниманию Готье, успокоенная вчерашним разговором омега была в её личном раю.       — Как себя чувствуешь? — ласково спросил Готье.       — Морозит.       — Даже сейчас? — нахмурился Готье.       — Да.       Джером подумал, что зря это сказал. Готье ушёл, но уже через минуту вернулся со своей большой толстовкой и заставил надеть – после накинул ещё и плед на плечи. Джером сопротивлялся, как мог, но безуспешно. Теперь приятный, чарующий запах альфы окружал со всех сторон, и было тепло, как в паровой бане. Но столько слоёв одежды очень мешало – Джером не планировал ходить по дому, словно вырядился на Северный полюс.       — Теперь жарко, — недовольно сказал Джером, оглядывая Готье.       Хитклиф ходил без футболки – в одних пижамных штанах, потому что сейчас ему было душно. Из него в целом энергия била ключом – видно по отдохнувшему лицу, лучезарной улыбке и блеску больших светло-серых глаз. Хотел бы Джером чувствовать себя также перед течками, как тот – перед гоном.       — Лучше, чем холод, — мягко рассмеялся Готье, затем серьёзно добавил: — Грейся и ешь.       — Ты не можешь заворачивать меня, во что тебе вздумается, Хиткл... — возмутился Джером, но его тут же прервали мягкие губы.       Готье бесцеремонно утянул в глубокий поцелуй, и все мысли исчезли из головы за секунду. Готье прикусил нижнюю губу и чуть оттянул её, обвёл очертания, после вновь горячо встретился языком с языком Батлера. Джером едва успевал ответить: не поспевал за исступлённым темпом. Словно Готье никак не мог насытиться.       — Я могу. И буду, — отстранившись, улыбнулся Готье прямо в губы. Однако в голосе его прозвучало что-то глубинное, властное и почти незнакомое, от чего низ живота Джерома мгновенно обдало жаром.       Хитклиф ласково добавил:       — Кстати, я купил тебе ягод. И у меня есть для тебя подарок. Ждал подходящего момента, но сегодня у меня не осталось терпения, — фыркнул он на последней фразе.       — Ты продолжаешь меня задаривать, — выдохнул Джером.       — Жди здесь.       Будто Джером собирался куда-то уходить – особенно завёрнутый с ног до головы в плед. Однако внутренняя омега сразу же замерла в приятном ожидании. Ей слишком нравились подарки Готье – с тех самых пор, когда он угадал, преподнеся ей «то самое». Должно быть, это одна из десятка слабостей омеги перед Хитклифом.       Через минуту Джерому вложили в руки билеты на рейс. Прямо на Рождество вылет в Англию – совместный недельный отдых, судя по датам.       — Я уже всё спланировал, — радостно сказал Готье, следом кладя в руки буклет. — Тебе нужно только полететь со мной.       — Готье... — пробормотал Джером, поднимая взгляд на Хитклифа.       — Раньше я был весь в работе. Теперь исправляюсь, — рассмеялся Готье. Затем он тепло улыбнулся и продолжил с нежностью в голосе: — На самом деле, я очень соскучился по тебе. А ты по мне, знаю. В последний год мы не так часто видимся, и я решил, что совместный отпуск будет прекрасной идеей, — он добавил, издав мягкий смешок: — Нужно же с чего-то начать наши планы посмотреть мир.       — Да. Это правда хорошая идея, — счастливо улыбнулся Джером.       Сердце в груди забилось с утроенной скоростью. Сущность омеги сходила с ума от радости, внимания альфы и награждала немыслимым теплом. Когда Готье сел рядом, Джером утянул его в поцелуй, надеясь, что так передаст свои эмоции лучше, чем словами. И Готье понял, мгновенно отвечая, зарываясь пальцами в волосы Батлера. Всё вокруг на долгую минуту перестало иметь значение.       — Ты правда всё спланировал? — быстро уточнил Джером, пытаясь выровнять дыхание.       — Да. Я расписал в буклете с фотографиями, в какие места мы поедем. Если что-нибудь не понравится, ещё не поздно поменять. Или можно выбрать другую страну, если вдруг ты захочешь, — ответил Готье, улыбаясь. Затем он строго добавил: — Сначала доешь, потом смотри. Тебе сейчас это необходимо.       Джером показательно закатил глаза. Но с Готье в его преддгон невозможно спорить – ещё и силой накормит. Хитклиф становился слишком гиперопекающим, но Джерома всё устраивало. Если признаться честно – Батлер искренне наслаждался этим временем и направленным на него одного вниманием альфы.       После завтрака Джером устроился на диване в гостиной и расслабленно изучил места, в которых Готье планировал побывать вместе в Англии. Сердце взволнованно трепетало в груди, когда Джером рассматривал буклет. Правки были написаны аккуратным почерком – с датами посещения и предисловием, чем славится каждое место. Нечего было предложить, нечего убавить. Хитклиф выбрал именно то, что выбрал бы и Джером. У них очень часто совпадали предпочтения и вкусы.       — Как давно ты об этом подумал?       — Месяца два назад, — отозвался Готье, лёжа на бедре Джерома. До этого он молчал, не мешая изучать буклет. — Хотел сказать тебе ближе к Рождеству, но не выдержал бы столько ждать.       — Спасибо. Я правда очень рад, — тихо и искренне произнёс Джером.       Готье погладил ногу Джерома вместо ответа – и замурчал. Низким, довольным, бархатистым мурчанием. Очевидно, альфе приятно, что его подарок пришёлся по вкусу. Джером тоже был по-настоящему, невероятно счастлив – наконец-то он и Готье проведут много времени вдвоём, увидят новое, которое раньше наблюдали только с картинок. Это было тайной мечтой весь последний тяжёлый год.       Батлер чувствовал по запаху Готье, что гон начнётся примерно к вечеру. Значит, ещё была возможность отдохнуть перед сумасшедшим трехдневным марафоном. Вернее, был шанс провести время с Готье, постоянно под вниманием серых глаз.       Даже сейчас на любое движение Джерома Хитклиф оборачивался и пристально следил взглядом. Он не улавливал опасности от своей омеги, скорее, обострённо реагировал на любые движения, запахи и звуки. Будто угроза в целом могла быть, и Готье обязан её заметить. К тому же, как Джером понял, Готье в гон нравилось наблюдать за ним. Хитклиф мог часами глаз не сводить, пока Джером занимался своими привычными делами.       — Наша приставка покрылась пылью, — произнёс Джером, лениво оглядывая просторную гостиную.       — Хочешь сыграть? — тут же отозвался Готье.       — Хочу.       Джерому не нужно было вставать с дивана. Готье сам всё включил и настроил, напомнил, какие игры они покупали, и передал в руки джойстик. Тут же Хитклиф устроился рядом, вновь расположился головой на бедре Джерома. Хотя позже несколько раз менял позу, сохраняя физический контакт – будто не мог усидеть на месте.       За игрой прошло три часа. Вспомнилось прошлое, когда ещё могли так беззаботно проводить время. В студенчестве, что ли? Лёгкий азарт и стремление выиграть ощущались прекрасно. Джером мимолётно подумал о том, как вечно устраивал перепалки с Готье в соцсетях – до того, как стали встречаться. Эта мысль каждый раз вызывала улыбку.       Но от игры сильно отвлекало то, что Готье был без футболки. Его бледные точёные плечи, длинная шея, украшенная меткой, острые ключицы, изящные запястья и кисти рук. Готье выглядел так, будто его высекли из мрамора. Невольно взгляд останавливался на длинных красивых пальцах, которые так часто доводили Джерома до оргазма. Отвлекал и плоский поджарый живот с очертаниями мышц. Пояс лёгких штанов, который так хотелось потянуть вниз.       Джером задерживал на Готье взгляд дольше, чем обычно, и тот мягко улыбался, замечая это. Более того, Готье не помогал – касался Джерома каждую свободную секунду. То ласково проведёт по ноге или животу, то начнёт обниматься, поставив игру на паузу. Течка ещё не началась, но Джером уже терял голову от вида Готье. Странно, но омеге внутри было хорошо даже просто смотреть на него – что уж говорить о касаниях.       Батлер расслабленно лежал, перебирая растрёпанные платиновые волосы. Шелковистые пряди переливались, когда Джером пропускал их между пальцев. Готье довольно жмурился, как огромный приручённый снежный барс. Идиллия царила ровно до того момента, пока Готье не сказал:       — Тебе нужно перекусить.       — Нет.       — Да, Джером.       Джером подозревал, что сейчас начнётся, если начать препираться. Решил не спорить и молча послушаться, но Готье спокойным тоном добавил:       — Лежи. Я принесу.       Хитклиф скрылся на кухне. Джером выпрямился и лениво потянулся. Озноб прошёл, и стало намного легче – сказались близость и невероятный запах альфы. Во всех мышцах появилась приятная расслабленность. Присутствие Готье всегда исцеляло и успокаивало – особенно необходимо оно было перед течками. Батлер снял с себя плед и отложил его в сторону. Кофту Готье снимать не планировал: слишком она была удобной.       Готье вернулся только через пять минут – с тарелкой ягод и фруктов. На ней лежали дольки спелых персиков, клубника, голубика и очищенное манго. Джером не слишком любил сладкое, но перед течкой хотел фрукты или шоколад невероятно сильно, просто до ломки. Видимо, организм запасался энергией.       — Можем посмотреть фильм, — предложил Готье, кинув взгляд на часы на стене.       — Хорроры? — хмыкнул Джером.       — Если выберешь хороший.       Готье сел рядом с Джеромом на диван и аккуратно положил тарелку себе на колени. Затем ловко забрал дольку персика длинными пальцами, протянул и мягко улыбнулся:       — Кусай.       — Нет, я не буду этого делать, — мгновенно насупился Джером, понимая, к чему всё ведёт.       Одна неудачная шутка про кормление с пальцев – а оказалось, альфе Готье пришлась по душе эта идея. Настолько сильно запомнилась, что в первый же гон Хитклиф очищал фисташки, заставлял разомкнуть губы и тонкими пальцами вкладывал в рот. Мало того, Готье ещё и следил, чтобы Джером проглотил. Это было настолько смущающе и интимно, что Джером едва вынес такое «кормление». Потом полдня был возбуждённым, смущённым и очень недовольным.       — Джером, пожалуйста, — низким голосом проговорил Готье, заворожённо подавшись чуть ближе.       Джером вздохнул, прикрыл глаза, чтобы не встречаться взглядом с Готье, и откусил маленький кусочек персика. Фрукт оказался очень сладким – сок таял на языке. Омега внутри разрывалась от радости, пока сам Джером чувствовал, как безбожно краснеют скулы.       — Доешь, — уверенно произнёс Готье.       Тон Хитклифа, вместо привычного мягкого, сменился на требовательный и чуть властный. От этого всё тело пронзил обжигающий жар.       Джером осторожно укусил дольку снова. Его недовольство и стеснение скрашивало только то, что мякоть была невероятно сочной и вкусной. Он доел персик, стараясь не касаться губами длинных пальцев Готье.       — Теперь клубника, — ровным тоном приказал Готье.       Каким же хриплым стал его голос.       Джером неожиданно подумал, что сможет потерпеть только ради того, чтобы посмотреть, насколько сильно это разрушит, разобьёт Готье на части. Ведь его альфа – Джером чувствовал – был настолько очарованным и жаждущим, что сила ощущений накрывала с головой.       — Открывай.       Джером послушно разомкнул губы. Он иногда умел быть покорной омегой – когда нужно, временами. Готье аккуратно положил ароматную клубнику на язык и медленно провёл большим пальцем по нижней губе.       — Ешь, — прошептал Хитклиф.       Джером раскусил большую клубнику и не сдержал тихого стона удовольствия. Какой же она была свежей и сладкой. Готье неровно выдохнул и потянулся за новым фруктом. Джером внезапно почувствовал, что притягательный запах Хитклифа стал ещё насыщеннее – с отчётливой горечью зелёного чая. Похоже, гон уже совсем скоро наступит. Спровоцировал вид, покорность или чувство контроля?       — Манго, — хрипло пояснил Готье.       Джером решился посмотреть Хитклифу в глаза, когда заполучил кусочек сочного фрукта. Манго было самым вкусным из всего многообразия – и пах он потрясающе-сладко. Джером медленно прожевал, наслаждаясь, и демонстративно проглотил, не отводя взгляд. Зрачки светло-серых глаз Готье расширились. Хитклиф выпрямился и странно замер.       Было нечто приятное в том, чтобы менять правила игры.       Джерому уже нравилось.       Дыхание сбилось, низ живота приятно обдало жаром, но Батлер держался, стараясь себя не выдать. Несмотря на то, что член полностью встал ещё с момента, когда Готье дал клубнику и провёл пальцем по губам, стирая сок. Хорошо, что большая толстовка могла скрыть возбуждение – но не запах омеги.       — Ну? Или мне сотню лет ждать? — позвал Джером показательно недовольно.       Давить на инстинкты, слабые места альфы он научился идеально. Готье нахмурился, но среагировал мгновенно – взял пару ягод голубики тонкими пальцами. Его альфа был раздразнён укором и очень, очень заинтересован. Это показалось Джерому милым, но он помнил о том факте, что нужно не переусердствовать.       — Всё, что ты захочешь, — низким голосом ответил Готье, сверкая светло-серыми глазами.       Хитклифу не хватало только пушистого хвоста, как у настоящей огромной кошки – чтобы бил им из стороны в сторону по дивану, прижав белоснежные уши. Джером фыркнул. Несколько ягод голубики вместо прежних одной – настоящее блаженство. Батлер прикрыл глаза. Он чувствовал яркий вкус во рту и наслаждался сладким ягодным соком.       Готье совершил роковую ошибку, когда вновь поднёс дольку персика. Джером больше не мог тепреть эту пытку – проклятое стеснение и возбуждение – и перехватил контроль. Батлер послушно проглотил предложенное. Но когда Готье потянулся, чтобы стереть каплю сока, Джером неожиданно и мягко сомкнул губы на двух длинных пальцах.       — Джером... — удивлённо, почти с осязаемым благоговением прошептал Готье. Его дыхание моментально сбилось.       Ласкать языком подушечки изящных пальцев было очень приятно. Легко проводить между ними, наслаждаться остатками сока ягод и фруктов. Джером издал тихий одобрительный звук, позволяя Готье медленно толкнуться глубже – на одну фалангу.       Батлеру не нужно было смотреть на Готье, чтобы понимать: тот неотрывно наблюдал за тем, как губы смыкаются на изящных пальцах. Нет, Джером знал, что для него будет губительно встретиться взглядом – не выдержит.       Готье плавно подался пальцами назад и снова легко надавил ими. От этого сердце сладко замерло, по телу пробежала волнующая дрожь. Джером незаметно развёл колени шире: член стоял так, что это причиняло боль. Батлер тихо простонал, когда Готье повторил движение пальцами, имитируя плавные толчки.              — Если ты играешь со мной, то у тебя это получается, — хрипло произнёс Готье.       Джером издал тихий стон, старательнее лаская мягкие подушечки. Он возбудился до предела, позволяя Готье легко скользить пальцами, осторожно проводить ими по языку. Но вскоре Готье медленно вытащил пальцы, и Джером подавил в себе порыв остановить его. Лишь кинул на Хитклифа недовольный взгляд.       — Всё равно придётся ещё немного поесть, — хрипло пояснил Готье с искренним сожалением в голосе. — Тебе нужно много сил.       — В такие моменты мне хочется прикончить тебя, — признался Джером.       — Нет. В такие моменты ты просто хочешь меня, — с мягким низким смешком возразил Готье. Хитклиф тут же ласково добавил, проводя пальцем по очертаниям губ Джерома: — Скоро нам обоим будет не до перекусов, так что пожалуйста. Твоё здоровье для меня важнее всего.       Готье остановился, только когда на тарелке осталось меньше половины ягод, и ушёл в ванную комнату. Джером подумал, что тоже ещё успеет принять душ. Бросало то в холод, то в немыслимый жар, какой обычно охватывал в начале течки.       Батлер не знал, хватит ли времени на фильм – однако, если честно, не выдержит уже никакой фильм. Только если поставить кино на паузу, пока пальцы Готье будут глубоко внутри, а пухлые красивые губы плотно сомкнуты на члене. Тогда, возможно, Джером справится с кинопросмотром.       Через десять минут Джером украл у Готье долгий поцелуй и скрылся в ванной комнате. Возбуждение не спадало – член был до боли напряжённым. Душ не помог прийти в себя, но хотя бы освежил, и, одевшись, Батлер направился на кухню.

***

      А после Джером почувствовал, как ему с силой надавили ладонью между лопаток, заставляя упасть грудью на стол. Успел выставить руки, но скулу прижало к прохладному дорогому дереву.       Воздух выбило из лёгких. Джером надломленно простонал, ощущая терпкий, невероятный запах альфы в гоне. Ароматом пропиталась вся кухня. По бёдрам мгновенно полилась смазка, пачкая домашние хлопковые брюки.       — Подожди, — почти жалобно позвал Джером, пока горячие ладони уже жадно скользили по его талии. Голова кружилась от аромата Готье, неожиданного начала течки и жарких поцелуев в шею. — Может, мы доберемся до спальни?...       Готье не ответил. Он выпрямился, сжал ладонями бёдра Джерома и рывком прижал ближе к своим, не оставляя свободного миллиметра. Джером шумно выдохнул, почувствовав, насколько твёрдым был член Готье.       Стало ясно, что путь до кровати никто не осилит. Течка стремительно набирала обороты, спровоцированная гоном альфы, и хотелось только одного – чтобы Готье вошёл резким толчком и брал до потери пульса, не останавливаясь. Без разницы где – хоть на полу, и колени были бы содраны до крови, но отчаянно хотелось своего альфу прямо сейчас.       — Уже течёшь, — довольно и низко мурлыкнул Готье, отстранившись.       В следующую секунду Джером почувствовал, как его штаны вместе с бельём сдёрнули до лодыжек, а затем ощутил горячий язык, слизывающий смазку с внутренней стороны бедра. По телу мгновенно побежала волна мурашек, скулы запылали. Джером расставил ноги чуть шире, подставляясь под ласки. И Готье ласкал, как одержимый. Он поднимался всё выше и выше: кусал, целовал, при этом ненасытно гладя ладонями бёдра.       Джером никогда не признался бы, но то, как Готье собственнически сжимал его ягодицы, одним движением заставлял развести ноги или кусал в заднюю часть бедра заводило за секунды. Любые ревностные укусы Готье, которые тот любил оставлять по всему телу Джерома.       Хитклиф же знал о слабостях, пользовался этим – и сейчас он в порыве оставлял следы по всей длине ног, но не прокусывал до крови. Проводил языком, успокаивая разгоряченную кожу. Это ощущалось так невероятно, что подгибались колени.              — Постой, постой... Блять!       Джером внезапно почувствовал, как тонкие пальцы крепко сжали ягодицу, чуть оттягивая, после – влажный горячий язык внутри. Ощущения настолько приятные, что Джером сорвался на громкие бесконтрольные стоны. Не мог связно думать. Он прогнулся в пояснице, подаваясь бёдрами навстречу, пробуя насадиться глубже. Чувствовал, как размеренно двигался язык Готье, слегка растягивая стенки. Хитклиф не останавливался ни на секунду, исступлённо лаская изнутри. От удовольствия Джером плавился и дрожал, пытаясь удержаться на ослабевших ногах.       Джером потерял ощущение времени и не успел воспротивиться, когда Готье отстранился. Внутрь по-хозяйски скользнули сразу два пальца, надавливая. И Джером громко простонал, подаваясь бёдрами навстречу.       — Какой же ты сладкий, — вновь мурлыкнул Готье, выпрямившись. — Вкус у тебя настолько же прекрасный, как и запах.       У Джерома от смущения и возбуждения уже кровь стучала в висках. Не мог ответить из-за жёстких движений пальцев Готье. Тот не церемонился: входил до упора, растягивал почти грубо, но как же от этого вело, до вспышек удовольствия по позвоночнику. Джерому нравилось, когда в гон Готье полностью утрачивал контроль над собой.       — Ты ведь моя омега, Джером? — ласково спросил Готье, вновь резко загоняя пальцы на всю длину.       Единственное, что Джером смог сделать – тихо проскулить. От желания дико кружилась голова, внизу живота скрутился тугой узел. В воздухе витал насыщенный запах альфы, до отказа наполняя лёгкие.       — Любимый? — позвал Готье, явно издеваясь, судя по улыбке в голосе. И по тому, как сильно двигал рукой, напрочь сбивая с мысли.       — Да-а... — простонал Джером, прижимаясь к Готье. — Быстрее, ну же.       Готье удовлетворённо хмыкнул, вытащил пальцы и чуть отстранился. Затем послышался лёгкий шорох одежды, упавшей на пол. Джером успел только переступить с ноги на ногу и скинуть штаны и боксеры с лодыжек.       Через секунду он почувствовал бёдрами горячий твёрдый член Готье. Но не скользивший внутрь, как нужно. Хитклиф легко водил рядом, надавливал, но не входил – дразнил, и Джером был готов убить его. Невероятно, как в Готье сочетались несдержанность и желание подразнить свою пару ожиданием.       — Тебя нужно умолять? — севшим голосом, немного разозлённо спросил Джером, пытаясь насадиться сам. Отчаянно хотелось узла как можно скорее, и сущность омеги сходила с ума.       — Я должен был это услышать, — с мягким смешком сказал Готье.       Джером хотел было негодующе ответить, но тут захлебнулся громким стоном, попытавшись удержаться ладонями за деревяную поверхность стола.       Всё тело пронзила вспышка жаркого удовольствия – Готье вошёл мощным толчком сразу на всю длину. Долгожданное ощущение было таким запредельным, усиленным связью истинных, что перед глазами размылось. Джерому всегда нравилось, что Готье входил в него так, но сейчас проникновение было особенно грубым.       Готье замер глубоко внутри, давая секунду привыкнуть, затем подался назад и вновь толкнулся до упора. Сразу сорвался на жёсткий темп, не сдерживая себя. Ладонями Готье сильно сжал бёдра Джерома: изящные пальцы впивались до синяков на коже, не давая отстраниться или податься на встречу. Весь контроль принадлежал Готье – и ничего не оставалось, как подчиниться.       Джером потонул в невероятном удовольствии, сотне ярких ощущений, что переплетались между собой, – и сорвал голос от стонов. Цеплялся за прохладный стол руками, прикрыв глаза. Понимал, что скоро кончит только от этих грубых глубоких толчков, опьяняющего ощущения боли от хватки и твёрдого члена внутри. Джерому нравилось то, как Готье собственнически брал его, не останавливаясь. Словно вновь присваивал своё.       Комната наполнилась учащённым дыханием Готье, влажными звуками смазки, которой Джером тёк, будто в последний раз, и шлепками бёдер о бёдра с каждым жёстким движением.       Батлер давно рухнул бы на дрожавших ногах, если бы Готье не держал так крепко. Омега сходила с ума – если не выла в грёбаном экстазе – от первобытной близости со своим альфы, посылая по телу немыслимый жар. От приближавшегося оргазма пальцы на ногах поджимались.       Когда Джером понял, что вот-вот кончит, удовольствие почти достигло предела и всё тело охватила ломающая сильная дрожь, – Хитклиф неожиданно вышел из него.       — Готье, блять! — громко выругался Джером. Он прерывисто дышал, пытаясь успокоиться, и от того, что бросили на грани, ломало невыносимо.       — Для узла неудобно. Прости, — хрипло пояснил Готье. — Тебе нужно повернуться.              Хитклиф успокаивающе провёл пальцами по пояснице, и, возможно, Джером был готов дать ему ещё один шанс.       Немного придя в себя, Джером выпрямился и повернулся. Готье сразу же подхватил его под бёдра и легко усадил на стол – будто Джером ничего не весил. Обманчивая хрупкость альфы слишком заводила.       Платиновые волосы Хитклифа сильно растрепались, зрачки выразительных светло-серых глаз расширились. Он выглядел невероятно притягательно – полностью обнажённый, стройный и горячий. А пах так гипнотически, что Джером терял рассудок.       Хитклиф нетерпеливо потянул за край толстовки Джерома, помог её снять и небрежно отшвырнул на пол. Готье на секунду посмотрел в глаза и поцеловал Джерома – накрыло ощущением тёплых мягких губ, жарким скольжением языков и жёсткостью, с которой подчиняли. Джером тихо простонал, отвечая, как мог.       Готье отстранился, и, не давая времени опомниться, надавил ладонью на грудь, вынуждая лечь на стол. Следом грубо притянул за бёдра ближе, рукой уверенно заставил развести и согнуть ноги в коленях.       Через секунду Джером почувствовал горячую ладонь на члене и три пальца, легко скользнувших внутрь. Этого было так много, что Джерома полностью выбило из реальности. Его стоны перетекли в крики, когда длинные пальцы вошли особенно глубоко, и изящная рука сильнее сжала напряжённый член, двигаясь в размеренном темпе. Готье толкался внутрь грубо и уверенно, не оставляя шанса.       Яркое удовольствие вспыхнуло неожиданно, обжигающим током прошибло по позвоночнику. Джером кончил, пока Готье хрипло повторял ему что-то милое и влюблённое – но не разобрать слов. Приятная дрожь пробежала до кончиков пальцев, не отпуская. Сердце оглушительно билось в груди, кухня полностью утратила очертания.       Не давая опомниться, Готье принялся исступлённо целовать колено, что послало новую волну жара по телу. Джером умоляюще простонал и попытался хоть немного отстраниться, чтобы чуть отдышаться – на что получил сильную хватку длинных пальцев на бедре, крепко удерживающую на месте.       — Блять, — бездумно выругался Джером, прекращая попытки.       На глазах выступали слёзы от переизбытка ощущений. Происходящее было таким сладким до невозможности, что трудно дышать.       — Ты самый красивый, — ревностно прошептал Готье, собственнически притягивая обратно. Он с придыханием добавил, словно пробовал имя на вкус, как оно оседало на языке: — Джером.       Джером простонал, закрывая глаза. От этого голоса пробирало до мурашек. Батлер чувствовал, как Готье осыпал поцелуями внутреннюю поверхность бедра, иногда несдержанно кусая. В гон Хитклиф становился ненасытным. От сотен поцелуев и касаний, усиленных истинностью ощущений Джерома вело, грани реальности размывались. Длинные пальцы всё ещё были внутри – приятно заполняли собой, растягивая и не двигаясь. Но они не могли заменить член, и омегу внутри это только дразнило.       Джером тонул в безграничном обожании Готье, подставляясь под жаркие поцелуи. Не нужно было много времени, чтобы член снова полностью встал. Готье вытащил пальцы, затем вошёл в Джерома одним жёстким толчком. Раздался низкий долгий стон альфы. Бёдра встретились с громким шлепком.       — Я очень хочу повязать тебя, — севшим голосом поделился Готье, замерев глубоко внутри.       — Ну же, — умоляюще, хрипло попросил Джером, сжав коленями талию Готье. Уже не мог думать. Всё, что чувствовал, это горячий член внутри, приятно наполняющий собой, и дикое желание сцепки с альфой. Джером неровным шёпотом добавил: — Пожалуйста.       — Меня сводит с ума то, как сильно ты этого ждёшь, — доверительно произнёс Готье, глядя в глаза, и начал двигаться.       Скулы Джерома вспыхнули, но он ничего не ответил. Готье вновь не сдерживал себя, его толчки стали ещё грубее – сказывалась мысль об узле. Член почти полностью выскальзывал и вновь входил до основания, так глубоко и под идеальным углом, заставляя Джерома бесконтрольно дрожать. Батлер чувствовал смазку, излишки которой стекали по бёдрам, пачкали бёдра Готье. С каждым движением удовольствие нарастало, приближая к пику.       Готье крепко удерживал за талию, и Джером мимолётно подумал, что за эти три дня заработает много синяков. Наверняка, на бёдрах уже остались лиловые следы от хватки Готье. Но не было боли – напротив, внутренняя омега пришла в безграничный восторг от грубости альфы. И следов. Любых, по всему телу. Она чувствовала себя без остатка принадлежащей.       Внезапно мир вспыхнул сотней ослепительных красок и разлетелся на части. Готье, сжав пальцы на талии сильнее, толкнулся бёдрами особенно жёстко и кончил глубоко внутрь. Громкие стоны раздались одновременно. Ощущения полностью оглушили Джерома: то, как приятно набухал долгожданный узел, и каким особенно твёрдым стал член Готье за секунду до этого.       — Сейчас, — успокаивающе, сбивчиво прошептал Готье. В его голосе слышалось столько безграничного обожания, что Джером не верил в реальность.       Готье нежно провёл пальцами по низу живота, посылая обжигающую дрожь по телу. Постепенно учащённое дыхание Хитклифа выровнилось после оргазма, пока Джером едва ли мог думать.       Вскоре Готье начал осторожно, плавно двигаться, чтобы дать больше ощущений от узла, невероятно приятных для омеги. В этот момент Джером окончательно потерял себя, не сдерживая слёз удовольствия, тихих ругательств и новых стонов.       Проклятая сцепка с истинным.       Ничего в мире лучше не существовало.

***

      Четыре недели спустя.       — Твой запах изменился. Он будто стал... тёплым? — обеспокоенно сказал Готье, собираясь на работу. Хитклиф застёгивал привычную белоснежную рубашку и вновь пропускал одну пуговицу на вороте, открывая вид на длинную шею, украшенную меткой. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — ответил Джером, затем улыбнулся и фыркнул: — Он не может стать тёплым. Это странно.       — Я об этом и говорю, — Хитклиф подошёл ближе, чтобы поцеловать в уголок губ. — Скажи, что у тебя изменился запах, как попадёшь на приём.       — Ладно.       Прежний Джером, возможно, немного поспорил бы, что с ним всё в порядке и нет поводов для беспокойства. Но теперь он следил за своим здоровьем, как мог. Посещал врачей, правильно питался, старался высыпаться и не нервничать, принимал витамины по расписанию. Это всё было нужно для того, чтобы...       Нет.       Джером больше не хотел рвать себе сердце.       — Лучше сходи сегодня в клинику после работы, — настойчиво потребовал Готье. Он ласково поцеловал и чуть отстранился. — Изменения в запахе это не шутки. Пусть ты чувствуешь себя хорошо, но проверить всё равно нужно.       — Хорошо. Я запишусь.       Джером попытался вспомнить весь последний месяц. Возможно, что чувствовал нечто странное: стал острее реагировать на разные запахи, не только окружающих – даже на еду. Иногда мучило головокружение. Но это были мелочи, потому Джером не обратил внимания. Теперь насторожился. В любом случае, Готье прав, никогда не обманывал – значит, запах внутренней омеги Джерома действительно потеплел. Стоило спросить, нормально ли это.       — До встречи, — нежно попрощался Готье. У него работа начиналась намного раньше, потому Джером мог наблюдать, не вставая с постели, как тот собирается.       Вечером Батлер уже сидел в белоснежном холле клиники. За окном шёл осенний дождь.       — Пройдёмте на УЗИ, — вежливо пригласил врач, молодой омега.       Кабинет уже знакомый, выученный наизусть. Джером не знал, сколько раз был здесь, не сосчитал бы. Место веяло одновременно и надеждой, и тоской. Только на этот раз врач, водя датчиком по животу с нанесённым на кожу гелем, сосредоточенно нахмурился, глядя в экран. Сердце замерло. Джером уже хотел спросить, что случилось, но этого не потребовалось.       — Вы беременны. Срок примерно 4 недели. На данный момент всё в норме, не переживайте, беременность маточная, плод надежно прикрепился, — улыбнулся врач, повернувшись. — Вам необходимо встать на учёт в клинике.       — Что? — издал неверящий смешок Джером.       — Вот, посмотрите, — мягко ответил врач и кивнул на чёрно-белый экран. — Здесь... Видите маленькую чёрную точку?       Джером замер, не в силах отвести взгляд от экрана, будто прикованный. Время словно остановилось.       Сердце колотилось о рёбра так громко, что его стук заглушал все звуки. Слова врача, шум дождя за окном – всё это доносилось, словно из-под толщи воды. Мир сузился до размеров происходящего на экране, где было видно, как развивается маленькая новая жизнь.       Миллион мыслей проносились в голове за секунды. Сменяли друг друга шок, неверие, осознание, следом захлестнула всепоглощающая, бескрайняя радость. Её было не описать никакими словами – и ни с чем не сравнить. Джером никогда не испытывал ничего похожего. Перед глазами всё внезапно размылось.       Джером выслушал рекомендации врача, будто в тумане, и поспешил покинуть клинику – выйти на свежий воздух.       На крыльце прислонился спиной к стене, едва не скатившись на пол.       Ребёнок.       Два года попыток. Столько разрушенных надежд, отчаяния и боли. Джером так сильно ждал его, что теперь едва сдерживался, чтобы не расплакаться прямо здесь. Батлер всё ещё не мог поверить.       Происходящее, казалось, было одним из счастливых снов, после которых наутро обычно разбивалось сердце, потому что они не сбывались. Но Джером отчётливо понимал, что теперь это была реальность, и его мир изменился до неузнаваемости за секунды.       Джером дрожащими пальцами быстро отыскал телефон в кармане, открыл контакт Готье, но в последний момент передумал звонить. Вдохнул и выдохнул, нервно зачесал волосы назад.       Идея пришла внезапно. Джером решил, что тоже приподнесёт Готье подарок. Не менее значимый, чем однажды сделал Хитклиф, когда целенаправленно добивался расположения омеги.       Джером раскрыл зонт и направился по улицам к центру. Пешком, не обращая внимания на дождь. Хотел хотя бы немного свыкнуться с мыслью, успокоить бешено колотившееся сердце. Это не получалось. Мимо проносились улицы, пасмурное вечернее небо, пока в голове билось лишь одно: «У нас будет ребёнок. Наш единственный малыш».       Когда Батлер добрался до детского магазина, по времени уже как с час должен был вернуться домой. Джером выбрал совсем маленькую игрушку – белого зайчика в крошечном шарфике, и подарочную коробку в размер. Упаковали сразу на кассе. Хорошо, что всё поместилось в карман тёмного пальто, и Готье не заметит раньше времени.       Когда Джером вернулся в квартиру, Готье уже был дома. Стоял у плиты и готовил ужин.       — Тебя долго не было, — обеспокоенно сказал Готье, повернувшись, как только Батлер зашёл на кухню. — Ты бы хоть предупредил. Что-то случилось?       — Решил прогуляться, — ответил Джером, едва сдерживая улыбку.       — В такой дождь? — удивлённо пробормотал Готье. — И так поздно. Мог написать, я бы вышел тебя встретить. Тебе что-то сказал врач? — мгновенно понял он и взволнованно уточнил: — Всё хорошо?       Джером кивнул. Готье, очевидно, чувствовал его бурю эмоций – от истинного их невозможно было утаить. Лицо Хитклифа приобрело растерянное выражение.       — Со мной всё отлично, — подтвердил Джером, улыбнувшись. — Я заходил в магазин, чтобы купить тебе подарок.       — Подарок? — ещё больше удивился Готье, вскинув светлую бровь.       — Лучше сначала закончи с ужином. Потом вместе раскроем.       — Ладно... — задумчиво отозвался Готье и, помедлив, повернулся обратно к плите.       Джером чувствовал волну непонимания, любопытство и предвкушение, исходящие от Хитклифа. Джером сам едва сдерживался, чтобы – даже не знал что – не закричать? Не рассмеяться счастливо в голос? Батлер едва вытерпел те десять минут, после которых Готье управился с готовкой и поставил тарелки с пастой на стол.       — Присядь, — попросил Джером.       — Ладно, — радостно улыбнулся Готье. Его точёное лицо просияло. — Ты заинтриговал меня. У нас какой-то повод?       Джером кивнул. Готье тут же вскинул бровь, его лицо приобрело удивлённо-озадаченное выражение. Джером был уверен, что Хитклиф уже перебирал в голове даты их первых важных событий, пытаясь вспомнить, что сегодня за день. Но ответа Готье не получил. Батлер направился в коридор и достал коробочку из кармана пальто.       Минуту он стоял, пытаясь собраться с мыслями. От волнения сердце колотилось в груди с утроенной скоростью и вспотели ладони. Джером настолько распереживался, что уже не знал, куда себя деть – пару раз прошёлся по коридору в надежде успокоиться. В горле встал ком.       Руки дрожали, когда Джером вернулся на кухню и протянул Готье подарок. Хитклиф ярко улыбнулся, рассматривая коробку с цветастой ленточкой и бантиком. Пока Джером наблюдал за этим, его сердце пропускало удары.       — Могу открывать? — заинтригованно спросил Готье.       Джером кивнул, потому что не доверял своему голосу. Готье потянул изящными пальцами за ленту, развязал и убрал её в сторону, бережно открыл коробку. Затем осторожно достал маленькую игрушку.       — Зайчик? — мягко уточнил Готье. — Мне?       Джером долго молчал, пока Готье задумчиво рассматривал белого зайчика. Пока что Хитклиф не понимал причины. Джером с волнением ждал, когда Готье поднимет на него взгляд.       — Нам, — тихо ответил Джером.       Хитклиф неожиданно замер.       Джером почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Готье молчал всего две секунды, а по ощущениям, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он поднял взгляд на Джерома.       В светло-серых больших глазах было столько эмоций – Джером никогда не видел, чтобы Готье смотрел на него так. Ни в первую встречу, ни тогда, когда случился первый поцелуй. Батлер улыбнулся дрогнувшими уголками губ. Затем его, как цунами, захлестнуло всем, что испытывал истинный – шок, изумление, неверие, а затем – радость, радость, радость.       — У нас будет ребёнок? — быстро, севшим от волнения голосом спросил Готье.       Джером кивнул.       Готье, отложив игрушку, мгновенно поднялся и бросился обнимать. Джером счастливо засмеялся сквозь слёзы, пока Готье беспорядочно осыпал поцелуями его лицо – скулы, кончик носа, губы, виски, брови. До того момента, пока Джером уже не мог нормально думать.       — Ты невероятен. Как же сильно я люблю тебя, — сбивчиво говорил Готье в перерывах между поцелуями. Он не успевал вдохнуть, с обожанием продолжал, не останавливаясь: — Я так счастлив. Видишь, у нас всё получилось, мой единственный. Наш малыш будет похож на тебя, будет таким же красивым. Я стану отцом. Ты не представляешь, насколько сильно я рад, Джером....       — Представляю, — тихо ответил Батлер. Его накрывало связью ощущений так, что он едва держался на ногах. Ещё и Готье так крепко обнимал, что сдавило лёгкие. — А ещё ты скоро меня задушишь.       — О, нет. Прости, — испуганно произнёс Готье, мгновенно разжав руки. Джером фыркнул от виноватого вида Хитклифа и осознания, как тот сразу заволновался, хотя слова были обычной шуткой.       Однако спустя секунду Готье пришёл в себя. Он нахмурился и обеспокоенно, быстро продолжил, оглядывая лицо Батлера:       — То есть, ты так сильно переживал перед тем, как сказать мне о ребёнке? Я чувствовал твоё беспокойство, не отрицай. Джером, тебе же нельзя волноваться! И под дождём ходить тебе тоже не нужно, на улице ведь такой холод! Ты можешь заболеть. Прошу тебя, больше никаких волне...       Джером снова рассмеялся. Красивые очертания Готье размывались перед глазами, и Джером проморгался, надеясь, что это поможет. Готье тут же успокоился, запустил руку Батлеру в волосы и, прижав к стене, поцеловал – долго, трепетно, с безграничной благодарностью и любовью. Джером потонул в этих чувствах. И ничего в целом мире больше не имело значения, кроме них двоих. Вернее, уже троих.       Джером был счастлив, как никогда в жизни.