любовь до гроба

Утро в тюрьме начиналось с холода. Серый бетон не прогревался даже когда за окнами светило солнце — он хранил в себе сырость и запах прошлого, въевшийся в стены. Одри проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Она мгновенно открыла глаза и схватилась за нож, который всегда лежал под подушкой. — Эй, тихо, — услышала она голос Дэрила. — Это я. Хватит спать, рыжая. Пора на обход. Она выдохнула и опустила нож. Дэрил стоял над ней, уже собранный — кожаная жилетка, арбалет за спиной, темные волосы влажные, будто он успел умыться. — Сколько времени? — спросила она, зевая и протирая глаза. — Шесть утра, — ответил он коротко. — Гленн уже ждет у ворот. Пошевеливайся. Она села на койке, скинула с себя старое одеяло и быстро натянула ботинки. Карл спал на соседней койке, завернувшись в куртку, и Одри на секунду задержала на нем взгляд — он спал спокойно, впервые за долгое время. Она не стала его будить. Выйдя из камеры, она на ходу застегнула легкую куртку, которую нашла в тюремных шкафах. Дэрил ждал в коридоре, прислонившись плечом к стене. Он бросил на нее быстрый взгляд, проверяя, все ли на месте, и молча развернулся, ведя ее к выходу. Гленн уже стоял у главных ворот, придерживая винтовку. Он улыбнулся, увидев Одри. — Доброе утро, соня, — сказал он, не скрывая иронии. — Я уже думал, ты решила остаться в постели. — Я вставаю, когда надо, — хмуро ответила она, но в голосе скользнула улыбка. Гленн был одним из тех, кто всегда мог разрядить обстановку — даже здесь, в этом мире, он находил повод для шуток. — Ну, тогда пошли, — сказал Дэрил, толкая решетку. — У нас есть час, чтобы проверить всю территорию. Восточный блок вчера не закрыли, хочу убедиться, что туда никто не залез. Они вышли во внутренний двор. Тюремный комплекс был огромным: главное здание, несколько блоков, хозяйственные постройки и высокая стена с колючей проволокой, которую они частично укрепили сами. Внутри было тихо, только ветер шелестел сухой листвой, нанесенной с полей. Они шли втроем — Дэрил впереди, Гленн с Одри чуть позади, на расстоянии пары шагов. Дэрил двигался бесшумно, как и всегда, всматриваясь в каждый угол, каждый проход. Одри перенимала его манеру: она научилась ходить так, чтобы не создавать шума, научилась смотреть не прямо, а периферией, замечая любое движение. — Восточный блок, — сказал Дэрил, останавливаясь перед массивной металлической дверью. — Кто заходит первым? — Ты, — сразу ответил Гленн. — Ты лучше всех чуешь их. Дэрил фыркнул, но пошел вперед, толкая дверь. Она открылась с протяжным скрипом, и в нос ударил запах пыли и старого железа. Коридор был длинным, окна затянуты паутиной. Свет пробивался с трудом, создавая длинные тени. Они прошли первый отсек — пусто. Второй — тоже. Третий — и здесь Дэрил остановился, поднимая руку, давая знак. Одри замерла, сжимая в руке нож. Гленн прицелился, глядя поверх винтовки. В дальнем углу камеры, за решеткой, стояла фигура. Ходячий. Один. Он терся головой о прутья, будто пытаясь пролезть между ними, и издавал глухой, сдавленный рык. — Один, — прошептал Дэрил. — Понял, почему он здесь? — Дверь была открыта, — заметил Гленн, кивая на проход. — Забрел, наверное, когда мы чистили. — Тогда надо закрыть, — сказал Дэрил и двинулся вперед. Одри пошла за ним. Она знала, что сейчас будет. Дэрил подойдет к камере, откроет решетку, и одним быстрым ударом ножа покончит с ходячим. Она видела это сотни раз. Но сегодня, когда он подошел к клетке, она вдруг сказала: — Дай я. Дэрил обернулся. В полумраке коридора его глаза смотрели на нее с любопытством. — Что, прости? — Дай я сделаю, — повторила Одри, выходя вперед. — Я умею. Ты сам меня учил. Он смотрел на нее несколько секунд, изучая. Потом коротко кивнул и отступил, давая ей пространство. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Покажи, чему я тебя учил. Гленн подошел ближе, готовый в любой момент вмешаться, но Одри не колебалась. Она подошла к решетке. Ходячий почуял ее и дернулся к прутьям, протягивая гнилые руки. Она смотрела на него — на его пустые глаза, на истлевшую одежду. Когда-то он был человеком. Кем-то, у кого была семья, планы, жизнь. Теперь он был просто мясом. Она открыла решетку. Тварь рванула на нее, но Одри была быстрее. Она сделала шаг в сторону, пропуская его, и когда он пронесся мимо, всадила нож ровно в висок. Одно движение. Чистое, точное. Тело рухнуло на бетонный пол с глухим стуком. Одри вытащила нож, вытерла его о штанину и обернулась. На лице Дэрила мелькнула редкая, почти незаметная тень одобрения. — Неплохо, — сказал он. — Но слишком близко подошла. Еще немного, и он бы ухватил тебя за руку. Держи дистанцию. — Я знаю, — ответила она. — Просто показалось, что он медленный. — Все они медленные, пока не схватят, — отрезал Дэрил, проходя мимо нее и заглядывая в дальние камеры. — Не расслабляйся. Никогда. Гленн подошел к ней и хлопнул по плечу. — Молодец, — сказал он искренне. — Я бы тоже так сделал, но ты была круче. Спорю, Дэрил гордится. — Я слышу, — донеслось из-за угла. Гленн усмехнулся и пошел дальше, проверяя следующие двери. Одри выдохнула, разжав ладонь — она не заметила, как крепко сжала рукоять ножа. Ладонь вспотела. Они прошли весь блок. Зачистили две камеры, нашли пару полезных вещей — старый бинокль и ящик с патронами, которые кто-то забыл в тумбочке. Дэрил молча запихнул все в рюкзак и кивнул на выход. — Возвращаемся. Второй круг — после обеда. Они шли обратно через двор. Солнце уже поднялось выше, и тени стали короче. Ветер стих, и наступила странная, почти мирная тишина. Одри шла между Дэрилом и Гленном, чувствуя себя в безопасности. Хотя знала, что это чувство обманчиво. Никогда нельзя быть уверенным до конца. — Эй, рыжая, — сказал Дэрил вдруг, не оборачиваясь. — Ты держалась хорошо сегодня. Она удивленно посмотрела на его спину. — Это комплимент? — спросила она с легкой усмешкой. — Не привыкай, — ответил он, но в его голосе послышалась едва слышная нотка тепла. — Скажу еще раз, когда перестанешь подходить слишком близко к ходячим. — Договорились, — сказала она, улыбнувшись. Гленн усмехнулся и покачал головой. — Вы двое — это что-то. Единственные люди, которые могут обсуждать тактику выживания как будто речь идет о погоде. Они подошли к главному входу. Дверь открылась, и оттуда вышел Карл, уже проснувшийся и с винтовкой за плечом. Он увидел Одри и подбежал к ней. — Все в порядке? — спросил он, оглядывая ее с головы до ног. — Все хорошо, — ответила она. — Мы зачистили восточный блок. Там было три ходячих. Одного убила я. Карл нахмурился, но в глазах его мелькнула гордость. — Молодец, — сказал он. — Но почему без меня? — Ты спал, — ответила она. — Я не стала тебя будить. — В следующий раз буди, — твердо сказал он. — Мы всегда должны быть вместе. Папа сказал. Она хотела возразить, но увидела в его глазах ту самую стальную искру — ту, что была у Рика. Карл не шутил. И Одри поняла: он не просто хотел быть рядом. Он хотел защищать. Как отец. Как шериф. — Ладно, — согласилась она. — В следующий раз разбужу. Карл кивнул, и его лицо разгладилось. Он посмотрел на Дэрила и Гленна. — Завтрак готов. Лори позвала всех. Есть горячий суп. Настоящий. — Святое дело, — сказал Гленн, потирая руки, и направился внутрь. Они зашли в главный блок. Внутри пахло едой — разогретыми консервами с травой, которую Мэгги нашла на поле. Наспех сколоченный стол стоял в центре камеры, и все уже собирались вокруг. Рик сидел с чашкой в руках, Тайриз и Кэрол что-то обсуждали, Мэгги суетилась с мисками. Лори сидела, откинувшись на спинку стула, держа руки на животе. Она улыбнулась, увидев входящих. — Молодцы, — сказала она. — Садитесь, есть суп. Одри села рядом с Карлом. Ей подали горячую миску, и она с наслаждением вдохнула пар. Жизнь в тюрьме была тяжелой, но эти моменты — тишина, горячая еда, люди рядом — делали ее почти нормальной. Дэрил сел чуть в стороне, у стены, как обычно. Он ел молча, но иногда бросал взгляд на Одри. Потом переводил его на окно. Они были здесь. В безопасности. Пока что. Но одри знала — тишина не будет длиться вечно. Она никогда не длится. Однако сейчас, в этот момент, среди этих людей, с супом в руках и Карлом рядом, она чувствовала что-то, что почти забыла. Надежду. Она позволила себе улыбнуться и поднесла ложку ко рту.