Искусство падения

«Иногда ответы приходят не тогда, когда ты их ищешь, а когда ты уже почти перестал ждать. И они всегда оказываются страшнее, чем ты мог представить.»

***

      Я проснулась от резкого звука уведомления на телефоне. Солнце только начинало подниматься, окрашивая комнату в бледно-золотистый цвет, а на экране уже горело сообщение от Джули. Джули: «СРОЧНО! Прибегай в холл главного корпуса. Немедленно.» Я протёрла глаза и посмотрела на время. Семь утра. Джули никогда не просыпалась в семь утра. Если она писала в такое время, значит, случилось что-то действительно серьёзное. Я натянула джинсы, схватила куртку и почти выбежала из комнаты, на ходу набирая ответ. Кэролин: «Что случилось?» Ответ пришёл почти мгновенно, но не от Джули, а от Марка. Марк: «Ты должна это увидеть. Приходи.» Сердце забилось быстрее. Я перешла с шага на бег, лавируя между редкими прохожими на утренних дорожках кампуса. Внутри разрасталось неприятное предчувствие. Что-то было не так. Когда я ворвалась в холл главного корпуса, я увидела их сразу. Марк стоял, скрестив руки на груди, у огромного информационного стенда, на котором обычно вывешивали расписание пар, объявления о мероприятиях и студенческие новости. Джули нервно теребила край своей куртки, поглядывая на дверь. Увидев меня, она быстро замахала рукой. — Иди сюда! Быстрее! — Что за срочность? — спросила я, подбегая. — Вы меня напугали до смерти. Я думала, что-то случилось. — Так и есть, — сказал Марк, и его голос был необычно серьёзным. Он указал на стенд. — Посмотри. Я перевела взгляд на стенд и замерла. Прямо в центре, на фоне старых объявлений о студенческих вечеринках и расписаниях кружков, было приклеено две белые листовки. Они выглядели одинаково: формат А4, фотография, дата, короткий текст. Совершенно новые, как будто их приклеили только сегодня утром. На первой листовке была чёрно-белая фотография парня с короткими тёмными волосами и серьёзным взглядом. Под ней было написано крупными буквами: «ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ: КЕВИН РАЙТ, 20 ЛЕТ. СТУДЕНТ 2-ГО КУРСА. ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕН 15 ОКТЯБРЯ ОКОЛО СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ КАМПУСА.» На второй листовке была фотография девушки с длинными светлыми волосами и мягкой улыбкой. «ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ: ЛИЛИАН АДАМС, 21 ГОД. СТУДЕНТКА 3-ГО КУРСА. ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕНА 14 ОКТЯБРЯ.» Я читала эти строки, и внутри всё холодело. 15 октября. 14 октября. Это было меньше двух недель назад. А мы нашли обсерваторию только вчера. Но на карте... на карте было предупреждение, написанное больше ста лет назад. — Им было по двадцать, — тихо сказала Джули. — Одного года с нами. Могли быть нашими однокурсниками. — Их ищет полиция, — добавил Марк. — На листовках номер телефона горячей линии. Но смотри. Он подошёл ближе и указал на текст внизу каждой листовки: «Просим всех, кто что-либо знает об их местонахождении, обращаться по указанному телефону. Особенно тех, кто видел их в районе старого парка и лесной зоны кампуса.» — Район старого парка, — прошептала я. — Это же рядом с обсерваторией. — Именно, — кивнул Марк. — И оба исчезли в течение двух дней. В октябре. За две недели до того, как мы нашли дневник. — А в дневнике было сказано, — Джули нервно сглотнула, — что исчезновения происходили с интервалом в несколько лет. И каждый раз перед этим слышали шаги. Мы замолчали. В холле было тихо, только ранние студенты спешили мимо нас, не замечая трёх застывших фигур у стенда. Но я смотрела на эти лица, на Кевина и Лилиан, и чувствовала, как внутри разрастается ледяной ужас. — Мы были там, — сказала я наконец. — Мы были там после заката. И тоже слышали шаги. — Мы не единственные, — ответил Марк. — Кто-то ещё слышал их. И кто-то из них, вероятно, пошёл проверить. — И не вернулся, — закончила Джули, и в её голосе не было привычной иронии. Только страх. Я снова посмотрела на листовки. На фотографию Кевина. Он выглядел как обычный парень, который мог сидеть на соседней парте. А теперь его не было. А Лилиан... она была на два года старше нас. Двадцать один год. Вся жизнь впереди. — Их могло быть больше, — сказала я тихо. — Я про тех, о ком мы не знаем. Тех, о ком не говорят. — Или тех, кого не нашли, — добавил Марк. Мы снова замолчали. Я почувствовала, как в груди поднимается странное чувство. Не просто страх. Что-то более глубокое. Злость. Злость на то, что кто-то продолжает исчезать, а университет делает вид, что ничего не происходит. — У нас есть дневник, — сказала я. — У нас есть карта. Теперь у нас есть имена. — Что ты предлагаешь? — спросила Джули. — Мы начнём искать по-другому. Не обсерваторию. А этих людей. Кто они были? Что они делали перед исчезновением? Может, они тоже нашли что-то, что их заинтересовало? — Или кто-то, — тихо сказал Марк. В этот момент я почувствовала, что мы стоим на краю чего-то гораздо большего, чем просто студенческое расследование. Мы вступили в историю, которая началась больше ста лет назад и, возможно, так и не закончилась. — Давайте узнаем, — сказала я. — Кто такие Кевин и Лилиан. Что они знали. И что они видели. Джули кивнула, и в её глазах снова зажегся огонёк той самой решимости, за которую я её любила. — Тогда не будем терять времени, — сказала она.       Мы отошли от стенда, но я продолжала чувствовать на себе взгляды с чёрно-белых фотографий. Казалось, они смотрели на нас и ждали. Я ещё раз посмотрела на фотографию Кевина. Он улыбался так, как улыбаются люди, совершенно не подозревающие, что через несколько дней исчезнут без следа. Лилиан выглядела спокойной и счастливой. Возможно, именно в тот момент, когда делали этот снимок, она уже носила в кармане какую-нибудь книгу из библиотеки или строила планы на выходные. Теперь от этих планов осталась только фотография на белом листе бумаги. Я перевела взгляд на дату исчезновения и неожиданно почувствовала, как по спине пробежал холодок. До конца октября оставалось меньше недели. Если профессор Моррисон был прав, если дневник не лгал и, если история действительно повторяется... значит, мы ещё не опоздали. Но времени у нас почти не осталось. Я медленно перевела взгляд на Марка и Джули. — Послушайте... — тихо начала я. — А у вас случайно нет знакомых, у которых кто-нибудь работает в полиции? Джули нахмурилась. — В полиции? — Да. Я ещё раз посмотрела на листовки. — Если полиция занимается их исчезновением... может быть, у них уже есть какие-нибудь зацепки. Что-нибудь, о чём университет не говорит студентам. Марк задумчиво сунул руки в карманы. — Вообще... Он ненадолго замолчал, пытаясь что-то вспомнить. — У моего двоюродного брата девушка работает в полиции. Мы с Джули одновременно посмотрели на него. — Серьёзно? — удивилась я. — Да. Правда, она не детектив. Кажется... работает следователем. Или помощником следователя. Честно говоря, никогда особо не вникал. — Это уже хоть что-то, — быстро сказала я. — Ты сможешь с ней поговорить? Марк поморщился. — Не уверен, что она станет рассказывать материалы действующего расследования первым встречным. — Мы же не просим нарушать закон. — Кэролин права, — неожиданно поддержала меня Джули. — Иногда даже самая незначительная деталь может помочь. Например, где именно их последний раз видели. Или были ли у них какие-нибудь вещи при себе. Может, полиция уже нашла что-то странное. Марк задумчиво кивнул. — Попробовать можно. Я почувствовала, как внутри появилась слабая надежда. — Спасибо. Он пожал плечами. — Не благодари раньше времени. Максимум, что я смогу сделать, — написать брату. А дальше уже как получится. — Уже хорошо. Повисла короткая пауза. Джули неожиданно щёлкнула пальцами. — Подождите... Мы посмотрели на неё. — У моей соседки по комнате отец работает в городской полиции. — Правда? — одновременно спросили мы с Марком. — Да, но... Она неуверенно пожала плечами. — Не знаю, занимается ли он такими делами. Мы никогда особо об этом не разговаривали. — Всё равно спроси, — сказала я. — Даже если он не ведёт это расследование, он может знать, кто им занимается. — Ладно. Джули достала телефон и быстро открыла переписку. — Напишу ей прямо сейчас. Несколько секунд она быстро печатала сообщение, после чего убрала телефон обратно в карман. — Отправила. Я глубоко вдохнула. Пазл начинал складываться, пусть пока и очень медленно. Мы нашли дневник, затем карту, потом заброшенную обсерваторию. Теперь перед нами появились имена людей, исчезнувших совсем недавно. Если полиция уже несколько недель безуспешно искала Кевина и Лилиан, значит, мы действительно столкнулись с чем-то гораздо большим, чем обычная городская легенда. Марк вдруг посмотрел на меня с привычной для него лёгкой усмешкой, хотя в глазах по-прежнему читалось напряжение. — Знаешь, Кэролин... — Что? — Ещё неделю назад самой большой нашей проблемой была подготовка к промежуточным экзаменам. Я невольно усмехнулась. — Да. — А теперь мы пытаемся выйти на людей из полиции, чтобы расследовать исчезновения студентов, которые могут быть связаны со столетней легендой о заброшенной обсерватории. Джули тяжело вздохнула. — Если честно... звучит как очень плохая идея. Я посмотрела на фотографии, всё ещё висевшие на информационном стенде. — Возможно. Мой голос стал тише. — Но ещё хуже — сделать вид, что ничего не происходит. Никто не стал спорить. Потому что каждый из нас уже понимал: после сегодняшнего утра дороги назад больше не было.

***

      Внутри старой обсерватории было темно. Лишь редкие лунные лучи пробивались сквозь трещины в стенах и разбитое окно под самым куполом, выхватывая из мрака пыльные очертания старого телескопа, сломанных стульев и истлевших занавесок. Здесь пахло сыростью, плесенью, застоявшимся запахом, который бывает только в местах, где давно не ступала нога человека. Кевин и Лилиан стояли в центре зала, прижавшись друг к другу. Они пришли сюда, чтобы разгадать тайну. Они смеялись по дороге, шутили, что найдут здесь только старый хлам и пару пауков. Но когда дверь за ними захлопнулась с глухим, тяжёлым стуком, смех затих. Стало слишком тихо. Даже ветер за стенами будто затаил дыхание. — Может, уйдём? — прошептала Лилиан, сжимая руку Кевина. — Подожди, — ответил он, хотя голос его дрожал. — Я хочу увидеть, что там наверху. Он сделал шаг к лестнице, ведущей на второй ярус, и в этот момент что-то изменилось. Воздух стал плотнее. Холоднее. Запах сырости исчез, сменившись чем-то другим — сладковатым, металлическим. — Кевин... — Лилиан дёрнула его за рукав. Он обернулся и замер. В проёме разбитого окна, залитая лунным светом, стояла она. Белые волосы струились по плечам, чёрные крылья были расправлены за спиной, почти касаясь стен. Она смотрела на них. Не двигалась. Не дышала. Только тёмные её глаза медленно скользили по их лицам, изучая, оценивая, выбирая. — Кто ты? — выдавил Кевин, и голос его сорвался на писк. Офелия не ответила. Она сделала шаг вперёд, и её ступня бесшумно коснулась деревянного пола. Ещё шаг. И ещё. Крылья за её спиной дрогнули, расправились шире, и в лунном свете стало видно, как каждое перо отливает тёмной сталью. — Бежим! — крикнул Кевин. Он рванул к двери, таща Лилиан за собой. Их шаги гулко разносились по пустому залу. Он схватился за ручку, дёрнул — заперто. Ещё раз, сильнее — бесполезно. Паника заполнила его сознание, когда он услышал позади себя тихий, почти ласковый шёпот: — Зачем вы пришли сюда? Вы же знали, что нельзя. Они обернулись. Офелия стояла всего в нескольких метрах от них. Её голова была слегка наклонена, словно она рассматривала любопытных насекомых. На её губах играла лёгкая, почти сожалеющая улыбка. — Пожалуйста, — Лилиан всхлипнула. — Отпусти нас. Мы никому не расскажем. — Все так говорят, — тихо ответила Офелия.       Она сделала последний шаг, и в этот момент её лицо изменилось. Глаза стали абсолютно чёрными — только бездонная тьма. Кожа на скулах натянулась, обостряя черты, делая её лицо похожим на маску хищника. Крылья раскрылись полностью, и в тишине послышался тихий, зловещий шелест тысяч перьев, готовых к полёту. Кевин встал перед Лилиан, пытаясь защитить её. Это был его последний сознательный поступок.       Офелия метнулась вперёд с неестественной скоростью. Её рука, теперь уже не рука, а что-то больше похожее на когтистую лапу, вонзилась в грудь Кевина. Он даже не успел вскрикнуть. Лезвия её пальцев пробили кожу, рёбра, лёгкое, и вышли с другой стороны, сжимая его сердце. Кровь хлынула на пол тёплым, густым потоком. Тело Кевина дёрнулось один раз, а затем обмякло, повиснув на её руке, как тряпичная кукла. Лилиан закричала. Пронзительно, отчаянно, в надежде, что кто-то услышит. Но лес вокруг обсерватории был глух. Её крик эхом разнёсся по пустому залу и затих, заглушённый тяжёлым шорохом крыльев.       Офелия медленно вытащила руку из груди Кевина. Сердце, всё ещё тёплое, лежало в её ладони. Она поднесла его к лицу, закрыла глаза и вдохнула его запах. Красный «сок» стекал по её пальцам, капая на пол, смешиваясь с кровью, уже успевшей образовать лужу. Затем она открыла рот и откусила кусок. Мясо хрустнуло, кровь брызнула на её подбородок, на белые волосы, на чёрные перья крыльев. Она жевала медленно, почти с наслаждением, позволяя тёплой жидкости стекать по горлу. Её глаза закатились, и она издала низкий, довольный стон. Лилиан пыталась отползти, её руки скользили по мокрому полу, но силы покидали её. Она видела, как Офелия разрывает тело её парня. Как её руки, покрытые кровью, тянутся к внутренностям. Как она отрывает куски плоти и пожирает их, не останавливаясь. В лунном свете её силуэт казался чудовищным — крылья, блестящие от крови, лицо, перепачканное красным, глаза, горящие чёрным пламенем. — Ты... чудовище... — прошептала Лилиан.       Офелия подняла голову. Её лицо, залитое кровью, медленно повернулось к девушке. Она улыбнулась. Улыбка была тёмной, маслянистой, и от неё у Лилиан внутри всё оборвалось. Она приблизилась медленно, с наслаждением растягивая момент. Лилиан вжалась в стену, но отступать было некуда. Она закрыла глаза, и последнее, что она почувствовала — это как холодные, влажные пальцы сомкнулись на её горле.       Офелия откинула её голову назад, открывая доступ к шее. Запах крови ударил в ноздри, и она впилась зубами в мягкую кожу. Артерия лопнула, и тёплая, солёная жидкость хлынула в её рот. Она пила жадно, чувствуя, как жизнь уходит из тела девушки, перетекает в неё, наполняет её силой, утоляет древний, вечный голод. Лилиан умерла через несколько секунд.Её тело обмякло, глаза остекленели, а из шеи всё ещё сочилась кровь, тихо капая на деревянный пол, разбегаясь алыми ручейками в стороны.       Офелия стояла над двумя телами, тяжело дыша. Её лицо было покрыто кровью, волосы слиплись от неё, крылья были мокрыми и тяжёлыми. Она смотрела на дело своих рук — на разорванное тело Кевина, на остывающую Лилиан, на лужу крови, которая медленно впитывалась в старые доски. Медленно, очень медленно, чернота в её глазах начала рассеиваться. Зрачки появились снова. Дыхание выровнялось. Она подняла руки и посмотрела на них. Пальцы были в крови. Следы насилия были повсюду. И она поняла, что не помнит момента, когда перестала себя контролировать. — Нет... — прошептала она, и голос дрогнул. — Нет, нет, нет... Она отшатнулась, споткнулась о ногу Кевина и упала на колени в лужу крови. Она смотрела на свою окровавленную ладонь, на алые следы на полу, и внутри неё поднималась волна ужаса. Не перед тем, что она сделала. Перед тем, что она почувствовала. Удовольствие. Наслаждение. Полноту, которой она не испытывала столетиями. — Что я наделала... — её голос сорвался на рыдание. Она подняла голову к тёмному куполу обсерватории, к звёздам, которые мерцали сквозь трещины в крыше. И в этом мгновении она поняла одну страшную вещь. Она не была жертвой обстоятельств. Она была хищником. И она убивала не потому, что должна была. А потому, что хотела. Слёзы смешались с кровью на её лице. Она сжала кулаки, содрогаясь от отвращения к самой себе, и завыла. Долго, протяжно, как раненое животное. Этот звук разнёсся по пустому лесу, и ни одна птица не отозвалась на него. Только ветер завывал в ответ, проносясь между деревьями, стирая следы её преступления.