Искусство падения

«Иногда правда оказывается настолько страшной, что ты готов молиться, чтобы это был просто сон. Но сны заканчиваются. А это — реальность.»

***

      Мы снова сидели в столовой. Той же самой, где впервые читали дневник. Странно, как быстро привыкаешь к определённым местам, когда в твоей жизни появляются тайны. Витражное окно по-прежнему разбрасывало по столу цветные блики. Только сейчас они казались мне не красивыми, а почти зловещими. Будто само стекло знало что-то, чего не знали мы. Джули нервно крутила в руках пустой стаканчик из-под кофе. Марк сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел куда-то в потолок. Я сжала в пальцах край дневника, который теперь всегда лежал в моей сумке. Без него я чувствовала себя почти голой. — Нам нужно что-то делать, — сказала я, нарушая затянувшееся молчание. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока кто-то ещё исчезнет. — Я знаю, — ответил Марк, и в его голосе не было привычной иронии. — Но что именно? Мы не полицейские. У нас нет ни оружия, ни плана. — Зато у нас есть это, — я положила ладонь на дневник. — И карта. И мы знаем, где это место. Джули нахмурилась, переглянувшись с Марком. — Ты предлагаешь снова пойти туда? — Да. — Кэролин, мы уже были там. Слышали шаги. Это было страшно, но мы ничего не нашли. — Тогда мы плохо искали. Я открыла дневник на странице с картой и развернула её перед ними. — Смотрите. Автор нарисовал обсерваторию не просто так. Он специально отметил её. И написал предупреждение. Он хотел, чтобы кто-то нашёл это место. Чтобы кто-то узнал правду. — Или чтобы кто-то держался от него подальше, — возразил Марк. — Может быть. Но если мы не пойдём, мы никогда не узнаем. Джули шумно выдохнула и откинулась на спинку стула. Я видела, как в ней борются страх и любопытство. Страх всегда побеждал. Но не в этот раз. — Ладно, — сказала она наконец. — Чёрт с ним. Пойдём. Но если меня там съедят, я буду преследовать тебя как призрак до конца твоих дней. — Договорились, — улыбнулась я, хотя внутри всё сжималось от холода. Марк покачал головой, но поднялся первым. — Идём. Пока не стемнело. Я не хочу повторять прошлый раз, когда мы шли уже в сумерках.       Мы быстро собрались и вышли из столовой. Солнце ещё стояло высоко, но день близился к вечеру. Воздух был свежим, с лёгким запахом прелой листвы и приближающейся осени. Дорога до обсерватории заняла меньше времени, чем в прошлый раз. Мы знали путь. И это было одновременно и хорошо, и плохо. Когда мы вышли на поляну, обсерватория выглядела иначе. Днём она казалась просто старым заброшенным зданием. Без таинственного полумрака, без лунного света, без странных шагов. Обычная башня. Потрескавшаяся штукатурка, облупившаяся краска, густой плющ, оплетающий стены. Но я знала, что это не так. Я чувствовала это кожей. — Ну что, — сказала Джули, стараясь звучать бодро, но голос всё равно дрожал. — Готовы? Мы подошли к двери. Той самой, с новым металлическим замком. Марк дёрнул ручку. — Она не заперта. Я удивлённо посмотрела на него. — Но в прошлый раз... — Видимо, кто-то был здесь после нас. Или до нас. Мы переглянулись. Холодок пробежал по спине. Но отступать было уже поздно. Я толкнула дверь, и она со скрипом отворилась, открывая тёмный проём. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то ещё. Тем самым сладковатым, металлическим запахом, который я уже начинала узнавать. Как будто где-то рядом пролили старую кровь. Мы вошли внутрь. Пол под ногами скрипел, а свет, проникавший сквозь щели в стенах, выхватывал из темноты очертания старой мебели, сломанного телескопа и разбитых деревянных ящиков. Всё выглядело так же, как и в прошлый раз. — Давайте разделимся, — сказал Марк. — Так быстрее. — Нет, — резко ответила я. — Мы не знаем, что здесь. Мы держимся вместе. Он кивнул. Джули сжала мою руку. Мы начали медленно осматривать помещение. Я старалась не смотреть наверх, на тёмный купол, где когда-то слышались шаги. Но любопытство пересиливало. Я подняла голову. Ничего. Только старые балки и паутина. — Сюда, — позвала Джули, стоя у массивного деревянного стола, заваленного хламом. — Здесь что-то есть. Мы подошли к ней. На столе лежали старые бумаги. Пожелтевшие, потрёпанные. Кто-то явно оставил их здесь недавно: на них не было толстого слоя пыли, как на всём остальном. Я осторожно перебрала их. Счета. Старые квитанции. И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Я вытащила предмет из-под бумаг. Это был старый потрёпанный рюкзак. Мы переглянулись. Я медленно расстегнула молнию. Внутри лежали вещи: блокнот, пара ручек, зажигалка, мятая упаковка печенья. И фотография. Я вытащила её. На снимке улыбался парень с короткими тёмными волосами. Тот самый, с листовки. Кевин Райт. — Это его рюкзак, — прошептала я. — Он был здесь. Он приходил сюда перед тем, как пропасть. Джули побледнела. Марк взял блокнот из рюкзака и начал листать его. Его лицо становилось всё серьёзнее. — Там рисунки, — сказал он тихо. — Много рисунков. Мы склонились над блокнотом. На пожелтевших страницах были наброски. Карандашные, небрежные, но поразительно детальные. Обсерватория. Лес. И в центре почти каждой страницы — она. Крылатая женщина с длинными распущенными волосами. В одних рисунках она парила в небе, в других стояла на земле, глядя прямо на зрителя. Её глаза были пустыми, чёрными. Но на последнем рисунке она смотрела в сторону. Будто кого-то ждала. Или за кем-то наблюдала. — Он видел её, — сказала я. — Так же, как мы слышали шаги. Он видел её и рисовал. — И это его погубило, — тихо добавил Марк. Я перевернула страницу. На полях блокнота было написано несколько фраз: «Она не человек». «Она приходит за теми, кто ищет». «Не смотри ей в глаза». Я почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Мы стояли в башне, где Кевин Райт провёл свои последние часы. Здесь он видел то же, что и мы. Здесь же его нашла она. — Нам нужно уходить, — сказал Марк. Его голос был твёрдым, но в глазах я видела страх. — Мы узнали достаточно. — Но мы не знаем, что она такое! — возразила я. — Мы не знаем, почему она здесь и что ей нужно! — Кэролин, — Джули схватила меня за руку. — Марк прав. Мы уходим. Прямо сейчас.       Я хотела возразить, но в этот момент воздух в помещении изменился. Стало холодно. Настолько холодно, что у меня перехватило дыхание. Запах сырости и пыли исчез. Вместо него появился тот самый сладковатый, металлический запах. Сильный. Навязчивый. — Она здесь, — прошептал Марк. Мы медленно, почти синхронно подняли головы. На втором ярусе, у самого края старого балкона, стоял чёрный силуэт. Его очертания были размыты, но я видела их достаточно отчётливо. Женщина. Бледная, с длинными белыми волосами, струящимися по плечам. Её глаза, тёмно-красные, почти чёрные, смотрели прямо на нас. Без злобы. Без страха. Без эмоций.

Она была прекрасна и ужасна одновременно.

— Бежим! — крикнула я.       Мы рванули к выходу. Я слышала, как Джули спотыкается, как Марк хрипит, как наши шаги гулко разносятся по пустому залу. Но за спиной не было погони. Только тишина. Только холод. Только взгляд. Я чувствовала его на своей спине, когда мы вылетали за дверь. Я обернулась уже на улице. Она стояла в дверном проёме, не двигаясь. На её губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Мы выбежали на поляну и помчались в лес, не разбирая дороги. За спиной больше не было ничего. Только тишина и ветер.       Когда мы наконец остановились, я услышала только собственное сердце. Джули прислонилась к дереву и начала медленно сползать вниз, закрывая лицо руками. Марк стоял, уставившись в одну точку, тяжело дыша. — Мы сбежали, — выдохнула я. — Мы сбежали от неё. Джули, не поднимая головы, ответила: — Она даже не пыталась нас догнать. Я знала, что она права. Это пугало больше всего. Мы просидели в лесу почти час, пока дыхание не восстановилось, а дрожь не перестала сотрясать тела. Никто не говорил о том, что мы видели. Это было слишком свежо. Слишком страшно. Наконец Марк поднялся первым. — Нам нужно возвращаться. — Да, — кивнула я, сжимая блокнот в руках. — Нам нужно вернуться. Но теперь у нас есть лицо. Мы знаем, как она выглядит. — И что это меняет? — спросила Джули, поднимая на меня покрасневшие глаза. — Мы можем найти её. Или найти тех, кто знает о ней. Мы медленно побрели к кампусу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Всё вокруг казалось мирным и спокойным. Но я знала, что это обман. Под этой красотой скрывалась тьма. В столовой мы сидели в полном молчании. Я смотрела на блокнот Кевина, на его рисунки, на последние слова, написанные дрожащей рукой. Мысль, которая мучила меня всю дорогу, наконец оформилась в слова. — Джули, — позвала я. Она подняла голову. — Ты учишься на факультете искусств, да? — Да, — кивнула она. — Скажи, есть у вас там кто-нибудь... ну, кто выделяется? Кто всегда один? Кто выглядит так, будто носит в себе какую-то тайну? Джули нахмурилась, задумавшись. Она перебирала в голове лица однокурсников, и я видела, как её глаза скользят по невидимому списку. — Ну, — начала она нерешительно, — если честно, почти каждый второй на нашем факультете выглядит так, будто у него депрессия. Художники, Кэролин. Мы все немного чокнутые. — Джули, я серьёзно. — Я серьёзно, — она пожала плечами. — У нас есть парень, который рисует только чёрные круги. Девушка, которая носит с собой чучело вороны. И ещё один, который каждое утро приходит с двумя стаканами кофе и никому не даёт второй... — Джули! — Ладно-ладно! — она вздохнула и снова задумалась, на этот раз серьёзнее. — Подожди... Есть одна. Эллен Хантер. Она учится на втором курсе. Живопись и графика. Я насторожилась. — Рассказывай. — Ну... Она очень тихая. Всегда ходит одна, ни с кем не общается. На неё постоянно наезжают всякие Клэр и Лиззи, а она просто молчит и делает вид, что не слышит. Даже не пытается защищаться. — Джули поморщилась. — Это неприятно смотреть, если честно. И она всегда выглядит... ну, не знаю... уставшей. Бледной. Как будто не спит ночами. — Она часто ходит в библиотеку? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает разрастаться предчувствие. — Постоянно. Её там чуть ли не домом называют. Старожилы говорят, что она там сидит до самого закрытия. Я переглянулась с Марком. Его лицо было напряжённым. Он понял то же, что и я. — Та самая библиотека, — сказал он тихо. — Да, — кивнула я. — Та самая. Джули смотрела на нас с недоумением. — Вы чего? При чём здесь Эллен? — Помнишь, я говорила, что видела её в библиотеке? — сказала я. — Я видела Эллен. И она выглядела так, будто только что увидела призрака. Бледная, дрожащая, с широко открытыми глазами. — Ты думаешь, она тоже её видела? — спросила Джули. — Я думаю, она знает больше, чем нам кажется. Я поднялась из-за стола. — Мне нужно поговорить с ней. Сейчас. Сегодня. — Кэролин, — Марк попытался остановить меня, — ты не можешь просто так прийти к незнакомому человеку и спросить: «Эй, а ты случайно не знаешь девушку с крыльями, которая убивает людей?» — А что мне остаётся? Сидеть и ждать, пока она убьёт следующего? Джули тоже встала. — Я с тобой. — Что? — удивился Марк. — Ты же знаешь, что я не позволю ей делать это в одиночку. — Она повернулась ко мне. — Мы пойдём вместе. Но, Кэролин... давай будем осторожны. Мы не знаем, связана ли она с этой тварью. — Знаю, — кивнула я. — Поэтому я просто хочу поговорить. Разобраться. Если она знает что-то, она должна рассказать нам. Марк тяжело вздохнул, но поднялся вслед за нами. — Ладно. Но если что-то пойдёт не так, я утащу вас обеих оттуда. — Договорились, — улыбнулась я, хотя внутри ничего не улыбалось. Мы вышли из столовой, и вечерний воздух ударил в лицо — прохладный, сырой, с запахом приближающейся ночи. Где-то вдалеке каркнула ворона, и мне показалось, что этот звук был слишком громким. Слишком настойчивым. — В какое общежитие она ходит? — спросила я. — Старый корпус, — ответила Джули. — Тот, что у самого леса. Четвёртый этаж.       Я ускорила шаг. Мы двигались по тёмным аллеям кампуса, и с каждым шагом внутри меня разрасталась тревога. Мы приближались к ней. К той, кто, возможно, знала ответы. Или, возможно, была такой же жертвой, как и мы. Старый корпус встретил нас тишиной. Лампы под потолком горели тусклым жёлтым светом, создавая длинные, дрожащие тени на стенах. Мы поднялись по скрипучей лестнице на четвёртый этаж и остановились перед дверью с табличкой «419». Я постучала. Никто не ответил. Постучала снова. Тишина. — Эллен? — позвала я тихо. И тогда я толкнула дверь, и та медленно отворилась, открывая пустую комнату. Распахнутое окно. Лунный свет, заливающий пол. И чёрное перо, лежащее на подоконнике.