Хранители Узушио

Лес встречал их непривычной тишиной. Не той, которая успокаивает, а той, что заставляет невольно прислушиваться к каждому шороху. Даже птицы здесь пели иначе. Их голоса доносились откуда-то сверху, приглушённые густыми кронами старых деревьев. Казалось, солнечный свет с трудом пробивался сквозь переплетение ветвей, ложась на землю редкими золотистыми пятнами. Рен шёл первым. Конечно, шёл. Он то и дело останавливался, наклонялся к земле, рассматривал странные следы, проводил ладонью по шершавой коре деревьев и задавал вопросы, на которые никто не мог ответить. — Как думаешь, сколько лет этой сосне? Аёми, державшаяся на несколько шагов позади, мельком посмотрела на толстый ствол. — Много. — А точнее? — Очень много. Рен тихо фыркнул. — Ты ужасно скучная. — Зато живая. Он усмехнулся. Эта фраза звучала настолько по-взрослому, что на мгновение ему даже стало смешно. Им было всего по шесть лет. Но иногда Аёми говорила так, будто прожила в этом мире куда больше. Ветер неожиданно усилился. Где-то высоко заскрипели старые ветви. Несколько сухих листьев медленно опустились между детьми. И снова... Тот самый звук. Низкое, едва слышное рычание. Рен поднял голову. — Опять. Теперь его услышала и Аёми. Она машинально сделала шаг ближе. Не потому, что испугалась. Просто так было спокойнее. — Он справа, — тихо сказала она. Рен удивлённо посмотрел на подругу. — Откуда знаешь? — Слушай внимательнее. Он замер. Закрыл глаза. Несколько секунд ничего не происходило. Потом рычание повторилось. Совсем близко. — Правда... Он распахнул глаза. — Пойдём! — Медленно. — Почему? — Потому что если это большое животное, бегать уже будет поздно. Рен ничего не ответил. На этот раз он действительно пошёл осторожнее. Под ногами тихо похрустывали ветки. Влажная земля пружинила под сандалиями, а запах хвои становился всё сильнее. Чем дальше они заходили в лес, тем отчётливее чувствовалось, что здесь давно не ступала нога человека. Высокая трава скрывала тропинки. Толстые корни выпирали прямо из земли. Местами приходилось перелезать через поваленные стволы. И вдруг... Лес взорвался шумом. Из-за густых кустов с громким треском выскочил огромный дикий кабан. Рен застыл. Никогда раньше он не видел такого большого зверя. Тёмная щетина топорщилась вдоль мощной спины, клыки сверкнули в луче солнца, а тяжёлое дыхание было слышно даже на расстоянии. Но самое странное было не это. Кабан вовсе не смотрел на детей. Он смотрел вперёд. Туда, где между корнями старого дерева дрожал крошечный рыжий комочек. Лисёнок. Совсем маленький. Меньше домашнего котёнка. Его шерсть была взъерошена, одна лапка неестественно подогнулась под себя, а крошечные зубы были оскалены. Он рычал. Так громко, как только мог. На зверя, который был больше его раз в двадцать. Рен почувствовал, как у него сжалось сердце. — Он же... — Знаю. Аёми не сводила глаз с лисёнка. — Он понимает, что проиграет. Рычание стало громче. Лисёнок сделал неуверенный шаг вперёд. Совсем один. Совсем крошечный. И всё равно не отступил. Рен сжал кулаки. — Мы не можем его оставить. Аёми молчала. Всего несколько секунд. Потом быстро осмотрелась вокруг. Её взгляд стал удивительно серьёзным. — Рен. — Что? — Когда я скажу — бросишь камень. — Зачем? — Не спорь. Он кивнул. Она подобрала с земли сухую ветку. Очень медленно. Очень осторожно. И вдруг резко бросила её в противоположную сторону. Треск. Кабан мгновенно повернул голову. — Сейчас! Камень, который метнул Рен, ударился о дерево ещё дальше. Раздался громкий стук. Кабан сердито фыркнул. На секунду замешкался. И тяжёлой рысью бросился в сторону шума. — Бежим! Аёми уже была возле дерева. Она осторожно подняла лисёнка. Тот попытался укусить её за палец. Но сил почти не осталось. — Тише... прошептала она. — Всё хорошо. Лисёнок ещё раз тихо зарычал. Потом неожиданно уткнулся носом в её ладонь. И затих. Рен смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Он совсем малыш... — Да. — Он ведь теперь один? Аёми опустила взгляд. Вокруг не было ни следов взрослой лисицы, ни логова. Только старое дерево. И маленький зверёк, который до последнего пытался защитить свою жизнь. Она крепче прижала его к себе. И впервые за всё время улыбнулась. Совсем едва заметно. — Похоже... Теперь нет.