Хранители Узушио

В тот день они вернулись домой намного позже обычного. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая крыши Конохи в мягкий медный цвет. Воздух постепенно остывал, и вместе с вечерней прохладой над деревней разносились привычные запахи ужина. Где-то жарили рыбу. У соседнего дома варился густой мисо-суп. А со стороны квартала Учиха тянуло свежевыпеченными лепёшками. Обычно Рен любил это время. Он всегда говорил, что вечером деревня становится добрее. Но сегодня ему было не до запахов. Всю дорогу он то и дело поглядывал на Аёми. Та шла очень осторожно, обеими руками прижимая к груди небольшой свёрток. Со стороны казалось, будто она просто несёт запасную одежду. На самом деле под тканью мирно сопел маленький лисёнок. Он уснул почти сразу после того, как они вышли из леса. Наверное... Впервые за долгое время. --- — Что теперь? Рен говорил шёпотом, хотя вокруг никого не было. Аёми посмотрела по сторонам. Потом её взгляд остановился на старом сарае. Он стоял почти у самой окраины деревни. Когда-то здесь хранили инструменты садовников, но последние годы сараем почти не пользовались. Крыша местами прохудилась. Одна створка двери покосилась. Но внутри было сухо. И самое главное... Сюда почти никто не заходил. — Здесь. Рен осторожно приоткрыл дверь. Она жалобно заскрипела. Оба ребёнка одновременно замерли. Тишина. Никто не вышел. — Кажется... Получилось. Внутри пахло старым деревом, сухой травой и пылью. Лучи заходящего солнца проникали через щели между досками, рисуя на полу тонкие золотистые полосы. В углу лежала старая охапка сена. Аёми медленно опустилась рядом. Осторожно развернула ткань. Лисёнок сонно пошевелился. Маленький розовый нос дёрнулся. Он тихо чихнул. Потом снова свернулся клубочком. Рен присел рядом. Ему вдруг стало необычайно жалко этого крошечного зверя. — Ему холодно... — Угу. — И страшно. Аёми молча кивнула. Она сняла с шеи лёгкий шарф — тёмно-синий, связанный Микото ещё прошлой зимой. Аккуратно сложила его в несколько раз. Получилась маленькая мягкая подстилка. Лисёнок почти сразу перебрался на неё. Уткнулся носом в ткань. И довольно вздохнул во сне. Рен невольно улыбнулся. — Кажется... Ему нравится. — Это потому, что шарф пахнет домом. — Думаешь? — Наверное. Некоторое время они просто сидели рядом. Молча. Иногда слова были совсем не нужны. --- — Завтра принесу ещё одеяло. — А я еду. — И воду. — И бинты. — И... Рен вдруг задумался. — Нам же нужно придумать ему имя. Аёми посмотрела на спящего лисёнка. — Сначала пусть выздоровеет. — Но без имени нельзя. — Почему? — Ну... Рен почесал затылок. — Как мы будем его звать? — Лисёнок. — Это не имя. — Пока подойдёт. Рен недовольно поморщился. Ему очень хотелось придумать что-нибудь красивое. Такое имя, которое обязательно понравится самому зверьку. Но, честно говоря... В голову ничего не приходило. --- — Рен! Оба ребёнка вздрогнули. Голос Кушины донёсся с улицы. Совсем близко. Рен вскочил так резко, что едва не ударился головой о балку. — Она меня ищет! Аёми уже аккуратно накрывала лисёнка старым пледом. — Иди. — А ты? — Через пять минут. — Уверена? — Да. Рен нерешительно посмотрел сначала на неё, потом на маленького зверька. Ему ужасно не хотелось уходить. Будто стоило закрыть дверь... И с лисёнком обязательно случится что-то плохое. Аёми словно прочитала его мысли. — Я побуду с ним. Она сказала это очень спокойно. И почему-то Рен сразу успокоился. Он кивнул. — Хорошо. Уже на пороге он вдруг обернулся. — Спасибо. — За что? — Что пошла со мной. Аёми улыбнулась. Совсем немного. — Я же говорила... Если ты куда-нибудь полезешь один... Потом мне всё равно придётся тебя спасать. Рен рассмеялся. — Не пришлось же. — Сегодня — нет. Он выбежал наружу. Дверь тихо закрылась. Аёми осталась одна. Она посмотрела на спящего лисёнка. За стенами сарая постепенно затихала деревня. Слышались голоса людей. Стук посуды. Детский смех. Это были самые обычные звуки. Звуки дома. Лисёнок во сне тихонько заскулил. Аёми осторожно положила ладонь ему на спину. — Не бойся... прошептала она. — Теперь ты не один. И сама не заметила, как сказала именно те слова, которые однажды изменят не только его судьбу. Но и её собственную.