Хранители Узушио

В тот вечер Аёми долго не могла уснуть. Луна медленно поднималась над крышами квартала Учиха, серебристым светом заливая двор. Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал прохладный ветер. Он шевелил тонкую занавеску и приносил запах влажной земли после вечернего полива. Аёми лежала на спине, глядя в потолок. Перед глазами снова и снова возникал маленький рыжий комочек, свернувшийся на старом шарфе. «Теперь ты не один...» Она и сама не понимала, почему сказала тогда именно эти слова. Наверное... Потому что хорошо знала, каково это — бояться потерять тех, кто тебе дорог. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Войдите. Дверь приоткрылась. В комнату заглянула Микото. — Не спишь? Аёми покачала головой. Микото мягко улыбнулась. Она всегда заходила без спешки. Никогда не начинала разговор с вопросов, если чувствовала, что ребёнок сам ещё не готов отвечать. Она присела на край кровати. — Сегодня был хороший день? — Да. — Гуляли с Реном? — Угу. — Не устали? Аёми едва заметно кивнула. Микото осторожно убрала тёмную прядь волос с её лба. — Ты стала чаще уходить после обеда. Сердце девочки пропустило удар. Она старалась не показать волнения. — Мы просто играем. — Конечно. Микото произнесла это спокойно. Слишком спокойно. И именно поэтому Аёми вдруг стало неловко. Ей казалось, будто мама видит её насквозь. Но вместо новых вопросов Микото лишь наклонилась и поцеловала дочь в макушку. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мама. Когда дверь закрылась, Аёми тихо выдохнула. «Она что-то подозревает...» --- Тем временем в доме Намикадзе было куда шумнее. — Нет, Рен. — Ну ма-а-ам... — Нет. — Но это важно! Кушина скрестила руки на груди. — Объясни мне, почему тебе вдруг понадобилось старое шерстяное одеяло? Рен замер. Ответ был заготовлен ещё по дороге домой. Только сейчас он почему-то совершенно вылетел из головы. — Я... Э-э... Он отчаянно посмотрел на отца. Минато сделал вид, что с огромным интересом изучает чашку с чаем. «Предатель...» — Мне холодно. Кушина медленно подняла бровь. — Холодно? — Очень. Она подошла ближе. Положила ладонь сыну на лоб. — Температуры нет. Потом потрогала его руки. — Руки тёплые. Потом вдруг улыбнулась. — Странно. А вот нос у тебя вырос. Рен моргнул. — Что? — Когда дети начинают плохо врать... У них иногда вырастает нос. Он машинально схватился за лицо. Кушина не выдержала и рассмеялась. — Мам! — Что? — Ты меня обманула! — Совсем чуть-чуть. Из-за стола тихо фыркнул Минато. Кушина бросила на него взгляд. — Не смей смеяться. — Я молчу. — Именно поэтому плечи у тебя трясутся? Рен переводил взгляд с одного родителя на другого и впервые за вечер тоже рассмеялся. Дом снова наполнился смехом. И никто из троих не заметил, что за окном уже несколько минут стоял Итачи. Он пришёл вернуть свиток, который утром одолжил Минато. Юноша невольно задержался. Сквозь открытое окно были слышны голоса. Тёплые. Домашние. Он смотрел, как Кушина, смеясь, поправляет Рену волосы. Как Минато незаметно пододвигает сыну ещё одну чашку риса. Как они спорят из-за какого-то старого одеяла. И вдруг поймал себя на странной мысли. «Наверное... именно так и должен звучать дом.» Он тихо отвёл взгляд. Потом осторожно постучал в дверь. Никто так и не узнал, что несколько секунд назад он стоял снаружи и просто слушал чужое семейное счастье. А в старом сарае, на окраине деревни, маленький рыжий лисёнок, свернувшись клубком на синем шарфе Аёми, впервые за долгое время спал спокойно.