Хранители Узушио

Ночь прошла спокойно. Наверное, слишком спокойно. Когда первые лучи солнца осторожно коснулись крыш Конохи, деревня начала просыпаться привычными звуками. Где-то скрипнула калитка. На соседней улице лениво залаяла собака. Со стороны рынка уже доносились голоса торговцев, раскладывающих товар, а над домами медленно поднимались тонкие струйки дыма — хозяйки разжигали очаги, готовя завтрак. Рен проснулся ещё до того, как Кушина успела его позвать. Он открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно. Потом резко сел. — Лисёнок! Он так громко произнёс это шёпотом, что сам испугался. Мальчик быстро оглядел комнату. Нет. Он дома. А маленький рыжий зверёк остался в старом сарае. От этой мысли внутри неприятно кольнуло. «Наверное, он уже проснулся...» «Наверное, испугался...» «Наверное, думает, что мы ушли навсегда...» Рен больше не мог лежать. Он натянул одежду почти бегом и уже собирался выскользнуть за дверь, когда снизу донёсся голос Кушины: — Рен! Он замер. — Завтрак! — Сейчас! Пришлось спуститься. --- Кухня встретила его привычным теплом. На плите тихо кипел суп. В небольшой сковороде потрескивала рыба. Запах свежего риса смешивался с ароматом зелёного лука, и от этого в животе сразу заурчало. Минато уже сидел за столом, просматривая какие-то документы. Увидев сына, он улыбнулся. — Доброе утро. — Доброе! Рен плюхнулся на своё место. Но сегодня он ел совсем не так, как обычно. Каждые несколько секунд поглядывал в окно. Постукивал пальцами по столу. Пытался есть быстрее. Кушина заметила это почти сразу. Она ничего не сказала. Лишь спокойно поставила перед сыном ещё одну небольшую тарелку. — Ешь медленнее. — Я ем. — Ты глотаешь. — Мне просто... Он осёкся. — Что? — Мы с Аёми сегодня договорились встретиться пораньше. Кушина внимательно посмотрела на него. — Даже завтрак закончить не можешь? — Можгу... — Можешь? — Могу. Она едва заметно улыбнулась. — Тогда сначала доешь. Рен обречённо вздохнул. Иногда ему казалось, что мама умеет читать мысли. --- В квартале Учиха утро было гораздо тише. Фугаку уже ушёл по делам. Итачи тренировался во дворе. Только Микото спокойно раскладывала чашки на низком деревянном столике. Аёми сидела напротив. Она ела медленно. Аккуратно. Как всегда. Но Микото всё равно заметила одну странность. Девочка почти не поднимала глаз. Будто всё время думала о чём-то другом. — Аёми. — Да? — Сегодня снова идёшь гулять? — Да. — С Реном? — Да. Микото улыбнулась. — Передай ему, чтобы не забывал возвращаться домой вовремя. На лице Аёми впервые за утро появилась лёгкая улыбка. — Передам. Она не соврала. Она действительно собиралась это сделать. Просто... Рен почти никогда не слушался. --- Они встретились у старого моста. Как и всегда. Рен прибежал первым. Он нетерпеливо расхаживал из стороны в сторону, то и дело выглядывая из-за дерева. Когда Аёми наконец появилась на тропинке, он облегчённо выдохнул. — Я уже думал, ты не придёшь. — Почему? — Не знаю. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом неожиданно достала из небольшой сумки свёрток. — Я принесла еду. Рен просиял. — А я воду. Он показал небольшую флягу, которую тайком наполнил перед уходом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. И вдруг одновременно рассмеялись. Наверное, со стороны это выглядело очень смешно. Двое шестилетних детей. Один с флягой. Другая с едой. С таким серьёзным видом, словно отправляются выполнять миссию ранга S. — Пойдём? — Пойдём. --- Когда они открыли дверь сарая, внутри было тихо. Лисёнок ещё спал. Свернувшись клубком на синем шарфе Аёми. Он даже не услышал, как дети вошли. Рен невольно улыбнулся. — Смотри... Ему спокойно. Аёми присела рядом. Очень осторожно поставила миску с водой. Потом развернула свёрток. Запах мяса почти сразу разнёсся по сараю. Маленький рыжий нос дёрнулся. Лисёнок приоткрыл один глаз. Потом второй. Несколько секунд он просто смотрел на детей. Словно проверяя, не исчезли ли они. И только убедившись, что это не сон, медленно поднялся. Он всё ещё прихрамывал. Но уже гораздо меньше. Рен протянул к нему ладонь. — Доброе утро. Лисёнок подошёл. Остановился совсем рядом. И неожиданно лизнул его палец. Рен застыл. Потом медленно поднял голову. На лице сияла такая искренняя радость, что Аёми не смогла удержаться от улыбки. — Кажется... Теперь он действительно считает нас своими. Рен долго молчал. Он смотрел на маленького зверька так внимательно, будто пытался запомнить каждую рыжую шерстинку. Потом тихо сказал: — Знаешь... Если кто-то остался совсем один... Значит... Теперь он наш. Аёми повернулась к нему. Эти слова прозвучали просто. По-детски. Без громких обещаний. Но почему-то именно в этот момент ей показалось, что они только что дали клятву. Не словами. Сердцем. И сами ещё не понимали, насколько сильно она изменит их жизнь.