Притяжение вопреки: Исцеление

Три дня пролетели как в тумане. Гарри работал на износ — не столько потому, что расследование требовало его постоянного присутствия, сколько потому, что работа была единственным, что не давало ему думать. Думать о Драко. О том, как тот стоял за прилавком с закатанными рукавами, открывающими бледные предплечья с тонкими, старыми шрамами. Гарри знал, что это — следы от неудачных зелий: ожоги кислотой, порезы от острых ингредиентов, шрамы от взрывов котлов, которые Драко, в своей беспечной гениальности, иногда перегревал. Но что-то в этих шрамах всё равно заставляло его сердце сжиматься. Глупость. Сентиментальность. Он запретил себе об этом думать. За эти три дня Гарри подписал десятки бумаг, провёл четыре совещания, лично допросил двух подозреваемых по другому делу и написал отчёт, который мог бы подождать. Он спал в общей сложности часов десять — урывками, в кресле своего кабинета, потому что возвращаться в пустую квартиру было невыносимо. Там, в тишине, мысли становились громче. Там, в темноте, воспоминания оживали. Он не знал, чего ожидать от сегодняшней встречи. Драко должен был расшифровать яд — или хотя бы часть его состава. Гарри надеялся на прорыв, но внутренне готовился к разочарованию. Слишком многое в этом деле шло не так с самого начала. Слишком многое напоминало ему о том, что он потерял. Утром третьего дня он оделся с особой тщательностью — так, как одевался только на самые важные встречи с Министром или на допросы особо опасных преступников. Тёмно-серый костюм, белая рубашка, галстук — он перевязывал его трижды, прежде чем остался доволен. Змея на левой руке, почуяв его напряжение, проснулась и беспокойно задвигалась, то обвивая запястье, то снова расползаясь по предплечью. Он не пытался её успокоить. Пусть чувствует. Он сам чувствовал то же самое — смесь злости, тревоги и чего-то ещё, чему он отказывался давать название. В Косой переулок он аппарировал ровно в десять — на этот раз без опозданий и без ранних приходов. Пунктуальность была его оружием. Он не хотел давать Драко повода для насмешек — ни над своей поспешностью, ни над своей нерешительностью. Войдя в аптеку, он сразу заметил, что сегодня она выглядит иначе. Не внешне — те же тёмные стеллажи, та же чёрно-белая плитка, тот же сложный аромат трав и спирта. Но что-то в атмосфере изменилось. Как будто воздух стал плотнее, тяжелее, пропитанный напряжением, которое Гарри почувствовал кожей ещё до того, как увидел хозяина. Драко ждал его не за прилавком, а в дверях лаборатории. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на Гарри с тем же ледяным выражением, что и три дня назад. Сегодня на нём была тёмно-синяя рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и тёмные брюки. Рукава всё ещё были закатаны до локтей, и Гарри заметил свежий, ещё розоватый шрам на внутренней стороне предплечья — видимо, след от недавнего выброса кислоты или пореза о край стеклянной колбы. Драко всегда работал агрессивно, рискуя, и его руки хранили карту этих рисков. Гарри отогнал непрошеную мысль. Волосы Драко были зачёсаны назад, но без обычной тщательности — несколько прядей выбились и упали на лоб, и он не стал их поправлять. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, говорившие о бессонных ночах, но взгляд был острым и собранным. — Поттер, — произнёс он вместо приветствия. — Ты пунктуален. Удивительно. Я думал, герои не следят за временем. — Я не герой, — ответил Гарри, закрывая за собой дверь. — Я глава Аврората. Разница очевидна. — О, да. — Драко отклеился от косяка и жестом пригласил Гарри в лабораторию. — Герои спасают мир. Главы Аврората заполняют отчёты. Ты, наверное, заполнил их тысячи за эти три года. — Сотни, — поправил Гарри, входя в лабораторию. — Но да, у меня было время попрактиковаться. Лаборатория оказалась именно такой, какой он её представлял: просторное помещение без окон, освещённое мягким зеленоватым светом, исходящим от нескольких магических светильников, парящих под потолком. Вдоль стен тянулись стеллажи с ингредиентами — банки, флаконы, пучки трав, подвешенные к потолку для просушки. В центре стоял массивный стол из чёрного камня, на котором размещались несколько котлов разного размера, весы, ступки, пробирки и прочие инструменты зельевара. В углу, на отдельном столе, был расставлен целый ряд флаконов с образцами — Гарри узнал те, что прислал три дня назад. Драко указал ему на стул — простой деревянный, с прямой спинкой, — а сам остался стоять, опираясь на край стола. Он взял в руки папку с отчётами, которую Гарри оставил в прошлый раз, и открыл её. — Я изучил образцы, — начал он без предисловий. — Провёл несколько тестов. Результаты... неоднозначные. — В каком смысле? — Гарри сел, но остался напряжён, как сжатая пружина. Змея на его руке, почуяв его состояние, заскользила быстрее. — В том смысле, — Драко перевернул страницу, — что яд, который ты мне прислал, — это не просто яд. Это произведение искусства. В самом извращённом смысле этого слова. Тот, кто его создал, — гений. Или безумец. Или и то, и другое. — Ты можешь его расшифровать? — Я уже расшифровал. Частично. — Драко захлопнул папку и посмотрел на Гарри. Его взгляд был холодным, оценивающим, как у эксперта, изучающего сложную задачу. — Я идентифицировал два основных компонента. Первый — экстракт аконита, более известный как волчий корень. В малых дозах он используется в некоторых лечебных зельях, но здесь его концентрация превышает все безопасные нормы в десятки раз. Второй компонент — порошок из рога единорога. Да, того самого, чистокровного. Это не просто редкий ингредиент — это запрещённый ингредиент, потому что добыть его можно только одним способом. И этот способ тебе хорошо известен. — Убить единорога, — тихо произнёс Гарри. — Именно. — Драко кивнул. — А остальные компоненты... вот тут начинается самое интересное. Я не смог их идентифицировать. — Что значит «не смог идентифицировать»? — Гарри подался вперёд. — Ты же лучший специалист в Англии. Ты только что хвастался, что расшифровал яд. — Я не хвастался, — процедил Драко. — Я констатировал факт. И да, я лучший. Но даже я не могу определить то, чего нет ни в одном реестре. Остальные компоненты — их как минимум три — это что-то новое. Что-то, что я никогда не видел. Их магическая сигнатура не совпадает ни с одним из известных мне веществ. А я, поверь, знаю их все. — И что это значит? — Это значит, — Драко отложил папку и скрестил руки на груди, — что кто-то создал нечто уникальное. Не просто яд — а вещество, которое выходит за рамки известной магической науки. Оно не поддаётся стандартным методам анализа. И, судя по его структуре, оно было создано с использованием очень старой, возможно, запрещённой магии. Той, что практиковали во времена Основателей. Или раньше. Гарри откинулся на спинку стула. Новости были хуже, чем он ожидал. Если Драко, с его опытом и знаниями, не мог расшифровать яд полностью, то кто вообще мог? И что ещё хуже — если яд был создан с использованием запрещённой магии, то за этим стоял кто-то очень могущественный. Или очень опасный. — Мне нужно больше времени, — сказал Драко, видя его замешательство. — И больше образцов. Желательно — от разных жертв. Это поможет понять, меняется ли состав яда, адаптируется ли он. И ещё мне нужен доступ к архивам Министерства — к тем, что касаются тёмных зелий и запрещённых ингредиентов. Без этого я не смогу продвинуться дальше. — Архивы Министерства засекречены, — сказал Гарри. — Даже для тебя. — Тогда ты не получишь противоядие. — Драко пожал плечами с таким видом, будто это его не касалось. — Я могу работать с тем, что у меня есть, но без архивов это займёт недели. Может быть, месяцы. А ты сам говорил, что люди умирают. Гарри сжал челюсти. Он знал, что Драко прав. Знал, что каждая минута на счету. Но дать Драко доступ к засекреченным архивам — это было серьёзное решение, которое требовало одобрения Кингсли. И оно означало бы, что он, Гарри, доверяет Драко. Доверяет достаточно, чтобы открыть ему двери Министерства. И это было почти так же трудно, как снова смотреть в серые глаза и делать вид, что ничего не было. — Я поговорю с Министром, — сказал он наконец. — Но обещать ничего не могу. — А я и не прошу обещаний, — ответил Драко. — Я прошу доступ. Или ты думаешь, что я буду рыться в ваших секретах ради собственного удовольствия? У меня есть дела поважнее, чем изучать пыльные манускрипты о тёмной магии. Я это уже проходил, и мне не понравилось. — Ты это проходил, — повторил Гарри, и в его голосе прорезалась сталь. — Да, я помню. Ты был Пожирателем. Ты носил Метку. Ты стоял и смотрел, как убивают людей. Так почему я должен тебе доверять? Драко побледнел. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели, но он не отвёл взгляда. — Потому что, — сказал он медленно, чеканя каждое слово, — если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже был мёртв. У меня было три года, чтобы придумать способ. И у меня было три года, чтобы пожалеть о том, что я этого не сделал. Но вместо этого я стою здесь и помогаю тебе ловить убийцу. Бесплатно, между прочим. Ты хотя бы заплатил мне за консультацию, или герои не платят по счетам? Гарри почувствовал, как внутри закипает гнев. Те самые слова, та самая манера — Драко всегда умел бить по больному. И он бил метко. Бесплатно. Гарри действительно не предложил оплату — был слишком взвинчен, слишком сосредоточен на встрече, чтобы подумать о такой мелочи. Но Драко, конечно, это заметил. Драко всегда замечал то, что Гарри упускал. — Ты получишь оплату, — процедил он. — Как только предоставишь результаты. — О, так теперь я должен предоставить результаты, чтобы получить деньги? — Драко приподнял бровь. — А если я не справлюсь? Ты вычтешь из моей зарплаты стоимость потраченных ингредиентов? Или, может быть, подашь на меня в суд за некомпетентность? — Если ты не справишься, — Гарри встал, и его голос прозвучал низко и опасно, — это будет означать, что погибнут ещё люди. И тогда меня будет волновать не твоя зарплата, а то, как остановить убийцу. Так что, будь добр, перестань паясничать и займись делом. — Я паясничаю? — Драко тоже встал, и теперь они стояли друг напротив друга, разделённые только столом. — Это ты врываешься сюда, в мою аптеку, требуешь результатов через три дня, а когда я даю тебе то, что смог добыть, ты обвиняешь меня в некомпетентности! Может, тебе стоило попросить помощи у кого-то другого? У твоих драгоценных экспертов из Министерства? Ах да, они же не смогли определить даже аконит. Поэтому ты здесь. Потому что без меня ты — ноль. Ноль без палочки, Поттер. Как всегда. — Я здесь, — сказал Гарри ледяным тоном, — потому что Министр приказал мне быть здесь. Иначе я бы никогда не переступил порог этой аптеки. Никогда не стал бы снова смотреть на тебя. Никогда не стал бы вспоминать то, что было. — То, что было? — Драко горько усмехнулся. — А что было, Поттер? Напомни. А то я уже запутался в твоих героических подвигах. Что из того, что было, заставило тебя уйти так быстро, что пыль столбом стояла? Гарри шагнул ближе, сжав кулаки. — Ты сказал, что женишься на Астории, — процедил он. — Ты, блядь, сказал мне это прямо на платформе, через пять минут после... после всего. И ты реально ждал, что я буду стоять, как приклеенный, и смотреть, как ты уходишь к ней? Что я буду ждать тебя, как ждал весь восьмой курс? Я устал ждать, Малфой. Устал. — О, ты устал, — протянул Драко с ядовитой усмешкой. — Бедный герой. Спас мир, но не смог справиться с одним слизеринцем. Трагедия вселенского масштаба. Напиши мемуары, я куплю экземпляр. В твёрдой обложке. Для своей аптеки — буду показывать клиентам, как выглядит разбитое сердце. — Разбитое сердце? — Гарри горько рассмеялся. — Не льсти себе, Малфой. Ты для меня — просто консультант. Раздражающий, некомпетентный консультант, который не может расшифровать простой яд. — Простой?! — взорвался Драко, ударив ладонью по столу. — Ты даже не представляешь, с чем мы имеем дело! Этот яд — не просто смесь ингредиентов, это, блядь, симфония! Только ты, со своим аврорским дипломом, всё равно не поймёшь разницы между настойкой от прыщей и боевым зельем! Так что не стой здесь и не рассказывай мне о моей некомпетентности — твои эксперты за две недели не сделали и половины того, что я сделал за три дня! — И что же ты сделал? — Гарри скрестил руки на груди. — Аконит и порошок из рога единорога? Я мог бы определить это и без тебя. Мне нужно было просто заглянуть в школьный учебник. — В школьном учебнике нет порошка из рога единорога, — процедил Драко. — Потому что это запрещённый ингредиент, идиот. Но ты, конечно, не знал этого, потому что проспал все уроки Снейпа. — Я не спал на уроках Снейпа. Я просто не обращал внимания. — О, это ты умеешь, — Драко кивнул с преувеличенным уважением. — Не обращать внимания. Особенно когда нужно бороться. Особенно когда нужно остаться. У тебя это отлично получается, Поттер. Прямо талант. Гарри почувствовал, как эти слова ударили под дых. Драко бил метко — в ту самую точку, о которой они никогда не говорили. О которой Гарри запретил себе думать. — Ты сам сделал свой выбор, — сказал он тихо, но в голосе звенела сталь. — Не я. — Выбор? — Драко поднял бровь. — Ты думаешь, это был выбор? Ты думаешь, я хотел жениться на Астории? Ты думаешь, я мечтал об этом, лёжа в своей постели и глядя в потолок? Это был не выбор, Поттер. Это был приговор. Но ты, конечно, не стал разбираться. Ты просто ушёл. Как всегда. — Я ушёл, потому что ты сказал мне уйти! — Гарри ударил кулаком по столу, и пробирки жалобно зазвенели. — Ты сказал: «Я женюсь на Астории». Ты сказал: «Это мой долг». Ты не сказал: «Останься». Ты не сказал: «Помоги мне». Ты просто поставил меня перед фактом, как будто я был никем! — Ты не был никем! — выкрикнул Драко, и его голос сорвался. — Ты был в... — он осёкся, сжал челюсти и отвернулся. — Забудь. Это неважно. Уже ничего не важно. Он подошёл к стеллажу и начал переставлять флаконы — резко, нервно, не глядя. Гарри смотрел на его напряжённую спину, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих стеклянную банку, и чувствовал, как внутри всё кипит. — Тебе нужны архивы, — сказал он наконец, заставляя голос звучать ровно. — Я достану их. А ты пока работай с тем, что есть. — О, спасибо за разрешение, — бросил Драко через плечо. — А я-то думал, что мне нужно твоё одобрение, чтобы работать. Какой же я глупый. — Ты не глупый, — сказал Гарри. — Ты просто невыносимый. — Это взаимно, Поттер. Дверь там. Ты знаешь, где выход. Гарри развернулся и вышел из лаборатории. Он не обернулся, даже когда дверь захлопнулась за его спиной. В аптеке было тихо, только магические светильники потрескивали под потолком. Он вышел на улицу и остановился на ступенях, вдыхая влажный воздух. Дождь снова начал накрапывать, и серое небо над Косым переулком казалось бесконечным. Внутри лаборатории Драко стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он взял пробирку с образцом яда и сжал её в пальцах до хруста. Гарри был невыносим. Самодовольный, требовательный, вечно недовольный. Он пришёл, обвинил, унизил и ушёл, даже не потрудившись признать, что Драко сделал за три дня больше, чем всё Министерство за две недели. Драко поставил пробирку обратно в штатив и вытер руки о фартук. Шрам на предплечье — свежий, от вчерашнего выброса кислоты — слегка саднил. Он машинально потёр его и подумал о том, что Гарри, наверное, даже не заметил. Или заметил, но не придал значения. Как всегда. — Ноль без палочки, — пробормотал Драко себе под нос. — Я тебе покажу «ноль без палочки». Он зажёг горелку под котлом и начал отмерять ингредиенты. Работа помогала. Работа всегда помогала.